За пределами событий

20 сентября 2025 года

«В нём что‑то осталось. Точно что‑то осталось», — настойчиво повторяла про себя Варвара, словно пытаясь закрепить эту мысль в сознании, пока аккуратно соединяла разрозненные детали в единый пазл. Каждая часть, ложащаяся на своё место, будто давала крошечную надежду на то, что ключ к разгадке где‑то рядом. Название клуба Алекса и сорт вина, который он преподнёс с едва заметной улыбкой, — всё это складывалось в смутные, но настойчивые намёки. Что‑то в памяти Саши всё же уцелело, зацепилось за слой сознания, где хранился его последний подарок. Что‑то, что могло стать хрупким мостиком, способным вернуть его к себе настоящему. Варвара машинально постукивала ногтями по красной обложке старинной книги, лежавшей перед ней на столе — ритмичный стук эхом отдавался в тишине номера. Во всей этой запутанной истории было замешано нечто такое, во что ни один здравомыслящий человек никогда не поверит: не случайные совпадения, не капризы природы и не амнезия, которую можно объяснить сухими медицинскими терминами. Мистика. Магия. Варвара внутренне сопротивлялась, отчаянно не желая принимать их как реальность. Но чем сильнее она отталкивала эту мысль, тем настойчивее та возвращалась — словно невидимая сила подталкивала её к признанию. В глубине души она понимала: поверить в магию куда проще, чем в жестокую правду. Проще и, как ни странно, утешительнее. Ведь если это магия, значит, у неё есть шанс всё исправить. Список невероятных совпадений казался слишком закономерным, чтобы быть случайным. Он словно шептал: «Существует ещё один Саша — но не твой». Природа дала бы однозначный ответ: «Твой Саша ушёл навсегда, а перед тобой — совершенно другой человек. Ты можешь пытаться, но он никогда не станет тем, кого ты хочешь видеть». Медицина оставила бы лишь хрупкую надежду на то, что однажды память вернётся, что он вспомнит её и прошлую жизнь. Но магия… С магией всё выглядело иначе. Она обещала простое решение: взмах руки, щелчок пальцев — и время повернётся вспять. Мир перевернётся, словно карта в колоде, и перед ней снова окажется тот самый Саша. Знакомый до боли, привычный во всех мелочах, любимый всем сердцем. Джокер, который был рядом, — теперь он просто должен вернуться. Варвара отложила книгу в сторону. Несколько секунд она неподвижно смотрела на красную обложку, будто ожидая от неё подсказки, а затем резко поднялась и зашагала по комнате: от массивной кровати с резными ножками до широкого окна с тяжёлыми шторами и обратно. Шаг за шагом, размеренно и нервно — словно пытаясь вышагать ответ, который ускользал от неё уже который раз. А что, если есть другая, более реальная и очевидная причина того, что Саша стал Алексом и забыл всё и всех? Эта мысль, прежде мелькавшая где‑то на краю сознания, вдруг обрела чёткие очертания, заполнила собой всё пространство рассудка. Вдруг виной всему банальный шантаж? Она остановилась у окна, машинально отдёрнула край шторы и уставилась на ясное московское небо. Перед внутренним взором стремительно выстраивалась новая картина: может, он и не забыл ничего? Может, это всё тот же Джокер — дерзкий, уверенный, с вечной насмешкой в глазах? Просто, оказавшись в Москве в одиночестве, он попал в капкан. Подвергся угрозам со стороны старых врагов, годами охотившихся за ним и Вороном, ожидающих момента, чтобы