Вне сценария

Адреналин — странная штука. На сцене он заставляет тебя чувствовать себя бессмертным богом, способным управлять энергией тысяч людей. Но здесь, в тускло освещенном коридоре служебного выхода, он ощущался иначе. Как ледяная игла в позвоночнике. Минги двигался быстро. Он едва успел сменить сценический кожаный корсет на объемное черное худи, но смыть макияж времени не было. Смоки-айс всё еще делали его взгляд хищным, а на скуле блестела наклейка в виде шрама — часть концепта. — Хён, ты уверен? — Сан схватил его за рукав у самой двери. В его глазах читалась паника. — Если менеджер узнает... Если Dispatch узнает... — Я вернусь до рассвета, — Минги положил руку на плечо друга, сжимая его. — Мне это нужно, Сан-а. Правда нужно. Хонджун, стоявший чуть в стороне и проверявший телефон, поднял голову. Лидер выглядел уставшим, но в его взгляде была стальная решимость. — Я прикрою, — коротко бросил он. — Скажу менеджеру, что ты поехал к родителям, тебе стало плохо. Но, Минги... если ты попадешься, мы не сможем это замять. — Я не попадусь. Я буду "призраком". Минги натянул капюшон, поправил черную маску и толкнул тяжелую дверь, выходя на подземную парковку уровня В3. Воздух здесь был тяжелым, пахло бензином, резиной и холодом. Бетонный лабиринт был заставлен одинаковыми черными минивэнами — транспортом айдолов и актеров. Но Минги искал конкретный. Он шел, стараясь держаться в тени колонн. Сердце колотилось так громко, что заглушало шум вентиляции. Вот он. Черный Chevrolet, тонированный наглухо, стоящий в самом дальнем углу, подальше от суеты погрузки оборудования. Минги подошел к водительской двери. Она была не заперта. Он скользнул внутрь, мгновенно блокируя двери за собой. В салоне пахло дорогой кожей и тем самым ванильным парфюмом, который теперь преследовал его даже во снах. — Ты пришел, — голос прозвучал справа. Софи сидела на пассажирском сиденье. Она сбросила туфли, поджав ноги под себя. Серебристое платье сверкало в темноте салона, как чешуя русалки, но поверх него она накинула огромную мужскую джинсовку, явно с чужого плеча (вероятно, водителя или стилиста), что создавало комичный и трогательный контраст. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых больше не было страха панической атаки. Только азарт. — Я обещал, — Минги стянул маску, поворачивая ключ зажигания. Приборная панель ожила, заливая их лица мягким синим светом. — Куда мы едем, мисс Роуз? — Куда угодно, — выдохнула она, откидывая голову на подголовник. — Просто увези меня отсюда. Подальше от камер, от улыбок, от этого чертового платья. — Принято. Минги перевел рычаг передач в режим Drive. Машина плавно тронулась. Выезд с парковки был самым опасным этапом. У шлагбаума толпились фанаты с камерами, надеясь поймать хоть один кадр своих кумиров в окне автомобиля. — Пригнись, — скомандовал Минги. Софи послушно сползла ниже, накрываясь джинсовкой. Минги надвинул козырек кепки на глаза и поднял ворот худи выше. Вспышки камер ударили по стеклам, как автоматная очередь. Свет слепил, но тонировка спасла их. Никто не мог разглядеть, кто за рулем, а кто прячется на сиденье пассажира. Охрана оттеснила толпу, и шлагбаум поднялся. Минги вдавил педаль газа. Машина рванула вперед, вырываясь из душного кольца фанатской любви на ночную автостраду. Только когда огни Gocheok Sky Dome остались далеко позади, превратившись в светящуюся точку в зеркале заднего вида, Минги позволил себе выдохнуть. — Мы выбрались, — констатировал он, бросив быстрый взгляд на Софи. Она выпрямилась, отбрасывая джинсовку. На её лице сияла улыбка — шальная, детская, совершенно неуместная для "Королевы драмы". — Боже мой, Минги! — она рассмеялась, и этот звук был лучше любой музыки. — Ты видел лица охранников? Мы как Бонни и Клайд. Только вместо ограбления банка мы украли... меня. — Надеюсь, твой водитель не заявит об угоне, — усмехнулся Минги, чувствуя, как его собственные руки расслабляются на руле. Он вел машину уверенно. Ночной Сеул проносился мимо неоновыми полосами. Мосты через Ханган, бесконечные потоки машин, огни небоскребов — всё это сейчас казалось