Как я влюбился в своего будущего мужа

      Просьба Мерритта прекратить эксперимент повисла в воздухе, но вместо облегчения Дэни почувствовал неожиданный укол чего-то похожего на разочарование. Та ночь, тот разговор в темноте, это прикосновение к плечу... что-то сдвинулось внутри него. И теперь идея просто сдаться казалась предательством. Не только по отношению к Мерритту, но и по отношению к тому любопытству, что разгоралось в нем самом.              — Нет, — тихо сказал Дэни, поднимаясь с матраса. — Мы не прекратим. Ты сказал, что ищешь другой путь. Так давай его найдем.       Мерритт с удивлением посмотрел на него.— Я не могу просить тебя…              — Ты и не просишь, — перебил Дэни. — Я предлагаю. Твоя гипотеза о эмоциональном резонансе... она не сработала в искусственных условиях. Но что, если мы попробуем найти его в другом месте? В местах, которые для тебя значат. Тот паб. Крыша Джека. Может, там есть... что-то.              Мерритт молчал, изучая его лицо, словно пытаясь найти подвох. Но видел он лишь решимость, смешанную с тем же смятением, что и у него.       — Хорошо, — наконец согласился он. — Но без притворства. Ты будешь собой. Только собой. Договорились?              — Договорились, — кивнул Дэни.              Их первый визит был в тот самый ирландский паб. Днем он выглядел еще более обшарпанным и безлюдным. Они сели в самую угловую кабинку. Запах старого дерева, пива и чистящего средства был густым и неизменным.              Дома Дэни скрепя сердцем одолжил Маккинни свою обычную одежду. Идти в паб в халате явно было плохой идеей. Тот без своей привычной шляпы и костюма выглядел в разы более… обычным. И на удивление открытым.              — Итак, — Дэни держа руки в карманах обвел взглядом помещение. — Ты сидел здесь и делал вид, что тебе весело.              — Нет, — поправил его Мерритт, глядя на свою кружку с темным элем и постукивая по ней пальцами. — Я сидел здесь и пытался понять, почему это место так много для тебя значит. А потом я посмотрел на тебя. Ты рассказывал какую-то невероятную историю о карточном фокусе в подземке, жестикулировал, глаза горели. И я понял. Здесь ты был настоящим. Не Атласом, не иллюзионистом. Просто Дэни. И я... я перестал притворяться.              Он говорил не глядя на Атласа, его пальцы медленно водили по конденсату на стекле кружки.              — Ты знаешь, что я ношу с собой? — вдруг спросил он. — В моей реальности. В кармане пиджака.              — Золотые часы? Записки с психологическими профилями? — предположил Дэни.              Мерритт покачал головой и пояснил.        — Я ношу там… сложенную потрепанную бумажку.              Атлас с любопытством развернулся к нему и вопрошающе качнул головой.              — Ты нарисовал на ней кривое, детское сердце, пронзенное стрелой. А внутри написал: «Д + М = НАВСЕГДА».              — Чего? — непонимающе рассмеялся Дэни.              — Первая записка, которую ты мне написал, — голос Мерритта дрогнул. — После нашего третьего свидания. Ты подсунул ее мне в карман пиджака, когда я провожал тебя домой. Ты тогда сказал: «На случай, если твои менталистские штучки не догадаются, что ты мне нравишься».              Дэни представил себе эту дурацкую, наивную записку. Хоть он и не мог представить себя настолько сентиментальным. Но он почему-то ясно видел, как бережно Мерритт бы складывал ее в карман. Как он бы украдкой доставал ее перед выступлением, как самую ценную реликвию и глупо улыбался разглядывая.              Вау, — пронеслось в голове Дэни. Неужели сам Мерритт Маккинни, циничный и расчетливый засранец, способен хранить такую ерунду и говорить о ней таким тоном? Неужели он действительно может так... любить?              — Я ношу ее с собой всегда, — тихо сказал Мерритт с нежностью. — Как талисман. Напоминание о том, что даже самый сложный фокус может закончиться настоящим чудом.              