нанести удар. И теперь вынужден играть эту роль — притворяться, что не помнит никого из питерской жизни. Солнцева, Скворцов, Мэтр… И она, Варвара. Все они — посторонние люди, которых он будто впервые видит. Холодный взгляд, вежливая улыбка, отстранённые фразы — идеальная маска, за которой скрывается тот, кого она знает лучше других. Он делает вид, что не узнаёт, потому что иначе… Иначе могут пострадать те, кого он любит. Или его самого поставят перед выбором: забыть прошлое или потерять что‑то куда более ценное. Едва эта догадка поселилась в голове и разрослась до чего‑то пугающе логичного, Варвара почувствовала, как внутри неё что‑то надломилось. Ноги вдруг ослабли, и она без сил опустилась прямо на ковёр у окна. Спина прислонилась к прохладной стене, а плечи затряслись — сначала едва заметно, потом всё сильнее. Она засмеялась — громко и истерично, и в этом смехе переплелись два противоречивых чувства: облегчение от того, что наконец нашелся хоть какой‑то логичный ответ, и отчаяние перед жестокостью этой самой правды. Слезы покатились по щекам, горячие и солёные, но Варвара не сдерживала их — пусть льются, пусть смывают эту невыносимую боль, пусть унесут с собой хотя бы часть тяжести, давившей на грудь. Смех переходил в судорожные всхлипы, всхлипы вновь срывались в смех — неровный и прерывистый. Комната поплыла, теряя чёткие контуры: очертания мебели размылись, стены словно отодвинулись, а свет лампы над головой начал мерцать, будто собирался погаснуть. Варвара обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь. «Какой же ты упрямый, Джокер… — мысленно прошептала она, дрожащей рукой вытирая слёзы с щёк. — Защищаешь нас даже ценой собственного молчания». Но версия, казавшаяся такой стройной и убедительной всего мгновение назад, разбилась вдребезги так же внезапно, как и появилась. Камнем, обрушившимся на хрупкую конструкцию её надежд, стало воспоминание: обнаружение тела. Похороны Саши. Она сглотнула, чувствуя, как в горле встал колючий ком. Пальцы впились в штаны до скрипа ткани. Всё сходится и… не сходится одновременно. Где же правда? Варвара поднялась, оттолкнувшись от стены, и снова быстро и нервно зашагала по номеру. — Ладно, допустим, смерть инсценировали, — начала она рассуждать уже вслух. — Но тогда нелогично в этом случае оставлять Сашу в Москве. В принципе нелогично позволять ему свободно расхаживать по городу, даже если он под постоянным наблюдением. Если ему устроили другую жизнь, новую личность, то должны были обеспечить жёсткий контроль — чтобы не проболтался, не выдал себя. Она остановилась у зеркала, поймала в нём своё отражение — бледное лицо, распухшие от слёз веки, спутанные пряди волос. И заговорила дальше, будто споря с невидимым оппонентом: — В клуб приходили менты, на квартиру Мэтр. Всё это должны были увидеть те, кто стоит за этой инсценировкой. Они не могли не заметить повышенного интереса к «Алексу». Но Саша… Алекс продолжает работать в клубе, как ни в чём не бывало. Да и напряжённым вроде не выглядит. Никаких попыток скрыться… Слишком спокойно для человека, который играет роль под прицелом. Варвара вздохнула, провела рукой по волосам и снова замерла посреди номера, глядя в пустоту. Вопросы множились, а ответов по‑прежнему не было. Только тишина номера и биение сердца, отсчитывающего секунды в этой бесконечной веренице загадок.

