Зеркало, открой секрет...

«Иногда достаточно одного отражения,

чтобы перестать делать вид, что ты один.»

Тэхёну не давала покоя тишина. И, возможно, ещё это мерзкое внутреннее ощущение, будто кто-то невидимый всё время дёргал за нерв. Туалетные приключения, закончившиеся поцелуем, застряли в голове крепче, чем надоевший хит, звучащий отовсюду. Он ждал очередного подвоха или провокации, но Чонгук вёл себя как-то неправильно. Совсем как… не Чонгук. Не подначивал. Не бросал хитрые взгляды. Не улыбался своей раздражающе уверенной улыбкой. Будто щёлкнул тумблер — и игра закончилась. Неделя прошла в этом странном затишье. Тэхён должен был радоваться. Правда. Дышать свободнее, наслаждаться тем, что этот бесячий придурок наконец отстал. Но вместо облегчения внутри росло что-то липкое, тягучее, не дающее расслабиться. Сомнение пришло немногим позже — в виде упрямых мыслей: неужели поцелуй оказался настолько плох? Сам он слишком хорошо помнил вкус горячих губ, жёсткую ладонь на своей шее, то, как тело предательски отозвалось сразу, без раздумий. Память подсовывала эти моменты снова и снова — по вечерам, в душе, ночью, когда сон не шёл. И Тэхён, не сопротивляясь, шел за ними, раз за разом кончая, кусая губы до крови и с трудом заглушая рвущиеся стоны. Слишком ярко. Слишком живо. Воспоминание, возвращавшееся слишком часто, не оставляло простора для самообмана. А Чонгук? Потерял интерес? Переключился на другую жертву? Начал новую игру? Мысли цеплялись одна за другую, и чем больше Тэхён пытался их отогнать, тем упорнее они возвращались. А потом этот придурок явился в университет, неожиданно сменив платиновый блонд на иссиня-чёрный цвет. — Какого хера… — вырвалось само. Тэхён, помимо воли всегда первым делом искавший его взглядом в толпе студентов, на мгновение завис, тщетно пытаясь зацепиться за знакомые светлые волосы. С первого раза не получилось. Со второго — тоже. Новый образ… работал слишком хорошо. От него за версту веяло уверенностью, властностью — и мрачной, почти готической красотой. И хуже всего было даже не это. Хуже всего было то, что Тэхёну не хватало их перепалок. Не хватало раздражения. Не хватало самого Чонгука — как явления. Он бы скорее подавился, чем признался в этом вслух. Ну не мог же он, в самом деле, подойти и прямо заявить, что требует реванша. А где же драма, страсти, фаер шоу? Тэхён никогда не искал простых путей — и уж точно не собирался начинать сейчас. Юнги, наблюдавший этот спектакль уже вторую неделю, однажды устало сказал: — Если ты ещё день походишь с таким лицом, я сам сведу тебя с твоим любимым. — С хера ли любимым? — огрызнулся Тэхён, чувствуя, как в кармане завибрировал телефон. — Да признай уже, что он тебе зашёл. — Может, и признаю, — рассеянно бросил Тэхён, глядя в экран. — Только ты об этом не узнаешь. — Себя хоть не обманывай, — хмыкнул Юнги. — Сам… Он осёкся на полуслове. Уставился в экран. Перечитал сообщение. Потом ещё раз. И ещё. — Что за?.. Текст не изменился даже после третьего прочтения. Глядя на его вытянутое в удивлении лицо, Юнги моментально оживился: — Ну наконец-то — он. А то я уже начал волноваться за вашу трагическую любовную линию. Тэхён медленно поднял голову. — Не он. Вернее… он, но косвенно. И уже через секунду сорвался с места. Юнги успел только крикнуть ему в спину: — Да-да, конечно. Совершенно случайно побежал туда, где он может