Вне сценария

Тяжелая стеклянная дверь за их спинами закрылась, отсекая гул музыки и звон бокалов. Тишина на террасе казалась почти осязаемой, нарушаемая лишь далеким шумом автострады вдоль реки Хан и свистом ветра. Ноябрьский воздух был колючим. Софи зябко повела плечами, и Минги, повинуясь инстинкту, который был быстрее мысли, начал снимать пиджак. — Не нужно, — остановила она его, мягко коснувшись его руки. Её пальцы были теплыми. — Ты замерзнешь. Твоя рубашка слишком тонкая. — Я привык к сценическим костюмам, в которых либо умираешь от жары, либо дрожишь от холода. Середины не бывает, — усмехнулся Минги, но пиджак оставил на плечах. — К тому же, я сейчас горю от адреналина. Софи подошла к перилам, глядя на темную воду, в которой отражались огни моста Банпо. — Адреналина? — переспросила она, не оборачиваясь. — От побега с вечеринки? — От того, что стою здесь с вами, — честно ответил он, вставая рядом. Он держал дистанцию — уважительную, но достаточную, чтобы чувствовать тонкий аромат её духов: ваниль и что-то древесное. Софи тихо рассмеялась. — You’re honest. I like that. (Ты честный. Мне это нравится.) — сказала она на английском. — В Сеуле люди часто говорят загадками. Или комплиментами, за которыми ничего не стоит. За десять лет я научилась различать их, но иногда устаю фильтровать. — Я плохой лжец, — признался Минги, тоже переходя на английский. Акцент у него был заметный, но очаровательный, глубокий голос сглаживал любые неровности произношения. — Мои мемберы говорят, что у меня все написано на лице. Поэтому в "Мафию" я всегда проигрываю первым. Софи повернулась к нему, опираясь локтями на перила. Ветер трепал её волосы, и она выглядела сейчас не как недосягаемая дива с обложки Vogue, а как девушка, с которой можно проболтать всю ночь на кухне. — Знаешь, Минги, — вдруг сказала она, переходя на "ты", словно английский язык стер границы корейского этикета. — Я видела твое выступление на Coachella в прошлом году. Онлайн. Минги удивленно моргнул. — Правда? — Да. Там ты выглядел... пугающе. В хорошем смысле. Словно ты готов сожрать этот мир. А сейчас ты стоишь здесь, сжимая перила так, будто боишься упасть, и выглядишь... милым. Слово "cute" (милый) из её уст прозвучало как выстрел в упор. Минги почувствовал, как предательский румянец ползет к ушам. — Это называется "дуальность", — пробормотал он, глядя себе под ноги. — На сцене я должен быть сильным. Я должен защищать свою команду, вести за собой фанатов. А в жизни... я просто парень, который любит аниме и вкусно поесть. — Это нормально, — мягко сказала Софи. — Я тоже не всегда Софи Роуз, "королева драмы". Иногда я просто Софи из пригорода Чикаго, которая скучает по маминым панкейкам и ненавидит носить каблуки. Кстати... Она огляделась, убедилась, что на террасе действительно никого нет, и одним ловким движением скинула туфли на шпильке. Босыми ступнями она встала на холодный бетон. — Ох, — выдохнула она с наслаждением. — Свобода. Минги смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Самая востребованная актриса Кореи стояла перед ним босиком, став сразу на десять сантиметров ниже. Теперь ему приходилось наклонять голову, чтобы смотреть ей в глаза, и это создавало странное, уютное ощущение интимности. — Вы... ты простудишься, — забеспокоился он. — Не простужусь. Я закаленная, — она хитро прищурилась. — Так что насчет того телефона, которого у тебя "нет"? Минги виновато улыбнулся и полез во внутренний карман пиджака. — Ладно, поймала. Я соврал. Я просто не хотел выглядеть как очередной фанат, который хочет фото для Инстаграма. — А я, может быть, хотела фото, — парировала она, забирая у него смартфон. Её пальцы быстро забегали по экрану. — Пароль? — 0809, — автоматически ответил он, называя свой день рождения. — Банально, Сон Минги, — фыркнула она, разблокируя устройство. Она не стала открывать камеру. Вместо этого она зашла в контакты, вбила свой номер и сделала дозвон на свой телефон, который лежал в её клатче на полу. Из сумочки донеслась приглушенная мелодия — какой-то старый джаз. — Вот, — она вернула ему телефон. — Теперь у тебя есть номер. Не менеджера, не агентства. Мой. Минги посмотрел на экран. Контакт был записан просто: "Sophie 🌹". — И что мне с ним делать? — спросил он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — У меня есть разрешение писать тебе? — Есть, — она снова стала серьезной. — Но с одним условием. — Каким? — В следующий раз, когда тебе будет грустно или одиноко, и ты захочешь разобрать какую-нибудь сцену из моего фильма... не делай это на лайве для миллионов людей. Расскажи мне. Мне кажется, ты понимаешь моих персонажей лучше, чем я сама. Иногда мне нужен такой взгляд. Минги сглотнул. Предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Договорились, — хрипло ответил он. — Но у меня тоже есть условие. Софи удивленно приподняла бровь. — Ого, айдол ставит условия? Я слушаю. — В следующий раз, когда ты будешь чувствовать себя "инопланетянкой" в Сеуле... напиши мне. Я знаю пару мест, где делают лучшую пиццу, похожую на чикагскую. И там никто не смотрит на то, кто мы такие. Софи улыбнулась — нежно и немного грустно. — Ловлю на слове, "Fix On". В этот момент дверь террасы приоткрылась, и в проеме показалась голова менеджера Софи. — Софи! Вот ты где. Нам пора, машина уже внизу. Она вздохнула, очарование момента начало рассеиваться. Софи быстро сунула ноги обратно в туфли, снова становясь высокой и статной кинодивой. — Мне пора, — она бросила на него быстрый взгляд. — Не потеряй мой номер, Минги. — Никогда, — пообещал он. Она ушла, оставив после себя шлейф ванили и ощущение нереальности происходящего. Минги остался на террасе один. Он посмотрел на экран телефона, где светилось имя "Sophie 🌹", а затем перевел взгляд на ночной Сеул. Город больше не казался таким холодным и чужим. Теперь в нем был кто-то, кто знал его пароль разблокировки и его настоящие чувства. — Fix On, — прошептал он в темноту, и на его губах заиграла глупая, счастливая улыбка.