За пределами событий

19 сентября 2025 года

Последние пару дней Алекса не отпускало ощущение, что наступило затишье перед бурей. Его не трогала полиция, не возвращался Мэтр, хотя изначально сложилась стойкая уверенность, что просто так с него не слезут. Абсолютная тишина, которая вместо облегчения приносила лишь нарастающее напряжение. Каждый день Алекс ловил себя на том, что ждёт, что на пороге квартиры или заведения в любой момент снова появятся Скворцов с Мариной или кто‑то ещё. В тишине привычная жизнь без постороннего вмешательства выглядела слишком подозрительно. Раньше каждый день был расписан по минутам: открытие клуба, пятиминутка с персоналом, проверка, работа, закрытие — и всё это давало ощущение контроля. Теперь же, когда всё шло слишком гладко, Алекс чувствовал себя не в своей тарелке. — Что‑то ты нервный последнее время, — заметила одна из официанток, подходя к барной стойке. Она прижимала поднос к груди и смотрела внимательно, с лёгким наклоном головы, словно собираясь выслушать все его проблемы и дать пару советов, от которых сразу станет легче. Во взгляде отражалась неподдельная забота, и Алекс осознал, что не удалось скрыть своё внутреннее состояние. Он хмыкнул и покачал головой, стараясь придать себе расслабленность. Ловко взяв бокал, добавил сироп в будущий коктейль: тот стекал по стенкам красивыми подтёками. — Да так, мелочи жизни, — ответил он, решив не вдаваться в подробности. Официантка кивнула, но взгляд её остался настороженным. Она помедлила несколько секунд, будто хотела что‑то добавить, но лишь улыбнулась и направилась к столикам с первыми прибывшими гостями. Алекс проводил её взглядом и вздохнул. Не хотелось, чтобы подчинённые вообще знали о том, что у него некоторые сложности с полицией и питерскими бандитами, принимающими его за своего. Клуб должен оставаться островком стабильности — для гостей, персонала и, в первую очередь, для него самого. Место, которым владел Алекс, отличалось редким для подобных заведений уровнем спокойствия. Здесь не было привычной атмосферы наэлектризованной агрессии, что царила во многих ночных клубах города. Драки случались редко, а если и вспыхивали, то заканчивались спустя считанные минуты — охрана работала оперативно. Вышколенные секьюрити не сразу подключали кулаки: сначала они подходили к зачинщикам и напоминали не только о возможности вызова наряда служителей закона, но и о приличной сумме штрафа, который потянуть мог не каждый. Упоминание конкретных цифр, озвученных ровным тоном, зачастую действовало лучше любых угроз. Возможно, именно это и сдерживало даже самых буйных гостей с их неукротимым желанием устроить мордобой — пусть даже вдали от танцпола, в укромном уголке, где, как им казалось, ни охрана, ни Алекс не заметят. Алекс давно выстроил эту систему — не грубой силой, а чёткими правилами и ощутимыми последствиями. Он не стремился создать место для ангелочков, но хотел, чтобы гости понимали: здесь свои законы. Всё же, что происходило за стенами ночного клуба, Алекса не беспокоило. Пусть хоть головы себе разобьют — лишь бы гостям не мешали и проблем не создавали внутри. Потому, как только двое не особо дружелюбных мужчин прошли сквозь толпу танцующих и скрылись за входной дверью, Алекс моментально всё понял и с лёгким раздражением покачал головой. — Правильно, — пробормотал он себе под нос. — Не надо мне тут мебель портить. Беспокоила его не только сохранность имущества, покупка которого стоила денег, времени и нервов. Гораздо сильнее его тревожил тот факт, что среди гостей ходили ещё и официантки, разнося заказы с улыбками, которые порой давались им нелегко. Он не хотел, чтобы им попало из‑за людей, которые без кулаков вопрос решить не могут. Алекс на долгие годы запомнил, как в первые несколько месяцев после открытия клуба в одной из драк пострадала официантка Аня. Она просто проходила мимо с подносом, когда двое подвыпивших гостей решили выяснить отношения. Один из них, теряя равновесие, взмахнул рукой, и осколок разбитой бутылки