Вне сценария

Расстояние становится испытанием, а вдохновение — опасным оружием, которое может выдать их тайну. *** Аэропорт Инчхон гудел, как встревоженный улей. Вспышки камер стробоскопом били по глазам, создавая дезориентирующий эффект, к которому Сон Минги привык за годы карьеры, но который никогда не переставал раздражать. — Минги-я, улыбнись и помаши левой рукой, — прошептал менеджер, идя рядом. — И натяни маску, у тебя вид, будто ты не спал неделю. Минги послушно поднял руку, приветствуя толпу фанатов, скандирующих его имя. Он действительно почти не спал. Последние три дня перед вылетом в Лос-Анджелес прошли в тумане сборов, репетиций и бесконечной проверки телефона. Они проходили мимо огромного LED-экрана в зоне вылета. На нем крутили новости шоу-бизнеса. Минги замер на секунду, сбившись с шага. На экране светилось лицо Софи. Заголовок гласил: «РОМАН НА СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ? Актер Кан Мин Хо замечен выходящим из трейлера Софи Роуз поздно ночью». Фотография была зернистой: Софи смеется, а высокий мужчина в пальто придерживает ей дверь. — Хён, не тормози, — Сан мягко подтолкнул его в спину. — Мы опаздываем на посадку. Минги сжал лямку рюкзака так, что побелели костяшки. Кан Мин Хо. «Надежный мужчина нации», любимец домохозяек. Идеальное прикрытие. Логичный выбор. Минги знал правду. Он знал, что в ту ночь Софи была не с Каном. Она была с парнем в черном худи, который ел пиццу руками и слушал R&B в машине. Но от заголовка внутри всё равно разлилась едкая горечь ревности. Не к актеру, а к тому, что мир *хотел* видеть их вместе. А Минги для мира не существовало в её вселенной. *** Лос-Анджелес. 2:00 ночи. Джетлаг был безжалостен. Пока весь Лос-Анджелес спал, Минги сидел на полу своего гостиничного номера, окруженный ноутбуком, миди-клавиатурой и спутанными проводами наушников. Обычно в турах он писал агрессивные биты, что-то мощное для выступлений. Но сегодня пальцы сами собой находили мягкие, меланхоличные аккорды. Он открыл заметки в телефоне. «Серебро в темноте», «Запах ванили и бензина», «60 километров в час к свободе». Это было слишком очевидно. Если *ATINY* увидят эти тексты, они разгадают загадку за пять минут. Он должен был завуалировать это. Сделать метафорой. Экран ноутбука мигнул входящим видеозвонком. В Сеуле был полдень. Минги натянул капюшон толстовки (старая привычка прятаться) и нажал «Принять». Лицо Софи заполнило экран. Она была в гримерке, парикмахеры колдовали над её прической, но она держала телефон так, чтобы видеть только его. — Привет, полуночник, — её голос звучал бодро, но глаза были уставшими. — Как Лос-Анджелес? — Темный. И громкий, даже ночью, — Минги улыбнулся, чувствуя, как напряжение в груди отпускает. Просто видеть её было достаточно. — Как... Кан Мин Хо? Софи закатила глаза так театрально, что парикмахер сзади хихикнул. — О боже, ты видел новости. Минги, это смешно. Он заходил ко мне, чтобы вернуть зарядку для айфона, которую одолжил днем. Но пресса уже планирует нашу свадьбу. — Он красивый, — буркнул Минги, перебирая клавиши на миди-клавиатуре. — Высокий. — Ревнуешь? — в её голосе проскользнула хитринка. — Нет. Просто... оцениваю конкуренцию. — У него нет шансов, — Софи понизила голос, поднеся телефон ближе к губам. — Он не знает, какая пицца лучшая в Итэвоне. И он не слушает The Weeknd в три часа ночи. Минги почувствовал, как уши начинают гореть. — Я пишу песню, — признался он внезапно. — О чем? О том, как ты скучаешь по корейской еде? — О девушке, которая сбежала с собственной коронации, — тихо сказал он. — Я скину тебе демо. Только бит и набросок мелодии. Текста пока нет... точнее, он есть, но он слишком опасный. Лицо Софи стало серьезным. Она махнула рукой стилистам, прося перерыв, и те послушно отошли. — Минги, — сказала она мягко. — Будь осторожен. Твои фанаты — детективы уровня ФБР. Если ты напишешь про «девушку в серебряном платье», они