Inseparable enemies

Хенджин

Полгода, как мы осели в Париже, а милая, лучезарная Ханна, казалось, угасла. От её прежней жизнерадостности не осталось и следа. Теперь она – лишь призрачная тень, робко выходящая из комнаты ради учебы и каких-то обязательных дел. Сон тоже бежал от неё, а когда и приходил, то терзал кошмарами, от которых она срывалась в истошном крике, который стал нормой в нашем доме. Нет, я не жалуюсь, но переживаю за её состояние и очень хочу ей помочь. Еда вызывала отвращение, и лишь изредка, словно повинуясь долгу, она принимала хотя бы овощи, которые я покупал, надеясь хоть немного вернуть её к жизни. Я был свидетелем её мук, беспомощный, как дитя, зная, что любое мое вмешательство лишь усугубит боль. Каждый звонок матери, эхом отдававшийся в её душе, причинял невыносимую боль. Ханна, не в силах выдержать, оборвала эту нить, заблокировав номер, словно пытаясь заглушить собственное сердце. Я молча наблюдал за этим. А что мне оставалось? Я осмелился познакомить её с моей собственной тайной, моим парнем Феликсом, человеком, которого Уильям использовал, чтобы ранить меня, а теперь и её. Мы пытались вытаскивать её на улицу или звать в кино, на что она всегда отвечала отказом, ссылаясь на большое количество заданий и усталость. В общем придумывала тысячу отмазок, лишь бы закрыться в своем коконе и не контактировать с внешним миром. В конечном итоге, мы с Феликсом просто отстали от неё. Я правда думал, что она сможет начать новую жизнь во Франции, но как же я ошибался. Её жизнь осталась там, в этом огромном доме в центре Кореи, где сейчас был Минхо. Да, да, все её мысли были заполнены им. Вслух она этого не говорила, но порой на ужинах, вырисовывала на салфетках его имя. Однажды, я сидел допоздна за компьютером, когда ей приснился очередной кошмар. Я побежал в её комнату и старался аккуратно разбудить, но она не просыпалась. Лишь тяжело дышала и плакала. Моё сердце не выдерживало её боли и я решил сделать то, что может уничтожить нас всех. Но взвесив все за и против и поговорив с Ликсом, я понял, что её состояние мне важнее угроз Уильяма Ли. Кто он такой, чтобы рушить чужие жизни. Нас больше и благодаря поддержке друг друга мы справимся со всем. Как ни пытался я пробудить Ханну, сон держал её в своих тисках. Бессильный, я прилег рядом, робко обняв ее плечи. Лишь спустя несколько томительных минут дыхание её выровнялось, и тени кошмаров, казалось, отступили. Как же горько сознавать, что даже самые искренние объятия не способны исцелить все раны. Может быть, потому что объятия были не те. Уже утром, когда она ушла на занятия, я решился сделать то, о чем думал всю ночь. Я нашел номер Минхо в старом телефоне Ханны и написал лишь одно смс с адресом нашей квартиры и её института. Мой номер он не знал, но думаю понял кто это и что значит этот текст. Ответа не поступило, но сообщение было прочитано. Я не был уверен, что это сработает, но надеялся, что Минхо не из тех слабаков, кто быстро сдается и не борется за свою любовь до последнего. Оставалась последняя, пожалуй, самая страшная вершина. Я должен был опередить Уильяма и открыть родителям сердце, рассказать о Феликсе, о нас. Собрав волю в кулак, словно перед прыжком в бездну, я сел в машину. К счастью, их дом был недалеко, но каждое приближающееся мгновение казалось вечностью. Ладони предательски покрылись испариной, а в груди, в самой глубине солнечного сплетения, поселился колючий ком тревоги, готовый взорваться. Я понимал, что лучше горькая правда из моих уст, чем злые перешептывания чужих или, не дай Бог, скандальная новость. Мои родители не купались в лучах славы, как Уильям, но в их кругу их знали и уважали, а значит, сплетни разнесутся быстро и больно.

