So scandal | Hwang Hyunjin

Сеул, офис JYP Entertainment. 21:47. Свет от 27-дюймового монитора был единственным источником освещения в кабинете, выхватывая из темноты лишь кипы бумажных отчётов на столе и усталое лицо Чхве Ю Ны, которая уже более пяти часов провела за компьютером. Покрасневшие глаза уже слезились, а от монотонной работы зевки становились всё чаще. Воздух пах кофе, который остыл три часа назад, и тишиной, которую нарушал только мерный гул системного блока и резкие щелчки её мыши. Щёлк. «Отклонено. Тень на воротнике создаёт нежелательный акцент». Щёлк. «Вернуть на доработку. Логотип Michael Kors на правом рукаве виден только на 80%. Контракт требует 95% видимости». Щёлк. «Утвердить для обложки Vogue Korea. Отправить фидбэк команде: браслет должен быть выше на 2 см, чтобы попасть в кадр при обрезке». Ю На откинулась на спинку кресла, закрыв глаза ладонями. За висками пульсировала тупая, знакомая боль. Её мир сузился до пикселей на экране и пунктов контрактов. Одна ошибка — и штрафы, разбирательства, испорченные отношения с брендами, с начальством, вплоть до подрыва репутации айдолов. Её должность — менеджер по исполнению бренд-контрактов — была невидимым щитом между артистами и финансовым крахом, и этот щит нужно было полировать ежеминутно. Делать фотографии, оценивать необходимый ракурс, вносить правки — это было её любимой частью, буквально отдушиной. Но вот всё остальное… — договариваться за реквизит, время и способ поставки товара на рекламу от брендов, исполнение всех пунктов договоров… И часы монотонной работы за компьютером. Отправить редакторам, отправить SMM, координировать все действия и держать связь как с брендом, так и с начальством. Ей нужно было координировать всё, ведь если кто-то из этой огромной цепочки будет не успевать — наказание и штрафы будут ждать именно Чхве Ю Ну. Чёртовы дедлайны. Вибрация. Её айфон, вечно лежавший экраном вниз на папке с условиями сотрудничества нового бренда COLDFRAME с NMIXX, затанцевал на бумаге. Ю На взглянула на экран. Номер вечно непутёвой знакомой-коллеги. Вечно она звонит, только если что-то не так, или когда зовёт выпить вместе кофе… Во время которого снова жалуется, что всё не так. А в такой час ну стопроцентно звонят только с проблемами. Она медленно поднесла трубку к уху, не произнеся ни слова. — Алло? Алло, Ю На-сси?! — в трубке буквально визжал молодой, истеричный голос. — Это Со Минджон! У нас катастрофа! Полная! Стилист Ким… он не приехал! Никто не знает где он, телефон не отвечает, а через час старт Саундчека! Менеджер сказал, что если я не решу это, меня вышвырнут с работы сегодня же! Пожалуйста, помоги! Ты не видишь, но я стою на коленях перед тобой, о, местная богиня! — Хорош заливать, — Усмехнулась девушка, беря в руки стаканчик с остывшим кофе и делая глоток. Боже, ну и мерзость. Но чувствовалось ей, кофе Ю На сможет попить ещё не скоро. — Что там нужно? — Я знаю, ты раньше была чисто на специализации стилиста, и сейчас для фоток навык не растеряла, — продолжала быстро и заливисто причитать Минджон. — Мне, правда, очень-очень нужна помощь! Ребята уже почти накрашены, но нужно подкорректировать, и у меня не получается! Ю На слушала этот поток слов, глядя в потолок. Внутри всё сжалось, её мозг уже прочертил цепочку последствий. Не будет стилиста — артисты выйдут на саундчек как попало. Промо-фото с репетиции утекут в сеть. Имидж. Потом последует разбор полетов, и её спросят: «А где вы были, Чхве-сси?». Она глубоко вздохнула, и её собственный голос прозвучал в трубке удивительно спокойно, почти