быть! И, к сожалению, был абсолютно прав. Сообщение от профессора Хана било по нервам сильнее, чем любое упоминание Чонгука. «Рад, что вы разобрались с ситуацией. Жду во вторник на консультацию по выбранной вами теме курсовой.» Разобрались. Выбранной вами. В груди неприятно кольнуло. Не злость — что-то более вязкое, раздражающе. То самое ощущение, которое возникало, когда за него решали без его участия. — Значит, вот как, — пробормотал Тэхён, до побелевших пальцев сжимая телефон в руке. Он уже знал, что сделает, ещё до того, как успел об этом подумать. Телефон исчез в кармане резким движением, и Тэхён развернулся, упрямо сжимая кулаки. Сомнения благополучно испарились. Если Чонгук решил, что победа автоматически даёт ему право решать — он сильно ошибся. Проиграл — значит, возьмёт другую тему. Сам. Без чужих одолжений. По универу Тэхён шёл быстро, почти бегом, на ходу сверяясь с расписанием и заглядывая в аудитории, пролёты, знакомые места. С едва сдерживаемым раздражением упрямо выискивал его взглядом. И, естественно, не находил. Чонгук возникал рядом исключительно по собственной прихоти. У лестницы Тэхён едва не налетел на Чимина. Тот уже было открыл рот, явно собираясь что-то ляпнуть, но, увидев выражение его лица, передумал с такой скоростью, будто это было вопросом личного выживания. Ну хоть раз инстинкт самосохранения у него сработал вовремя. Внезапно пришедшая в голову мысль показалась настолько очевидной, что Тэхён даже выругался себе под нос. Подняться на этаж выше, прямо по коридору и затем направо. Минутное дело. Дверь подалась бесшумно, и первое, что бросилось в глаза, — широкая спина в чёрной кожанке и тёмные, чуть волнистые волосы. — Серьёзно?.. — тихо выдохнул Тэхён, заходя внутрь и закрывая дверь. Дважды блядское дежавю! Туалетные приключения — дубль два. Чонгук продолжал спокойно мыть руки, никак не реагируя на его появление. Потом медленно поднял взгляд на отражение в зеркале — так, будто ждал именно его. Бровь выгнулась в немом вопросе. — Мне не нужны твои подачки, — выплюнул Тэхён, не давая себе ни секунды на сомнения. — Если я проиграл, это не значит, что ты можешь решать за меня. Я возьму другую тему. Слишком резко. Слишком много накопилось — ожидание, злость, это идиотское чувство, что его ведут, как пешку, по маршруту, известному всем, кроме него. Чонгук обернулся не сразу. Выключил воду и только потом посмотрел прямо в глаза. Спокойно. Внимательно. Слишком уверенно. И Тэхён понял, что повёл себя именно так, как тот и ожидал. — Это не подачка, — сказал он ровно, опираясь поясницей о край раковины. — Я просто передумал. Мне эта тема больше не интересна. — А волосы? — Тэхён кивнул на его голову, сам не понимая, зачем вообще ляпнул это вслух. Чонгук чуть дёрнул плечом. — Надоели. — Значит… мы квиты? — спросил Тэхён тише, чем собирался, приблизившись и включив кран, чтобы хоть чем-то занять руки. Он ждал — сам не понимая, чего именно. Нового укола. Улыбки. Реплики с двойным дном. Но вместо этого внутри вдруг стало странно пусто. Будто шарик, который он слишком долго надувал, лопнул — оставив после себя только гулкую тишину. — Не совсем, — уголок губ Чонгука дёрнулся в почти довольной улыбке. Он повернулся к Тэхёну вполоборота и наклонил голову. — Есть одна вещь, которую ты мне должен. Предательское чувство азарта тут же встрепенулось и радостно заёрзало от нетерпения. — Что