Кошечка и капитан.

***

Дипломатическая миссия. Путь из Мондштадта в Ли Юэ был, как всегда, живописным, но утомительным. Кэйя, капитан Ордо Фавониус, ехал верхом на коне, наблюдая, как зелёные, пропитанные свободным ветром холмы его родины сменяются каменистыми равнинами и ущельями Перешейка. Воздух, прежде лёгкий и пахнущий одуванчиками и влажной землёй, становился суше, плотнее, наполнялся ароматом полыни, песка и далёкого моря. Небо, которое в Мондштадте часто было затянуто бегущими облаками, здесь простиралось бездонной лазурью, ослепительно яркой. Кэйя прикрыл глаза, наслаждаясь теплом на лице. Его отправили в Ли Юэ с формальной, но важной миссией: обсудить с Цисин вопросы укрепления границ и совместного патрулирования торговых путей после недавних инцидентов с хиличурлами. Скучная бумажная работа, думал он, но необходимая. Совещание проходило в прохладном зале павильона. Солнечные лучи, проникавшие сквозь резные деревянные решётки, рисовали на полированном полу замысловатые узоры. Кэйя, представляя интересы Ордо Фавониус, вёл себя с привычной уверенностью, его голос звучал весомо и убедительно. Но его внимание всё больше приковывала женщина, сидевшая напротив, — Кэ Цин, госпожа Нефритового Равновесия. Он слышал о ней. «Неукротимая госпожа». Но сейчас перед ним была не грозная воительница, а изысканная, утончённая дама. Её фигура в облегающем ципао была безупречна, каждое движение отточено, как у танцовщицы. Она внимательно слушала, делая аккуратные заметки пером, кивая своей изящной головкой. Её карие глаза под длинными ресницами казались такими искренними, почти наивными. Но Кэйя, опытный охотник на людей и монстров, уловил в их глубине острый, как бритва, ум. «Интересно, какая она на самом деле под этой сладкой оболочкой?» — промелькнуло у него. А потом мысли пошли иным руслом. Он представил, как эти тонкие пальцы сжимают не ручку, а что-то иное, как эта притворно-скромная улыбка сменяется гримасой страсти. Ему захотелось сорвать с неё эту маску вежливости, завладеть ею, подчинить, услышать, как её мелодичный голос сорвётся на крик. Он сдержанно покашлял, возвращая себя к реальности. Когда совещание закончилось и делегация стала расходиться, Кэ Цин, наконец, оторвалась от бумаг. Её взгляд, будто случайно, скользнул по спине уходящего капитана — широкой, сильной, затянутой в тёмную униформу. Что-то ёкнуло у неё внизу живота, тёплая волна разлилась по телу. Внешне она оставалась невозмутимой, но внутри всё бушевало. Она мечтала запустить пальцы в эти густые, серебристые волосы отдающие синевой, вцепиться в мощные плечи, обвить его талию ногами, оставив на спине красные полосы от своих острых ноготков. Ей захотелось прижать его лицо к себе, заставить служить её удовольствию, а потом перевернуть и отшлёпать эту упругую, молочного оттенка попку, пока он не попросит пощады. Она сдержанно вздохнула, аккуратно сложив бумаги. Игра только начиналась. Вечером состоялся официальный ужин в ресторане «Народный выбор». Зал был оформлен в сдержанной, но дорогой манере: тёмное дерево, лаковые ширмы, вазы с орхидеями. Подавали изысканные блюда Ли Юэ: «Кристальные баоцзы», томлёную рыбу в винном соусе, хрустящую утку по-лиюйски. Пиво из Цинцэ и лёгкое вино из дынь. Кэ Цин, нарушив негласный протокол, без тени смущения заняла место рядом с капитаном Кэйей. —Капитан, надеюсь, наши лиюэские деликатесы пришлись вам по вкусу после мондштадтских запеканок? — спросила она, её голос был подобен шелесту шёлка. —Каждое блюдо обладает своим уникальным характером, мадемуазель Кэ Цин, — учтиво ответил Кэйя, отхлебнув вина. — Как и люди. Их глаза встретились на секунду. Он оценивал её — ловкость языка, блеск в глазах. Она изучала его — уверенность в каждом жесте, силу, скрытую под одеждой. —Говорят, ветры Мондштадта воспитывают свободный нрав, — продолжила она, играя с краем бокала. —А камни Ли Юэ, как я вижу, оттачивают не только мечи, но и ум, — парировал он. Диалог тек легко, но оба чувствовали подводное течение, растущее между ними напряжение. Когда шум в зале достиг апогея, музыка стала громче, а большинство гостей уже изрядно выпили, Кэ Цин наклонилась к Кэйе так близко, что он почувствовал лёгкий аромат шелковицы и чего-то пряного в её духах. —Капитан, — прошептала она, и в её голосе не осталось ни капли официальности, только тёплый, бархатный намёк. — Проводите меня до моего дома. И… можете сегодня переночевать у меня. Кэйя медленно обвёл её взглядом с ног до головы, и уголки его губ дрогнули в ухмылке. Он наклонился к её уху, его губы почти коснулись мочки, и он ответил тихим, хриплым шёпотом, от которого по спине Кэ Цин пробежали мурашки: —Конечно, кошечка. Если ты будешь очень мила, то я, пожалуй, доставлю тебе удовольствие. Она не отпрянула.