механически. — Пришли мне адрес точный и номер гримёрки. И успокойся. Истерика не является рабочим инструментом. Кого хоть красим? — Очень-очень важных, — торопливо произнесла она, тут же выдыхая, чтобы набраться спокойствия, — Stray kids. Ну попадос. Теперь ставки полетели в небо, и невыполнение может даже привести к увольнению не только взволнованной Минджон. Не дожидаясь дальнейших душещипательных моментов, она положила трубку. Ещё секунда тишины. Потом её пальцы привычным движением заблокировали компьютер, захватили со стола ключи от байка и кожаный рюкзак, в котором на всякий случай всегда лежала небольшая профессиональная косметичка с инструментами. Бумажные отчёты о миллионных контрактах остались лежать в темноте. Мятный деловой костюм, брюки-клеш и мотоцикл — союз, рождённый от безысходности. Чхве Ю На, застёгивая пряжку на шлеме, мельком поймала своё отражение в тёмном стекле, ведущим к лестницам: строгий силуэт, нелепый в этом контексте. И всё равно, что эти прекрасные брюки по пути соберут на себя всю пыль дорог, как пылесос. Отстирается. Она резко завела байк, и мятное пятно резво выскочило с подземной парковки, растворяясь в тёмном пространстве Сеула и оставляя за собой лишь рёв и тревожный шлейф. Стадион встретил её бетонным молчанием служебного входа. Охранник, сверившись со списком, кивнул. Её пропустили в святая святых — закулисье, пахнущее потом, лаком для волос и предконцертной дрожью. — Ю На! — к ней бросилась знакомая девушка, лицо которой было искажено маской паники. В её глазах читался животный страх за место. — Спасибо, что приехала… Я… Я не знала, к кому ещё… — Дыши, Минджон, — Ю На положила руку ей на плечо, голос был ровным, как лезвие, не терпящим отлагательств. Истерика была непозволительной роскошью. — Показывай. Что нужно? — Всё уже почти готово! Костюмы на них, хореография отрепетирована. Нужно только лица довести до идеала, волосы подправить. Сами они… ну, ты понимаешь, — девушка мотнула головой в сторону гримёрных. Ю На кивнула, сняла пиджак и повесила его на спинку стула. Из своего рюкзака она достала неброскую, но профессиональную косметичку. В её движениях не было суеты, только чёткая, отработанная годами эффективность. Она вошла в общую гримёрку, где царила напряжённая, но сосредоточенная атмосфера. Её появление вызвало лёгкое замешательство, но Банчан, сидевший ближе всех, лишь приподнял бровь. Ю На молча подошла, взяла кисть и без лишних слов поправила ему растушёвку теней на веке, сделав акцент более сценичным. Нанесла матирующую пудру на скулы и лоб, так как они уже начинали блестеть. — О, — тихо произнёс он, встретившись с ней взглядом в зеркале. — Спасибо. Она лишь кивнула и перешла к Феликсу. С макияжем у него было всё хорошо, а лучшее — враг хорошего, поэтому лицо его она трогать не стала. Только вот волосы… Пара уверенных движений гелем — и непослушные пряди легли в идеальную, слегка небрежную укладку, заканчиваясь милым пучком в азиатском стиле. — Wow, cool, — отозвался он своей сипловатой улыбкой, явно пародируя какой-то мем из интернет-пространства с удовлетворением. Сынмин и Чанбин позволили ей подправить тонер и пудру без единого слова, покорно зажмуриваясь. Хан, когда она подвела ему стрелки, даже пошутил: — Только не делай мне, как на той фотосессии для Clio, а то я буду похож на грустного енота. — Не будете, — коротко парировала Ю На, и в уголке её рта дрогнуло подобие улыбки, когда она представила эту картину. Казалось, всё идёт как по маслу. Работала она быстро, без сантиментов, и эта профессиональная точность