за вещь? — нахмурился Тэхён, автоматически напрягаясь. — Ты проиграл. И должен выполнить то, что я скажу. Помнишь? — Блядь… — Тэхён закатил глаза. Как он вообще мог забыть эту, сука, незначительную деталь? — И? — добавил уже резче, переступая с ноги на ногу. — Что я должен сделать? Чонгук умел держать паузу так, что она начинала работать против тебя. Тэхён уже успел прокрутить в голове десятки сценариев — от лысой головы до клоунского костюма и прочих унижений, когда услышал то, что вообще не вписывалось ни в один из них. — Сходить со мной на свидание. Мысли, соревновавшиеся за первенство в голове — одна нелепее другой, — замерли на середине движения, словно танцоры под внезапно оборвавшуюся музыку. — С… свидание? С тобой? — Ну не с Чимином же, — сказал Чонгук неожиданно мягко. Тэхён мотнул головой, будто это помогало собрать реальность обратно в цельную картинку. — Я не понимаю. — Ладно, — вздохнул Чонгук и шагнул ближе, вставая рядом, плечо к плечу. — Работаем по прежней схеме. Значит ещё один вопрос. Он кивнул в сторону тусклого зеркала над раковиной. Поверхность была мутной, в разводах, но отражение всё равно ловило их обоих слишком чётко. — Есть вещи, — продолжил он тише, — в которых невозможно быть одному. Даже если ты стоишь спиной. Даже если делаешь вид, что смотришь только на себя. Тэхён поднял взгляд. И завис. В отражении они стояли рядом. Плечо к плечу. Слишком близко. Так бывает только тогда, когда дистанция перестаёт иметь значение. Взгляд зацепился за чужие глаза в зеркале, и от этого стало почему-то неловко. Странно даже: смотреть в отражение оказалось труднее, чем если бы он просто посмотрел прямо. — Оно не решает за тебя, — спокойно продолжил Чонгук. — Просто показывает, как есть. Двоих. И момент, когда уже поздно делать вид, что это случайность. Тэхён медленно выдохнул. Это была не загадка. И не вопрос. Это было предложение перестать врать — себе в первую очередь. Он всё ещё смотрел в зеркало, но отражение давно ушло на второй план. Тэхён видел Чонгука краем взгляда — через стекло, через собственное плечо — и ловил себя на том, что тот не давит. Не играет. Просто стоит рядом. Чуть склонённая голова, тёмные глаза в отражении, внимательно и спокойно следящие за ним. И от этого внутри что-то странно сбивается с ритма. Сильнее, чем от любых игр. Понимание пришло медленно, почти болезненно. Чонгук не играл ради победы. Не ради ставок. И даже не ради контроля. Он играл, чтобы остаться. Слишком многое вдруг встало на место: взгляды, которые задерживались дольше нужного. Паузы, в которых он ждал, а не толкал вперёд. Его чёртово спокойствие в моменты, когда Тэхён уже кипел. Раздражение отступило. Злость — тоже. На их месте осталось что-то другое — непривычное, тёплое и немного пугающее. — Ты ведь с самого начала знал, — тихо сказал Тэхён, на секунду прикрывая глаза. — Что именно? — так же тихо ответил Чонгук. — Что дело не в загадках. Он наконец повернулся. Посмотрел прямо. И впервые — без вызова. Чонгук не стал спорить. Только чуть склонил голову — как будто подтверждая сказанное. — А ты, — сказал он, — с самого начала знал, что злишься не поэтому. Тэхён медленно выдохнул. Теперь рядом с Чонгуком не хотелось отступить. Хотелось… остаться ещё на секунду. Проверить, что будет, если не выставлять щит. И, пожалуй, это пугало сильнее всего. Потому что это и было началом.