Они вышли из паба, и Дэни был погружен в свои мысли. Он всегда считал Мерритта человеком, который ценит только изысканное, дорогое, сложное. А оказалось, что его самое большое сокровище — это клочок бумаги с детским рисунком.              И самое ужасное, это было чертовски мило.              Следующей остановкой была крыша того самого здания, где когда-то располагалась их старая штаб-квартира. Джек теперь использовал ее под свою студию, но доступ у них остался. Ветер гулял по просторной площадке, с которой открывался панорамный вид на Нью-Йорк.              — Здесь, — Мерритт подошел к парапету, — мы танцевали под музыку, которую включал Джек. Никакого оркестра, никакого белого платья. Ты был в своих потертых джинсах, я — в том самом костюме, в котором пришел. Было холодно. Ты дрожал.              — Звучит не очень романтично, — заметил Дэни, прислонившись к перилам рядом с ним.              — Это было самое романтичное событие в моей жизни, — возразил Меррит, глядя на горизонт. — Потому что это было по настоящему. Ты улыбался, пытаясь согреть мои руки в своих. Лула, плачущая от счастья. Джек, чуть не устроивший пожар пока пек торт. Хенли наконец вырвавшаяся из дома чтобы поздравить нас. — Он обернулся к Дэни. — Мы дали клятвы, которые придумали прямо на месте. Ты сказал, что обещаешь всегда находить мои запонки, которые я вечно теряю. А я пообещал всегда возвращать тебе твои носки, которые ты скидываешь по всей квартире.              Дэни слушал, и его воображение рисовало картину. Не идеальную, не глянцевую. Живую, теплую, немного абсурдную. И вновь он поймал себя на мысли: Это так на него не похоже. Или... это и есть он настоящий? Тот, кого я никогда не знал?              — Почему? — не удержался Дэни. — Почему... я? Мы же всегда были как кошка с собакой. Соперничали, подкалывали друг друга.              Меррит улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли снисхождения, лишь глубокая нежность.— Потому что ты — единственный человек, который никогда не боялся меня. Который видел все мои трюки, все мои расчеты и все равно подходил и дразнил меня за мой вычурный вкус в костюмах. Ты видел просто меня. И позволил мне увидеть просто тебя. Без иллюзий.              Ветер трепал его (на самом деле Атласа) одежду, и он выглядел беззащитным и удивительно искренним. Дэни смотрел на него и чувствовал, как последние стены его скепсиса рушатся. Только сейчас он понял, что этот Маккинни любил его другую версию так сильно, что эта любовь, казалось, прорвала ткань реальности.              Он медленно, почти неосознанно, протянул руку и коснулся плеча Мерритта. Это было легкое, неуверенное прикосновение. Объяснения самому себе он так и не нашел.              Мерритт вздрогнул и повернулся к нему. Его глаза были полны вопроса.              — Просто... проверяю, — смущенно пробормотал Дэни, убирая руку. Но он не отошел. Они стояли близко, лицом к лицу, и ветер обвивал их обоих, словно пытаясь сшить две разрозненные половинки одного целого.              — Спасибо, — тихо сказал Мерритт. — За то, что показал мне эти места снова. Даже такие.              — Они ничего не изменили, — констатировал Дэни. — Ты все еще здесь.              — Нет, — Мерритт покачал головой, и в его глазах светилась странная уверенность. — Что-то изменилось. Я уверен.              Он не уточнил, что именно. Но Дэни все итак прекрасно понял. Он сам начал смотреть на Мерритта Маккинни не как на проблему, а как на загадку, разгадка которой все больше его манила.              По дороге домой, в метро, их плечи иногда случайно соприкасались. И ни один из них не отодвигался. Молчаливое, хрупкое перемирие постепенно превращалось в нечто большее. В тихое, обоюдное понимание того, что независимо от исхода этой истории, они оба уже никогда не будут прежними.              