Вне сценария

Возвращение в Сеул спустя полтора месяца тура было похоже на выход в открытый космос без скафандра. В аэропорту их встречала толпа, в три раза больше, чем при отлете. Тур был триумфальным. ATEEZ были на вершине. Заголовки кричали об их успехе, о проданных билетах, о мощной энергии. Минги улыбался, махал рукой, принимал цветы и подарки, но внутри у него всё вибрировало от одной мысли: *он вернулся в один город с ней. Первые три дня прошли в аду дебрифингов, медицинских чеков и бесконечных встреч с руководством. Менеджер Пак следил за Минги как коршун. Каждое его движение контролировалось. Телефон проверялся. Но они недооценили изобретательность двух людей, которые отчаянно хотят увидеться. Вторник, 23:45. Общежитие ATEEZ. Все спали, кроме Сана, который играл в компьютер в наушниках, и Минги, который делал вид, что спит. Когда часы на телефоне показали 00:00, Минги бесшумно встал. Он не надел черное худи. Слишком подозрительно. Вместо этого он надел обычный спортивный костюм, взял пакет с мусором (идеальное алиби для выхода) и направился к двери. — Если Пак спросит, я пошел в круглосуточный за раменом, — прошептал он, проходя мимо комнаты Сана. Сан даже не обернулся, но поднял большой палец вверх. На улице было влажно и душно — предвестник летнего сезона дождей. Минги дошел до мусорных баков, выбросил пакет, а затем, убедившись, что хвоста нет, свернул в узкий переулок между домами. Там стоял не тонированный Шевроле и не роскошный лимузин. Там стоял старенький, неприметный мопед доставки еды. Шлем был пристегнут к рулю. Под шлемом лежала записка: «Пароль от замка — последние 4 цифры моего номера. Ключ под сиденьем. Не гони. 🛵» Минги усмехнулся. Софи купила подержанный скутер через подставное лицо и припарковала его в двух кварталах от его общежития. Это было безумие. И это было великолепно. Он надел шлем, который полностью скрыл его лицо, завел скутер (тот чихнул, но завелся) и растворился в ночном трафике Сеула, став одним из тысяч курьеров доставки. *** Квартира Софи в Ханнам-дон встретила его тишиной и запахом той самой ванили. Он набрал код 10-98, поднялся на лифте прямо в пентхаус. Дверь открылась еще до того, как он успел постучать. Софи стояла в коридоре. Босиком. В его огромной черной толстовке, которая доходила ей до колен, и с растрепанными волосами. Минги замер, снимая шлем. Полтора месяца видеозвонков не шли ни в какое сравнение с этим моментом. — Ты приехал на мопеде, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я бы приехал на трехколесном велосипеде, если бы пришлось, — выдохнул он, бросая шлем на пол. В следующую секунду она уже была в его объятиях. Она с разбегу прыгнула на него, обвив ногами его талию, и Минги подхватил её, прижимая к себе так крепко, словно хотел впечатать в себя. Они не целовались сразу. Они просто стояли так, дыша друг другом, вдыхая запахи, чувствуя тепло тел. Минги уткнулся носом в изгиб её шеи, вдыхая родной аромат. — Ты настоящий, — прошептала она ему в ухо. — Ты не пиксели на экране. — Я здесь, — ответил он хрипло. — Я вернулся. Он пронес её в гостиную и опустил на диван, но сам не отстранился, нависая над ней. Только теперь он поцеловал её. Долго, жадно, компенсируя все те ночи, когда он засыпал в пустом номере отеля. Когда они наконец разорвали поцелуй, оба тяжело дышали. Софи провела пальцами по его лицу, словно заново изучая черты. — У тебя новые волосы, — заметила она, касаясь его перекрашенных прядей. — Тебе идет этот цвет. — А у тебя... — Минги опустил взгляд на её руки. — У тебя нет маникюра. Софи рассмеялась, пряча руки за спину. — Режиссер нового фильма потребовал «натуральности». Я играю бедную студентку. Мои руки сейчас выглядят ужасно. — Твои руки прекрасны, — Минги поймал её ладонь и поцеловал каждый палец. — Кстати... у меня для тебя кое-что есть. Он порылся в кармане спортивных штанов и достал что-то маленькое, завернутое в обычную салфетку. Софи села ровнее, с любопытством глядя на сверток. — Это не "Tiffany" — сразу предупредил Минги, смущенно улыбаясь. — Я не мог зайти в ювелирный, не привлекая внимания. И я не мог заказать доставку сюда. Он развернул салфетку. Внутри лежало кольцо, сплетенное из серебристой фольги от шоколадки и тонкой медной проволоки (вероятно, от какого-то провода). Это выглядело неуклюже, немного криво, но странно красиво. — Я сделал это в самолете, пока все спали, — признался он. — Из обертки от шоколада, который давали на десерт, и проволоки от старых наушников. Софи смотрела на кольцо, и её глаза наполнились слезами. — Минги... — Я знаю, это глупо, — он хотел было убрать руку, но она перехватила её. — Это самое красивое кольцо, которое я видела, — сказала она серьезно. — Бренды дарят мне бриллианты за миллионы вон, чтобы я просто надела их на красную дорожку. Но в них нет души. А в этом... в этом ты. Она протянула ему левую руку. Минги аккуратно надел кольцо из фольги на её безымянный палец. Оно подошло идеально. — Это обещание, — сказал он, глядя ей в глаза. — Пока это фольга. Но однажды я заменю его на настоящее. Когда мы сможем не прятаться. Софи посмотрела на свою руку, где в свете торшера тускло поблескивала обертка от шоколада. — Я буду носить его, — сказала она. — Я привяжу его на цепочку и буду носить под одеждой, рядом с сердцем. Никто не увидит. Но я буду знать. Она притянула его к себе для еще одного поцелуя, нежного и соленого от её