найдут фото с премии за секунду. — Я знаю. Я зашифрую. Это будет песня про... про город. Про ночной город, который крадет сердца. — «Город-похититель»? Мне нравится, — она улыбнулась. — Сыграй мне кусочек. Пожалуйста. Минги колебался секунду, но потом нажал на пробел. Из динамиков ноутбука полился тягучий, атмосферный бит — смесь лоу-фай хип-хопа и джазовых семплов. Мелодия была похожа на ночную поездку: плавная, немного грустная, но полная надежды. Он начал тихо напевать поверх бита, импровизируя: «Огни на мосту, мы бежим от теней, Твой смех заглушает шум новостей...» Софи слушала, прикрыв глаза. За тысячи миль от него, в шумной гримерке Сеула, она выглядела абсолютно умиротворенной. — Это красиво, — прошептала она, когда музыка стихла. — Это звучит как... наш секрет. Внезапно дверь номера Минги открылась. Он вздрогнул и рефлекторно захлопнул крышку ноутбука, обрывая связь. На пороге стоял Хонджун. Лидер был в пижаме, с зубной щеткой во рту, и выглядел озадаченным. — С кем ты разговаривал? — спросил он, вынимая щетку. — Я слышал музыку. И голос. — Ни с кем. Смотрел дораму, — быстро соврал Минги, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Проверял новый бит. Хонджун прошел в комнату, внимательно глядя на друга. Его взгляд скользнул по закрытому ноутбуку, по нервным рукам Минги, по телефону, который тот судорожно сжимал. — Минги, — Хонджун сел на край кровати. Его тон изменился. Это был не тон друга, а тон Капитана. — Я не идиот. Ты пропадаешь по ночам. Ты постоянно в телефоне. И этот бит... он слишком романтичный для нашего нового альбома. Минги молчал, глядя в пол. Врать Хонджуну было сложнее всего. Они прошли через ад трейни вместе. Хонджун знал его лучше, чем кто-либо. — Это она? — прямо спросил лидер. — Та актриса? Минги поднял взгляд. Отрицать было бессмысленно. — Да. Хонджун тяжело вздохнул и потер переносицу. — Черт возьми, Минги. Ты понимаешь риски? Сейчас тур. Агентство на нервах. Если это всплывет... — Не всплывет, — перебил его Минги. В его голосе появилась сталь. — Мы осторожны. Никаких встреч. Только звонки. Хён, пожалуйста. Я впервые за долгое время чувствую себя... живым. Не айдолом, не машиной для рэпа. Просто человеком. Хонджун долго смотрел на него. В глазах лидера боролись ответственность и братская любовь. Наконец, он встал и направился к двери. — Если менеджер спросит, я скажу, что ты пишешь сольный микстейп, — бросил он через плечо. — Но, Минги... будь чертовски осторожен с текстами. Если фанаты поймут, что песня про неё, я не смогу тебя прикрыть. — Спасибо, Кэп, — выдохнул Минги. Хонджун взялся за ручку двери, но обернулся. — И кстати. У неё отличный вкус на мужчин, раз она выбрала тебя, а не этого актера с обложки. Но если она разобьет тебе сердце перед концертом в Нью-Йорке, я лично напишу дисс-трек на неё. Дверь закрылась. Минги остался один в тишине номера. Он открыл ноутбук. Звонок был прерван, но в чате висело новое сообщение от Софи: «Ты исчез. Надеюсь, это был рум-сервис, а не полиция нравов. Песня прекрасна. Допиши её. Даже если никто не узнает, о ком она, я буду знать. И это главное. Спокойной ночи, мой похититель. ❤️» Минги улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он надел наушники, снова запустил бит и открыл файл с текстом. Он стер строчку про «серебряное платье». И написал новую: «В городе ангелов я ищу твой призрак, Но ты сияешь ярче всех софитов, даже когда тебя нет рядом». Это будет лучшая песня в его жизни. И самая опасная. *** На следующий день: Во время саундчека на арене Минги был невероятно энергичен. Но когда он читал свой рэп-парт, он добавил одну строку, которой не было в оригинале. Строку на английском. "Chicago wind blows inside my chest." (Чикагский ветер дует в моей груди). В первом ряду фанаты завизжали от восторга, не понимая смысла. Но где-то в Сеуле, через несколько часов, одна девушка посмотрит фанкам с этого саундчека и поймет всё.