***

Они договорились слишком легко. Без условий. Без игр. Просто: кофе после пар. Так делают нормальные люди. И уже одно это должно было насторожить — к ним с Чонгуком это определение подходило слабо. Кофейня оказалась маленькой, шумной и слишком светлой. Ни спрятаться в полумраке, ни сделать вид, что он «просто листает телефон». Тэхён выбрал столик у окна и начал крутить в руках чашку, делая вид, что изучает меню, которое знал наизусть. Это не свидание. Обычный кофе. Чонгук опоздал на три минуты. Без эффекта. Без драм. Просто подошёл, стянул куртку с плеч и сел напротив. Чёрная толстовка, тонкая цепочка на шее, серебрянная штанга в брови. На запястье — татуировка, которую он обычно прятал под рукавом, но сейчас не успел. Слишком живой. Слишком настоящий для их прежней игры. — Привет, — сказал он. И всё. Никакого «играем?». Никакой привычной усмешки. Тэхён растерялся даже больше, чем планировал. — Привет, — ответил он и тут же отпил слишком горячий кофе, обжигая язык. — Чёрт! — Начало многообещающее, — ухмыльнулся Чонгук. Без привычной издёвки. Скорее… с теплом. Это сбивало с толку куда сильнее, чем их вечные перепалки. Молчание повисло в воздухе. Не потому что нечего сказать — наоборот, потому что слишком много всего. — Обычно ты говоришь больше, — наконец сказал Тэхён. — Обычно ты злишься, — спокойно парировал Чонгук. — Справедливо. Пауза на этот раз вышла короче. — Я не очень хорош в этом, — вдруг сказал Чонгук, глядя в чашку. — В… нормальном. Тэхён приподнял бровь. — Ты? Серьёзно? — Ага, — пожал плечами. — Когда нет правил, я теряюсь. Это прозвучало слишком честно, чтобы быть частью очередной игры. — Забавно, — сказал Тэхён спустя секунду. — А я, кажется, впервые не хочу спорить. Чонгук потянулся за салфеткой — и задел его руку. Легко. Почти случайно. Тэхён на секунду замер, слишком остро осознав это прикосновение. — Извини, — сказал Чонгук и, едва заметно задержав пальцы на его запястье, отпустил. — Да нормально, — поспешно ответил Тэхён, откидываясь на спинку стула. В этот момент он сам себя не узнавал. Высокомерный принц в нём стремительно сдавал позиции под напором обезоруживающей честности. Тишина вернулась. Но уже не та, от которой хочется сбежать. Скорее такая, в которой почему-то не возникает желания срочно проверять телефон. Уютная. Расслабленная. — Знаешь, — сказал Тэхён спустя минуту, — это худшее свидание в моей жизни. Чонгук заразительно рассмеялся. — Отлично, — сказал он, приподняв чашку с кофе. — Значит, есть куда расти. Тэхён усмехнулся и вдруг понял, что не ищет повод свернуть разговор. Не тянется к телефону. Не прокручивает в голове пути отхода. Он просто сидит напротив Чонгука. И ему почему-то этого достаточно. Чимин 17:37: Они не отвечают. Оба! Юнги 17:40: Значит, всё хорошо. Чимин 17:40: Это не «хорошо», это подозрительно. Юнги 17:43: Прими как данность: катастрофа уже произошла. Чимин 17:44: Я не одобряю. Юнги 17:46: Ты никогда ничего не одобряешь. Чимин 17:48: Я одобряю тебя. Юнги 17:52: Вот видишь, даже ты ошибаешься. Чимин уставился в экран, тяжело вздохнув. Чимин 17:55: Ладно. Если он его обидит — я вмешаюсь. Юнги 17:57: Ага. Плащ и красные трусы не забудь. Чимин 18:00: Точно! У меня как раз две пары красных. Одни захвачу для тебя. Юнги 18:10: Блядь! Тэхён решительно не понимал, что происходит. Его мотало по всем эмоциям сразу — от «я в порядке» до «что вообще за цирк», и всё это началось с того момента, как они с Чонгуком решили попробовать быть вместе. Без официоза, лишних разговоров, каких-либо статусов и громких определений. А