действовала на парней успокаивающе. Будто никакой катастрофы не случилось, накладок можно не ожидать, и фея-спасительница в пару щелчков пальцев находит слабые места и превращает тыквы в чупа-чупсы. Чан, наблюдавший за процессом, наконец облегчённо вздохнул и сказал тоном, в котором смешались усталость и отеческая благодарность: — Серьёзно, выручила нас. Появилась как раз вовремя. Спасибо. Ю На с лёгкой, вежливой улыбкой кивнула ему и двинулась дальше. Оставалось всего ничего. А времени — 9 минут. И вот она подошла к Хёнджину. Он сидел чуть в стороне, спиной к суете, уткнувшись в телефон. Его отражение в зеркале было закрыто — он нарочно отвернулся. Его волосы, уложенные, видимо, им самим впопыхах, местами выбились из сложной структуры, одна прядь настойчиво лезла на лицо. Ю На взяла расчёску и баллончик с лаком. — Господин Хван, — произнесла она нейтрально. — Мне нужны ваши волосы, поднимите голову. Он не обернулся. Не поднял глаз от экрана. — Не надо. Я сам, — голос был тихим, но в нём звенела сталь. Ю На замерла на секунду. Время на исходе. Она мысленно увидела лицо Минджон, полное страха. Вспомнила свой холодный офис и тонны невыполненной работы. Вспомнила, что согласилась. А она, Чхве Ю На, если уж бралась, никогда не подводила. И сейчас эти кошки-мышки и игры с уговорами были совсем не кстати. — Хван-сси, — её голос стал чуть резче, но всё ещё в рамках. — У нас нет времени на самодеятельность. Дайте я поправлю. — Я сказал, не надо, это непонятно? — он наконец резко обернулся, повысив тон с нотой грубости и пренебрежения, и его взгляд, тёмный и колкий, встретился с её. В нём был вызов, раздражение и что-то ещё, похожее на уязвимую оборону. И в этот момент что-то в ней сломалось. Не нерв, а плотина, сдерживавшая всю накопленную за день, за месяц, за год усталость. Усталость от цифр, от контрактов, от капризов и от этой бесконечной необходимости быть идеальной. От того, что все диктуют свои правила, поучая, как ей делать её же работу. Она с глухим, громким стуком положила расчёску на столик с гримом, заставив вздрогнуть всех в комнате. — Знаешь что? Ну и иди тогда нахуй со своими волосами. Сиди лохматым, — её голос прозвучал ледяно, тихо и абсолютно спокойно, словно она констатировала погоду. Её эмоции, помимо контекста, можно было различить лишь по двум признакам — голос стал жёстче, а тон выше. — Разбирайся сам. Она развернулась, спиной к его онемевшему от шока лицу, и подошла к Чонину, который с самого начала наблюдал за сценой с едва уловимой, хитрой усмешкой в уголках губ. — Господин, ваш хайлайтер смазался, — произнесла она уже обычным, деловым тоном, беря спонж, словно не было сейчас вот этой секунды агрессии. — Давайте поправим. Йена покорно откинул голову, его глаза через её плечо встретились с глазами Хёнджина. В них мелькнула не просто ухмылка, а нечто вроде торжества: «Наконец-то кто-то дал тебе отпор». А Хёнджин… Хёнджин не двигался. Он сидел, всё так же отвернувшись к зеркалу, но теперь смотрел не в телефон, а на своё отражение. Шок, будто удар током, медленно отступал, сменяясь странным, непривычным чувством. Никто. Никто с ним так не разговаривал. Ни кричащие менеджеры, ни заискивающие стилисты. Даже Чан, лидер, и тот всегда был спокоен и мудр, решая проблемы, которые возникали с Хёнджином. А эта женщина в странном мятном костюме, с резкими движениями и ледяным голосом, просто… отрубила его. Отмела как досадную помеху. И вместо ожидаемой ярости в его груди зашевелилось что-то другое. Острое. Колючее. Интерес. Он украдкой, через зеркало, следил за