Возвращение в квартиру после эмоционального дня было похоже на возвращение в убежище после боя. Тишина и привычный беспорядок Дэни казались теперь обманчивыми, таящими в себе неразгаданную тайну. И эта тайна ждала их, едва они переступили порог.              Мигающий огонек на стационарном телефоне Дэни привлек его внимание. Сообщение с неизвестного номера. Он нажал кнопку воспроизведения, включив громкую связь.              «Дэн, это Джек. Ты меня бесишь, знаешь ли? Заставляешь меня копаться в каких-то аномалиях, а сам не отвечаешь на телефон. Ладно, слушай, это странно. То о чем ты спрашивал... Я покопался. В ту ночь, с четверга на пятницу, над Нью-Йорком и, внимание, одновременно над Лас-Вегасом, был зафиксирован кратковременный, но мощный всплеск ни на что не похожего ЭМИ. Источник — не наземный. Спутники тоже молчат. Как будто... пространство чихнуло. И еще кое-что. Блять Маккинни, в Лас-Вегасе... Его там нет. Он не выходил на связь с менеджером, пропустил репетицию. Просто блять испарился. Дэн, что за черт происходит? Перезвони. Срочно».              Сообщение оборвалось. В комнате повисла гробовая тишина. Дэни и Мерритт переглянулись. В глазах Дэни был шок от подтверждения слов Джека. В глазах Мерритта — леденящий душу ужас.              — Он... исчез, — прошептал Мерритт. — Тот... я. Значит, я не появился здесь из ниоткуда. Я... заменил его?              — Или вы поменялись местами, — мрачно предположил Дэни. Эта мысль была еще страшнее.              Больше скрывать не было смысла. Дэни набрал номер Джека. И помедлив, поставил видеосвязь. Тот ответил на первом гудке.              — Ну наконец-то! Объясняй!              — Джек, слушай и не перебивай, — начал Дэни, глядя на Мерритта, который стоял, обхватив себя руками, будто замерзая. — То, что я скажу, прозвучит безумно. Но у тебя есть данные, которые это подтверждают. Мерритт Маккинни... тот, с которым мы знакомы, исчез в Лас-Вегасе. А другой Мерритт Маккинни... появился здесь, в моей квартире. Он утверждает, что мы с ним... что мы давно вместе.              На той стороне повисла пауза, после которой раздался долгий, растянутый мат.— Ты издеваешься? Это какой-то... розыгрыш нового уровня? Квантовое клонирование?              — Это не клон, Джек, — в разговор вступил Мерритт, подойдя ближе к телефону и его уставшее лицо появилось на экране. Его голос, несмотря на напряжение, звучал с привычной авторитетностью. — Это я. Просто... я не знаю, из другого места.              — Черт возьми, — прошептал Джек. Слышно было, как он что-то быстро печатает. — Ладно. Допустим. Данные... данные странные, но они есть. Два одновременных всплеска. Два исчезновения... точнее, одно исчезновение и одно появление. Это... черт, это похоже на теорию о зеркальных вселенных или... — он замолчал.              — Или что, Джек? — нетерпеливо спросил Дэни.              — Или на какую-то чертову пробоину в пространстве-времени, — выдавил Джек. — Я не шучу. Такие всплески... они не естественного происхождения. Выглядит так, будто кто-то или что-то на мгновение «разорвало» ткань реальности. И вы, ребята, оказались по разные стороны разрыва.              Слово «пространство-время» повисло в воздухе. Оно было таким громоздким, таким научно-фантастическим, что казалось нереальным.              — Блять... и как это исправить? — спросил Мерритт, и в его голосе снова зазвучала надежда. Если есть причина, значит, может быть и решение.              — Я не ебу! — почти крикнул Джек. — Чтобы это исправить, нужно понять, что это такое! Нужно... нужно воссоздать условия! Но какие? Вы что-нибудь помните? Оба? В момент... ну, перехода?              Дэни покачал головой.— Я спал.              