Ⲱⲉⲡⲟⲧ ⲏⲉⳝⲉⲥ

Как это было возможно? Этот дикий, грязный Терранид, существо из мира, кишащего опасностями, проявлял… сострадание? В голове, затуманенной болью и шоком, эти мысли никак не могли уложиться. Все, чему учили, все предостережения, вся ненависть, что впитывалась с молоком матери, вступали в яростный конфликт с этим странным, необъяснимым прикосновением. Крыло горело огнем, но его касания были прохладными, на удивление успокаивающими. Где-то в глубине души, сквозь ядовитый пар ненависти, Сова почувствовала, как её собственная вера в непогрешимость Совета начинает трещать по швам. Вот оно, доказательство их лжи, перед её глазами. Терранид, которому полагалось быть монстром, осторожно осматривал её раны. Враг, которого нужно было уничтожить, теперь был единственной надеждой на выживание. Это было унизительно, невыносимо. Но инстинкт самосохранения, древний и неумолимый, заставлял присмиреть. Она ненавидела свою беспомощность, ненавидела эту боль, ненавидела место, в котором оказалась. Но больше всего она ненавидела то, как эти прикосновения, эти странные, чужие руки, несли с собой не только боль, но и обещание облегчения. Терранид начал что-то шептать на своем языке, звуки которого были похожи на шелест листьев и скрежет камней. В его голосе не было насмешки, лишь глубокая, почти медитативная сосредоточенность. Затем из-под капюшона показался флакон с темной жидкостью и несколько сухих трав, пахнущих странной смесью. Медленно, мучительно сознание пробилось сквозь толщу боли и темноты. Сова лежала на чём-то мягком, но тёплом, пахнущем сухой травой и землёй, отличной от ледяной скалы, на которую упала. Вокруг был полумрак. Не свет небесных шпилей, проникающий сквозь витражи Аэтелгарда, а мягкое, мерцающее свечение, исходящее от кристаллов, воткнутых в стены пещеры. Воздух был тяжёлым, но чистым, без удушливого привкуса лжи, который она чувствовала на вершинах. Ворон. Это было последнее, что она помнила. Его руки на её раненом крыле. Боль в правом плече всё ещё пульсировала, но уже не была всепоглощающей агонией. Она стала тупой, ноющей, словно затянутой в плотные, но аккуратные повязки. Попытка пошевелить пальцами на крыле вызвала лишь слабый трепет. Крыло было обездвижено, но впервые за долгое время она не чувствовала, как из него вытекает жизнь. Из тени, почти бесшумно, появился Ворон. Он был без капюшона, и теперь Сова могла разглядеть его лицо. Резкие черты, смуглая кожа, изборождённая старыми шрамами, говорящими о суровой жизни. И глаза. Те самые глаза цвета мха, что она помнила из детства, теперь смотрели на неё без малейшей тени угрозы. В них была усталость, настороженность, но и странная, едва уловимая печаль. Ненависти не было. В руке он держал миску, источающую тёплый, травяной аромат. Аккуратно, словно боясь причинить боль, он приподнял её голову. - Пей, — сказал он на своём языке Нижних Ветров. Слова были низкими, почти хриплыми, но звучали мягко. Сова инстинктивно отвернулась. Гордость Аэтери. Никогда не принимать ничего от Терранида. Никогда не показывать слабости. Но тело было слабым, обезвоженным, и каждый нерв кричал о необходимости принять помощь. Это была борьба внутри неё, более жестокая, чем любая битва в небесах. Борьба между вековыми догмами и жестокой реальностью, между гордыней и инстинктом выживания. Ворон не настаивал, не применял силы. Он просто держал миску, терпеливо глядя на неё. В его глазах не было осуждения, лишь молчаливое понимание. И это было почти невыносимо. Он видел её слабость, её уязвимость, и не использовал это против неё. Это противоречило всему, чему её учили. Наконец, поддавшись жажде и измученности, Сова сделала глоток. Жидкость была горьковатой, но удивительно освежающей, сразу же принося прохладу в воспалённое горло. Она выпила всё, чувствуя, как тепло разливается по телу, снимая часть напряжения. - Что... ты делаешь? — выдавила она