Упавшая звезда

      Воздух Флотзама был густым и тяжелым, пахшим дешевым пивом, потом и отбросами, вылитыми прямо на мостовую. После погони по лесам, стычки с Иорветом и «чудесного» спасения Лютика с Золтаном с виселицы, город казался Геральту не убежищем, а еще одной ловушкой, просто более шумной и душной.       Поздний разговор с Лоредо тоже его не порадовал. Судя по своему впечатлению, ведьмак увидел, что Флотзамом правит отчасти хитрый, алчный и неотесанный подонок. Жалкий кмет, которому выдали власть над этим забытым богами местом, но против которого не выйдет не один здравомыслящий человек. Его здесь боятся. Кто-то может и уважает. В любом случае, стоило соблюдать осторожность. Они с внезапно выскочившим из темноты Лютиком пробирались по темнеющим улицам. Бард, несмотря на недавнее спасение, был возбужден и настойчив.       — Геральт, ты должен ее увидеть! Голос восхитительный! Ах! А ее превосходный стан! Я тебе говорю, таких женщин в Темерии не водится!       — Лютик, — устало проворчал ведьмак, — если ты ведешь меня в бордель, чтобы познакомить с очередной пассией и «поднять мне настроение», я тебе отберу твою лютню и засуну тебе ее в…       -Тьфу ты! Совсем грубияном стал! Это все влияние того солдафона! Я тебе говорю о своей подруге, а не о шлюхе, она там поет! Работает! Это искусство!       — Насколько я тебя помню, раздвигание ног у провинциальных дам ты тоже всегда считал искусством, — с усмешкой вставил Геральт.       Наконец, они подошли к своей ночлежке. Таверна была большой и совмещенная с борделем. И как раз из двери ведущей в дом неблагородных девиц, откуда доносились хриплый смех и звон кружек, выплыла барышня.       Ведьмак замер на мгновение, понимая что это и есть та самая «Дина с восхитительным голосом и превосходным станом». Лютик не преувеличивал. Девушка была действительно не местная, словно пришелица. Ее румяное, смазливое личико, обрамленное постриженными в каре с вьющимися волосами, а также манера держать себя выдавали в ней скорее знатную даму, чем обитательницу флотзамских трущоб. Белоснежная блузка, игриво приподнятая алым корсетом пышная грудь, сверху прикрытой кожаной черной курткой с интересной застежкой, обтягивающие красные штаны и немного странные черные сапоги — все это кричало о присущей этому месту откровенности, сильно граничащей с вульгарностью. Она лениво обмахивалась алым веером. Через плечо была перекинута лютня интересной формы, а ее лице читалась приятная усталость после удачного выступления.       Идиллическую картинку разрушили четверо грубых типов, вывалившихся следом. От них разило перегаром и пошлыми намерениями.       — Ну чего стесняешься, пташка? — сипел один. — Голосок у тебя сладкий, давай и остальное покажешь. Заплатим щедро!       — Я бард, — холодно парировала девушка, и Геральт отметил, что в ее голосе не было ни страха, ни истерики, лишь усталое раздражение. — я только пою, а не трахаюсь с кем попало. Идите внутрь, там вам и вашим кошелькам только рады будут.       Но громилы не унимались.       — Осади, кроха. Пока мы добрые соглашайся. А то пустим тебя по кругу прямо тут на улице, а потом бросим на порог Лоредо. Я слыхал, стоит у него на тебя. — мужики неприятно загыгыкали, заставив девушку с лицом полным омерзения обернуться.       — Геральт. Мы же не дадим Дину в обиду?.. — успел обронить бард, нервно сжимая кулаки у груди, но он мог ничего не говорить. Упоминание имени коменданта заставило Геральта нахмуриться. Этого было достаточно.       Он шагнул из тени. Лютик опасливо продолжил стоять в сторонке, предвкушая занятное зрелище.       — Эй, мужики. Вы не слышали, что вам сказала эта девушка? Оставьте ее в покое.       Один из налетчиков, самый агрессивный и здоровый, повернулся к нему.       — Шёл бы ты отсюда, выродок. Девки говорят одно, а хотят совсем другого. Ща мы ей впендюрим один хер, она все сразу захочет. А если не свалишь — мы тебе вчетвером так размажем, что ток кровь в грязи останется.       Геральт без лишних слов скрутил в воздухе знак Аксии. Глаза мужика остекленели.       — Оставили в покое девушку. Быстро.       — Ребята…давайте отцепимся. Не стоит она того… — забормотал громила, начиная покачивать головой, словно пытаясь сбросить морок. Но насильники, судя по всему, были слишком разгорячены желанной добычей и внимательны к чарам.       — Ах ты ведьмин ебарь!       Трое ринулись на Геральта. Неожиданно алая молния мелькнула рядом. Девушка, успевшая с этой болтовней бросить свой инструмент в руки Лютику, действовала с поразительной скоростью и точностью. Ее движения были не сильными, но умелыми — блок, хлесткий удар ребром ладони по горлу, точный пинок в колено. Пока Геральт укладывал одного здоровяка двумя ударами, она обездвижила второго. Лютик во время стычки умудрился подойти ближе и тут же чуть не огреб от одного из бугаев. Он выставил испачканную из-за неудачной попытки поймать «лютню» Леры словно щит, и отвлекая на себя третьего, и Геральт просто швырнул незадачливого пьянчугу о стену.       — Вот же невоспитанные вахлаки! — выругался бард. Троица осмотрелась.       Трое мужланов лежали прямо на дороге, в звенящей тишине улицы, шум доносился лишь из заведения. Четвертый здоровяк под действием Аксия мирно брел в сторону порта.       Геральт окинул девушку оценивающим взглядом, явно не ожидавшим подобной помощи. А она, вместо благодарности или приветствия, она произнесла то, чего он никак не ожидал. Ее голос звучал с теплотой и неподдельным уважением, словно она обращалась к старому другу. Судя по всему она долго готовила эту речь.       — Геральт из Ривии. Прозвище Белый Волк. Ведьмак, прошедший долгий путь и умерший от удара вилами неизвестным парнем. Первый, кто отправился на Остров Яблонь и вернулся живым, но утратившим память. Невинно осужденный за убийство короля Темерии Фольтеста, был подставлен другим ведьмаком. Меня зовут Лера, и я…упала с неба. Точнее, попавшая из своего мира в ваш по неведомым причинам. Я обычный человек, но со знанием твоего прошлого и будущего. Для меня честь познакомиться с тобой.       Мысли Геральта пронеслись вихрем. Его лицо выдало что-то схожее с удивлением. Через несколько мгновений раздумья хотел уже задать единственный логичный вопрос, стараясь сохранить маску безразличия, но его опередил Лютик:       — Даже представлять не пришлось. Браво, Искорка!       Ведьмак зло глянул на него, заставляя помолчать и спросил девушку:       — Если ты из другого мира, Лера, то откуда ты меня знаешь?       — В нашем мире о тебе написано несколько саг. Именно этот отрезок времени, где тебя подставили, называется «Убийцы Королей». Их на самом деле несколько. И я все расскажу. Потому что хочу тебе помочь.       Геральт смотрел ей прямо в глаза, пытаясь уловить фальшь:       — И почему ты хочешь помочь?       — Потому что ты для меня — ожившая легенда. Старый друг, с которым я, хоть и не вживую, но эмоционально пережила много приключений. И для меня будет большой радостью, если ты примешь мою помощь. То же самое касается Трисс и Роше. Я знаю, что ты с ними приплыл.       Ведьмак призадумался. Его лицо сново приобрело невозмутимое выражение.       — Вот как…– пробормотал он, отводя взгляд. Он вздохнул.       — Хорошо, Лера. Я выслушаю тебя. — Ответил ей Геральт разглядывая интересную застежку и заклепки на кожанке девушки. — Я надеюсь, у тебя действительно есть нечто важное в сведениях.       На ее лице на мгновение появилась тень серьезности, даже жесткости, которая контрастировала с ее юной внешностью.       — Не переживай за это, Геральт. Я не потрачу напрасно твоего времени. И все же… у меня будет одна просьба. — Ее голос стал смущенным, будто ей неловко было даже говорить об этом, — но все расскажу завтра. Как раз все отдохнем, я соберусь с мыслями и можно будет поговорить.       — Тогда поговорим утром. И втроем — уставший ведьмак, странно замолчавший бард и загадочная девушка из другого мира — они направились в таверну. Каждый в свой уголок.