Напротив, её губы растянулись в томной, обещающей улыбке в ответ, а глаза сузились, словно у хищницы. —Да, мой хозяин, — выдохнула она, играя его же картами. — Кошечка будет очень-очень мила для тебя, сегодня. Между ними пробежала почти осязаемая искра. Они встали и, не прощаясь с остальными, растворились в полумраке коридора, оставив за собой шум пиршества. На улицах ночного Ли Юэ царила прохлада. Они шли на почтительной дистанции, как случайные попутчики. —Луна сегодня особенно яркая, — заметил Кэйя, глядя в небо. —Да, — согласилась Кэ Цин. — Будто фонарь Небесной ласточки. Ветер с моря сменился. Чувствуете? Стал теплее. —В Мондштадте он редко бывает тёплым. Но всегда свободным. Их беседа была наполнена такими пустыми, светскими фразами, но каждый шаг, каждый вздох приближал их к тому, что ждало впереди. Как только тяжёлая дверь дома Кэ Цин закрылась, заглушив звуки города, вся наигранная сдержанность исчезла. Кэйя в одно мгновение прижал её к стене, его руки обхватили её бёдра, крепко сжав ягодицы через тонкую ткань ципао, заставив её инстинктивно обвить его талию ногами. Его рот нашел её губы в голодном, жадном поцелуе. Его язык требовательно вторгся внутрь, исследуя, заявляя права. Она ответила с такой же яростью, её пальцы вцепились в его волосы, распуская аккуратную причёску и запускаясь в густые пряди. Он оторвался, прервав поцелуй тонкой ниточкой слюны. Они тяжело дышали, лбы соприкасались. В доме царил полумрак, и только лунный свет, лившийся сквозь высокие панорамные окна, выхватывал детали: минималистичную, но безумно дорогую мебель из тёмного дерева, одинокую вазу с веткой цветущей сливы на низком столе, гладкие шёлковые стены. Ничего лишнего, только вкус, роскошь и контроль. — Куда? — прохрипел Кэйя, всё ещё держа её на весу, как драгоценный трофей. Кэ Цин лишь томно махнула изящной ручкой в сторону арки, ведущей в спальню. Он отнес её на огромную кровать с высоким балдахином из лёгкого тёмного шелка. Простыни под ней были прохладными. В полумраке они снова слились в поцелуе, их руки спешно расстёгивали пряжки, кнопки, шнуровки. Одежда падала на пол бесшумными тенями. Его губы скользнули с её губ на шею, к ключицам, ниже — к округлой, аккуратной груди. Он взял в рот один затвердевший сосок, потом другой, заставляя её стонать, выгибаться. Она была так податлива, так горяча. Её кожа пахла возбуждением, чем-то сладко-пряным, сводящим с ума. Его пальцы скользили по внутренней поверхности её бедра, ласкали промежность, дразняще обходили самый чувствительный бугорок, заставляя её метаться и тихо стонать. Он отпустил её грудь, поднёс свои влажные от выделений пальцы к своим губам и медленно облизал, не сводя с неё тяжёлого взгляда. —Детка, — прошептал он хрипло. — Я буду лизать твои губки, пока ты не кончишь. Он раздвинул её колени шире, пальцами аккуратно раскрыл её, обнажив нежную, влажную плоть. И опустился между её ног. Первое прикосновение языка заставило её вздрогнуть всем телом. Он вёл его медленно, снизу вверх, от входа к клитору, смакуя каждый её вздох, каждое движение. Потом он сфокусировался на маленьком бугорке, лаская его кончиком, а затем прижался к нему губами и начал сосать, ритмично и настойчиво. Её стоны перешли в срывающийся крик, тело напряглось, и она взорвалась, содрогаясь в мощном, бурном оргазме. Но он не дал ей опомниться. Мышцы её влагалища ещё судорожно сжимались в конвульсиях, когда он навис над ней и одним глубоким, уверенным толчком вошёл в неё. Внутри было невероятно: плотно, горячо, влажно. Её узкий горячий проход обжигающе обхватил его член, и он на миг замер, наслаждаясь ощущением полного владения. «Чертовски… идеально», — пронеслось в его голове. Потом он начал двигаться — грубо, властно, без изысков. Он упирался руками в изголовье, его движения были сильными, живот касался её кожи. Он рычал, как зверь, нашедший долгожданную добычу. Её тело под ним извивалось, она цеплялась за его спину, её ногти впивались в кожу. Тугие, сильные мышцы влагалища сжимали его, подстёгивая. Чувствуя приближение кульминации, он вынул член и горячими струями выплеснул семя на её плоский живот и грудь, забрызгав даже подбородок и шею. Она не кончила, но была на грани. Не давая ей остыть, он ввёл в её влагалище сразу три пальца, снова нащупал клитор и начал быстро, почти безжалостно, ласкать его. От перевозбуждения, смеси боли и наслаждения, она громко закричала, и новая волна оргазма накрыла её, на этот раз сопровождаясь мощным сквиртом. Её тело обмякло, полностью обессиленное. Он рухнул рядом, переводя дух. Через мгновение она перекатилась, положив голову на его плечо. —Повторим утром, — прошептала она уже почти сквозь сон и сразу же заснула. Кэйя лежал, глядя в темноту на узор балдахина. Его мысли были мирными, удовлетворёнными. «Поездка определённо удалась», — подумал он. В доме пахло ею, было тихо и уютно. Он почувствовал странное, несвойственное ему чувство покоя. «Надо будет её навещать. Чаще». И с этой мыслью он тоже погрузился в сон, обняв спящую «кошечку» за плечо.

***