***

— А она что тут делает? — пробормотала Марина, хмурясь и вглядываясь в улицу за окном. Если бы не воздух в кабинете — такой густой и въедливый, что, казалось, пропитал сами стены, — она бы не стояла сейчас у распахнутых ставней, вдыхая едва уловимый сквозняк. Многочасовое проветривание не помогало: запах старой бумаги, пыли и чего‑то неуловимо затхлого всё равно витал в помещении, заставляя время от времени подходить к окну и ловить глоток свежего воздуха. В паре десятков метров от здания полиции стояла машина Мэтра. Рядом с ней находились двое: сам Мэтр и помощница Колымы — женщина с пронзительным, суровым взглядом, которую Марина много раз видела, но предпочитала не общаться даже по работе. — Ты о ком? — рассеянно поинтересовался Скворцов, не отрываясь от папки с документами. Они провели в Москве уже полторы недели, разбираясь с делом Комолова. Продвижения почти не было: несмотря на то, что потенциально живой Комолов существовал — о чём знал предельно узкий круг лиц, — дело упёрлось в глухую стену. Временное начальство, видимо решив, что бездействие хуже провала, подсунуло Марине и Серёже ещё одно дело — с тремя жертвами, не такое запутанное, но требующее немедленного внимания. Они не слишком сопротивлялись: во‑первых, это давало возможность хоть в чём-то преуспеть, а во‑вторых, у них с Скворцовым созрел план — попытаться разговорить Алекса в клубе. Копаться в бумагах, которые они уже перерыли вдоль и поперёк, как кроты, надоело до зубного скрежета. И вот сейчас Серёжа сидел над материалами, помогающими немного переключиться и скоротать время от беседы до беседы. — Варвара, — коротко ответила Солнцева, не отрывая взгляда от сцены внизу. Варвара о чём‑то оживлённо разговаривала с Мэтром. Их позы говорили куда больше слов. Мэтр стоял чуть в стороне, слегка ссутулившись, и жестикулировал сдержанно, почти неохотно — будто пытался что‑то объяснить или от чего‑то отговорить, подбирая аргументы, которые прозвучали бы убедительно, но не грубо. Но Варвара упорно стояла на своём — это читалось в её прямой спине, в том, как она вскинула голову и решительно махнула рукой в ответ на его слова, отметая любые возражения. — Серьёзно? — Скворцов наконец оторвался от документов, захлопнул папку и подошёл к окну, выглядывая наружу. Его брови удивлённо поползли вверх, а в голосе проскользнуло что‑то среднее между изумлением и лёгким раздражением. — А она что тут делает? — Вот и я о том же, — тяжело вздохнула Марина, скрестив руки на груди. В её позе чувствовалась усталость — не столько физическая, сколько та, что накапливается от бесконечных загадок, когда каждый новый поворот только добавляет вопросов. — Может, с тем, что произошло с Джокером, люди Колымы связаны? — предположил Сергей, но голос его прозвучал не очень уверенно — явно сомневался в этой версии. Он потёр переносицу и добавил: — Может, они его смерть и подстроили? — Да ну, нет, — так же неуверенно, но с явным скепсисом ответила Солнцева. Она покачала головой, будто отгоняя нелепую мысль. — Им‑то это зачем? Ещё и через Москву всё это делать… Задумчиво рассматривая Варвару с лёгким наклоном головы, Марина тихо произнесла, словно сама с собой споря: — А если Ворон решил у Колымы помощи попросить? Скворцов в ответ только коротко хохотнул — сухо и без веселья. — Да ну брось ты! Глупости какие, — махнул он рукой. — У Ворона власти, связей и влияния в разы больше, чем у Колымы. Да и сам Колыма с таким помогать не стал бы. Если только чтобы порадоваться, что одним Джокером на Охте меньше стало. Но знаешь, — он потряс указательным пальцем, будто подчёркивая серьёзность своих слов, хотя в глазах плясали ироничные искры, — если вдруг окажется, что Варвара тут ради помощи — я подам рапорт об отставке. Потому что к такому меня жизнь не готовила. Марина едва заметно улыбнулась — скорее из вежливости, чем от веселья — и снова перевела взгляд на улицу. Варвара тем временем сделала ещё один решительный шаг вперёд, почти вторгаясь в личное пространство Мэтра, и