тем, как её уверенные пальцы поправляли макияж Чонина, едва касаясь большими пальцами его скул, чтобы держать голову неподвижной. Как она коротко что-то говорила, кивала. В её профиле не было ни капли подобострастия или страха. Была только работа. И это… это сводило с ума. И бесило. И заставляло смотреть. Ю На закончила с Йеной, её движения были быстрыми и точными. Последний штрих — хайлайтер на скулу, чтобы добавить объёма, и в свете концерта это должно очень выгодно смотреться. Она вздохнула и бросила взгляд на наручные часы, закреплённые циферблатом на внутренней стороне запястья. Так было удобнее — не отвлекать светом, не привлекать внимания во время переговоров. Инструмент, а не украшение. — Четыре минуты, — произнесла она вслух, не для кого-то конкретно, а просто констатируя факт. Она успела. Но… Было одно «но». Затем её взгляд скользнул к Хёнджину. Он всё так же сидел на своём стуле, будто каменная глыба посреди отступившей суеты. Но теперь в его позе не было прежней глухой обороны. Было напряжение ожидания. — Хван-сси, — её голос был ровным, без раздражения, но и без уговоров. — Оттаяли? Можно заняться вашими волосами, или у вас уже готово? В гримёрке повисла пауза. Чанбин, всегда наблюдательный и осторожный в межличностных полях, аккуратно вмешался, пытаясь сгладить возможный новый конфликт: — Ю На-сси, просто… будьте чуть осторожнее. Волосы для Хёнджина — это очень щепетильная тема. Ю На кивнула, не глядя на Чанбина. Её глаза были прикованы к Хёнджину. В её голове промелькнула мысль: «Да я вижу, что не даётся. Вижу также, что у нас четыре минуты до саундчека, на котором будут люди с камерами. Я не психологом нанималась, чтобы тут часами уговаривать, мне нужен быстрый, отлаженный результат». Она мысленно закатила глаза, но лицо осталось бесстрастным. Только руки, скрещенные на груди, могли выдать её напряжение и беспокойство. Хёнджин медленно поднял на неё взгляд. В его тёмных глазах не было ни прежнего вызова, ни злости. Было что-то сложное, вывернутое наизнанку. Изумление от её наглости смешалось с досадой от собственного проигрыша и… с холодным любопытством. Он проиграл стычку, но не хотел проигрывать битву. Сдаться полностью — невозможно. Подчиниться — ниже его достоинства. — Ладно, — произнёс он наконец, и его голос звучал приглушённо, будто слова выходили против его воли. Он смотрел не прямо на неё, а куда-то в пространство между ними. — Будем… по-другому. Вы говорите. Что поправить. Как именно. Я сам сделаю. Вы… смотрите. Он предложил не компромисс, а перемирие на своих новых условиях. Не «вы делаете», а «вы руководите». Это была его попытка сохранить контроль в ситуации, где он его уже потерял. Потому что понимал — его сопротивление сделает хуже всем, абсолютно каждому, находящемуся в этой комнате. Но и волосы свои незнакомому человеку просто так он вверить не мог. Он всё ещё держал дистанцию, не позволял прикоснуться, но впускал её взгляд и её команды в своё самое охраняемое пространство. Ю На замерла на секунду, оценивая. Время тикало. Вариантов не было. Это был максимум, который она могла выжать из ситуации. — Принято, — коротко сказала она, без одобрения или неодобрения. Просто констатация рабочих условий. — Повернитесь к зеркалу. Прядь на левом виске. Она выбивается из общего направления. Возьмите гель, каплю, размером с горошину. Разотрите между пальцами. Теперь проведите от корней к кончикам, зачесывая назад, к общей массе. Не давите, просто направляйте. Её инструкции были чёткими, как команды бортовому компьютеру. Никаких «можно», «попробуйте», никаких