Midnight light

      Комната тускло освещена мерцающими свечами, воск которых капал на письменный стол. Приглушённый свет отбрасывал длинные тени на стены, которые словно реагировали на повисшее напряжение между студентами, нервно переглядывающимися друг с другом.       Челюсть Элис была сжата точно также, как и кулаки, покрытые синяками от недавней вспышки гнева. Она наклонилась вперёд, упершись локтями в колени.       Девушка не знала, как начать разговор, как им объяснить то, почему Доминик был привязан к стулу её кожаным ремнём внутри соляного круга.       Виски вновь заболели, но на этот раз вместо сигарет девушка потянулась к блистеру с успокоительным, выпив несколько таблеток.       «Разговор обещает быть долгим» — хмыкнула Харланд, поморщившись от горького привкуса препарата на языке.       Розалинда заморгала, глядя на Вейла, прежде чем потёрла глаза основанием ладоней. Она явно надеялась, что увиденное является не более, чем сном, но спустя секунду-две образ парня, который, несмотря на заключение, улыбался своей фирменной улыбкой, никуда не исчез.       Девушка обменялась взглядом с Холли, выглядевшей такой же растерянной.       — Ты, — начала говорить Ландри, но также резко замолчала. Ей определённо хотелось расспросить о стольких вещах, которые не помещались в одно предложение. Спустя паузу, длившуюся несколько мгновений, девушка прошипела. — Ты обещала просто поговорить с ним. Просто, блять, поговорить!       Но прежде чем Элис успела открыть рот, первым заговорил Доминик.       — Да брось, Рози, — протянул он, оголяя зубы. — Мы с красоткой помирились, но ты же знаешь её властный характер.       — Не смешно, — фыркнула Розалинда, но не смогла сдержать улыбку, радуясь, что её два лучших друга помирились.       В глазах Элис мелькнула смесь раздражения и беспокойства, когда она посмотрела на парня. От его ухмылки, пусть и наигранной, у девушки задёргалось нижнее веко.       Хэдж приподняла бровь, с опаской поглядывая на эту сумасшедшую парочку.       — Я чувствую подвох, — в голосе Холли сквозило презрение, от которого Доминик опустил глаза. Было заметно, как девушка всё ещё была зла на Вейла за его поступок прошлой ночью. — Харланд бы просто так тебя не связала, а вырубила бы с одного удара. Так что, выкладывай, Доминик.       Теодор стоял чуть поодаль от девушек, нахмурив брови от недоумения. Он то и дело поглядывал на защиту из соли, и Элис могла понять его реакцию. Всё это выглядело как сцена из типичного фильма ужасов.       Харланд глубоко вздохнула, пытаясь успокоить расшатанные вусмерть нервы и не закурить.       — Доминик заключил сделку с Полуночным человеком, — безэмоционально произнесла девушка. — Он дал этому ублюдку использовать себя как чёртову защиту от солнца под угрозой расправы.       Розалинда ахнула, прикрыв рот рукой и в шоке уставившись на друга. Глаза Холли расширились, а лицо побледнело. Только Теодор не сразу понял, что Элис только что сказала. Девушка уже было хотела повторить, как губы Хаймора округлились, а ресницы затрепетали от осознания.       Элис удовлетворённо кивнула, подтверждая сказанное ранее.       — О чём, чёрт возьми, ты думал?! — воскликнула Ландри, сделав шаг к Доминику ровно настолько, чтобы замереть у края соляного круга. — Элис, что мы теперь будем делать? Если он... если это в нём...       Харланд подняла руку, вынудив подругу замолчать. Она повернулась к парню вновь с мрачным выражением лица.       — Тварь не может навредить ему, по крайней мере, напрямую. Но спешу вас обрадовать, — уголки губ девушки дёрнулись и, судя по обречённому вздоху Холли, она не единственная кто была в восторге от этой новости. У всего была своя цена. — У нас есть время до полуночи, чтобы поторговаться с этим ублюдком, как это сделал Доминик. Не вижу радости на ваших лицах.       — Потому что это пиздец, Элис, — высказалась первой Холли, пока остальные пребывали в шоке, пытаясь осмыслить сказанное. — У Вейла оказывается был «золотой билет», пока мы рисковали своими задницами?       Вейл опустил голову, смущённо глядя под ноги.       — Я запаниковал. Мне было так страшно, и я не думал тогда о последствиях, — пробормотал он, прежде чем натянуто улыбнуться. — Но ведь всё получилось, как нельзя удачно? Может я смогу остановить его?       — Ага, как же, — рявкнула Розалинда, взмахнув рукой. Голос девушки задрожал, став тише. — Нельзя уповать на сделку с демоном, Дом! Если тебе было страшно, то ты мог бы всегда прийти к нам с Элис!       — Я думал, что сам справлюсь! — выкрикнул в ответ Доминик, прежде чем поджал губы. Он уткнулся лицом в собственное плечо, вытирая подступившие от стыда слёзы. — Мне не хотелось прятаться за вашими спинами. Какой из меня мужчина, если я даже защитить вас не могу?       — Ключевое слово «если», — не удержался от комментария Теодор, но тут же замолк под взглядом Холли.       Хэдж несколько секунд обдумывала сказанное, скрестив руки на груди. На её выражении лица мелькали растерянность, удивление, злость, прежде чем морщинки на женском лице разгладились, уступая место непривычному для девушки сочувствию, которое она даже не думала скрыть.       — Надо вытащить эту тварь из него, прежде чем она успеет причинить Вейлу ещё больший вред. Почему-то мне кажется, что вся эти россказни о том, что он теперь помазанник Дьявола – полная чушь.       — Я пыталась, но соль лишь ослабляет Полуночного человека, не более. Он вцепился в Доминика, как клещ, — Элис покачала головой. — Так как демон выходит из него по ночам, я решила запечатать его внутри круга, чтобы он сидел и...       Харланд остановилась на полуслове, заметив, как голова парня резко дёрнулась в сторону. На мгновение зрачки заполнили радужку его глаз, прежде чем медленно вернулись в исходное положение.       Элис уже это видела, поэтому не удивилась, но ребята позади неё замерли, затаив дыхание. Теперь все видели, что происходило с Домиником.       — Этот ублюдок опять с тобой говорит? — спокойно спросила девушка, присев на корточки рядом с Вейлом.       — Чёрт, — Розалинда боязливо отступила назад, крепко сжав руку Холли, не менее потрясённой, чем она сама. Переведя взгляд на Элис, она прошептала. — Полуночный человек может общаться с ним?       Глаза Харланд сузились, когда увидела, как зрачки парня то сужались до точки, то расширялись. Присутствие потусторонней твари становилось всё очевиднее. Она наблюдала, как борьба отражалась на лице Доминика, как сжималась и разжималась его челюсть, когда парень пытался сохранить контроль над своим телом.       — Ага, — мрачно произнесла Элис, не отрываясь от наблюдения за Вейлом. — А сейчас он пытается захватить над Домиником контроль.       — Ты не должна говорить это так спокойно! — потрясённо промямлила Холли, сжав руку Ландри крепче. — Мы ведь должны что-то сделать, не так ли? Нельзя оставить его... так.       Ей вторил Теодор, расхажимая по комнате взад-вперёд и нервно проводя рукой по волосам.       — Я, блять, поверить не могу, — пробормотал парень, махнув рукой, чуть не задев ей дверцу шкафа. — У этого придурка одержимость демонами! А дальше что? Фонтан рвоты изо рта?       — Ты путаешь «Изгоняющий дьявола» и вторую часть «Очень страшное кино», — хмыкнула Элис. — Хотя я была бы только рада, если бы и здесь местный демонический контингент можно было бы вырубить с одного апперкота.       Девушка наклонилась ближе к Доминику, пристально изучая его меняющиеся на глазах черты лица, которые становились всё неестественнее.       Воздух наполнился резким запахом кислятины, который становился едким с каждой секундой. Пламя свечи яростно потрескивало, несмотря на отсутствие сквозняка, и отбрасывало рваные тени, которые напомнила когтистые конечности, тянувшиеся к ребятам.       Тело парня извивалось, а позвоночник с мерзким хрустом выгибался под неестественными углами, словно норовя вот-вот сломаться пополам. Из горла Вейла вырвалось низкое гортанное рычание, которое явно не было человеческим. Полуночный человек наконец-то взял бразды правления над Домиником.       Внезапно голова парня дёрнулась набок. Когда он заговорил, голос его абсолютно не походил на привычный Доминику.       — ЭТОТ МАЛЬЧИШКА МОЙ, — произнёс Полуночный человек насмешливым тоном. — ДОГОВОР ПРОСТО ТАК НЕ РАЗОРВАТЬ.       Глаза Элис вспыхнули неприкрытой яростью, но она сохранила спокойный и ровный тон.       — Хочешь ещё порции соли в глаза? — девушка выгнула бровь. — От твоего пафоса у меня чешутся руки избить тебя до полусмерти ближайшим тупым предметом.       — Элис, безумная ты сука, не смей! — прошипела Холли. — Надо найти более гуманный выход из ситуации.       Теодор явно не был согласен с девушкой, расхохотавшись. Распахнув широко глаза от шока, он закинул руки за голову и присвистнул.       — А мне нравится план Харланд. Предлагаю подвергнуть этого ублюдка пыткам, чтобы он вышел из Доминика как глист.       — Ты ничем не помогаешь, Тео! — рявкнула Хэдж, но стоило ей посмотреть на Вейла, как девушка потеряла всю спесь.       Доминик, а вернее то, что находилось внутри него, смотрело на Холли пристально, прожигая взглядом. Его зубы неестественно вытянулись, а глаза окончательно почернели. С широкой улыбкой, от которой закровили порванные уголки губ, существо оскалилось, клацнув зубами.       Полуночный человек издал булькающий смех, когда девушка с визгом отскочила в другой конец комнаты, а затем обратил своё внимание на замершую Розалинду.       — МИЛАЯ РОЗИ, — напевало существо искажённым голосом парня. — ЭТОТ КУСОК МЯСА ТАК ДОРОЖИТ ТОБОЙ, И Я ПОНИМАЮ ЕГО. ТВОЙ СТРАХ ОСОБЕННО ВКУСНЫЙ...       Ландри шумно сглотнула сквозь ком в горле, не сводя взгляда с лица друга, изменившееся настолько, что превратилось в отвратительную пародию. Она опомнилась лишь тогда, когда Холли утянула девушку к себе, а Теодор закрыл её собой, хоть и сам трясся как лист на ветру.       — На меня смотри, сукин сын, — Элис щёлкнула пальцами перед глазами парня, обратив внимание существа на себя. — Это ведь не ты убил Линду Мосс.       Не вопрос, а констатация факта. Девушка была уверена, что природа Полуночного человека была схожа с суккубами и инкубами. У него было множество возможностей полакомиться их плотью, но всё это время на них охотились монстры из Иного мира, а не он сам.       Демон запрокинул голову назад, издав резкий лающий смешок.       — ПОЧЕМУ ТЫ ТАК УВЕРЕНА, ЧТО ЭТО НЕ Я УБИЛ ЭТУ МАЛЕНЬКУЮ ШЛЮХУ? — насмешливо спросил Полуночный человек, ухмыляясь Харланд.       Пламя свечи внезапно вспыхнуло неестественно высоко, отбрасывая искажённую тень Доминика на потолок в гротескном представлении. Элис, поморщившись, наблюдала, как силуэт парня окружили когтистые руки, оторвав ему голову. Девушка могла поклясться, что услышала хруст ломающихся шейных позвонков, но, когда она посмотрела на Доминика, тот был в целости и сохранности, если можно было назвать его ситуацию таковой.       Капля чёрной смолоподобной субстанции вытекала из его левой ноздри, шипя при попадании на соль. Веселье демона сменилось чем-то опасным – Харланд задела его за живое, попав словами точно в цель.       — Боже мой, Элис... — Холли издала сдавленный звук позади неё.       — Посуди сам, — резко рявкнула девушка, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от существа ни на секунду. — Зачем заключать контракт, если можно нас всех просто перебить поодиночке? Зачем вселяться в Доминика, чтобы следить за нами при свете дня, когда каждый из нас по глупости нарушал правила или был близок к этому? — её губы скривились в оскале, когда Харланд прошипела. — Потому что не ты здесь высший хищник. Ты не более чем птицеед-голиаф.       Одержимое тело застыло. Пальцы парня впились в подлокотники стула, и дерево раскололось в щепки.       Их молчаливое противостояние взглядами прервало крик Розалинды, от которого Элис вздрогнула.       — Круг!       Часть соли растворилась от чёрной слизи, делая брешь в защите. Теодор бросился вперёд со своей солонкой как раз в тот момент, когда голова Доминика резко наклонилась к пролому. Несмотря на то, что Хаймор успел засыпать её новой порцией соли, а существо с глухим стуком шмякнулось щекой о созданный барьер, Полуночный человек не переставал ухмыляться.       «Этот ублюдок почти провёл меня», — девушка закусила нижнюю губу до крови, бросив убийственный взгляд на существо, насмешливо облизнувшееся.       — МАЛЫШКА ЭЛИС, — промурлыкал Полуночный человек сквозь кровоточащие дёсна парня. — ТЫ ПРАВА. Я НЕ УБИВАЛ ГОЛУБОВОЛОСОЕ МЯСО, — пауза. Существо наклонило голову вбок с мерзким хрустом шейных позвонков, делая вид, что задумался. — НО У ТЕБЯ ДОСТАТОЧНО ДРУГИХ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ.       Конечно Харланд догадалась, сложив имеющиеся факты воедино, но ей нужно было услышать это лично от него. Полуночный человек хоть и играл по собственным правилам, но у него был свой извращённый кодекс, которым демон был одержим. Убийство Линды таким примитивным способом было совершенно не в его стиле, не в его природе.       — Тогда, не хочешь ли ты избавиться от конкурентов? — медленно произнесла Элис, возвращая голосу привычное спокойствие. — Это ведь продолжается уже несколько десятков лет, не так ли?       