Ⲱⲉⲡⲟⲧ ⲏⲉⳝⲉⲥ

Гулкие, тяжёлые шаги Каликса по бесконечному бетонному коридору постепенно сливались в монотонный ритм, но эхо в его голове было куда громче. Образ Совы, чья сутулая фигура застыла в синеватом сиянии мониторов, никак не желал исчезать. Там, в операторской, Сова казался частью самой машины — холодным, расчетливым механизмом. Но Каликс знал, что под этой ледяной коркой скрывается нечто иное. В тот момент, когда он увидел через стекло расширенные от ужаса зрачки брюнетки, на него, словно лавина, нахлынуло воспоминание — нечеткое, подернутое серой дымкой времени, но обжигающе живое. Это было десять лет назад. Город тогда казался бесконечным лабиринтом из стали и холодного дождя. Заброшенная ткацкая фабрика на самой окраине, ставшая кладбищем несбывшихся надежд, была их единственным убежищем. Внутри пахло старой ржавчиной, прокисшей сыростью и тем специфическим, едким запахом безнадёги, который источают беспризорные дети. Каликс, тогда ещё просто напуганный восьмилетний мальчишка, худой до прозрачности костей, сжимался в углу за грудой пустых ящиков. Его трясло то ли от голода, то ли от лихорадки. Родители исчезли в одну из тех серых ночей, когда «система» забирала неугодных, оставив его на попечение бетонных стен. Он сбежал из приюта на третий день, не выдержав запаха хлорки и пустых глаз воспитателей. Он прятался здесь уже неделю, замирая от каждого шороха. И вот, тень шевельнулась. Каликс вжался в стену, его пальцы до боли впились в гнилые доски. Но из темноты вышел не полицейский и не озлобленный бродяга. Это был мальчик, лишь немногим старше его самого. Огромные, немигающие глаза за толстыми, треснувшими стеклами очков делали его похожим на маленькую ночную птицу. Его звали Эрик, но уже тогда в подворотнях его шепотом называли Совой. Сова не произнес ни слова угрозы. Он медленно подошел и присел на корточки, сохраняя дистанцию. Его рука, тонкая и грязная, нырнула в карман потрепанной куртки и извлекла оттуда запечатанный брикет армейского сухого пайка — сокровище по тем временам. Эрик аккуратно разломил его пополам и протянул большую часть Каликсу. «Ты тоже один?» — спросил он тогда. В его голосе не было ни капли жалости, только странное, математическое понимание неизбежности. С того самого дня их судьбы переплелись, словно два провода в сложной схеме. Два осколка, выброшенных миром на помойку, они создали свою собственную вселенную, где один стал несокрушимым щитом, а другой — всевидящим оком. Воспоминание оборвалось болезненным спазмом в груди. Каликс резко остановился и тряхнул головой, пытаясь отогнать призрак прошлого. Здесь, в стерильных глубинах исследовательского комплекса, те времена казались сказкой, написанной кровью и грязью. Сейчас они были элитой, инструментами в руках тех, кто ворочал судьбами мира. По крайней мере, Сова убеждал его в этом каждый раз, когда Каликса начинала грызть совесть. Он продолжил путь, направляясь к техническому отсеку. В его задачу входила подготовка нейро-стабилизаторов для следующего этапа — «импульса». Это была процедура, после которой личность испытуемого стиралась, превращая человека в чистый лист, на котором они могли написать всё, что угодно. На одном из поворотов, где лампы дневного света работали с едва слышным, раздражающим гудением, Каликс едва не врезался в неподвижную фигуру. Человек возник словно из самого воздуха, не издав ни единого звука. Темный, тяжелый плащ ниспадал до самого пола, а глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым лишь острый подбородок. Это был Ворон. Человек, чье имя заставляло замолчать даже самых высокопоставленных чиновников комплекса. — Каликс, — голос Ворона был похож на рокот далекого обвала: глубокий, вибрирующий и пугающе спокойный. — Сова уже запустил протокол «Зеркального Эха». Я ожидал увидеть тебя в операторской, контролирующим показатели физики. Каликс выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Перед Вороном всегда хотелось казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. — Я направлялся в технический блок, чтобы откалибровать установку для импульса. Как и было указано в регламенте, — ответил он, стараясь придать голосу твердость. Ворон медленно поднял руку в черной перчатке. Каликс почувствовал, как воздух вокруг него стал плотным, словно он зашел в воду. Невидимое давление мягко, но непреклонно остановило его движение. — Планы изменились. Импульс пока останется в резерве. Я намерен лично проследить за тем, как субъект справится с ментальным отражением. Это... редкое зрелище, — в голосе Ворона послышались нотки искреннего, почти научного любопытства. — Но для тебя и твоего напарника у меня есть иное поручение, требующее немедленного внимания. Каликс внутренне подобрался. Задания от Ворона никогда не были простыми прогулками. Обычно они означали кровь, секреты и необходимость задавать как можно меньше вопросов. — Мы слушаем, — лаконично отозвался Каликс. — В секторе 7-Б зафиксирован критический сбой в системе безопасности. Датчики показывают повреждение внешнего контура, — Ворон чуть наклонил голову, и в тени капюшона на мгновение блеснули глаза. — На первый взгляд это похоже на техническую ошибку, но я не верю в совпадения в такой день. В том секторе находится старый архив. Данные, которые там хранятся, не должны попасть в чужие руки. Даже если эти руки принадлежат кому-то из наших коллег. Каликс нахмурился. Сектор 7-Б считался «мертвой зоной» — старые лаборатории, законсервированные еще до того, как они с Совой попали в этот проект. — Вы хотите, чтобы мы проверили периметр? — уточнил он. — Я хочу, чтобы вы с Совой отправились туда вместе. Немедленно. Его аналитические способности пригодятся, чтобы понять природу сбоя, а твои навыки — чтобы устранить любую угрозу, если она окажется материальной. Я сам прослежу за девушкой. Ступай. Ворон плавно развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону операторской. Его фигура словно растворялась в полумраке коридора, становясь частью теней. Каликс остался стоять один, глядя ему вслед. Приказ Ворона был странным. Отправлять двух ведущих специалистов проверять «технический сбой» в заброшенном крыле? Это пахло ловушкой или проверкой. Ему нужно было найти Сову. Впереди их ждал сектор 7-Б — место, где время остановилось много лет назад, и где, судя по тону Ворона, их ждало нечто гораздо более опасное, чем просто сломанный замок.