***

      Комната Трисс в таверне была тесной, пропахшей дымом и влажным деревом. Присутствие чародейки делало это место поуютнее. Запах ее духов струился из ладана, как и от ее тела. Несколько свечей отбрасывали тревожные тени на стены, где стояли ведьмачьи мечи.       Трисс сидела у туалетного столика, распуская заплетенные волосы. В зеркале ее янтарно-зеленые глаза горели интересом.       — Геральт это невероятно! Девушка, простой человек, попавший к нам сюда из другого мира… это звучит как фантастика!       Геральт, сняв кирасу, сидел на краю кровати, растирая затекшую шею, кивая:       — Да я тоже так думаю. Но она знает вещи, которые не должна знать. Упомянула несправедливое обвинение, убийцу… причем знает что это ведьмак. Я никому кроме Вернона этого не рассказывал. И не думаю что он из болтливых. Не похоже на шпионаж. Тут нечто другое.       — Что насчет Иорвета? Может она его шпионка?       — Не знаю. Но судя по впечатлению, не очень похоже.       — Если она не лжет то это девушка — нонсенс! Самый настоящий феномен! Ее нужно будет как следует изучить на предмет аномалий или магии. Твой кулон, Геральт, он…       — Нет. Он не заметил магии. — ответил ведьмак.       — Хм. Это странно. Но в любом случае подобное — практически невозможно. Если она не имеет Старшей крови, Истока или мощного артефакта то ее перемещение сюда точно является каким-то чудом. Да еще и живая… невредимая. Как ты говоришь она попала сюда?       — Она сказала что… упала с неба. Глаза магички расширились, а брови поднялись.       — Упала с неба? Значит действительно чье-то вмешательство… ладно завтра мы поговорим с ней. А сегодня — она повернулась к ведьмаку — уже пора спать.       — Хорошо. Тогда иди ко мне. — он протянул к ней руки и она с удовольствием подошла.       — А что скажет наш пылкий союзник? Думаю, новость о том, что в нашей команде появилась девушка, упавшая с неба со знанием будущего, его… не обрадует.       Геральт усмехнулся.       — Роше? Он озвереет, начнет кричать что-то о «ведьмачьем колдовстве» и потребует запереть ее в подземелье, пока «не выбьет из нее правду». С ним все просто. Сначала поговорим с ней мы. Потом решим, как «обрадовать» Вернона.