Доминик дёрнулся, а чёрные вены образовали паутину под бледной кожей. Полуночный человек рассмеялся сквозь повреждённые связки парня, издавая звуки, похожие на звон разбитого стекла.       Температура в комнате резко упала, и дыхание девушки стало видимым, вырываясь из приоткрытого рта клубками пара.       Элис сдержалась, чтобы не вздрогнуть, когда шея Доминика провернулась на сто восемьдесят градусов с оглушительным треском. Из её горла вырвался тихий хрип, заглохнувшей в булькающем звуке, изданном демоном вместе с сгустками чёрной субстанции, вплеснувшейся изо рта парня.       Кровь Харланд застыла от ужаса, когда на мгновение её голову прострелила мысль, что этот ублюдок сломал Доминику шею. Об этом подумала не только девушка, потому что сквозь оглушившую панику она смогла расслышать позади себя, как Теодора вырвало.       «Он бы не стал рисковать своим сосудом», — Элис почувствовала смесь ярости и облегчения, когда этот потусторонний ублюдок оскалился ей.       — ЧТО ТЕБЯ ЗАСТАВИЛО ДУМАТЬ, — прохрипело существо, слизывая длинным языком с подбородка парня слизь. — ЧТО МЕНЯ ЗАБОТИТ КОНКУРЕНЦИЯ?       Харланд не успела ответить ему, как к ней подскочила Холли. Дрожащими руками девушка вывалила ещё одну порцию соли, вовремя заметив, что субстанция почти растворила часть круга. Не церемонясь, она сорвала с себя рубашку, оставшись в одном бюстгальтере, и бросила её на грудь существа. Ткань тут же окрасилась в чёрный, впитав в себя жидкость.       Хэдж отшатнулась назад, покрывшись мурашками от смеха существа, оставляя Элис вновь с ним наедине.       — И чего ты хочешь? — процедила девушка, сквозь крепко сомкнутые зубы. — Жертв?       — МЯСО МЕНЯ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ, — прорычал Полуночный человек. — СВОБОДА.       Слово повисло в воздухе, подобно лезвию гильотины, готовое вот-вот сорваться ей на голову. Чёрные вены слегка отступили, когда демон, казалось, стал обдумывать готовность сотрудничества Элис.       Снаружи завыл ветер, ударяясь о стены и сотрясая окна в рамах со скрипом.       Внезапно рубашка Холли изменилось на глазах, приобретая форму бумаги. Приглядевшись, Харланд распознала знакомый почерк, который вырисовывался на поверхности смолоподобной субстанцией. Это были заметки Йозефа Айзенберга, которые она видела в архиве, а ниже стали проявляться ровные линии, образуя что-то отдалённо напоминающую схему.       Поколебавшись, Элис протянула руку, забрав карту. Её пальцы провели по оккультным символам, но это на коже ничего не отпечаталось, словно девушка держала обычную книжную страницу с качественной печатью.       — Элис, не надо, — у Розалинды перехватило дыхание от увиденного. — Ему нельзя доверять!       Но девушка лишь отмахнулась от подруги, не отрывая взгляда от Полуночного человека перед собой.       — Свобода от чего? — настаивала на подробностях она ровным и даже деловым тоном. — От академии? От Иного мира? Кто держит тебя на поводке?       Рот Доминика вновь растянулся, порвавшись с глухим треском. Кровь потекла вниз к подбородку, капая на изгвазданную одежду.       — УМНИЦА, — прошипел демон. — ПЯТАЯ БАШНЯ... МОИ КОСТИ... — удлинившиеся и почерневшие ногти нетерпеливо постукивали по подлокотнику. — ОНИ ПРИЗВАЛИ МЕНЯ, А ЗАТЕМ ПРИВЯЗАЛИ К ЭТОЙ ЗЕМЛЕ.       Розалинда издала тихий всхлип, прошептав едва слышимо:       — Ты имеешь в виду... основателей?       Схема в руках Элис внезапно стала тяжелее, а застывшая слизь начала пульсировать под пальцами, указывая путь.       — Кто-то заключил с тобой сделку? — осторожно спросила Харланд.       Ответом ей хор из голосов, прошептавший:       — НЕЛЬЗЯ ПРОИЗНОСИТЬ... ТЫ ЕДИНСТВЕННАЯ, КТО НЕ ПОДЧИНАЕТСЯ ЭТОМУ МИРУ... КОСТЬ В ГОРЛЕ... ТЫ ПОМОЖЕШЬ...       Элис застыла, почувствовав, как волосы на её затылке зашевелились. В памяти мгновенно всплыла первая ночь после начала полуночной игры: Иной мир, монстр в облике высокой женщины с тремя головами, ужас, когда Харланд думала, что существо разорвёт её на части. Но тогда чудовище не напало на неё, но точно видело перед собой. Монстра больше интересовала Розалинда, которую Элис забаррикадировала и прикрывала своим телом.       А ещё Кассиан, чёртов мёртвый Нотли, который тоже девушку не тронул. Он глумился, пугал, но не причинил Элис никакого вреда.       — Почему? — с трудом выдавила из себя Харланд, в глубине душе зная ответ.       Тело парня вновь судорожно задёргалось. Челюсть Доминика неестественно распахнулась, подобно змеиной, демонстрируя черную бездну, вместо рта. Элис отвела взгляд как можно быстрее, посчитав это уловкой, но всего мгновение хватило ей увидеть картину в дьявольской пасти – она сама, лежащая рядом с трупом матери в гараже отца.       От увиденного ей стало дурно. К горлу подступила желчь, норовящая выйти наружу. Элис не всматривалась в морок, созданный демоном, но всего секунды хватило, чтобы это видение не выходило у неё из головы.       — ЖИВЫЕ ЗАВИДУЮТ МЁРТВЫМ!       Девушка отшатнулась назад, когда слова Полуночного человека обрушились на неё, и рухнула на задницу.       Словно по команде Холли и Теодор подскочили к Доминику в тот момент, когда стул начал сильно вибрировать, раскалывая дерево в щепки.       Элис почувствовала руки Розалинды на своих плечах, которые потянули её назад, оттаскивая прочь от демона. Ландри закричала, когда свечи разом потухли, погружая комнату во тьму.       В этой темноте Харланд почувствовала, как её ног коснулось что-то мокрое и холодное, поднимаясь к шее. У своего уха девушка услышала шёпот:       — НАЙДИ КОСТИ... СОЖГИ ИХ... ИЛИ СМОТРИ, КАК ТВОИХ ДРУЗЕЙ БУДУТ ПОЖИРАТЬ МЕДЛЕННО ПО КУСКАМ...       Лампа, которую никто ранее не включал вспыхнула, ударив ярким светом по глазам студентов.       Элис поморщилась, согнувшись в три погибели, растирая пальцами веки, прежде чем осторожно посмотрела в сторону Доминика.       Парень обмяк на полу, потеряв сознание на стуле. Кожаный ремень девушки был порван в клочья, а деревянные куски от подлокотника валялись у мужских ног, но круг из соли оставался нетронутым.       Теодор, выругавшись вслух, подскочил к Вейлу и прижал два своих пальца к горлу парня.       — Пульс ровный, дыхание нормальное, — он поднял на Элис взгляд, показав своё неестественно побледневшее лицо. Хаймор даже не мог громко говорить, выглядя так, словно его пронзит инсульт. — Что, блять, это значит...       Девушка не могла произнести ни слова. Она лишь опустила голову, невольно зацепившись взглядом на пометку, написанную Йозефом Айзенбергом:              