Мерритт закрыл глаза, концентрируясь.— Я... тоже засыпал. Рядом с Дэни. Ничего необычного. — Он вдруг поморщился, будто вспомнив что-то незначительное. — Хотя... нет, ерунда.              — Что? — тут же спросил Дэни.              — Перед тем как выключить свет, я получил смс от Джека. От моего Джека. — Он посмотрел в камеру озадаченно. — Ты написал: «Не забудьте завтра синхронизировать часы. На случай, если решите путешествовать во времени. Шучу. Спите хорошо, старики».              Из динамика телефона донесся возмущенный вздох их Джека.— Я?! Я тебе такое написал? Это же идиотизм! Я бы никогда…              — А я бы никогда не подумал, что окажусь в мире, где мы с Дэни не вместе, — резко парировал Меррит. — Но вот я здесь.              Дэни замер. Фраза «путешествовать во время» отозвалась в нем странным эхом. Это была шутка. Глупая, случайная шутка. Но в контексте происходящего…              — Синхронизировать часы... — задумчиво повторил Дэни. — Это... ключ? Метафора?              — Да откуда я знаю! — снова воскликнул Джек. — Может, это просто совпадение! Но... ладно. Это пока все, что у нас есть. Какая-то аномалия, связанная со временем отхода ко сну, и дурацкая шутка про время. Я буду копать дальше. А вы... будьте осторожны. И... Мерритт?              — Да, Джек? — откликнулся Мерритт.              — Там, откуда ты... я, видимо, не совсем идиот? — в голосе Джека слышалась неуверенная улыбка.              — Там ты — гений, который шутит крайне несвоевременно, — ответил Мерритт, и в его голосе впервые за весь день прозвучала теплая, почти братская нотка.              — Ладно... принято, — Джек смущенно кашлянул. — Я на связи. — Он положил трубку.              Наступила тишина, но на этот раз она была другой. Они были не одни. У них был союзник. И крошечная, призрачная зацепка.              — «Путешествовать во времени», — прошептал Дэни, глядя на Мерритта. — Это... безумие.              — Вся эта ситуация — безумие, — тихо ответил Мерритт. Он подошел к окну, глядя на зажигающиеся в сумерках огни города. — Но что, если это не другое измерение, Дэни? Что, если это... другое время? — Он обернулся, и его лицо было озарено новой, пугающей мыслью. — Что, если я не из параллельного мира? Что, если я... из будущего?              Дэни почувствовал, как у него перехватило дыхание. Эта идея была еще более невероятной, но... она имела смысл. Она объясняла, почему Меррит знал такие интимные детали. Она объясняла, почему его история была так детализирована. Он не придумал ее. Он прожил ее. Просто немного позже.              — Блять... — Дэни медленно покачал головой, пытаясь осознать это и хмыкнул. — Ты хочешь сказать мне все равно придется жениться на тебе, да?              — Не помню когда это тебя так волновало будущее, — Меррит показательно закатил глаза. Но через пару секунд добавил. — В любом случае временных линий ведь может быть несколько… Я имею ввиду, не трясись от страха придурок.              Они оба тихо рассмеялись наконец разряжая обстановку.              Дэн, утерев слезы, посмотрел на улыбающегося Мерритта — этого уставшего, напуганного, но не сломленного человека, который хранил в кармане дурацкую любовную записку. И впервые мысль о том, что их пути могут в какой-то параллельной вселенной когда-нибудь так тесно переплестись, не вызвала у него отторжения. Вызвала щемящий, тревожный интерес. Это было слишком невероятно даже для него.              Джек дал им не просто ключ. Он дал им новое направление для мыслей. И самое опасное в этом направлении было то, что оно заставляло Дэни смотреть на Меррита как на... предзнаменование.              Теория о будущем висела в воздухе, такая же невероятная, как и все остальное, но теперь она имела право на существование. Данные Джека и зловещая шутка о «путешествии во времени» висели над ними, как дамоклов меч.              — Я бы точно выбрал будущее без твоей идиотской ухмылки у меня дома, — пошутил Дэни, но его слова почему-то прозвучали неуверенно.              Мерритт, хмыкнул все еще стоя у окна, потом сжал виски пальцами. Его взгляд был устремлен внутрь, в хаос воспоминаний и расчетов.— Я не понимаю. Все события, о которых я тебе рассказывал... наша встреча, свадьба... они мое прошлое, но не далекое. — Он вдруг резко повернулся, его глаза загорелись. — Дэни! Какой сейчас год?              Вопрос прозвучал так просто и так громоподобно. Дэни, ошеломленный, назвал.              Лицо Мерритта вытянулось.       — Черт... — прошептал он. — Этого не может быть. На пять лет раньше.              — Пять лет? — Дэни присвистнул. — Значит, твое «сейчас» — это только через пять лет. Далеко же тебя закинуло.              Мерритт медленно кивнул, его взгляд был прикован к Дэни, но он явно видел другого человека — того, кто был на пять лет старше.— Да. Значит, я не из другого измерения. Я переместился во времени. Назад.              Теория Джека о «пробоине в пространстве-времени» внезапно обрела жуткую конкретность.              — Но как? — Дэни снова начал ходить по комнате, его ум иллюзиониста искал механизм, трюк. — Время — это не карточный фокус. Его нельзя просто так перемотать.              — Вероятно всплеск... — Мерритт говорил, скорее, думая вслух. — Что-то случилось. Что-то, что позволило мне... перепрыгнуть через пять лет. Как будто время сжалось в точке моего засыпания и... выбросило меня сюда.              Он посмотрел на Дэни с новой, мучительной ясностью и шоком.— Это значит, что где-то там, в моем настоящем, ты... мой Дэни... остался один. Он не знает, где я. Он думает, я просто исчез.              От этой мысли по лицу Мерритта пробежала судорога боли. Дэни почувствовал странный, пронзительный укол... ревности? Нет, это было нечто иное. Сочувствие к тому, другому себе, который потерял того, кто сейчас стоит перед ним. И одновременно щемящее чувство ответственности за этого человека, который тосковал по нему, но по другой его версии.              — Нам нужен эксперт, — решительно заявил Дэни. — Не Джек. Он технарь. Нам нужен кто-то, кто понимает в таких вещах. Тот, кто не побоится выслушать нашу теорию.              Мерритт кивнул.— Профессор Элбан. Помнишь? Тот чудак-физик из Принстона, который консультировал нас по тому делу с квантовым компьютером. Он всегда говорил, что время — это не линейная прямая, а скорее... спираль.              Найти контакты профессора Элбана не составило труда. Дэни позвонил ему, представился и, максимально кратко и туманно описав ситуацию как «теоретический парадокс, связанный с восприятием времени», попросил о срочной консультации. Старый профессор, всегда жадный до всего необычного, согласился немедленно приехать.              Пока они ждали, напряжение между ними достигло нового пика. Теперь Мерритт смотрел на Дэни не просто как на знакомого, а как на молодую версию человека, которого он любил. Он ловил себя на том, что ищет знакомые морщинки у глаз, которые должны были появиться только через годы, или седину у висков, которой пока не было.              — Ты… у меня ты сильно изменился, — не удержался Мерритт, их взгляды встретились над чашками с кофе, который Дэни наконец-то сварил сам.              — Я надеюсь, — парировал Дэни, но без привычной колкости. — Пять лет долгий срок. — Он помолчал. — А ты? В твоем времени? Ты... сильно изменился?              Меррит улыбнулся, и в его улыбке была бездна нежности.— Я стал счастливее, — просто ответил Меррит. И в этой простоте была такая мощная истина, что Дэни замолчал.              