Inseparable enemies

Утро ворвалось в комнату ослепительным солнцем, ласково просочившись сквозь полупрозрачную тюль. Веки дрогнули, и я распахнула глаза, замирая от неожиданности. Сердце подпрыгнуло, обожженное волной нежности. Под потолком, словно пойманная радуга, парило облако разноцветных воздушных шаров, связанных шелковистыми лентами, ниспадающими вниз подобно слезам радости. Вокруг кровати, на прикроватной тумбочке и туалетном столике, возвышались цветочные оазисы. Их пьянящее благоухание заполнило все пространство, проникая в самую душу, вызывая трепетное, почти болезненное ощущение счастья. Впервые за долгое время, мне захотелось искренне улыбнуться. Это было так неожиданно и так красиво. Когда они только успели все это сделать. Только я успела об этом подумать, как в комнату влетели Хенджин и Феликс. Кажется, они радовались больше, чем я. Хенджин неожиданно сделал фото на полароид камеру, ослепив меня вспышкой. — Наконец-то мы увидели твою улыбку. Поэтому это стоило запечатлеть для будущих поколений. А то не поверят. — Очень смешно. Когда вы успели это устроить? — Ой, это ещё не всё сюрпризы. Одевайся и выходи в гостиную,— сказал Феликс, лучезарно улыбаясь. И что бы это могло значить? Они вышли из комнаты, а я поспешила в ванну, чтобы привести себя в порядок. На самом деле, я любила свои дни рождения. По крайней мере, пока жила с бабушкой и мамой. Бабушка всегда готовила вкусные торты своими руками, украшая их свежими ягодами и различными фруктами. Обычно, этот день мы проводили только втроем. Гуляли в парке, ели сладкую вату и катались на атракционах, пока не укачает. Это было второе по значимости воспоминание, которое грело душу. Вообще то, у меня были утренние занятия, но мне так было интересно, что приготовили эти двое, что я решила позволить себе опоздать. Я как ребенок, с горящими глазами вышла из комнаты. Шары парили и здесь под потолком, а коридор был уставлен такими же, как и в комнате корзинами с цветами. Их было так много, что мне казалось, что они ограбили пару цветочных Парижа. — Сюрприз!— крикнули Джинни и Ликс во весь голос, когда я вошла в гостиную. Цветы были повсюду, как и шары, в которых поблескивали солнечные лучи. На кофейном столике стоял большой двухъярусный торт с воткнутыми в него свечами. Сказать, что я была в восторге, значит ничего не сказать. — Как вы успели все это устроить? Когда? — Все, ради твоей улыбки. С днем рождения, принцесса. Пусть все твои мечты сбываются, а на лице сияет улыбка. Прекращай грустить. Пасмурные дни позади, впереди только счастливое будущее,— сказал Хёнджин. Они по очереди обняли меня и зажгли свечу на торте. — Мы хотим, чтобы ты загадала свое самое заветное желание. Я уверен, оно исполнится,— подмигивая сказал Феликс. Я села на пол, чтобы быть на уровне стола. Пришлось обдумать свое желание. Чего бы я хотела очень сильно? Я не мечтала о чем-то особенном, да и вообще не мечтала. Хотя нет. Я знаю, что хочу. Я зажмурила глаза, произнесла свое желание про себя и задула свечу. Парни довольно захлопали. — Расскажешь, что загадала?— спросил Хенджин. — Нет. Не сбудется. — А я уверен, что сбудется. Мечтам свойственно сбываться, если они загаданы от всего сердца,— проговорил Феликс. В дверь позвонили, и Феликс, словно выпущенная из лука стрела, сорвался с места. Я же осталась, словно прикованная к полу объятиями Хенджина. И в этот момент реальность словно соткалась из кадров самой трогательной дорамы. Нет, правда, эта сцена была достойна занять место в золотом фонде кинематографа. На пороге, с букетом пышных пионов в руках, стоял Минхо. Его волосы, цвета воронова крыла, небрежно уложенные, обрамляли лицо, а непокорные пряди кокетливо ниспадали на глаза, вызывая в памяти волну воспоминаний. В его взгляде читалось смущение – робкое, но такое искреннее. А я… я просто потеряла дар речи, утонув в бездонном омуте растерянности. Хенджин отпустил меня, а сам встал и отошел к Феликсу. Теперь все трое смотрели прямо на меня, ожидая реакции. Я потеряла дар речи и способность дышать. Я же сплю да? Точно сплю. Сейчас я себя ущипну и проснусь. Я и правда ущипнула себя, но картина не поменялась. — Твое желание исполнилось?