затем всё будто зависло в странном, неопределённом состоянии, где не было ни шага вперёд, ни отката назад. Логичное продолжение отношений обычно сводящееся к одному — к тому самому физическому рубежу, после которого всё становится «по-настоящему», никак не наступало. У них этот рубеж будто завис где-то в воздухе. Почему — Тэхёну никак не удавалось понять. Физически Чонгук почти переехал к нему. Сначала — одна зубная щётка. Потом футболка на спинке стула. Потом ещё одна. Потом — зарядка от ноутбука, кеды в прихожей, чужой рюкзак на стуле. И запах его шампуня на соседней подушке. Теперь Тэхёну достаточно было просто обвести взглядом комнату, чтобы понять: Чонгук здесь. Везде. Чёрный цвет постепенно вытеснял его привычную цветную палитру. Светло-голубые джинсы выглядели чужими на фоне тёмных худи. Белые футболки — почти вызывающе. И если раньше это казалось… уютным, то теперь начинало раздражать. Юнги, как всегда, с грацией слона в посудной лавке поставил собственный диагноз — прямо в лоб, без всяких прелюдий: — О, ну всё ясно. Налицо острый недотрах. — Завали, — буркнул Тэхён. — Не ври себе хотя бы, — пожал плечами Юнги. — Ты бесишься, потому что хочешь большего. Так скажи ему прямо. Тэхён не ответил. Потому что это было слишком близко. Чонгук никогда не был скуп на прикосновения — поцелуи, ладони на пояснице, ленивые объятия между делом. Всё было — регулярно, правильно, и...контролируемо. И именно это бесило. Проблема была не в холодности. Чонгук был внимательным. Слишком аккуратным. Слишком собранным. Будто всё время рисовал невидимую границу там, где Тэхён давно хотел её стереть. Он зациклился на том, что это будет его первый раз с парнем. Поцелуи и дрочка по пьяни вряд ли могут сойти за наличие хоть какого-то опыта. Ну и что такого? Зато по теории анального секса Тэхён уже мог защищать диссертацию. Зря что-ли алея щеками, аки красна девица, тщательно изучал информацию на сомнительных сайтах и смотрел порно. Чисто в научных целях. В результате так проникся, что купил себе пробку. Правда, до сих пор воспользоваться ею — случая так и не представилось. — Ты не обязан спешить, — говорил Чонгук спокойно, при каждом удобном случае сбегая в душ. Один. — Я не спешу. — Тогда почему злишься? Ответа не находилось. До сегодняшнего дня. Сегодня Тэхён решил, что хватит. Настал звездный час новой игрушки. А если Чонгук опять мягко, но настойчиво его отвадит, впору будет записываться на тренинг или хотя бы на курсы по поднятию самооценки, которая уже уверенно пробила дно. Ну не железный же он, в конце концов! Когда Чонгук вечером вошёл в квартиру — как всегда уверенно гремя ключами и с уже ставшим привычным «я дома», — Тэхён даже не повернулся к нему сразу. Комната тонула в полумраке, и лишь настольная лампа у дивана мягко заливала всё вокруг тёплым светом. За окном шумел город. Обычный вечер. Слишком обычный для того, что накопилось у него внутри. — Нам нужно поговорить. Чонгук замер на долю секунды. Почти незаметно, но Тэхён заметил. — О чём? — О том, что ты постоянно решаешь за меня. Хватит. — Тогда скажи мне, — наконец произнёс Чонгук, небрежно бросая куртку в маленькой прихожей и проходя в комнату. — Чего ты хочешь? Он подошёл ближе. Слишком близко. Тэхён ощущал его присутствие — кожей. Тепло. Знакомый запах. Дыхание у самой шеи. Предательские мурашки сыпанули по загривку, из лёгких вырвался резкий выдох. — Скажи, — повторил Чонгук тише. Тэхён сглотнул. Чёрт. Даже злиться рядом с ним сейчас было сложно. — Такое чувство, что ты боишься ко мне прикоснуться, — наконец