Прибытие профессора Элбана, жизнерадостного седого человека в очках с толстыми линзами, нарушило напряженную атмосферу. Он с интересом оглядел квартиру, словно ожидая увидеть машину времени.              Выслушав их историю — на этот раз Дэни и Мерритт изложили ее вместе, опуская лишь самые личные детали, — профессор не рассмеялся и не назвал их сумасшедшими. Он сел, сложил руки и долго молчал.              — Интересно, — наконец произнес он. — Очень интересно. Одновременные всплески ЭМИ в двух точках... исчезновение одного человека и появление другого... и пятилетняя разница. — Он посмотрел на Мерритта поверх очков. — Вы утверждаете, что помните события, которых еще не произошло в этой временной линии?              — Я помню их так же ясно, как то, что я ел на завтрак, — твердо ответил Мерритт.              — Хм. Теория квантовой запутанности... но в макроскопическом масштабе, — пробормотал профессор. — Если допустить, что сознание — это не просто продукт мозга, а нечто большее, квантовый сигнал... то в момент некоего внешнего воздействия, того самого всплеска, ваше сознание, мистер Маккинни, могло... «соскользнуть» вдоль своей же временной линии назад. Как игла, прыгающая по бороздке на пластинке.              — То есть я... переместился на пять лет в прошлое? — уточнил Мерритт.              — Ваше сознание, ваши воспоминания, видимо и ваше тело, — кивнул профессор. — А где в этот момент находится сознание «местного» вас... это уже вопрос к метафизикам. — Он вздохнул. — Теоретически, при повторении аналогичных условий — та же временная точка, возможно, то же психическое состояние... обратный «сдвиг» возможен. Но гарантий нет. Это вам не эксперимент по варке макарон.              — Каких условий? — тут же спросил Дэни. — Он просто заснул!              — Он заснул, будучи глубоко эмоционально привязан к вам, мистер Атлас, — посмотрел на него профессор. — В своем будущем. Эта привязанность могла послужить якорем, точкой отсчета. Чтобы вернуться, ему, возможно, нужен аналогичный якорь. Какой именно я вам уже не подскажу.       Профессор уехал, оставив их с еще большим количеством вопросов, но и с крохой надежды. Обратный сдвиг возможен. Но для этого нужен якорь. Якорь, которого в этом времени не существовало.              Дверь закрылась, и они снова остались одни. Мерритт выглядел опустошенным.— Якорь... — он горько усмехнулся. — Значит, чтобы вернуться к тебе, мне нужно... чувствовать ту же связь с тобой здесь и сейчас. Но ее нет. — Он печально посмотрел на Дэни. — Значит это невозможно. И ты не виноват Дэн.              — Я так не думаю, — тихо прервал его Дэни. В его натуре поражения никогда не принимались. Тем более, что Мерритт не был полностью прав. — За эти дни мы разговаривали без сарказма и подколов больше, чем за последний год, - он хмыкнул и прямо посмотрел на Маккини, - Я ничего не обещаю, но возможно ты снова его создал. Такой у тебя видимо талант.              Он сделал шаг вперед. Его щеки кажется загорелись. Он слышал слова профессора. «Глубоко эмоционально привязан». Он видел боль в глазах Мерритта. И он чувствовал что его любопытство не было лишь научным интересом. Они стояли так близко, что он чувствовал тепло Мерритта. Он смотрел в его карие глаза, в которых отражалась его собственная растерянность и зарождающаяся решимость.              — Что ты имеешь ввиду? — прошептал Мерритт, затаив дыхание.              — Что понимаю, чем ты так понравился тому Атласу, — так же тихо ответил Дэни. И это был самое страшное и самое честное заявление в его жизни.       Все еще стоя в паре сантиметров, он коснулся плеча Мерритта, на этот раз целенаправленно. А после мягко притянул его для объятий. Тот почти сразу впился руками в его футболку и зарылся лицом в волосы. Атлас к своему удивлению ощутил это прикосновение более нужным, чем любые слова до этого. И он был уверен что Мерритт с ним согласен.