***

      Несмотря на ворох новых впечатлений и бурлящие в душе эмоции после встречи с Геральтом, сон настиг Леру быстро и безжалостно. Тело, привыкшее на сцене отдаваться без остатка — не просто стоять, а проживать каждую песню, двигаться, заряжая зал собственной энергией, — теперь требовало своей доли покоя. То самое «шило в жопе», как однажды метко окрестил ее неуемный нрав Золтан, было усмирено усталостью.       Проснулась она с первыми лучами солнца, тонкими золотыми нитями пробивавшимися сквозь щели в ставнях. В голове не было места утренней меланхолии — лишь ясная, кристальная цель и прилив энтузиазма, от которого слегка захватывало дух. Сегодня она вступала на путь, ведущий к спасению мира. Вернее, своего нового мира, обретшего пугающую и прекрасную реальность.       Она резко вскочила с поскрипывающей кровати, ловко заправила грубое шерстяное одеяло, сделала короткую, но интенсивную разминку, заставляя мышцы вспомнить привычный тонус. Умылась ледяной водой из медного тазика — чистая вода была ее маленькой, но важной роскошью. Затем подошла к шкафу и достала спрятанное за простой одеждой небольшое зеркальце, выкупленное с боем у жадного флотзамского скупщика. В его мутноватом отражении — симпатичное, еще отмеченное сном лицо, на котором уже играла улыбка предвкушения великой игры. Одевалась она тщательно, с осознанным намерением создать образ. Профессия барда должна была читаться с первого взгляда. Надела чистое нижнее белье. Далее — белая блуза с широкими, почти театральными рукавами и забавными манжетами, стянутыми изящными синими завязочками, которые эхом повторялись и на груди, образуя соблазнительное, но нарочито скромное декольте — в которое, однако, было невозможно не заглянуть. Поверх — синий бархатный жилет с затейливыми вышитыми узорами, подчеркивающий линию талии. Иссиня-черные обтягивающие брюки, сидевшие на ее пышных бедрах и округлых ягодицах как влитые, но не стеснявшие движений — в них можно было и на шпагат сесть, если бы приспичило. И неизменные, выхоленные берцы — самая прочная нить, связывающая ее с миром, что остался за гранью реальности. Другая обувь казалась ей неестественной и ненадежной.       Причесала вьющиеся пряди каре, легким движением подрумянила губы, придав лицу чуть больше соблазнительности без вульгарности.       Перекинула через плечо гитару на длинном ремешке и, чувствуя себя готовой к бою, выплыла из комнаты.

***

      — Что? Он действительно хотел вас повесить? Вот же сукин сын! — прошипела Лера, после откусив от бутерброда с курицей. Что что, а еда здесь неплохая, лишь изредка тут подавалось несвежее.       — Мы даже успели в темнице побывать… правда недолго. Но возращаться туда, к здешней публике из крыс и всякого ворья, желания не имею! Если бы не Геральт, Лоредо бы точно нас повесил, клянусь своей лютней! — восклицал Лютик. Кажется его до сих пор не отпустила эта ситуация.       — Хватит уже верещать, как петух недорезанный! У меня в ушах уже звенит от твоих воплей, — проворчал Золтан. Он, конечно, тоже выглядел немного зашоренно, но кажется старался держать себя в руках. Лишь подрагивающая кружка с водкой в его большой краснолюдской ручище, да немного потерянный взгляд выдавали его волнение. — я уверен. Если бы эта здоровенная мандень с зубами и щупальцами не начала терроризировать город, он бы и при ведьмаке нас повесил. Сучий выродок, вот кто он.       — Я так рада что вы живы. — прожевав, сказала Лера. Сама она думала, что у нее есть еще время предупредить друзей о задумке Лоредо, но видимо она неправильно подсчитала время. — Вы, ребята, все-таки поаккуратней будьте. У меня такое ощущение, что комендант пойдет на все, чтобы защитить свои интересы.       -Ты за нас не переживай, девка! С нами не балуй, лишь бы цел остался… — краснолюд не договорил. У стола появилась большая тень.       Ведьмак, молчаливый и серьезный, молча подошел к столу ребят. Поздоровался. И увел Леру в комнату Трисс, дабы избежать лишних глаз и ушей. Та, хоть и толком не поев, но понимая необходимость осторожности, лишь вздохнула и последовала за Белым волком.