озвучил он мысль, которая упрямо крутилась в голове, отодвигая остальные на второй план. Пальцы Чонгука легли на его запястье. Большой принялся легко поглаживать лихорадочно бьющийся под кожей пульс. Тепло от этого касания разошлось глубоко внутри. — Вот так? — тихо спросил он, пристально глядя в глаза. — Да. — Я не хочу решать за тебя, — сказал Чонгук. — Я хочу, чтобы ты выбирал меня сам. Тэхён замер на мгновение, переваривая услышанное. — Перестань относиться ко мне как к хрустальному. Бесишь. — Выдохнул он. — Я знаю. Уголок губ Чонгука дёрнулся в едва заметной усмешке. — Я ждал, — сказал он наконец. — Пока ты сам это скажешь. — Ты слишком долго ждал, — парировал Тэхён. — Потому что ты важнее моего желания. Вот это уже ударило. Честно. С размахом. До потери ориентации в пространстве. Тэхён шагнул ближе. Теперь между ними не осталось воздуха. Только тепло, дыхание и оглушительный стук сердца где-то слишком близко. Он видел каждую мелочь — тень ресниц на щеках, движение зрачков, то, как Чонгук едва заметно задерживает дыхание. Пальцы скользнули выше по запястью — почти невесомо. — Тогда я сделаю шаг за тебя, — еле слышно выдохнул Тэхён прямо в губы. Чонгук внимательно посмотрел на него — будто взвешивал что-то внутри себя. Потом медленно кивнул. Он не двигался первым. Ждал. И это ожидание было самым провокационным из всего. — Тогда иди ко мне, — тихо сказал Чонгук, мягко притягивая в объятия. Ладони на талии появились сразу — уверенно, без вопросов. Уже не проверяя границы, а принимая их. Тэхён закрыл глаза лишь на мгновение — и подался навстречу манящим губам. Поцелуй вышел не мягким, не трепетным — настоящим. Слишком прямым, чтобы быть аккуратным. Тэхён плавился под напором умелого языка, отвечая так же неистово; прикусывая губу и оттягивая колечко пирсинга до сдавленного стона. Руки безостановочно гладили широкую спину. Когда он отстранился, в глазах Чонгука больше не было той привычной сдержанности. В них полыхало пламя внутреннего напряжения, сосредоточенности и чего-то нового, неопределимого. И в этот момент Тэхён понял: дело было не в дистанции. Дело было в том, что Чонгук всё это время выбирал его — просто ждал, пока он сделает то же самое вслух. — Это было моё «хватит думать за меня», — сказал Тэхён спокойно, словив расфокусированный взгляд. — Принял к сведению, — хрипло ответил Чонгук. И все резко пришло в движение, словно внутри сорвалась пружина. Руки путались в одежде от нетерпения и едва сдерживаемого желания, дыхание рвалось на короткие, неровные вдохи. Самоконтроль трещал по швам. Тэхён впился кусачим поцелуем в губы, словно дразня и одновременно наказывая за долгое ожидание. А в следующую секунду уже машинально поднимал руки вслед за футболкой, которую тянули вверх. — Погоди, — глухо выдохнул Чонгук, стягивая с себя толстовку и вслед за ней футболку, резким движением через голову. Тэхён потянулся навстречу за новым поцелуем, когда он вернув руки на талию, прижался всем телом; кожа к коже, настойчиво подталкивая в сторону кровати. Губы мазнули по скуле, неловко спускаясь к шее и Чонгук присосался жарким поцелуем прямо к чувствительному местечку между шеей и плечом. Тэхён крупно вздрогнул от накрывающих его лавиной эмоций и наклонил голову. Кожа горела от прикосновений, а сердце грозило пробить грудную клетку. Чонгук похерил свой хвалёный самоконтроль и с энтузиазмом оставлял яркие метки на его шее и плечах, ощутимо засасывая и прикусывая кожу зубами. Это лишь сильнее разжигало и без того нарастающее напряжение. До предела. Тэхён