Ханна

Уже прошло полгода. Мучительно долгие полгода. Но не было ни дня, чтобы я не думала о Минхо и том единственном поцелуе, который был у нас, точнее, который нам позволили пережить. Почему он не приехал? Почему не позвонил и не написал? Ему действительно все равно? Даже если так, я хочу, чтобы он был счастлив и жил спокойно. Но почему мне все ещё так больно? Хенджин стал для меня не только другом, но и нянькой, которая заставляла есть и спать. На самом деле, я иногда забывала об этом, поэтому благодарна ему. Учеба давалась легко, и поначалу мне нравилось. Но даже она не могла заполнить разъедающую пустоту внутри, зияющую дыру в сердце, откуда каждый день сочилась боль, острая и невыносимая, мешающая свободно дышать. Кажется, я таю. Вещи, привезённые из дома, повисли на мне, словно на вешалке. В зеркало почти не смотрюсь, но уверена – отражение там жалкое. Я пыталась забыть все и начать с чистого листа, но у меня не получалось. Хенджин даже записал меня к психотерапевту, но и он не смог помочь. С другой стороны, спасение утопающего— дело рук самого утопающего. Как спасти того, кто не хочет быть спасенным? Сегодня нас отпустили с учебы раньше. Погода была прекрасная и в глубине души я очень хотела прогуляться по парку, но что-то меня останавливало. Воткнув наушники в уши, я направилась к дому. Хорошо, что он находился в паре кварталов от университета. Дома меня встретил Хёнджин и его светловолосый парень с жизнерадостной улыбкой — Феликс. Он мне нравился, но из-за моего состояния полной изоляции, мне так и не удалось с ним как следует пообщаться. Я была рада за Джинни и за то, что он нашел свою любовь и счастье. С порога они заявили, что у них есть хорошая новость. Джинни взял меня за руку и усадил в кресло, а они вдвоем устроились рядышком на диване. — Что-то вы слишком довольные. — Потому что то, что мы хотим сказать, тебя должно немного обрадовать. — Я слушаю, — абсолютно безэмоционально ответила я. — Итак. Ты готова? — Ну же. — Мы с Феликсом выкупили эту квартиру и теперь она полностью наша и мы не зависим от твоей семьи. — Интересно. Вы теперь будете жить вместе? — Мы будем жить втроем. — Классно. Это все? — Мы думали, что ты обрадуешься. — Я рада, правда, но я устала. Давайте отметим в следующий раз. Возможно, я была рада этой новости, но у меня не осталось эмоций. Совсем никаких. По крайней мере переключатель на режим «радость» был сломан и его уже было не починить. Вечером у них получилось меня вытащить посмотреть фильм на проекторе втроем. Джини приготовил много вкусностей, а Феликс выбрал комедию. Что-то это всё мне очень напоминало. Ах, да, снова вернулись к Минхо и тому вечеру, когда мы уснули в одной постели. Пока я была в своих размышлениях и кадрах воспоминаний, не заметила, как появились титры на экране, а Хенджин уже сладко сопел на плече у довольного, как кот Феликса. — Как тебе фильм?— полушепотом спросил Феликс, аккуратно поворачиваясь ко мне, чтобы не разбудить Джини. — Ну, если честно, я не смотрела,— мне стало слегка стыдно. Почему то под взглядом этого солнечного парня, было неловко, будто я только что сказала ребенку, что Санты не существует. — Расслабься, я так и подумал. Что с тобой происходит? Если хочешь, можешь поделиться. Пусть мы и не смогли пообщаться и познакомиться поближе, но ты можешь мне доверять. Хотя, так бы сказал любой человек, пытающийся вытянуть секреты,— усмехнулся он. От его улыбки в душе становилось тепло и лёд, который превратился за полгода в айсберг, начинал слегка таять. — Что ты хочешь узнать? — Да хоть что-нибудь, хоть какие-то слова от тебя. Кроме пары односложных слов я за полгода от тебя не услышал ничего. Расскажи все, что хочешь, что угодно. Даже какую-нибудь мелочь. Например, какой твой любимый цвет и почему именно он. Надежда в его глазах располагала к себе и мне действительно хотелось рассказать ему всё. — Цвет? Я не задумывалась об этом никогда. — Ну хорошо. Расскажи о самом лучшем моменте из своей жизни. Мысли сразу вернулись к той самой ночи в саду и к тому поцелую. — Момент. Если вдуматься, то вся наша жизнь соткана из этих мимолетных моментов. Словно бусины на нити времени, они нанизываются один за другим, складываясь в неповторимый узор нашей судьбы. Бусины радости, бусины печали, бусины потерь и обретений. Каждое мгновение, как бы незначительно оно ни было, оставляет крошечный отпечаток на нашей душе, формируя нас, делая теми, кто мы есть сейчас. Кажется, я тону в бездонном океане философии. Прости,Феликс. — Звучит красиво, но все же? — Есть один такой момент. Он отпечатался в голове и не выходит из неё долгое время. — Ты из-за него такая печальная? — Тяжело возвращаться в него мысленно, без возможности прожить ещё раз. — Это связано с Минхо, да? — Откуда ты знаешь? А, ну да, Хенджин. — Послушай, Ханна, я тоже переживаю за твое состояние, как и Джинни. — Спасибо, но не стоит. Когда-нибудь я приду в себя и все вернется на круги своя. — А что, если допустим сейчас на нашем пороге появится Минхо? Что ты ему скажешь или как себя будешь вести? Я удивилась этому вопросу, потому что никогда не задумывалась об этом. Нет, я хотела, чтобы это случилось, но как бы я повела себя, я не думала. — Не знаю даже. Столько времени прошло, а он даже не попытался узнать, как я. — Почему ты так думаешь? Ты же не знаешь наверняка, что думает человек или какие обстоятельства заставляют его поступать тем или иным образом. Ситуации бывают разные и они далеко не всегда зависят от нас и наших желаний. — Спасибо тебе за разговор, Феликс. Я подумаю о твоих словах, обещаю. А теперь я пойду спать. Завтра рано вставать. Только я встала с дивана, как меня остановил Феликс. — Кстати! С днем рождения, Ханна,— я посмотрела на настенные часы. Ровно полночь. Я и забыла, что у меня день рождения. — Спасибо, Феликс,— слегка улыбнувшись, сказала я и направилась в свою комнату, оставляя эту парочку наедине.