заискиваний. Только факты и действия. Хёнджин, не отрывая от неё взгляда в зеркале, послушно повторил. Его движения были неуверенными, слишком резкими. — Медленнее. Вы не глину месите, — тут же поправила Ю На, скрестив руки на груди. — Кончиками пальцев. Чувствуете структуру волоса? Теперь расческой — не этой, плоской. Возьмите ту, с редкими зубьями. Только чтобы задать направление, не вытягивать. Он взял другую расчёску, сделал как она сказала. И — о чудо — непослушная прядь легла на место, став частью цельного образа. — Вижу, — произнесла Ю На. — Теперь правая сторона, у виска, слишком прилизано. Нужен лёгкий хаос. Возьмите тот воск в чёрной банке. Кончиком мизинца. Совсем немного. Разотрите на подушечках пальцев и… вот здесь, — она сделала едва заметное движение указательными пальцами в воздухе рядом с необходимым участком волос, обозначая зону, — просто пройдитесь по поверхности, взъерошьте, но не трогайте основную укладку. Хёнджин исполнил. Его отражение в зеркале изменилось. Из раздражённого и немного растрёпанного оно превратилось в собранное, сценическое, но с той самой необходимой лёгкой небрежностью. Казалось бы, такие мелкие детали, а как кардинально меняется картина. Он сам это увидел. И увидел, как за его спиной стоит она. Она не восхищалась результатом. Она его проверяла. — Нормально, — заключила она, бросив взгляд на часы. — Время вышло. Всем на выход. Она удовлетворённо хлопнула в ладоши, развернулась и пошла собирать свои инструменты. За её спиной в гримёрке воцарилась тишина, которую через секунду взорвал голос Чана: — Так, все, по конвейеру! На сцену! Хёнджин последним поднялся со стула. Его пальцы непроизвольно потянулись к волосам, чтобы проверить, всё ли на месте, но он остановил себя. Вместо этого его взгляд нашёл её уходящую спину. В его глазах уже не было шока. Горело холодное, сфокусированное любопытство. Она не просто сказала ему «иди нахуй». Она взяла его контроль, разобрала на части и заставила собрать обратно по своей инструкции. И это сработало. Грубо, резко, так неожиданно… Но так цепляюще. Она была не стилистом. Она была инженером. И он только что добровольно стал её проектом. И это было в тысячу раз интереснее, чем просто очередной покорный визажист. Мотор байка выл в ночной тишине Сеула, сливаясь с гулом в её собственных висках. Ю На ехала домой, цепляясь за этот рёв, как за якорь. Оставаться в фокусе было законом выживания на двух колёсах — малейшая ошибка, и городское шоссе превращалось в смертельную ловушку. Она почти благодарно цеплялась за эту необходимость, потому что это единственное, что заставляло её мозг не думать. Квартира встретила её гулкой, спасительной тишиной. В прихожей она сбросила туфли на высоком каблуке, которые к концу дня превратились в орудие пытки. Ю На откинула мятный пиджак на спинку рабочего кресла, где уже покоился забытый накануне костюм. Вещи образовали бесформенную, усталую скульптуру. Всё, на что у неё хватило сил — доковылять до ванной, чтобы смыть с лица косметику и провести зубной щёткой по зубам. Отражение в зеркале было размытым, лишённым смысла. Глаза отказывались фокусироваться… Или мозг уже отказывался принимать информацию от глаз? Она повалилась на кровать в одном белье, не утруждая себя поисками пижамы. Холод простыни обжег кожу, но мозг уже отключался, тонул в пустоте, гораздо более густой и желанной, чем сон. Последней мыслью, проскользнувшей перед отключкой, было не лицо Хёнджина, а цифра на табло — процент видимости логотипа на утверждённом сегодня утром кадре. 92%. Приемлемо.