хрипло, её собственный язык звучал чуждо и слабо. Ворон отставил миску. - Лечу, - Он произнёс это просто, без вызова, будто это было самым естественным делом в мире. Затем его взгляд упал на её крыло. - Оно сильно повреждено. Но не смертельно. Нужна будет работа - Работа. Восстановление. Слова крутились в голове Совы. Как она могла принять помощь от того, кого ей приказывали ненавидеть? Как она могла доверить своё священное крыло рукам Терранида? Но кто ещё был рядом? В небесах её ждала лишь смерть, если бы она не рухнула раньше. Она вспомнила его детское прозвище – Ворон. Он был там, в Краю Обломков, ковыряясь в ржавых механизмах, когда она, маленькая Аэтера, наблюдала за ним сверху. И тогда он не был монстром. Он не был им и сейчас, сидя рядом, терпеливо и молчаливо оказывая помощь. Это было не просто падение в запретную территорию. Это было падение в запретную правду. Осознание того, что ненависть, которую им так усердно внушали, возможно, была такой же искусственной и лживой, как и буря, что сбила её с небес. Кто, в таком случае, был настоящим врагом? Кто хотел, чтобы она ненавидела? Её взгляд задержался на раненом крыле, затем скользнул к его лицу. Впервые она увидела не Терранида, не врага, а существо, несущее в себе ту же самую усталость и, возможно, те же вопросы, что терзали и её. И эта мысль, эта новая, опасная мысль, была больнее, чем любое ранение. Она знала, что этот момент изменил всё. И назад пути уже не было. Боль в правом крыле, некогда яростная, теперь стала фоновой, приглушенной. Её место заняло другое, куда более острое чувство – смятение. Ворон. Детское воспоминание, казавшееся давно погребенным под грузом лет, приказов и бесконечных полетов, вынырнуло из глубин сознания с пугающей отчетливостью. Не просто Терранид. Тот самый. Маленький, сосредоточенный, не похожий на тех, кого рисовали в страшилках. Он всё ещё сидел напротив, молча, наблюдая за ней. Его глаза, цвета древнего мха, не излучали злобы или триумфа, скорее – тихую, усталую наблюдательность. Это наблюдение не было хищным, а скорее… аналитическим. Словно изучал редкий, поврежденный артефакт. - Ты… ты был там, — прошептала Сова, её голос был ещё слабым, но в нём уже проступила нарастающая сила сомнения. — В Краю Обломков. Давно Ворон слегка кивнул. В его глазах мелькнул слабый отблеск узнавания, и на миг казалось, что уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но лишь для того, чтобы тут же застыть в своей привычной маске сдержанности. - Многое изменилось с тех пор, — ответил он на своём наречии, но слова, как и прежде, доходили до Совы с удивительной ясностью, словно их вкладывали ей прямо в сознание. Это было не телепатией, скорее – интуитивным пониманием, порождённым тем странным, но действенным отваром, которым он обработал её рану. - Меня зовут… — Сова запнулась. Стоило ли называть своё имя? Здесь, в логове врага, где каждая информация могла быть использована против неё? Но в его глазах не было жадности к знаниям, только… интерес. -…Сова, — произнесла она, чувствуя, как уязвимость этого простого слова режет сильнее, чем любое сломанное перо. - Сова, — повторил он, и в этом звуке не было ни издевки, ни вызова. Просто имя. -А я – Ворон Его имя. Имя, которое она сама ему дала. Это было как удар под дых. Её собственное детское прозвище, рожденное из любопытства, теперь стало связью с существом, которое, возможно, было её единственным шансом на выживание. - Ты… ты не причинил мне вреда,— заметила она, пытаясь осмыслить это. - Эта буря… она была не естественной. И крыло… Ворон поднял руку, показывая на кристаллы, которые освещали пещеру. Их свет был нежным, но проникал в самые темные уголки. - Бури здесь редко бывают естественными, когда они так… направлены. Те, кто живёт наверху, умеют играть с ветрами. И не только с ними - Совет Старейшин… они сказали, что это вы… — слова застряли в горле. Она почувствовала, как