полоснул девушку по руке. Кровь хлынула мгновенно, Аня вскрикнула, побледнела. Пришлось срочно везти её в больницу, чтобы наложили швы. До сих пор помнил её испуганный взгляд и то, как она извинялась, будто была виновата. С тех пор Алекс особенно пристально следил за порядком. Ужесточил правила для охраны и провёл с персоналом отдельный инструктаж: при первых признаках конфликта — сразу выводить участников наружу или, если ситуация серьёзная, вызывать полицию. Сейчас, глядя вслед ушедшим мужчинам, Алекс выдохнул с облегчением, чувствуя, как градус напряжения постепенно снижается. Всё обошлось. Однако моментально вернуться к работе в полной мере не вышло из-за тревожного послевкусия. Он машинально взял бокал, провёл салфеткой по его поверхности, но взгляд невольно метнулся к дальнему столику в углу зала. На глянцевой поверхности столешницы играли блики разноцветных огней с танцпола, создавая мозаику из угловатых кусочков. Чётко выделялась цифра «XIV» — номер столика, подсвеченный мягким неоновым светом. За столиком на полукруглом диванчике песчаного цвета сидела белокурая девушка. Она расположилась так, что её спина была почти полностью обращена к барной стойке, — рассмотреть лицо без того, чтобы подойти ближе, не представлялось возможным. Девушка не подходила к стойке, не делала заказ через официанта, даже не пыталась позвать кого‑то из персонала. Она просто сидела, слегка склонив голову, положив ладони на край стола, и казалась полностью погружённой в раздумья, забыв обо всём окружающем. Её поза выражала усталость и сосредоточенность, будто гостья решала в уме сложную задачу или пыталась вспомнить что‑то. Алекс невольно залюбовался этой картиной: контраст между весельем танцпола и её неподвижностью создавал кинематографический кадр. Но почти сразу за эстетическим впечатлением пришло другое чувство: девушка показалась ему смутно знакомой. Очень смутно — не настолько, чтобы он мог с ходу сказать, где и когда её видел, но достаточно отчётливо, чтобы это зацепило внимание. Он прищурился, пытаясь рассмотреть. Может, он с кем-то её спутал? «Как и меня», — молча усмехнулся Алекс. У него не было ни единого сомнения, что прежде эта девушка ни разу не была в их клубе. Местный контингент он изучил досконально: стиль, поведение, привычки, предпочтения, проблемы — всё, что должен знать хороший бармен о своих клиентах. Но она никогда не была его клиенткой, и всё же… Алекс её знал. Ловким движением руки он смахнул с держателя бокал и до половины наполнил красным вином, чей терпкий аромат плескался через край. Покинув место, Алекс уверенным шагом направился к столику «XIV», стараясь ничем не выдать своего интереса к девушке, по-прежнему не обернувшейся к центральной части просторного зала. — Добрый вечер, — с улыбкой произнёс он, обращая на себя её внимание. В шуме музыки и голосов его шаги полностью потеряли звучание, потому Алекс даже не удивился, когда девушка вздрогнула и чуть не подскочила на диване. Их взгляды встретились, и в голове у него что-то щёлкнуло. Словно всплыл образ из далёкого прошлого, воспоминания о котором были утеряны, казалось, навсегда. — Не пугайтесь, я не маньяк. — Он издал короткий смешок и поставил на столик бокал красного вина. — Комплимент от заведения, чтобы вам не было скучно. Наше лучшее Фалернское вино. Алекс продолжал смотреть девушке в глаза, пытаясь вспомнить её имя, но никак не выдать собственные чувства. Странные, почти незнакомые, но от которых становилось одновременно тепло и больно, как от алкоголя с раскрошенным стеклом на дне бокала. Но ни имя, ни воспоминания не желали пробуждаться, и Алекс едва не поник от разочарования, чудом сумев сохранить приветливое выражение, пока сама девушка смотрела на него так, будто увидела призрака. Точь-в-точь как и ещё несколько человек, заглянувших в клуб несколько раз за последнюю неделю. Так и не получив ни слова в ответ, Алекс качнул головой в лёгком поклоне и сделал шаг назад перед разворотом. — Приятного вечера и добро пожаловать в «Ершалаим».