***

      И вот сидит она теперь, как прилежная ученица, на краешке стула в комнате чародейки. Спина идеально прямая, колени сомкнуты, ладони лежат на бедрах. Ее пальцы на коленях слегка подрагивали, непроизвольно сжимая ладони в кулаки и разжимая, как и немое, почти благоговейное восхищение во взгляде с Трисс на Геральта и обратно говорило о волнении.       Геральт стоял, прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди. Его поза была воплощением сдержанности и бдительности, светящиеся золотом глаза, казалось, видели насквозь. Трисс, расположившись на краю кровати, изучала девушку безмятежным, но пронзительным взглядом мага. Ее внутреннее зрение скользило по Лере, выискивая следы чар, ауру искажений, хоть что-то… но находило лишь пустоту. Полное, противоестественное отсутствие магического фона. Это заинтриговало чародейку куда больше, чем любое мощное заклятье.       Видя серьезные, отстраненные выражения лиц своих кумиров, Лера немного потерялась, не выдержала и сдавленно выдохнула:       —Вы уж простите мне мою реакцию… если честно, я ведь не ожидала, что когда-нибудь увижу вас… вот так, во плоти. В нашем мире вас… как бы нет. И я…       —Спокойно, дитя, — мягко прервала ее Трисс, и в ее голосе звучала неподдельная теплота. — Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Поверь, ты для нас — такой же удивительный феномен. Встретить кого-то, пришедшего из-за пределов нашего мира… практически невозможно.       Трисс сделала небольшую паузу, давая Лере успокоить бешено колотившееся сердце.       — Геральт рассказал мне твою… невероятную историю…       — Стоп. Прежде чем мы начнем говорить о важных вещах… Трисс вы можете поставить заглушку на комнату?       — Заглушку? — удивленно спросила Трисс приподнимая брови.       — Да. Нас никто не должен услышать. Это правда очень важно. — настаивала Лера вкладывая всю свою убежденнность в свои слова. Она пыталась выглядеть уверенной, но от взгляда чародейки и ведьмака не укрылось её нервозность, даже обеспокоенность. Будто вместе с первыми словами из девушки начало вырываться её явное состояние. После некоторого раздумья Трисс решила подыграть странной девице.       — Да. Конечно. Не шевелитесь. — последнее Меригольд сказала приказным тоном, и произнеся что-то на Старшей речи, подняла вверх руки. Все ощутили странную воздушную волну проходящую через них. По ощущениям это было похоже на паутину что прошла сквозь тебя, при этом оставляя на коже липко-теплое ощущение. Девушка на стуле едва не передернуло от неприятного ощущения. Чародейка сочувственно улыбнулась.       — Ну вот. Теперь нас никто не слышит.       Геральт пошевелился.       — Надеюсь это стоило… того.       Лера кивнула.       — Уж поверьте. Скоро вы и сами в этом убедитесь.       Они снова помолчали некоторое время. Лера — собираясь с мыслями, Трисс и Геральт оглянувшись друг на друга — с тревогой.       Трисс решила все-таки продолжить разговор.       — Итак… Лера. Ты утверждаешь, что пришла из другого мира и знаешь, кто подставил Геральта.       —Так и есть, — уверенно кивнула девушка, стараясь говорить четко.       —Тогда расскажи, как ты сюда попала.       — Конечно. В своем мире я возвращалась домой. С концерта. Мы там… слушаем музыку, и я сама иногда выступаю. Я шла по знакомой дороге и… провалилась. В кроличью нору.       —В кроличью нору? — уточнила Трисс, брови изумленно поползли вверх.       —Ну, да. У нас, в науке, есть такое выражение, означающее портал, дыру в пространстве. Он был невидим. Я просто делала шаг и вдруг — провал в абсолютную темноту, и я падаю… Мне было так страшно, — голос Леры на минуту дрогнул, и в ее глазах мелькнула тень того ужаса. — Я думала, сердце разорвется… А потом внизу увидела огоньки. Как я позже поняла, это были костры, фонари Флотзама и Биндюги. А потом треск и — БАХ! — эмоционально воскликнула девушка и несдержанно хлопнула ладонями. — И я лежу в лесу, все вокруг горит. Деревья, трава… земля. Я отключилась. Очнулась от голосов. Я не знала, где нахожусь, спряталась. Пришли мужики с арбалетами и дубинками, осматривали выжженное место, бормотали что-то про гнев богов, про коменданта… и ушли. А через три дня меня нашла бабка Тося. Утверждала, что я — вылитая ее дочь Дина, пропавшая в лесу много лет назад.       —И она приняла тебя за нее, — заключил Геральт, его низкий голос прозвучал как утверждение, а не вопрос.       —Именно так. Она дала мне кров, имя… а я дала ей повод снова почувствовать себя матерью. Если не верите, можете спросить ее.       —Мы… верим тебе, — сказала Трисс, но в ее глазах читалась непроходящая озадаченность. Она немного запиналась, пытаясь подобрать подходящие слова. — Но меня смущает одно: во всей этой истории нет и намека на магию. Ты говоришь, что упала с неба… но ты бы… разбилась в лепёшку от такого. Это звучит не просто невероятно. Нереально. Слишком фантастично.       —Я понимаю что ты хочешь сказать, Трисс, — спокойно ответила Лера, и в ее голосе зазвучала лёгкая грусть. — Но я клянусь, что не лгу вам. Меня не должно тут быть. В моем мире нет магии, но она есть в вашем. Так что здесь магия повсюду. Для меня магия — это то, что, хотя вы говорите на своем языке, я слышу вас так, будто это мой родной русский. Магия — в том, что меня не сожрали за те три дня, что я бродила по лесу. В том, что я не разбилась насмерть, падая с небес, не сошла с ума и не умерла от разрыва сердца. Сам факт моего появления здесь, в целости и сохранности, — уже величайшее чудо. Сначала этот мир принял меня… терпимо. Свою истинную, жестокую суть он начал показывать позже, когда я столкнулась с людьми.       — Удивительная история, — прошептала Трисс. — Как и то, что ты нас знаешь. И… как ты сказала? Мир… Неверленд?       —Да. Так назвал ваш мир Анджей Сапковский, тот, кто написал вашу историю…       — Написал историю про нас? Он… медиум? Откуда он может знать наше прошлое и будущее? Он из другого мира… — недоумевала Меригольд. Геральт кивнул соглашаясь с ней.       — Да, я понимаю, в это трудно поверить. Ваш скептицизм полностью оправдан. Но в вашем мире же существует такое событие как «Сопряжение Сфер»? Что если открылся случайный портал из вашего мира в наш? А еще… я приземлилась там, где Камень силы стоит…       — Камень силы? — переспросил Геральт. — где это?       — Я вам покажу место, где я упала. И все увидете своими глазами. Так… начнем мы остановились?       — На Неверленде, — напомнил Геральт немного подуставшим голосом.       — Ах да! Точно… Неверлэнд… у нас «Неверленд» переводится как — «земля, которой не бывало». Иронично, не правда ли? — Лера усмехнулась, но вскоре поняла, что это несмешно. По крайней мере, ее собеседникам. Покраснела, как помидор.       —Более чем, — сухо парировал Геральт. — А теперь скажи, что это за книги?       —Он назвал сагу просто — «Ведьмак». Есть сборники рассказов — «Последнее желание», «Меч Предназначения». И основные романы, пять или шесть. Мы сейчас находимся в событиях, описанных в книге под названием «Убийцы Королей».       Лера в свое время не спя несколько ночей, попыталась продумать все. И упоминание компьютерных технологий ей казалось слишком сложным. Поэтому было решено всю историю интерпретировать как книги.       —И там написано, кто убийца? — в голосе Геральта послышалось напряженное ожидание.       —Да. По мере чтения все части головоломки складываются в одну картину… Кстати, в этой же книге ты, Геральт, вспомнишь все свое прошлое…       —Правда? — не удержалась Трисс. — Где? Здесь, во Флотзаме?       —Нет. Под Вергеном.       —Под Вергеном? Это же Аэдирн. — ведьмак нахмурился. — Зачем нам понадобилось бы туда отправляться?       —Я расскажу вам все. Всё что знаю. Но… у меня есть к вам просьба. Или, скорее, условие…       —Сделка? — уловила суть Трисс.       —Вроде того. Мне нужна защита. От коменданта Лоредо. Он давно положил на меня глаз, и с моей профессией скрываться ой как непросто…       —Тогда почему ты просто не сбежала из города? — спросил Геральт.       —Потому что знала, что должна встретить именно вас здесь. Это… это мое Предназначение. Встретить и помочь. Для этого я связалась с Лютиком. А вы… вы поможете мне выжить.       Трисс обменялась быстрым взглядом с Геральтом. Понятное дело, девушка — обуза, а Предназначение может быть надуманной чушью. Но при этом, эта обуза явно имеет голову на плечах. Её стоит оставить, но предстоит многому обучить. И надеяться, что в будущем это время и терпение может хорошо окупиться. Но есть одно «но».       —Мы бы… с радостью помогли, Лера, но сейчас мы сами зависим от одного человека.       —От кого? — Лера удивленно вскинула брови. — Вы о Верноне Роше?       —Именно. Мы приплыли сюда вместе. Такие решения, как защита гражданских или арест преступников, приходится согласовывать с ним.       Лера глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       —Хорошо. Тогда позвольте мне сначала рассказать вам суть. Вы должны знать это сейчас, чтобы понимать, с чем столкнулись. Ну и можете рассказать кое-что Роше… на ваше усмотрение.       Музыкантка говорила четко и безапелляционно, обнажая тайные пружины заговора. Она назвала имя убийцы — Лето из Гулеты, его сообщников — Зеррита и Эгана. Пояснив, что они ведьмаки из Школы Змеи и носят не столько прозвище, сколько титул — «Убийцы Королей». Она раскрыла их цель — устранять монархов Севера, сваливая вину на чародеек, сея хаос и якобы расчищая путь к трону для тех, кто марионеточными наследниками, а именно Анаис и Бусси, лишь прикрывает свои амбиции или наоборот избавиться от них чтобы править самому. И наконец, она назвала имя заказчика, того, кто дергал за ниточки в этой кровавой игре. Им оказался Эмгыр вар Эмрейс, Император Нильфгаарда, чья жажда власти простирается далеко на север. Пока королевства будут разрывать друг друга в клочья, нильфгаардская армада будет форсировать Яругу. А платой за убийства и хаос для ведьмаков-убийц станет восстановленная и щедро финансируемая Школа Змеи.       Она решила не упоминать пока про Цири. В этом пока нет смысла, ибо ведьмак все равно её не помнит.       Когда Лера закончила, в комнате воцарилась гробовая тишина. Она была густой, осязаемой, давящей на уши. Сказав, что даст им время обдумать услышанное, девушка тихо вышла, оставив Геральта и Трисс наедине с открывшейся бездной.       Дверь тихо закрылась. Тишина в комнате повисла на несколько долгих секунд, прежде чем ее нарушил Геральт, не меняя позы, все так же глядя в пустоту перед собой:       — Ну?..       — Ничего. Абсолютно ничего, Геральт. — Трисс тихо выдохнула, проведя рукой по волосам. Её яано утомили сканирование и «заглушка». — Я сканировала ее все это время. Ни единого намека на ложь, ни всплеска магии, когда она говорила… и уж тем более — никаких следов иллюзии или контроля разума. Она… пустота. Чистый лист.       Геральт оттолкнулся от косяка и делает пару шагов к центру комнаты:       — Значит либо она величайшая артистка и лгунья, какого свет не видывал… либо она говорит правду. Третьего не дано.       — Знания… ее знания, Геральт. Лето из Гулеты. Школа Змеи. Нильфгаард, форсирующий Яругу. Она знает про Эмгыра… Она даже знает про будущее. Ты слышал? Она знает, что твоя память вернется именно в Вергене. Это… это очень похоже на магию. Но сказала, что вычитала из книг. Значит, есть книги о будущем. О твоем будущем? Как они попали к ней в руки?       — Это может быть не так важно. Школа Змеи… их действительно часто нанимали как наемников-убийц. Но это было давно. Да и мало кто остался вживых… удивительно как они попали к Эмгыру. Значит, непросто так здесь вокруг да около вертелся этот нильфгаардский посол. Прощупывали почву. Сыпали пыль в глаза. Это не просто заговор. — делая вывод проговорил ведьмак. — Это война.       Трисс задумчиво продолжила мысли Геральта:       — И масштабы… Боги, масштабы пугают. Они не просто убивают королей, они стравливают магов и правителей, разрушают союзы… Они готовят почву для вторжения. И все это время вину будут нести чародейки. Нас будут вешать, жечь… Надо предупредить Ложу! Они должны что-то предпринять!       Ведьмак попытался успокоить Трисс:       — Вряд ли это хорошая мысль. Что ты им скажешь, когда они спросят откуда у тебя эти сведенья? Расскажешь о Лере?       — О ней в любом случае нужно рассказать. Она не дитя Старшей крови. Она не Исток. И все равно каким то образом появилась здесь…       — И тем самым подпишешь девчонке смертный приговор. Ложа не станет церемониться с обычной женщиной. Они просто выжмут из нее все полезное и избавятся от нее самым радикальным способом. А мы вроде как обещали ей защиту…       — Но если мы не расскажем Ложе о том, что произойдет, начнется Охота на ведьм! — Трисс вскочила и принялась ходить по комнате. Её немного потряхивало от той навалившейся информации и адреналина, — Все, кто хоть как-то связан с чародейством, наукой… да и ты и твои друзья ведьмаки… все окажутся под угрозой.       — Я не говорю, что мы не должны рассказывать им. Я говорю о том, что не нужно поступать необдуманно. Я думаю об этом можно спросить у самой Леры, стоит ли говорить Ложе о ее знаниях как и о ней самой. Может, она уже думала об этом…       — Ладно. Я сама спрошу ее об этом, — Трисс все равно выглядела взволнованной. Геральт видя, как она переживает подошел вплотную. Приобнял её.       — Не переживай, Трисс. Мы уже знаем что может произойти. И можем предотвратить…       — Какой смысл во всем этом, если мы не пользуемся тем что знаем? — устало спросила чародейка. Она отстранилась от Геральта. — Сначала нужно поговорить с Роше. О, это будет приятный разговор. «Вернон, к нам пришла девушка из другого мира, она прочитала книгу о нашей жизни и говорит, что нас всех дурачит Нильфгаард». — девушка пыталась сказать эту фразу с экспрессией, но вышло не очень. — Даже не представляю как он отреагирует…       — Роше хочет найти убийцу Фольтеста. — резонно заметил Геральт — Мы можем дать ему имя. Лето из Гулеты. А также информацию о Нильфгаарде. Этого должно быть достаточно, чтобы он согласился держать ее в безопасности. Пока она нужна.       — Что ж. Решено. Сначала обговорим это дело с Роше. Потом с самой Лерой. А потом будем вместе думать что делать. — высказала план Меригольд. Геральт кивнул.       — Да. Так мы сделаем все правильно.