«Субъект проявляет наиболее сильную связь, когда на месте ритуала присутствуют жертвенные останки...»

      

      — Надо идти в Часовню, — едва слышимо прохрипела Элис, чувствуя, как за долгое время её затрясло.       Сил на то, чтобы подняться не было, и, если бы не Розалинда, она бы так и осталась сидеть на полу, пытаясь собраться.       — Ты думаешь, что в Пятой башне...       — Я не знаю, — рявкнула Харланд, прежде чем уткнулась лицом в собственные ладони, сдерживаясь, чтобы не заскулить. Помедлив, девушка добавила тише. — Не знаю, Рози. Но вариантов у нас нет.       И на этот раз никто из присутствующих не собирался спорить.       

      

***

      

      Холли вложила в дрожащие руки Атласа солонку и несколько свечей, шепча наспех указания, пока Теодор высыпал остатки своей соли на пол, вырисовывая защитный круг вокруг их больничных коек. Розалинда задержалась в дверном проёме, бросив последний взгляд на бессознательное тело Доминика, над котором склонилась Элис, мягко целуя парня в лоб.       В тот момент, когда за ними щёлкнула защёлка, ветер завыл снаружи, подобно раненному животному, срывая сухие листья с деревья, которые тянулись вдоль каменистой дорожки к Пятой башне.       Впереди вырисовывался силуэт часовни, чей шпиль пронзал потемневшее от непогоды небо. Было всего два часа дня, но, казалось, словно на улице уже наступили сумерки.       Элис шла впереди. Пульс отдавал болью в висках, пока девушка мысленно отсчитывала время до чего-то необратимого. Чем ближе она подходила к зданию, тем тяжелее ощущались записи Айзенберга в кармане, шлёпая страницами о её бедро внутри кармана, словно насекомое, пытающее выбраться из ловушки.       Внутри воздух пах затхлостью и пылью, раздражая носовые пазухи. Луч фонаря Элис прорезал мрак, освещая неровные швы между камнями.       Розалинда зашла следом вместе с Холли, пока Теодор плёлся позади. Его челюсть крепко сжалась, а пальцы подёргивались, то и дело скользя по карману брюк из которых торчала солонка.       Элис не оглянулась на них, присев перед местом, где когда-то был нарисован соляной круг в первую ночь полуночной игры. Её ладонь прижалась к каменному полу часовни, пытаясь найти хоть что-то, минимальную зацепку. Холод пронзил кожу, проникая в кости.       Над их головами витражи задрожали в рамах. Тени вдоль стен сгущались, растягивались к центру комнаты подобно чернилам, растёкшимся по бумаге. А затем послышался шёпот, идущий не от теней, не из стен, а ниже, словно проникая сквозь фундамент.       Девушке не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что остальные тоже это чувствовали. Элис достала схему, развернув её перед собой. Архитектурный план, набросанный Айзенбергом, его заметки на полях указывали на скрытую комнату где-то под туннелем, соединяющий Четвёртую и Пятую башни.       Теодор присел у алтаря, проводя руками по каменным плитам. Его обычная бравада сменилась мрачной сосредоточенностью. Мимо него сновала Ландри, словно призрак блуждая между скамеек и прислушиваясь к глухому эху.       Холли также не сидела на месте, осматривая по сторонам, пока не замерла у стены возле исповедальни, где раствор неестественно осыпался. Девушка замешкалась, прежде чем впилась ногтями в щель и вздрогнула, когда штукатурка с глухим стуком упала ей под ноги.       — Сюда! — Хэдж махнула рукой, стараясь говорить, как можно тише. — Здесь что-то есть.       Сорвавшись с места, Элис быстро оказалась рядом с девушкой, не произнося ни слова. Ей не нужно было это никак комментировать, всё говорило само за себя, как перехватило её дыхание, когда Харланд приблизилась к этому месту, дрожь в пальцах, отковырявших неплотно прилегающий камень.       Остальные собрались позади, нервно глядя за действиями Элис. Девушки боялись подойти ближе, и только Теодор помог Харланд доломать забаррикадированный проход, выкидывая камни в сторону.       Впереди раскинулась тьма, источающая аромат пергамента и горелых волос. Лишь присмотревшись, Элис смогла разглядеть грубо выточенные ступеньки, ведущие вниз в кромешную тьму. Фонарик Теодора замерцал, когда он направил его вниз. Луч света исчез после шести ступеней, поглощённый тьмой.       Шёпот становился громче, но оставался всё таким же неразборчивым.       Парень тяжело сглотнул, сжав кулаки.       — Итак. Кто же первым отправится в самое сердце ада? — его попытка разрядить обстановку провалилась, голос дрогнул на последнем слове.       — Можем вытянуть жребий, — хмыкнула Холли, но её перебила Элис, не отрывая глаз от дыры.       — Нет. Я иду первой.       Девушка не успела сделать шаг, как в неё вцепилась Розалинда.       — С ума сошла?! После того, что тебе показала эта тварь...       — Именно, — Харланд осторожно разжала хватку подруги. — Оно хочет, чтобы я что-то увидела... возможно доказательства.       — Доказательства чего, Шерлок? — Хаймор хмыкнул. — Что основатели отбитые на голову психопаты? Мы и так это поняли.       — Они не просто убивали, — голос Элис понизился, став тише, но не менее уверенным. — Они занимались чёртовым сельским хозяйством. Все эти исчезновения, Иной мир, монстры, полуночная игра – это не просто жертвоприношение, а разводка скота на убой. Только не понятно для чего, раз Полуночному человеку от смертей ни жарко, ни холодно.       Чуть помедлив, девушка повернулась к ним лицом, окинув взглядом каждого.       — Если всё началось отсюда, то я даже боюсь представить, какие существа могут здесь обитать после полуночи. Поэтому действуем быстро, — она дёрнула подбородком в сторону Теодора. — Как только поймёшь, что ситуация накаляется, хватай их и беги. Ты отвечаешь за Рози и Холи своей головой, понял?       Между ними повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь каплями влаги, капающих с потолка часовни. Луч фонаря парня дрогнул, когда он нервно переступил с ноги на ногу, кивнув неуверенно.       Снаружи пронзительно закричали вороны слишком близко и громко, заставив всех вздрогнуть.       Холли первая прервала затянувшееся молчание, резко выдохнув через нос.       — Чушь собачья, — она шагнула вперёд, толкнув Элис плечом. — Чёрта с два мы разделимся. Так делают только придурки в фильмах ужасов. И знаешь, что с ними происходит дальше? Бинго. Они подыхают страшной и мучительной смертью.       Смех Теодора прозвучал резко, эхом отбиваясь от стен.       — Да уж, мы и так уже угодили в один из подобных сюжетов, Хэдж.       Розалинда также подошла неуверенно ближе к щели в стене, перебирая пальцами рукава свитера.       — Если... если там внизу что-то есть, — она шумно сглотнула. — Нам нужно это увидеть, понять, что происходит в этой чёртовой академии.       Элис изучала их лица – сжатую челюсть Холли, нервозность Хаймора и упрямую решимость Розалинды, невзирая на её страх.       — Хорошо, — на выдохе произнесла Харланд, улыбнувшись краешком губ. — Но мы будем двигаться медленно и сыпать соль каждые десять шагов.       — Так точно, босс, — Хэдж фыркнула, дрожащей рукой высыпав первую полоску на порог. Гранулы зашипели, коснувшись влажного камня. — Идём все вместе.       Ландри кивнула, сделав шаг в сторону одногруппницы и крепко сжав её плечо.       — Сначала соль, свет, а потом ноги.       — А свечи? — Теодор показушно хрустнул пальцами, выдавив из себя ухмылку.       — Не трать их понапрасну, — хмыкнула Элис. — Всё равно сейчас день. До начала полуночной игры ещё много времени.       Девушка не улыбнулась в ответ, отвернувшись и поставив одну ногу на первую ступеньку. Камень заскрипел под её весом, и звук эхом разнёсся в пропасть, подобно пробуждающему зову для того, кто был внизу.       Воздух становился гуще с каждым шагом. Лучи фонарей дрожали в их руках сильнее, чем глубже они спускались, освещая участки облупившегося покрытия, где корни вперемешку с плесенью пробивались между камнями.       Позади Элис брела Розалинда, дыша ей в затылок. Девушка держала одну руку, сжатую в кулак на спине её кожаной куртки, а другой цеплялась за Холли. Дыхание Ландри было учащённым, вызывая мурашки.       Харланд замерла на последней ступеньке, уставившись на открывшуюся перед ней картину. Сердце бешено заколотилось в груди.       Пространство простиралось, по меньшей мере, на пятьдесят футов в длину и ширину. Грубо отесанные стены были усеяны рядами полок, на каждой из которой стояли книги, записи с потрёпанными переплётами, жуткая коллекция артефактов и реликвий. Пожелтевшие и рассыпающиеся пергаменты висели на крючках или лежали сложенными в стопки, сваленные друг на друга. У правой стены располагалось настенное зеркало в деревянной раме с фацетом. Его поверхность была изгваздана, но, на удивление, целая.       Но именно центр комнаты лишил Элис возможности дышать. Перед ней возвышалась огромная груда костей. Это была гротескная пирамида из частей скелетированных останков, беспорядочно сложенных на каменном постаменте. Десятки черепов выглядывали из этой груды, а их пустые глазницы, казалось, следили за незваными гостями по мере их приближения.       На каждом черепе была прикреплена небольшая латунная табличка с выгравированными на ней буквами и цифрами.              