***

Провожая бармена взглядом, Варвара чувствовала, как её буквально трясёт изнутри. Рука машинально потянулась к бокалу с вином, но осталась на месте. Варвара не была уверена, что сможет его удержать, не говоря уже о том, чтобы сделать хоть глоток: пальцы дрожали, а ладони стали неприятно влажными. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами помутнело — то ли от духоты в зале, где смешивались запахи парфюма, пота и алкоголя, то ли от потери остатков внутреннего равновесия. В висках застучала кровь, отсчитывая удары слишком быстро. — Саша… — только и смогла произнести Варвара, чувствуя себя так, как никогда не чувствовала прежде. Голос прозвучал хрипло и едва слышно, будто вырвался из самых глубин души, где копилась боль, которую она старалась заглушить. Он смотрел на неё любимыми глазами, но взгляд был чужим. Не холодным, не враждебным, а просто… не тем. Вежливый, немного внимательный, но такой, к какому привыкла за время отношений, будто она всего лишь очередная клиентка, зашедшая выпить бокал вина и сразу уйти. Не та, с кем он когда‑то обсуждал планы на будущее под шум ночного города. Не та, с кем он хотел прожить оставшуюся жизнь — может, и короткую, но до последнего совместного рассвета. Когда Шрам рассказал ей о двойнике Саши и попросил поехать в Москву, чтобы убедиться, что это действительно двойник, Варвара даже предположить не могла, что реальность окажется настолько жестокой. Она готовилась к чему угодно, но не к полному отсутствию узнавания. Варвара представляла, как он вздрогнет, увидев её. Как в глазах мелькнёт шок, растерянность, может, даже радость. Как он назовёт её по имени, сделает шаг навстречу, скажет хоть что‑то, что подтвердит: он помнит. Но ничего этого не было. Только вежливый кивок, «комплимент от заведения» — и снова работа, другие гости и жизнь, в которой для неё не нашлось места. В груди что‑то треснуло как фарфоровая чашка, которую разбивали и склеивали слишком много раз. «Это не он», — мысленно повторила она, но сама в это не поверила. Потому что черты лица — его. Голос — его. Но глаза… Глаза были другими. Варвара глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание, и заставила себя выпрямиться. Она приехала сюда не плакать. Она приехала найти ответы. И пусть первый шаг оказался таким болезненным, она не отступит. — Добро пожаловать в «Ершалаим», — повторила Варвара слова «Саши» и залпом опустошила бокал. Вино обожгло горло, но не принесло облегчения. Затем она повернулась к стойке бара, от которой её отделяла танцующая толпа и десяток метров. Ритмичная музыка била по нервам, разноцветные огни мелькали перед глазами, создавая иллюзию движения, будто весь мир кружился вокруг неё одной. На долю секунды ей показалось, что их с барменом взгляды встретились. И в это короткое мгновение ей почудилось, что в его глазах мелькнуло что‑то знакомое. Но он моментально переключился на девушку в красном платье, болтающемся на тонких бретельках. Та поправила локон, и бармен ответил ей вежливой, профессиональной улыбкой — такой же, какую видела и Варвара несколько минут назад. Она не ревновала — ни разу за всё время отношений. Но в этот момент сердце больно кольнуло. Не из‑за того, что он разговаривал с другой девушкой, а из‑за того, что сама Варвара не могла вот так уверенно подойти к нему и заговорить. Потому что до недавнего времени считала Сашу — своего Сашу — мёртвым. Потому что не могла видеть в его глазах себя как постороннего человека. Варвара никогда не боялась физической боли. Но душевная была куда хуже. Она не имела чёткой локализации, не поддавалась лечению таблетками. Она разъедала изнутри, истощала силы, заставляла сомневаться даже в самом очевидном. И всё же она решилась. Покинула столик под номером «XIV», оставив за ним свои сомнения и страхи. Уверенной походкой, стараясь не выдать внутренней дрожи, направилась к барной стойке, держа в руке пустой бокал — как символ того, что она готова начать сначала, даже если это будет стоить ей последних крупиц гордости. — В «Ершалаиме» действительно прекрасное вино, — произнесла Варвара, садясь на высокий стул и стараясь придать голосу непринуждённости. — Можно ещё бокал? Взгляд невольно скользнул по бейджу с именем «Алекс» и по улыбке бармена, которая стала шире и роднее, словно перед ней и правда Саша. — Конечно.