***

      А наша музыкантка, тем временем, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы заскальзывает внутрь домика, заставляя засвеченную в оконце пыль стремительно загарцевать в стремительном танце. Нетерпеливо постукивавший по своему «бонго» — как его называла Дина, Боррик лениво посмотрел в сторону гостьи. Симон, лютнист мечтающий о том чтобы играть при королевском дворе встретил опоздавшую девушку кивком головы. Дани, не отрывая смычка от струн и наигрывая что-то затейливое, решил язвительно высказаться за всех.       — А, наша Сирена почтила нас присутствием. Я уже начал сочинять реквием по нашему распаду. В тональности «разочарования». — этой речью он заставил наклонившуюся было музыкантку чтобы поправить нож в сапоге, поднять голову. Боррик, сидящий на бочке, перестал стучать по барабанчику и прогудел:       — Дина. Договорились с утреца начать. А ты когда прискакала? Уж пора коров в сарай вести да водой поить. У Тоси дела были?       Певица сбрасывает гитару на солому, вытирая лоб. Видно, бежала девушка из самого города. Понимая, о чем договаривалась с ребятами, но откуда ей было знать что главгерои приплывут из Вызимы так скоро?       — Простите, виновата. Во Флотзаме… задержали.       — Ничего, мы тебя ждали. — сказал Симон с лютней на коленях, мягко улыбаясь, — Я тут как раз новую связку придумал, пока солнце по небу ползло. Звучит как… как та роке…рокировочка в песне «Вино хоббитов»! Вышло весьма недурно…       Боррик фыркнул глядя на друга как на большого чудака:       — Да да. «Рокеворочка» твоя никому не интересна. Я хочу узнать, почему я должен постоянно тут торчать без дела? А? Уважаемая Сирена…       — Боррик. Давай не сейчас.       В комнате на секунду повисает напряженная тишина. Дани, тряхнув кудрявой шевелюрой, откладывает скрипку, его язвительность сменяется холодной серьезностью:       — Позволь догадаться. Наш общий друг, сияющий комендант, пожелал насладиться «твоим вокалом»?       — Нет. — Лера подошла к старому бочонку с водой и зачерпывав воду сказала, — в город приехал ведьмак и я. побеседовала с ним.       — Ааа, — махнул рукой кудряш, — видел его вчера вечером. — Лицо как у убийцы. Его злить точно не стоит.       — Тьфу ты! Ведьмаки ток чудищ убивают. Я это… эм… в книге читал, -с важным видом изрек Боррик. Симон же за казалось, не слышал разговор друзей. Легко улыбаясь и тихонечно перебирая струны, он думал о чем то своем.       — Если ты грамотный такой, то почему ты здесь? — насмешливо спросила девушка. — Флотзам не похож на город с большими возможностями…       — Хах! Не всем же быть такими же амбициозными как ты! — возмутился мужчина и поправив бонго, фыркнул, — Я не кривляка, как ты…       Спустя некоторое время шутливые препирательства закончились. Тренькнули струны лютни и гитары. Ритмично стукнули барабаны. Послышались звонкие переливы скрипки. А позже послышались слова «Собралися у дуба старинные друзья…»