слез. — Я люблю тебя, мой безумный курьер, — прошептала она. Минги замер. Это был первый раз, когда она сказала это вслух. Сердце пропустило удар, а потом забилось с новой силой, заполняя грудную клетку теплом, которого он не чувствовал никогда раньше. — Я люблю тебя, Софи, — ответил он, и эти слова, произнесенные в тишине пентхауса, весили больше, чем все признания фанатам со сцены. Тишина квартиры вдруг показалась слишком громкой, наполненной несказанным. Слова любви повисли в воздухе, меняя саму гравитацию комнаты. Софи смотрела на него, и в её глазах, влажных от слез, плескалось что-то темное, тягучее. Она медленно подняла руку и коснулась его груди, прямо там, где бешено колотилось сердце. — Ты дрожишь, — прошептала она, ощущая вибрацию сквозь ткань его футболки. — Я боюсь, что это сон, — честно признался Минги, накрывая её руку своей. — Что я сейчас проснусь в самолете над Тихим океаном, а тебя рядом нет. — Тогда давай убедимся, что мы не спим. Она потянула его за край футболки, и этот жест был красноречивее любых слов. Минги не нужно было просить дважды. Он одним плавным движением стянул футболку через голову, отбрасывая её куда-то в темноту. Его кожа была горячей, мышцы напряжены от сдерживаемого желания. Он наклонился, снова находя её губы, но теперь поцелуй был другим — глубоким, требовательным, лишенным той осторожности, с которой они касались друг друга раньше. Софи ответила с той же страстью, её пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе. Она отступила на шаг, увлекая его за собой, в сторону спальни, где единственным источником света были огни ночного города за панорамным окном. Они рухнули на широкую кровать, не разрывая поцелуя. Прохладные шелковые простыни контрастировали с жаром их тел. Минги навис над ней, опираясь на локти, чтобы не раздавить своим весом. Он смотрел на неё сверху вниз — на разметавшиеся по подушке волосы, на припухшие губы, на кольцо из фольги, которое теперь покоилось на её руке, лежащей у него на плече. — Ты уверена? — спросил он хрипло, его голос сел до низкого рокота, от которого у Софи побежали мурашки по спине. — Больше, чем в чем-либо, — выдохнула она, приподнимаясь, чтобы помочь ему избавиться от остальной одежды. — Я хочу быть твоей, Минги. Не по сценарию. По-настоящему. Её худи, или его худи — полетело на пол. Под ним оказалось лишь тонкое кружево, которое не скрывало почти ничего. Минги замер на секунду, ослепленный её красотой в лунном свете. Она была совершенна, не как отретушированная картинка из журнала, а как живая, теплая женщина, которая выбрала его. Он провел ладонью по её боку, от талии до бедра, изучая каждый изгиб, словно хотел запомнить их кончиками пальцев. Софи выгнулась навстречу его прикосновению, тихий стон сорвался с её губ. В эту ночь не было места спешке. Каждое касание, каждый поцелуй были пропитаны тоской разлуки и нежностью обретения. Минги был внимательным, чутким любовником, совсем не похожим на того дерзкого рэпера, которого видел мир. Здесь, в темноте спальни, он был бережным, почти благоговейным. Он целовал её шею, плечи, ключицы, спускаясь ниже, заставляя её плавиться под его руками. Софи отвечала ему тем же, её ногти слегка царапали его спину, оставляя невидимые метки собственности. Когда границы между ними окончательно стерлись, когда они стали одним целым, мир за окном перестал существовать. Не было ни Dispatch, ни менеджеров, ни фанатов, ни утомительных перелетов. Был только ритм их дыхания, жар сплетенных тел и шепот имен друг друга, звучащий как молитва. Это было похоже на падение в бездну, но вместо страха там был только свет. Позже, когда буря улеглась, они лежали в тишине, тесно прижавшись друг к другу под одеялом. Голова Софи покоилась на груди Минги, её рука с кольцом из фольги лежала поверх его сердца, которое теперь билось ровно и спокойно. Минги лениво перебирал её волосы, глядя на городские огни за окном. — Теперь я точно знаю, что не сплю, — пробормотал он с довольной полуулыбкой. Софи тихо рассмеялась, уткнувшись носом ему в плечо. — Если это сон, то я не хочу просыпаться, — прошептала она. — Никогда. *** Два часа спустя. Минги снова надел шлем. Ему нужно было вернуться до рассвета. — Будь осторожен, — Софи стояла в дверях, сжимая в руке цепочку, на которой теперь висело кольцо из фольги. — Я всегда осторожен, — он подмигнул ей, хотя под шлемом этого не было видно. Он спустился вниз, завел скутер и выехал на улицу. Ночь была тихой. Он ехал, чувствуя себя непобедимым. У него была любовь самой удивительной женщины в Корее, и у него было кольцо из фольги, которое связывало их крепче любых контрактов. Он не заметил черную машину, припаркованную в тени на противоположной стороне улицы от выезда из комплекса. В машине сидел человек с камерой, оснащенной мощным телеобъективом. — Выезд объекта в 03:15, — пробормотал репортер Dispatch себе под нос, делая серию снимков удаляющегося скутера. — Странно. Зачем кому-то выезжать из дома Софи Роуз на скутере доставки в такое время? И почему у этого курьера кроссовки Balenciaga из лимитированной коллекции, которые я видел вчера в аэропорту на одном айдоле? Он приблизил фото на экране камеры. Номер скутера был смазан. Лицо скрыто шлемом. Но кроссовки... Репортер хищно улыбнулся. — Кажется, у нас намечается сенсация, Сон Минги. Он завел машину и медленно поехал следом, держась на безопасном расстоянии. Охота началась.