«...Йосеф Лурье, 24 года. Уровень 3».

             Харланд подошла ближе, проведя по ещё одной табличке:              

«Мириам Розенцвайг, 36 лет. Уровень 0».

      

      С каждой прочитанной надписью Элис чувствовала, как кровь стремительно отхлынула от её лица. Внимательнее присмотревшись к костям, она заметила, что большинство из них принадлежали людям среднего возраста и лишь парочка из них были детскими.       Девушка пошатнулась назад и единственной опорой стали руки Розалинды, крепко сжавшие её плечи.       — Это евреи, — прошептала у уха Ландри.       Холли подошла ближе, освещая ужасную находку.       — Уровень 0... уровень 1, 2, 3, — голос дрожал, пока она читала вслух. — Что это, чёрт возьми?       Элис не ответила. Мысли лихорадочно вертелись вокруг ужаса, развернувшегося перед ней. Было не секретом, что основатели ранжировали испытуемых.       «А что, если это не уровень чувствительности к потустороннему?» — по спине Харланд пробежал холодок, когда до неё дошло осознание.       — Что-то не так, — Элис покачала головой.       — Что ты имеешь в виду? — зашипела Хэдж, не отрывая глаз от чудовищной инсталляции. — Пока всё сходится – безумные основатели академии заключили сделку с самим дьяволом и скармливали ему учеников.       — Но это не логично, — вступила в дискуссию Розалинда, стараясь не смотреть в сторону черепов. — Если вспомнить идеи организации «Аненербе», то они заключались в поисках подтверждения исключительности арийской нации и создании «сверхчеловека». Причём здесь полуночная игра и... евреи, мать вашу?       — Может они решили сначала устроить тест-драйв на тех, кого не жалко? — хмыкнула Холли, зашагав в сторону. Её ботинки захрустели по полу. — Полуночный человек выявлял «достойных», затем отправлял их в Иной мир, где их уже ждали монстры.       — Но для чего? — губы Теодора изогнулись в отвращении, когда он ближе подошёл к помосту, скрестив руки на груди. — Ты же понимаешь, насколько это звучит абсурдно, Хэдж? У всего должен быть смысл, а не «зло ради зла»...       — Взгляните на возраст, — перебила их Элис.       Она подняла один из черепов на свет, демонстрируя надпись:              

«Элиас Восс, 31 год. Уровень 4».

             — И таких много. Думаете, люди среднего возраста учились бы в академии?       Девушки покачали головами, став оглядываться по сторонам. Выражение их лиц становилось всё недоумённее, чем больше останков испытуемых старше восемнадцати лет они находили.       Внезапно затянувшуюся тишину прорезал неуверенный голос Хаймора:       — А что, если они не корм, а те, кого кормили?       Этот вопрос повис в воздухе.       Розалинда и Холли медленно обернулись к парню, широко распахнув глаза.       — Монстры из Иного мира, — прошептала Ландри.       — Они и есть «сверхлюди», — вторила ей одногруппница.       Взгляд Элис метался от черепа к черепу, зачитывая про себя.       «Уровень 0, уровень 1, уровень 2, уровень 3...».       Лишь только одни останки, которые она сейчас держала в руках имели уровень 4.       Все кусочки пазла вставали на свои места с ужосающей ясностью. Академия никогда не была просто элитным учреждением, это факт. Это был тщательно спланированный эксперимент, основанный в тысяча девятьсот тридцать шестом году под патронажем Генриха Гиммлера. Если раньше казалось, что ритуал полуночной игрой был способом проверить их уязвимость перед потусторонним миром, то сейчас становилось очевидным, что они пытались превратить свои оккультные исследования в нечто осязаемое.       Но что-то пошло не так. В тысяча девятьсот сорок восьмом году произошёл инцидент, катастрофа, после которой академию пришлось закрыть на несколько лет. Теперь причина казалась очевидной – основатели потеряли контроль над ситуацией. Их одержимость зашла слишком далеко и последствия оказались слишком существенными, чтобы их игнорировать. Но после многих лет молчания и секретности академия вновь открылась.       «Вот почему студенты проходят тщательное обследование», — кровь застыла в жилах от осознания, что единственной причиной могло быть то, что история инцидента сорок восьмого года ещё не закончилась и длилась по сей день.       Элис посмотрела на ребят, заметив, как на их лицах появляется понимание. Все они были такими наивными, такими доверчивыми. Каждый верил в благородную миссию академии, в обещание лучшего будущего. Только цена этому были человеческие жизни.       — Зачем их кормят? — произнесла вслух Харланд непроизвольно, обращаясь больше к себе, чем к остальным.       Она огляделась по сторонам, лихорадочно пытаясь что-то отыскать.       «В прошлый раз мы с Атласом не нашли никакой информации об этом инциденте», — подумала девушка, прежде чем обратилась к остальным.       — Здесь точно должны быть какие-то записи. Ищите всё, что может быть связано с тысяча девятьсот сорок восьмым годом.       Помещение нарушил топот ног и шорох бумаг, которых перекладывали с места на место. Теодор перелистывал запечатанные воском журналы, Холли шарила руками по полкам, сортируя найденные заметки, передавая Элис подходящие, по её мнению.       Розалинда была поодаль от них, изучая старинные символы, вырезанные на стенах, раскидывая носком кожаной туфли кости в угол и следом нашёптывая извинения. Но затем она замерла на несколько мгновений, прежде чем воскликнула:       — Сюда! — девушка осторожно достала книгу в чёрной кожаной обложке, показывая ребятам. — Это было под черепами.       Переплёт затрещал под пальцами Харланд, когда она выхватила находку, оказавшейся дневником. Раскрыв его, Элис пробежалась глазами по небрежному почерку, словно записи были сделаны в спешке.              

«26-12-47: Подопытные №114-121 уничтожены... их плоть не выдержала дара... кости трескались, как яичная скорлупа под Его прикосновениями... дали распоряжение найти более прочные сосуды...»

             Девушка пролистнула несколько страниц, содержимое в которых было точно таким же, как и в тех отчётах, которые она находила с Атласом. Но чем дальше девушка продвигалась к концу, тем сумбурнее становились записи, а почерк становился хуже.              