краска стыда приливает к её щекам. -Ты не можешь сказать, что это они сделали. - Ваш Совет, — его глаза на миг потускнели. - Удобно винить тех, кто внизу, когда проблемы начинаются наверху. Проще сохранить лицо, легче управлять стадом, когда есть внешний враг – Стадом? — это слово прозвучало как вызов. - Мы – Аэтери. Мы – дети неба, а не стадо! - Вы – народ, которому рассказывают сказки, Сова, — спокойно ответил Ворон, его голос был ровным, но в нём чувствовалась глубокая, вековая усталость. - Иногда, чтобы управлять, нужно лишь правильно рассказать сказку. А когда она начинает трещать по швам, нужно найти козла отпущения. Это легко. Особенно когда этот козел – тот, кто живёт внизу, кто выглядит иначе, кто говорит иначе Он встал, подошёл к одному из кристаллов и провёл по нему рукой. Кристалл вспыхнул ярче, освещая стены пещеры, на которых были высечены странные символы и рисунки. Они напоминали нечто среднее между древними рунами Аэтери и схематичными изображениями механизмов. - Вы называете это 'Небесной Гнилью'? — спросил он, кивая на её крыло. - А вы знаете, что это такое на самом деле? Сова покачала головой. Она не могла говорить. Слова Ворона, его спокойная уверенность, его осведомленность о том, что происходит наверху, всё это сводило с ума. Ей казалось, что мир, который она знала, рушится на глазах. -Это не болезнь, Сова. Не проклятие Терранидов. Это… результат. Результат долгого, планомерного использования того, что вы называете 'дар небес'. Ваш дар – это и ваше проклятие. А то, что вы видите как болезнь, — это лишь побочный эффект - Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнул тот же огонек, что она видела в детстве – любопытство, но теперь оно было усилено знанием, опытом, возможно, даже болью. - Ваши Старейшины, — продолжил он, — всегда искали способ усилить свои крылья. Чтобы парить выше, быстрее, дальше. Чтобы властвовать абсолютнее. И они нашли способ. Но каждое усиление имеет свою цену. А цена за использование того, что не предназначено для вас… она всегда высока. И теперь эта цена приходится платить вам Сова чувствовала, как нарастает ужас. Если то, что он говорил, правда… если их Великий Дар, источник их силы и гордости, был искажён, использован во вред… то кто они тогда? И кем были те, кто вёл их к этому? - Твои крылья, — Ворон снова посмотрел на неё, и на этот раз в его взгляде читалась тень сожаления. - Они не умирают. Они… меняются. Впитывают что-то новое. Что-то, что вы, возможно, уже забыли, что это такое. То, что когда-то было связью не только с Небом, но и с Землей. - Он подошел к столу, где лежали инструменты – причудливые, металлические, с острыми краями, совершенно не похожие на резцы или молотки Аэтери. Они напоминали что-то из её детских наблюдений за Вороном, когда он ковырялся в обломках. - Мы знали, что что-то произойдёт, — сказал он, подбирая один из инструментов. - Давно знали. Наблюдали. Собирали информацию. Вы играете с силами, которые не понимаете, Сова. А когда силы выходят из-под контроля, страдают не только те, кто играет, - Он осторожно взял её раненое крыло. Сова напряглась, готовясь к боли, но его прикосновение было удивительно точным и аккуратным. Он не использовал грубую силу, а словно чувствовал каждую косточку, каждый мускул, каждое повреждённое перо. - То, что мы делаем здесь, внизу, — проговорил он, работая с инструментами, — - это не магия. Это… знание. Знание о том, как работают вещи. О том, как вещи должны работать. И иногда, чтобы исправить то, что сломано, нужно вспомнить то, что было утеряно - Он осторожно приподнял одно из обломанных перьев. - Эти перья… они словно стали тяжёлыми, верно? Словно перестали чувствовать воздух, стали чужими - Сова могла только кивнуть. Это было именно так. -Это потому, что они впитали что-то, чего не должно было быть. А мы… мы знаем, как это очистить. Как вернуть им их истинную природу