двигался, позволяя вести себя, не переставая притираться пахом к ответному возбуждению. Руки зарылись в чёрные волосы и Чонгук, глухо зарычав в губы, внезапно отстранился, лишив своей поддержки. Тэхён с громким «ох» на секунду завис в воздухе, чтобы сразу же рухнуть спиной на кровать. Сердце на миг замерло, а потом сорвалось в бешеный ритм, хотя быстрее, казалось, уже просто невозможно. Чонгук наклонился, опираясь рукой о матрас и провёл языком по животу, чередуя рисунок из влажных дорожек с еле ощутимыми укусами. Тэхён метался под ним словно в бреду. Пробка надавила на простату, заставив громко вскрикнуть и закусить от нетерпения костяшки на правой руке. Добравшись поцелуями до сосков, Чонгук поднял взгляд, в котором читалось неприкрытое восхищение. Тэхён любил внимание, купался в нём, жаждал его, не видел без него смысла своей жизни, но сейчас оно раздражало до зубовного скрежета, до прокушенной от нетерпение губы. Ему хотелось, чтобы Чонгук перестал так пристально любоваться им и гладить с этой почти бережной нежностью. Просто взял без прикрас, немного грубо, до сорванного голоса и сбитого в хлам дыхания. Словно прочитав мысли, он потянулся вниз и одним движением сдёрнул с Тэхёна домашние штаны с бельём до колен. Застыл на секунду, облизывая взглядом открывшуюся картину: поджавшиеся мышцы живота поблескивали от тонкой испарины, истекающий смазкой член подергивался от возбуждения, красивый излом бровей и искусанные от нетерпения губы. А насмотревшись — резко пришел в движение; растегнул ремень, стягивая джинсы и не глядя, бросая их за спину. Тэхён еле сдерживая стоны, наконец избавился от болтающихся штанин, отбрасывая их в сторону, откидываясь на кровать и призывно раздвигая ноги. Чонгук в очередной раз залип на середине движения, уставившись на блестящую игрушку, как на восьмое чудо света. Не меньше. Пробка начинала доставлять ощутимый дискомфорт и Тэхён простонав от досады плавно вскинул бедра вверх. Заставив Чонгука подавиться воздухом. Громко выругавшись он потянулся и надавил пальцами на игрушку, словно проверяя настоящая ли она, или же ему всё это только кажется. Тэхён вдрогнул, с губ сорвался короткий вскрик, как подтверждение: всё по-настоящему, всё происходит здесь и сейчас. — Вытащи..., — невнятно пробормотав, Тэхён потянулся рукой под подушку, где припрятал квадратик презерватива и тюбик смазки. Чонгук на это коротко усмехнулся, потянувшись за подношением. — Тебе очень повезло, что я на грани, — зашептал он, со второго раза зубами вскрывая тонкий квадратик фольги, — иначе бы ты так легко не отделался, — добавил, аккуратно вытаскивая пробку и бросая её на пол. Тэхён выгнулся и зашипел, на животе остался влажный липкий след. Прохладный воздух, скользящий по разгорячённой коже, добавлял неожиданной остроты к и без того насыщенным ощущениям. Чонгук, успокоив его лёгким поцелуем, прошептал в самые губы: — Идеальный. Мой. И приставив головку ко входу, плавно толкнулся внутрь. Игрушка и рядом не лежала с реальными размерами члена. Давящее, болезненное чувство в момент откатило возбуждение на второй план. Прежде всего хотелось сжаться и оттолкнуть, чтобы избавиться от распирающего изнутри ощущения. Чонгук замер, с силой закусив губу и простонал сквозь зубы: — Тише. Руки его медленно поползли по бёдрам к животу и груди. Указательные пальцы легко прошлись по соскам, вызывая дрожь, а затем двинулись в обратный путь. Горячая шершавая ладонь опустилась на опавший член и на пробу провела, сжатыми в кольцо пальцами, в древнем как сам мир движении вверх вниз. Угасшее