декорацией к их собственному фильму. — Включи музыку, — попросила Софи. — Только не к-поп. И не мои саундтреки. Что-то, что слушаешь ты. Настоящий ты. Минги подключил телефон к системе машины и выбрал плейлист "3:00 AM". Салон наполнили тягучие звуки альтернативного R&B. The Weeknd или, может быть, что-то из андеграунда. Басы мягко вибрировали в сиденьях. Они ехали молча минут двадцать. Это было комфортное молчание. Не нужно было заполнять паузы словами, не нужно было развлекать друг друга. Минги свернул с магистрали, направляясь в сторону холмов Пукак. Дорога стала уже и извилистее, петляя среди деревьев, лишенных листвы. — Ты знаешь это место? — спросила Софи, глядя в окно на темный лес. — Skyway, — ответил Минги. — Классическое место для свиданий в дорамах. Но в это время здесь почти никого нет. Слишком холодно. Он остановил машину на небольшой смотровой площадке. Город лежал перед ними как на ладони — бескрайнее море огней, пульсирующее, живое, но теперь далекое и беззвучное. Минги заглушил двигатель, но оставил музыку и печку. Стало тихо, только тихий бит из колонок и их дыхание. Софи повернулась к нему. В полумраке её глаза казались огромными, темными омутами. Она смотрела на его лицо, на размазанную подводку, на сценический грим. — Ты не смыл макияж, — тихо заметила она. — Не успел. Я выгляжу странно, да? — Минги потер щеку тыльной стороной ладони, чувствуя себя неловко. — Нет, — она протянула руку и, к его удивлению, коснулась его лица. Её пальцы были прохладными, но от этого прикосновения кожу опалило жаром. Она провела большим пальцем по наклейке-шраму на его скуле. — Ты выглядишь как персонаж из киберпанка. Опасно и красиво. Минги замер, боясь спугнуть момент. Её рука скользнула ниже, к линии челюсти. — А ты... — его голос сел, став низким рокотом. — Ты выглядишь так, будто сбежала с собственной коронации. Софи грустно усмехнулась, убирая руку. — Коронация... Знаешь, Минги, иногда мне кажется, что я живу чужую жизнь. Все говорят: "Софи, ты такая везучая", "Софи, ты мечта". А я прихожу домой в пустую квартиру и ем рамен быстрого приготовления, потому что у меня нет сил готовить. И я думаю: это всё? Это и есть мечта? Она отвернулась к окну, глядя на город. — Сегодня, когда началась атака... я подумала: "Если я сейчас упаду в обморок, они сначала сфотографируют меня, а потом вызовут врача". Это страшно, Минги. Минги отстегнул ремень безопасности и развернулся к ней всем корпусом. — Эй, — позвал он мягко. — Посмотри на меня. Она неохотно повернулась. — Ты не одна, — твердо сказал он. — Я знаю это чувство. Когда ты стоишь перед тысячами, и они кричат твое имя, но ты чувствуешь себя самым одиноким человеком во вселенной. Но прямо сейчас... здесь только мы. Нет камер. Нет сценария. Нет ожиданий. Он протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на подлокотнике. — Если ты захочешь есть рамен в пустой квартире — позови меня. Я заварю его для тебя. Если захочешь сбежать — я буду водителем. Софи посмотрела на их соединенные руки. Потом подняла взгляд на него. В её глазах блестели слезы, но она улыбалась. — Ты опасный человек, Сон Минги, — прошептала она. — Ты заставляешь меня хотеть вещей, которые мне запрещены контрактом. — Каких вещей? — сердце Минги пропустило удар. Софи подалась вперед. Расстояние между ними сократилось до минимума. Он чувствовал её дыхание на своих губах. — Быть настоящей, — ответила она. И в этот момент, под звуки медленного бита и в свете далекого Сеула, сценарий их отношений был окончательно переписан. Софи наклонилась и прижалась губами к уголку его губ. Это был не киношный поцелуй — страстный и идеально выверенный. Это было робкое, почти невесомое касание, вопрос, заданный без слов. Минги замер на секунду, ошеломленный, а затем, повинуясь инстинкту, который был сильнее любого айдол-тренинга, повернул голову и ответил на поцелуй. Мир за окнами перестал существовать. Не было ни "Dispatch", ни менеджеров, ни фанатов. Были только вкус её помады, запах ванили и тепло её тела в холодной машине. Они были вне сценария. И это была лучшая импровизация в их жизни.