***

Сон был тяжёлым, как свинцовый шар. Его разорвала резкая, настойчивая вибрация телефона, от которой заныли зубы. Ю На, не открывая глаз, потянулась к тумбочке. 06:02 AM. На экране — не имя, а внутренний номер JYP, тот самый, что используется для экстренных вызовов верхнего этажа. Адреналин тут же смыл остатки сна, заставляя девушку подскочить на кровати. Она набрала воздуха в лёгкие, чтобы прогнать остатки тяжёлого сна и новое волнение, и поднесла телефон к уху. — Алло. — Госпожа Чхве Ю На? — голос на том конце был неестественно вежливым и собранным, что было хуже крика. — Вас просят подняться в кабинет председателя Пак. Как можно скорее. Он ждёт. Фраза «как можно скорее» в устах секретаря председателя Park Jin-young означала «вы должны быть здесь вчера». Она не спросила причин. Их не сообщают. Просто констатируют факт, меняющий всё. — Я буду через сорок минут, — её собственный голос прозвучал хрипло, но чётко. Она отключилась. Сорок минут — это время, чтобы перестать быть Чхве Ю Ной, которая спит в белье после аврала. Это время, чтобы снова надеть маску профессионализма и вцепиться зубами в свою должность менеджера по исполнению бренд-контрактов. Она подорвалась с кровати, перебирая вслух маты этого мира. Её взгляд упал на мятый костюм на стуле. Мятное пятно казалось сейчас вопиюще неуместным, почти издевательством. Вызов в кабинет председателя на рассвете после инцидента со стилистом и ссоры с одним из ключевых амбассадоров — это не совпадение. Это последствия. Ю На двинулась в ванную. Холодная вода, резкие движения, быстрая укладка волос в тугой, безупречный узел. Никаких следов вчерашней усталости. Только сталь. Распахнула шкаф, наспех просматривая одежду. Она сегодня всё ещё на байке, не на машине, а значит, нужно что-то более удобное, но всё ещё официальное. Тёмно-синие, идеально сидящие зауженные брюки из технологичной ткани, которые не сковывали движений ни за рулём, ни на совещании. Простая шёлковая блузка кремового цвета с тонкой, почти невесомой рюшей у горловины — намёк на женственность, который тут же будет спрятан под бронёй. И эта броня — чёрная кожаная куртка-косуха, не раз спасавшая её от холодного ветра Сеула во время управления байком. Пока она в спешке одевалась, мозг, наконец, проснулся и начал лихорадочно работать. Он прокручивал возможные сценарии. «Увольнение за непрофессионализм? Нет, слишком быстро и не его уровня. Выговор? Возможно. Но за что конкретно? За срыв графика? Или… за нарушение субординации с Хван Хёнджином?» В её памяти чётко всплыли его глаза в зеркале после её слов — шок, сменившийся тем непонятным, колючим интересом. «Ох, как будет «весело», если вызывают ругаться именно из-за этого. Ну, сука, прелесть, а не утро». Она взглянула на часы. Осталось двадцать минут. Время ехать. Последним штрихом она сняла с запястья часы и привычным движением перевернула их, закрепив циферблат на внутренней стороне. Не для того, чтобы видеть время. Для того, чтобы его контролировать. И напомнить себе, кто она здесь. Выходя из квартиры, она уже не думала об усталости. Её мысли были холодны и ясны. Кабинет председателя Пака — это не место для эмоций. Это шахматная доска. И её только что вызвали на партию. Причиной, как она не сомневалась, был тот самый «неподдающийся» Хван Хёнджин.

***

Ю На стояла в кабинете председателя Пака в позе идеальной, почтительной служащей. Плечи слегка опущены, руки сложены перед собой, взгляд скромно направлен чуть ниже уровня глаз собеседника. На её лице застыла лёгкая, дежурная полуулыбка — та, что выражает готовность выслушать и исправиться. Она была готова к любому разносу, к критике её непрофессионализма. Это был знакомый язык санкций. Но вместо ожидаемого шторма прозвучала спокойная, взвешенная речь о сложившейся нестандартной ситуации, о необходимости гибкости и… о новых задачах. Её мозг, работая на автопилоте, ловил и раскладывал по полочкам слова: «необходимость постоянного присутствия», «координация брендов в режиме реального времени», «ваш уникальный набор навыков». А потом прозвучала ключевая фраза. Та, что обрушила всю хлипкую конструкцию её кротости в одно мгновение. – Что?! Работать со Stray kids в туре?!