«14-2-48: Успех! Субъект №147 удерживал Его в течении тринадцати минут, прежде чем распасться... крики... милосердный Бог, крики длились гораздо дольше...»

      

      Харланд перевернула страницу. Чем дальше Элис читала, тем бешеннее колотилось её сердце:              

«3-3-48: Мы ошиблись. Он не Бог, а опухоль... зло распространяется через камень, сквозь сам воздух. Вчера я видела, как Он смотрит на меня через отражение в зеркале. Мы должны запечатать башню, но никто не верит... мы должны запечатать Его...»

      

      Последняя запись была едва разборчива из-за размазанных чернил:              

«12-3-48: Двери не выдерживают... соль... Он теперь ходит между мирами... Его смех в стенах... Боже, прости нас...»

             Дальше написанное больше написали детские каракули.       — Должно быть что-то ещё, — Холли бросилась к полкам, которые ещё не осматривала. Женские руки лихорадочно перебирали бумаги, прежде чем она вытянула пожелтевшую фотографию, осветив изображение лучом фонаря. — Что это?       На фото были фигуры в одинаковых мешковатых одеждах, походившие больше на больничные халаты. Десятки скелетообразных людей были выстроены по росту и стояли по стойке смирно, но присмотревшись к изображению можно было разглядеть, что их тени были искривлены и неестественны.       Одна из женщин привлекла внимание Элис больше остальных. Это была еврейка средних лет, смотрящая в объектив камеры безжизненными глазами. Приглядевшись к ней, Харланд почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Девушка провела пальцем по её тени, которая была с тремя головами.        Розалинда посмотрела туда, куда указала подруга. Из её горла вырвался хрип, который перерос в тихий скулёж. Ландри натурально съёжилась, обхватив себя руками.       — Я её знаю... — пролепетала одними лишь губами девушка, прежде чем произнесла громче. — Она была в моём сне. Эта женщина со своим ребёнком ехала вместе с остальными в скотовозке, пока... пока...       — Тише, — прошептала Холли, подойдя ближе к Розалинде, приобняв ту. Она прижала лицо девушки к своей груди, смотря на Элис недоумённо. — Во что мы вляпались?       — В дерьмо, — процедила сквозь зубы Харланд. Пальцы побелели от напряжения, когда она сжала хрупкие страницы дневника, края которых рассыпались под её хваткой. — Причём по самые уши.       У Теодора перехватило дыхание, и он сжал фонарик крепче.       — Чем больше они создавали монстров, тем тоньше становилась завеса между нашим Иным миром и нашим, верно?       Элис кивнула, переведя взгляд на череп, который покоился у неё в другой руке.              

«Элиас Восс, 31 год. Уровень 4».