— не выдержав, спросил Феликс, глядя на растерянную меня. — Давай оставим их вдвоем,— сказал Хёнджин Феликсу, выводя его из квартиры. Теперь мы и правда оставались вдвоем. Момент, о котором я мечтала полгода, сейчас стал реальностью. Но как я должна себя вести? Мы не были прошлым друг друга, но и не были настоящим, потому что пропасть, созданная временем, ощущалась неловкостью в воздухе. Он положил букет на стол, а сам подошел ближе и сел рядом на пол. Я не могла оторвать от него взгляд. Хотелось потрогать его, чтобы убедиться, что он настоящий, а не плод моего больного разума. — Привет, Ханна,— еле слышно произнес он. — Привет, Минхо. — Поговорим? — Не поздновато?— спросила я. — Лучше поздно, чем никогда. В любом случае, я должен объясниться. — Попробуй. Я была обижена, но и хотела накинуться на него и крепко обнять. Эти две стороны одной меня почти дрались внутри. — Ты, наверное, думаешь, что я забыл о тебе, раз не звонил и не писал все это время? — Именно так я и думаю. — На самом деле, все далеко не так. Когда я вернулся домой и не обнаружил тебя, я думал, что взорву весь мир. Я долго пытался найти способ, чтобы связаться с тобой, но Уильям пресекал любые попытки. Они блокировали все мои аккаунты в какао, ставили запрет на звонки на твой номер, а потом ты сменила телефон. Тогда я решил сделать все, чтобы найти тебя. Но для этого мне потребовалось некоторое время. Я накопил немного денег и добавил к тому, что уже было отложено, продал машину. Когда на днях Хенджин написал мне ваш адрес, я не раздумывая купил билет в один конец и прилетел к тебе. Работу пришлось оставить, но я и здесь найду что-нибудь. Уильям был в ярости, когда я уехал. Но теперь, я могу тебе пообещать, что никуда не денусь от тебя и буду рядом всегда. Мы снимем квартиру. Жить богато мы не будем, но я обещаю, что сделаю все, чтобы ты была счастлива и ни в чем не нуждалась. Котов привезет дворецкий. Они пока у Криса живут, дворецкий временно тоже работает у него. Только скажи, что тебе все это нужно и нужен я?— он смотрел на меня своими большими кошачьими глазами с надеждой. — Ты думаешь, что я смогу так быстро принять тебя? Спустя полгода. — Конечно, нет. Хенджин разрешил пожить тут какое-то время, пока я не устроюсь и не найду работу и квартиру. За это время я попытаюсь заслужить твое доверие и вернуть тебя себе. — Я не знаю, что сказать. — Ничего не говори. Я согласен и на то, что ты будешь просто рядом. Не успела я ничего сказать, как он подвинулся ближе и обнял меня так крепко, что я перестала дышать. Его тепло, его запах, сводили меня с ума. Время будто остановилось, растворяя в этом моменте все вокруг. Я и правда нуждалась в этих объятиях. Казалось, что все полгода страданий растворились, оставляя лишь тепло и уют. — С днем рождения, Ханни,— прошептал он мне на ухо. По коже пробежала зябкая дрожь, словно я перестала себе принадлежать. Руки, против воли, сомкнулись на его талии, словно оковы. Его дыхание опалило шею, отчего по телу разлилась волна трепета. Мучительное, но такое желанное чувство пронзило насквозь, оставляя сладкую изморозь в сердце. Как бы я не пыталась сопротивляться, тоска по нему была сильнее обиды. Не знаю, как долго мы просидели вот так вот в обнимку, в полной тишине. Казалось, что слова были лишними, и без них все было ясно. Но мне все равно хотелось услышать от него те самые заветные слова. Словно прочитав мои сокровенные мысли, он в то же мгновение отстранился, но тут же бережно взял мои ладони в свои и проникновенно заглянул в глаза. Его взгляд обволакивал теплом и нежностью, словно мягчайшее одеяло укрывало меня от жизненных бурь, и я жаждала утонуть в этой глубине, раствориться в этом блаженстве. Как же истосковалась моя душа по этому взгляду! Дни тянулись в бесконечном ожидании встречи с ним, целых полгода я жила лишь мечтой о его тепле. Кто бы мог вообразить, что мы, некогда враги, сплетем свои судьбы воедино и познаем такую всепоглощающую, обжигающую любовь, что навсегда перевернет наши миры?! — Ханна! Я должен тебе что-то сказать. Только, пожалуйста, не перебивай, иначе я не решусь. Я никогда не говорил это никому искренне. Но с тобой я не могу больше молчать. Итак, потерял столько времени, пока решал проблемы. Я слишком долго отрицал то, что не мог принять. Когда ты появилась в нашем доме, я не мог даже представить, к чему это приведет. Возможно, это случилось сразу, а может в момент, когда я увидел тебя с Хенджином, я не знаю. Но у меня было достаточно