что‑то резко произнесла. Тот на мгновение замер, будто ошарашенный напором, затем медленно кивнул — похоже, сдаваясь. — Похоже, она его уговорила, — тихо заметила Марина. Сергей хмыкнул, почесал затылок и, покачав головой, вернулся к столу. — Ну, значит, скоро узнаем, что она тут забыла, — пробормотал он, снова открывая папку. Солнцева отошла от окна, и с каждым шагом по вытертому паркету в ней нарастало странное предчувствие: очень скоро они встретятся с Варварой лицом к лицу. Конечно, если она не явилась к отделу полиции только ради разговора с Мэтром — но Марина уже почти не верила в такие простые объяснения. И её предположения оказались реальностью: не прошло и десяти минут, как дверь в их тесную каморку распахнулась без стука. — День добрый, — привычным безразличным тоном произнесла Варвара, словно пришла в полицию по приказу, а не по собственному желанию. — Я по поводу Джокера. — Да мы и не сомневались, — протянул Скворцов с незаинтересованным видом, не отвлекаясь от документов. Он намеренно не поднимал глаз, решив предоставить Марине возможность во всём разобраться — отчасти потому, что сам не хотел первым вступать в эту игру. Солнцева бросила на старшего коллегу короткий недовольный взгляд — мол, не время прятаться за бумагами — и тут же переключилась на Варвару. — Так Колыма решил помочь? — спросила она прямо. Варвара усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что‑то горькое. — Колыма не станет помогать. И он не в курсе, что я здесь. Такой ответ даже Сергей не смог оставить без внимания. Пальцы замерли на краю листа. Он прекрасно знал, как устроена жизнь в окружении Колымы: Варвара была не просто помощницей — она была его тенью, его глазами и ушами, человеком, который отчитывается чуть ли не за каждый шаг. Телохранитель, советник, доверенное лицо — всё в одном. — И как же ты без дозволения царя его покинула? — спросил он, поднимая взгляд с искренним недоумением. — Неважно, — отрезала Варвара. Её тон ясно давал понять: эту тему она обсуждать не намерена. — Я хочу помочь вернуть Джокера. И для этого мне нужно знать, где он был двадцать девятого августа. Марина переглянулась со Скворцовым — короткий, почти незаметный обмен взглядами, в котором уместилось сразу всё: и сомнение, и осторожность, и понимание, что Варвара не пришла бы сюда просто так. Затем она хмыкнула — не насмешливо, а скорее оценивающе. — Так ты хочешь, чтобы мы тебе материалы дела предоставили, — без лишних усилий догадалась она. — Только мы не можем разглашать информацию, пока ведётся следствие. И почему ты вообще думаешь, что можешь помочь? Варвара замолчала, обдумывая что‑то. Во взгляде её промелькнуло раздражение — быстрое, как вспышка, — будто Марина задавала слишком очевидные, даже глупые вопросы. Ей явно не хотелось вдаваться в подробности, но она всё же ответила, тщательно подбирая слова, словно каждое из них могло выдать слишком многое. — Потому что я говорила с ним в тот день. У Джокера было одно дело. Думаю, после него всё и случилось. — Если ты знаешь о каких‑то делах Комолова, значит, это было какое‑то ваше общее дело? — предположила Марина. — Бинго, — с оттенком язвительности ответила Варвара. — Только я не могу сказать, что это за дело, пока не буду уверена, что Джокер… изменился из‑за него. Скворцов качнул головой и снова отложил папку в сторону. Теперь он смотрел на Варвару прямо, без притворного равнодушия. — И об этих ваших делах ни Колыма, ни Ворон не знали, так? — Совершенно верно, — спокойно подтвердила она, выдерживая его взгляд. — Это было наше с Джокером. Личное. Поэтому мне нужен его маршрут. Посмотрев на Марину ещё раз, Сергей кивнул. Сама же Солнцева не была уверена, что подчинённой Колымы можно доверять. А если нет никакого «личного» дела, и Варвара просто хочет помешать расследованию? Марина хотела было возразить и отказать в предоставлении информации по перемещению Комолова, но в итоге всё же решила, что помощь Варвары не помешает. Конечно, если она действительно хочет помочь.