              — А это наш Полуночный человек, — на выдохе произнесла девушка, осознавая, чьи кости сейчас касались её плоти.       — Ничего не понимаю, — прохрипел Хаймор, глядя на Элис. — То есть, он... человек?       — А ты это не понял, когда демон попросил найти его кости? — хмыкнула Холли, пристально разглядывая табличку с именем. — Он – нулевой пациент. Должно быть этот... Элиас был тем самым идеальным сосудом, кого основатели наделили силой, но потом он решил устроить кровавую баню за что, если хотите знать моё мнение, я его не осуждаю.       — Нам нужно вернуться к Доминику, — Элис сжала череп мужчины, поверхность которого была неестественно тёплой. — У нас сделка с Полуночным человеком, помните? Мы вернём ему кости, а взамен демон поможет нам избежать участи стать кормом...       Внезапно тишина обрушилась на девушку, словно тяжёлый груз. В ушах зазвенело от отсутствия шума, от возникшего вакуума.       Её взгляд скользнул по груде останков, в которых Харланд увидела едва заметное движение, которое могло показаться лишь игрой воспалённого разума. Верхний череп, тот, на котором была надпись: «Эвелин Торн, 7 лет. Уровень 3», сдвинулся на несколько дюймов, стоя на ровной поверхности.       Стараясь не двигать головой и контролируя дыхание, глаза Элис метнулись к стене над дверью, где появились царапины на камне, которых ранее не было. Казалось, они извивались в её периферийном зрении, танцуя на краю поля зрения. Девушка моргнула, пытаясь развеять иллюзию, но она не исчезла.       Сердце Харланд заколотилось, хаотичный ритм отдавался в рёбрах. Во рту пересохло, а язык прилипал к нёбу. Она попыталась сглотнуть, но слюна исчезла.       По спине пробежал мерзкий холодок, волосы на затылке встали дыбом. Температура резко упала, и дыхание девушки стало видимым, клубясь перед лицом.       Краем глаза Элис увидела, как тень Холли растянулась вдоль стены, а её силуэт исказился, словно его растянули невидимые руки у зеркала, на которое девушка перевела свой взгляд. В отражении было видно, как шевелился рот Теодора, в то время как его губы оставались крепко сжатыми.       Зеркальный двойник широко раскрыл рот, и только тогда Элис смогла прочитать по губам, что он говорил:              «БЕГИТЕ!»              Пульс девушки бешено заколотил в горле, когда отражения ребят также зашевелились. Лицо Холли в отражении было искажено в беззвучном крике, а Розалинды – поворачивало голову на сто восемьдесят градусов.       Но её отражение отсутствовало, словно Харланд не существовало.       Внезапно на запястье девушки упала, выводя из ступора. Она подняла взор наверх, с трудом удержавшись, чтобы не закричать.       Потолок был усеян множеством лиц. Они были бледными и вытянутыми, втиснутые в камень. Их глаза без век уставились на девушку в ответ, прежде чем рты распахнулись, пронзительно заверещав:       — ПОПАЛИСЬ!       Тело Элис среагировало прежде, чем разум успел осознать ужас. Выбросив дневник и сжав череп подмышкой, одной рукой она схватила Розалинду за руку, а другой за воротник Холли, и изо всех сил толкнула девушек к лестнице.       Остатки Элиаса Восса чуть не выскользнули из её хватки, но Теодор ловко подхватил их, придерживая Хэдж за талию, чтобы та не споткнулась о ступеньки в темноте.       Их ботинки застучали, поднимаясь наверх. Фонарики были выброшены в суматохе, за исключением одного, принадлежавшего Розалинде, которая прижимала его к груди, как святыню.       Вытолкнув подруг из часовни, Элис собиралась закрыть дверь, но она так и замерла с вытянутой рукой.       Ночь.       Под безлунным небом перед ней простирался двор академии. Газовые фонари отбрасывали красный свет, делая вид ещё более зловещим, чем он был.       У девушки по коже пробежали мурашки. Девушка точно помнила, что они вошли в Пятую башню в два часа дня. Взгляд её метнулся от беззвёздной пустоты к тёмным окнам башен.       «Время там текло по-другому», — осознание этого поразило Харланд как физический удар.       Часовня была не просто местом, где всё началось, это был шов, разлом между мирами.       Холли вырвало на булыжники, её плечи затряслись. Теодор присел рядом с девушкой, прижимая череп к груди. Кость неестественно блестела в свете лампы, словно светясь изнутри.       Порыв ветра пронесся по двору, неся запах перекопанной земли, чего-то сладковатого, гнилостного и... шерсти.       —Надо убираться отсюда! — закричала Розалинда, бросившись к Хэдж и помогая ей подняться.       — А как же соляной круг? — голос Хаймора дрожал.       — Нет времени, — рявкнула Элис, в несколько шагов оказавшись рядом с Холли, хватая ту крепко за предплечье. — На монстров из Иного мира это не действует.       