времени, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. Я понял, как сильно я тебя люблю и как плохо мне без тебя. Когда ты уехала, я часто засыпал на твоей кровати, пока с неё не исчезли последние крупицы твоего запаха. Казалось, что я сходил с ума. Так вот. Я готов кричать на весь мир, как я тебя люблю и хочу, чтобы ты всегда была рядом. Что скажешь? Я смотрела на него, а на глаза наворачивались слезы. Только это были не печальные слезы, а слезы радости. — Минхо… — Я все понимаю и готов принять любое твое решение, но я ни за что тебя больше не оставлю. Никогда. — Минхо… — Только скажи, что позволишь быть рядом с тобой. Его истерический монолог резал меня, словно стекло. Не выдержав, я чуть сильнее сжала его руку и, словно ища спасения в тишине, прикоснулась губами к его губам. В тот же миг сердце моё затрепетало, словно пойманная в клетку птица. Казалось, ещё секунда – и оно вырвется на свободу, проломив грудную клетку, и разлетится на мириады осколков, осыпая нас дождём чувств. Я мягко отстранилась и, пока он не открыл глаза, шепнула ему на ухо: — Я тоже тебя люблю. Как до Луны и обратно. Когда он открыл глаза, в их глубине я увидела целый океан невысказанных слов, бурю эмоций, рвущихся на свободу. Он потянул меня к себе, навстречу жажде, и продолжил прерванную мелодию. Поцелуй был всепоглощающим, влажным от тоски и опаляющим, как первое прикосновение солнца после долгой зимы. Он терзал мои губы нежными укусами, словно прося прощения за всю боль мира, а затем ласкал, успокаивая растревоженную кожу, словно шептал обещания исцеления. Весь мир остановился и сосредоточился вокруг нас. Он осыпал поцелуями моё лицо, шею и ключицы, не в силах остановится. Но ему пришлось это сделать, потому что домой вернулись Хенджин и Феликс с целой кучей пакетов. — А вот и мы,— громко и задорно объявил Хенджин.— Вы вообще отлипали друг от друга? Прошло несколько часов. — Ой, ладно тебе, Джинни. Им требовалось время, чтобы побыть лишь вдвоем,— встал на защиту Феликс. — Куда столько пакетов?— спросила я, вставая с уютного места рядом с Минхо. — Ну ты даешь, нас теперь на одного больше, а значит еды нужно тоже больше. Давайте только сразу решим, кто будет готовить, потому что мою стряпню вы есть не будете. Да что там вы, я сам это есть не буду,— рассмеялся Джинни. — Я могу готовить на всех, но когда я на работе, это придется делегировать,— сказал Феликс. — Хорошо, будем меняться,— предложила я. — Вот и здорово. А теперь тащите сюда свои задницы и помогите разобрать продукты. Сегодня у нас вечер кино с пивом и чипсами. Возражения не принимаются,— сказал Хёнджин командным тоном. Мы и не хотели сопротивляться. Теперь у меня не было не единой причины отказываться от всего совместного. Ведь теперь со мной был тот, по кому я так сильно скучала, что даже не могла видеть все эти нежности Феликса и Хенджина с завистью. — Кстати, Минхо, ты можешь выбрать себе любую комнату,— сообщил Хенджин, высыпая снекки в миску. — Я уже выбрал,— Минхо посмотрел на меня и лукаво подмигнул. — Кто бы сомневался,—рассмеявшись, сказал Феликс. Вечер утонул в мягком свете экрана, мы все – теперь единое целое. В объятиях любимых, в тихом тепле переплетенных дыханий. В этот миг сомнения растаяли, словно первый снег на ладони. Да, теперь это точно дом. Не просто стены, а убежище для души, где бьются сердца тех, кто мне дороже всего на свете, тех, кого я люблю до глубины души. Дом, сотканный из любви, тепла и безграничной нежности. Когда фильм закончился, я задала вопрос, который крутился в моей голове. — А что дальше? —А дальше вечность,— с улыбкой сказал Феликс, крепко обнимая Хенджина и с радостью в глазах смотря на нас с Минхо. Вечность… О, это бездонный колодец времени! Море, где каждая капля — прожитая жизнь, каждая волна — вздох по несбывшемуся. Мало ли это, когда каждая секунда может вместить в себя целую вселенную чувств, когда любовь расцветает пышным садом, а боль разрывает душу на тысячи осколков? Мало ли, когда в памяти хранятся лица любимых, голоса которых навсегда запечатлелись в сердце? Или много, когда в ожидании светлого утра тонешь в бездонном океане отчаяния, когда каждый час кажется нескончаемой пыткой, когда одиночество сковывает ледяными объятиями? Вечность… Она обжигает, словно пламя, и исцеляет, словно тихий шепот надежды. Она – всё и ничто.