***

      Чародейка Меригольд и Ведьмак Геральт сидели в штабе Синих Полосок. Точнее, сидела Трисс, боком к столику, с искоса глядя на темерского капитана. Геральт стоял, привычно сложив руки на груди опираясь о стену, разглядывая стену напротив. Сначала была тишина, но потом она сменилась громким хлопком ладони Роше на стол, и голоса Полосок за дверью притихли, словно ожидая приказа. Его лицо утратило выражение мрачного ожидания, и сменилось странной полушутливой маской, которая на его лице смотрелась странно, даже жутковато. Он же решил прервать молчание.       — Та-ак! Что-то мне подсказывает, что вы задумали что-то нехорошее… или… Ну, конечно! Пока я обыскивал порт в поисках зацепок и искал ночлежку для ребят в этом сраном клоповнике, вы уже всё и всех нашли и хотите меня порадовать. Ну так? Где прячется убийца? Где, на худой конец, Иорвет?       Трисс и Геральт переглянулись.       — Таких точных данных у нас нет. Но это пока. — изрек мутант. Его светящиеся в полумраке глаза, пристально и серьезно смотрели в лицо темерского командира.       — Да? И когда же мы узнаем об этом? Ты забыл, о чем мы говорили в темнице? Нехорошо, ведьмак, — покачал головой Вернон, глядя на Белого волка.       — Мы знаем, кто убийца. Его имя и заказчика — просто сказала Трисс. Роше с удивлением посмотрел на неё, но в его голосе прозвучали сомнения и сарказм.       — Да ну? И откуда эти сведения?       — У нас есть… источник. Очень важный и правдивый источник информации.       — Да неужели? — притворно удивился бывалый солдат. В его темных глазах мелькнули лукавые искорки. — Он живой? Почему вы не привели его сюда?       — Потому что у неё здесь есть работа. Публичная. Ты сможешь встретится с ней вечером.       — С кем с ней? С какой-то бабой? И кто она? Эльфская шпионка? Шлюха Лоредо? Откуда она все знает? — недоумевал Роше. Его голос становился от вопроса к вопросу все громче и злее. Он начинал злиться.       — Спокойно, Вернон. Девушка не эльфка и не шлюха. Она работает в здешней таверне бардом. Знакома с Лютиком. Твоим связным, между прочим.       — Еще одна горлодёрка? Дай угадаю, у неё с этим твоим повесой потряблятские отношения? Не-ет, я не собираюсь верить чьей-то подстилке…       — Вернон. Эта девушка — знает имя убийцы, имя заказчика. И я уверен, если с ней поговорить, она добровольно расскажет и о других важных вещах. Но. Ей нужна наша помощь.       Роше сурово поджал губы.       — И что же она хочет? Уехать отсюда? Денеги?       — Нет. Она хочет, чтобы Лоредо и его люди оставили её в покое. И возможно… она теперь будет путешествовать с нами.       — Тааак… — протянул командир, потирая переносицу, утомлённый постоянным недосыпом. — он снова взглянул на ведьмака. — Ты мне предлагаешь поверить какой-то там девке, якобы знающей кто убийца. К тому же. Взять её под свою защиту.       — Роше, я проверяла её. Она говорила правду. — прервала размышления капитана Трисс. — Более того. Она заставила наложить заглушающие чары на комнату. Она боялась, что нас подслушают. И то, что она нам рассказала… это не сведения шпиона. Все слишком подробно. И тревожно. Она говорила о войне.       — Войне? Этого нам только не хватало! — проворчал Роше. Он снял свой вечный головной убор и потер седеющую макушку. — Ладно. Надеюсь, хоть сейчас мне имя назовете?       — А условие? — напомнила чародейка. — Ты… возьмешь её под защиту? Мы с Геральтом уже условились, что защищать её будем в любом случае.       — Ладно. Я… я подумаю. Все зависит от того насколько правдоподобно будет звучать её слова.       И если их рассказ о ведьмаках просто ввел его в ступор, то имя Императора Нильфгаарда действует на Роше, как ушат ледяной воды. Его лицо становится каменным. Личная месть — это одно. Война с Империей, заговор, в который втянуты ведьмаки-убийцы… это уже совсем другой уровень угрозы. Роше молча смотрел на них несколько долгих секунд. Потом медленно проводит рукой по лицу.       — Вот же… дьявольщина. — Он смотрит на Геральта. — Ты веришь в это? В ее историю? В ее… знание.       — Я верю в то, что она искренне говорила то, о чём знала. А ее история… она слишком невероятна, чтобы быть ложью.       Командир долго сидел молча глядя вниз перед собой, раздумывая о решении. Кивает, приняв решение. Без доверия, но с лёгкой надеждой на… будущее.       — Хорошо. Договорились. Ваша певичка получает защиту. Но… — его голос становится тише и опаснее, — если это окажется ловушкой… если она хоть на йоту соврет, или если ее информация приведет нас в засаду… с вас троих спросится. Со всех. А с нее я выбью правду лично. Мы поняли друг друга? Геральт ответил за себя и за Трисс:       — Поняли.