возбуждение полыхнуло в секунду, отодвигая осторожность и нелепые мысли, которые роились в голове секунду назад. Тэхён, привыкнув, сам двинулся навстречу, обнимая ногами за поясницу и накрывая чужую руку на своём члене — собственной — призывая не останавливаться. Чонгуку словно сорвало тормоза. Он размашисто двигался, меняя ритм и силу толчков, идеально подстраиваясь под чужое неозвученное «хочу». Волосы от пота прилипли ко лбу и вискам, язык часто скользил по губам, пересыхающим от невыносимого жара. Громкие стоны удовольствия наполняли комнату, эхом отражаясь от стен. Чонгук сбился с ритма, замер, а затем наклонился ниже, удерживая вес своего тела на локтях и входя ещё глубже. Оргазм зародился где-то глубоко внутри, концентрируясь в районе поясницы, спускаясь ниже и взрываясь безумным удовольствием. Тэхёну казалось, что он оглох, ослеп и просто на какое-то время перестал существовать в этом измерении. Растворился в этой реальности без остатка. А когда пришёл в себя, с удовольствием, ощутил тяжесть и жар чужого тела рядом. Татуированные пальцы легко порхали по его животу, словно невидимые кисти художника по полотну, рисуя только им известный узор. Тэхён лениво потянулся и чмокнул разомлевшего от оргазма Чонгука в губы. — Спасибо, хоть наш первый секс обошёлся без гномов, — хохотнул он, тут же уворачиваясь от ладони, метнувшейся к его ягодицам. — Смотри, а то договоришься, — притворно нахмурился Чонгук, но не выдержал и сыто улыбнулся. — Так в этом и был смысл. В ближайшее время на курсах по поднятию самооценки можно смело экономить.

***

— Я всё ещё не понимаю, — задумчиво протянул Чимин, глядя в окно, — как это вообще произошло. — Это нормально, — спокойно ответил Юнги, не отрываясь от телефона. — Ты многое не понимаешь. — Очень смешно, — фыркнул Чимин. — Я серьёзно. Твой друг и мой друг. Они же… — он поморщился, подбирая слово, — несовместимы. — М-м, — протянул Юнги. — Звучит как начало отличной трагедии. Чимин бросил на него раздражённый взгляд. — Ты видел, как Тэхён на него смотрит? — Видел, — пожал плечами Юнги. — Именно поэтому я не вмешиваюсь. — А я вот вижу, как Чонгук тупеет, — скептически заметил Чимин. — Он раньше был умнее. Юнги наконец поднял глаза от телефона. — Нет, — сказал он спокойно. — Раньше он просто был один. Чимин замолчал на секунду. Потом недовольно цокнул языком. — Мне всё равно не нравится, что это именно Тэхён. — Взаимно, — кивнул Юнги. — Мне не нравится, что это именно Чонгук. Они переглянулись. — Но? — одновременно спросили оба. Юнги вздохнул, убирая телефон в карман. — Но Тэхён перестал злиться на весь мир, — сказал он ровно. — А если это сделал Чонгук — значит, пусть живёт. Чимин скрестил руки на груди. — А Чонгук перестал всё превращать в чёртову игру, — нехотя признал он. — И если это сделал Тэхён… — он помолчал. — Ладно. Тоже пусть живёт. — Всё равно я его не перевариваю, — после паузы, добавил Чимин, смешно скривившись. — Аналогично, — без эмоций отозвался Юнги, обводя медленным взглядом помещение кафе. За их спинами раздался смех. Тэхён что-то говорил, Чонгук перебивал — и в этом шуме не было ни напряжения, ни борьбы. Только живое, настоящее. Чимин машинально перевёл взгляд на отражение в стекле напротив. Они стояли рядом. Плечо к плечу. Так, будто иначе уже не умели. Он отвёл взгляд первым и тихо фыркнул. — Долго не протянут. — Конечно, — согласился Юнги. — Лет пять минимум. Чимин усмехнулся, будто всё ещё собирался что-то добавить, но промолчал. Юнги этого было достаточно. Действительно, возражать уже не имело смысла.