***

      Вечер в таверне был в самом разгаре. Воздух гудел от голосов, звенел кружками и был пропитан запахом жареного мяса и пива. Лера, точнее Дина или Сирена для всей этой разноголосой толпы, уже отыграла основную часть сета. Она зажигала с плясовыми, заставляла подпевать похабным частушкам, сводила с ума лирической балладой о потерянной любви. Публика обожала ее. Лютик, сидевший за столом с Геральтом, Золтаном и Трисс, сиял от гордости, как будто это он открыл миру новую звезду.       И вот, когда гул стал потише, а свечи на столах подгорели до половины, Лера взяла аккорд, от которого в зале наступила тишина. Не та, что от страха или скуки, а трепетная, ожидающая.       — Эта песня — последняя на сегодня, — объявила она, и ее голос, без усилия долетевший до самых дальних углов, звучал иначе. — Вы все её любите и знаете. Забытые ботинки. — на этих словах люди восторженно похлопали. Девушка села поудобнее и сыграла первые, ставшие всем родные ноты. И после запела: «Уставшим путником войду в твою я спальню Без приглашения, тайком, без лишних слов…»       Голос стал более глуховатым, простым, с легкой хрипотцой, словно его обладателем был не девушка, а молодой паренек, рассказывающий историю у костра. Изредка из него вырывались девичьи нотки. Она пела, почти не глядя в зал, уставившись куда-то в пространство над головами слушателей. Гитара вела тихую, переливчатую мелодию, а ее голос-перевертыш творил магию. Люди замирали с кружками на полпути ко рту. В этих словах была не пошлость, а щемящая нежность и усталость. Казалось, что каждый в этой таверне хоть раз в жизни мечтал о таком тихом, безмолвном утешении. «Зажгу свечу я, но будить тебя не стану Не отрываюсь буду пристально смотреть…»       Трисс, слушавшая с любопытством незнакомую песню, смягчила свое выражение лица. Геральт, сидя рядом с ней скрестив руки, смотрел на Леру с тем же оценивающим вниманием.       И вот прозвучал припев, и голос Леры окреп, в нем появилась та самая мальчишеская, надсадная нота тоски: «Дальний путь зовет меня, но уйти я не могу… Возращаюсь снова я, твой облик в сердце берегу!»       В этот самый момент у входа в зал возникла знакомая фигура в синем мундире с серебряными аксельбантами. Вернон Роше, привлеченный слухами или просто заглянувший проверить обстановку, остановился в дверях. Его острый взгляд сразу нашел стол Геральта. Не говоря ни слова, он прислонился к притолоке, скрестив руки на груди — точь-в-точь как делал это ведьмак. Его лицо, обычно искаженное гримасой недоверия или гнева, выражало лишь холодное любопытство.       Лера, увлеченная песней, не заметила его. Она вела свою историю дальше, к недалёкому финалу. «А в полночь выйду я на лунную дорогу Простившись навсегда с любимою своей…»       На втором куплете лица в таверне начали подергиваться улыбками. Кто-то тихо фыркнул. История о забытых ботинках, столь возвышенно начавшаяся, приобретала знакомый каждому оттенок бытового абсурда. «Босые ноги возвратят меня обратно Куда деваться? Отморожена ступня…»       Золтан, уже изрядно навеселе, ухмыльнулся и толкнул Лютика локтем: «Ну, прям как я, после попойки у плотников! Только я портки не забывал!». Лютик, смертельно оскорбленный за высокое искусство, лишь цыкнул на него.       И вот голос Леры, до этого певший с горькой серьезностью, на этих строчках дрогнул — но не от слез, а от сдерживаемого смеха, того самого, что бывает у парней, когда они сами понимают, как глупо выглядели. «Забыл штаны… О нет… О, Боже мой!»       Дальше припев она пыталась петь таким же ровным тоном, но даже если бы она не старалась, никто бы не заметил: таверна взорвалась хохотом. Мужики стучали кулаками по столам, давясь от восторга; женщины, краснея, закрывали лица платками, но их плечи предательски тряслись.       Доиграв песню, девушка встала и поклонилась. Ей хлопали, свистели, и кричали не уходить и спеть еще, но она с чувством выполненного долга соскочила с импровизированной сцены — небольшого подмостка и поспешила к друзьям.       Лютик вскочив, закричал с восторгом:       — Браво, Сирена! Ты сразила их наповал! Искусство в чистейшем виде!       Лера, которая ловила улыбки с каждого стола, и улыбаясь им в ответ, но наткнулась взглядом на высокую, неподвижную фигуру в тени. Всё внутри похолодело, а затем перевернулось. … Сердце остановилось, отдышалось немного… и побежало вскачь…       Геральт жестом подозвал её. Она сглотнула и подошла ближе, чувствуя, как подкашиваются ноги.       Геральт решил познакомить Леру с командиром. Нейтрально, кивком на Роше:       — Лера. Это Вернон Роше.       Тот сдвинувшись с места, убрал руки от груди, его голос прозвучал резко и без прикрас.       — Я слышал, тебя зовут Сирена. — Он произнёс это с лёгким, уничижительным акцентом, давая понять, что для него это не имя, а кличка.       Девушка замерла. Взгляд Роше, тяжёлый и оценивающий, сканировал её, ища слабости. В её глазах читалась не просто нервозность, а что-то большее — какое-то странное, глубокое узнавание. «Смотрит, словно родного батьку увидала… или суженого», — с раздражением подметил он про себя. Как будто напрочь отказываясь видеть её слишком пристальный горячий взгляд.       Лера же жадно разглядывала его. Капитан, вживую еще более шершавый, иссеченный шрамами, которые придавали его лицу не уродство, а характер, словно дуб, испещренный морщинами времени. Шрамы на скулах, на подбородке, рассекавшие бровь. Его черныые глаза делали взгляд горячим, прожигающим насквозь. Суровые, будто вырубленные топором черты лица.       Дыхание перехватило, губы приоткрылись, в глазах появилось пустое, почти невидящее выражение, по щекам разлился яркий румянец.       Толчок под бок сидящего рядом Лютика, заставил её вздрогнуть и опомниться.       — Командир, — смущенно кивнула бард. Откуда взялась эта застенчивость? Впрочем, командиру Синих Полосок это было неважно.       — Слушай меня внимательно, Сирена. Сейчас ты пойдешь со мной — уведомил Роше непререкаемым тоном, — и я надеюсь, тебе есть о чем мне рассказать.       Девушке ничего не оставалось, как кивнуть.