Брусчатка шевелилась под их ногами, когда они бежали. Сначала это казалось чем-то невозможным, но камни то и дело поднимались выше на несколько дюймов, пытаясь помешать беглецам.       Краем глаза Харланд заметила движения в окнах, мимо которых они проносились. Вытянутые силуэты прижимались к стёклам, а их пальцы оставляли жирные следы, которые исчезали также стремительно, как и появлялись.       Теодор чуть не споткнулся, когда череп в его руках издал вздох. Из распахнувшейся пасти вырвался гортанный стон, слоги которого сплетались в нечто, походящее на латынь.       Ветер завывал, оглушая, но сквозь него Элис услышала детские смешки.       — Не оглядывайся назад, — голос Харланд прозвучал сдавленно.       Но Холли не послушалась, и её сдавленные рыдания стали для Элис ответом. Девушка не спрашивала, что она увидела, Харланд не хотела знать. Но когда закричала Розалинда, разрывая себе горло, Элис непроизвольно обернулась через плечо.       Существо бесшумно преследовало их. Девушка и ранее сталкивалась с чудовищами Иного мира, но ничто не могло подготовить её к этой твари.       Это было дьявольское существо, словно сотканное из кошмаров и мерзости, бросая вызов всем законам природы и разума – огромный зверь размером с медведя и телом, которое состояло из извивающейся чёрной субстанции и пульсирующих кусков плоти. Это была тварь, представляющая собой гротескное сочетание выпуклых деформированных конечностей, собранных из гниющих останков гончих и покрытых комками шерсти, и острых как бритва когтей. Хвост был длинным, напоминающим кнут с торчащими из-под кожи костными наростами. Он хлестал взад-вперёд, словно жил собственной жизнью.       Самой ужасающей частью была голова с четырьмя глазами, в которых зрачки бешено бегали по молочным склерам. Они были хаотично разбросаны по собачьей морде, покрытой чёрными выступающими из-под плоти венами, на которой растянулась широкая зазубренная пасть, полная иглоподобных зубов, с которых капала вязкая слюна.       Его отвратительный запах поразил Элис, вынуждая поморщиться. Он был настолько густым и едким, что покрывал язык и заднюю часть горла, вызывая рвотный рефлекс.       А затем эта тварь захихикала искажённым хором детских голосов. Молочные глаза существа лениво закатились в глазницах, а пасть распахнулась в улыбке слишком широкой для его черепа.       Харланд не стала ожидать участи, ускоряясь вместе с Холли к Теодору, который уже выбивал ржавую железную дверь.       — Блять! — закричал Хаймор, колотя ногой по дверь, которая никак не поддавалась. Он повернулся к Элис с широко распахнутыми от ужаса глазами. — Не открывается!       Девушка автоматически кивнула, став в панике оглядываться по сторонам. Передвигаться по местности казалось невозможным, не столько из-за темноты, сколько потому, что это место мало имело общего с академией. Башни были расположены в разных местах, не на своём месте, а часть этажей вовсе отсутствовало.       Позади неё Розалинда издала звук, похожий на визг потрошенного кролика. Её отчаянный крик пронзил ночь, когда существо, хохоча и безумно вереща, бросилось на девушку.       Элис видела это, словно в замедленной съёмке: развивающиеся чёрные волосы, как Розалинда петляла из стороны в сторону, чтобы монстру было сложнее в один прыжок схватить её.       Харланд не успела сделать и шагу, как мимо неё пронесся Теодор, впопыхах всунув в руки Холли череп. Он двигался со скоростью и рвением, противоречащее его ленивой, вальяжной натуре. В мгновение ока парень оказался между девушкой и дьявольской тварью, толкая Розалинду со всей силы в спину.       Теодор замер, оглянувшись через плечо на Элис. Мгновение, казалось, растянулось в несколько часов. Она видела, как холодный ветер завывал, трепал длинные волосы парня и его одежду. Тени танцевали, извивались, тянулись жадными, голодными пальцами к парню, прежде чем Хаймор с громогласным криком вырвался из их хватки и набросился на чудовище. Он вцепился руками монстру в шею, уклоняясь от щелкающей пасти.       Зверь взревел, сотрясая землю своим визгом, но парень не отпускал существо, не позволил приблизиться к Розалинде.       — Беги, Рози! — заорал Теодор, разрывая себе горло. — Элис, выведи её отсюда! Быстрее!       Харланд бросилась к подруге, дрожащими руками хватая ту под руки и резко развернув от картины, которая была позади неё. Элис не дала Розалинде увидеть, даже если она могла всё сама прекрасно понять.       Крик агонии и ярости Теодора был невероятно ужасным. Когти существа царапали спину парня, с лёгкостью разрывая ткань и плоть. Алая кровь брызнула дугой на землю, блестя в свете красного фонаря. Но Хаймор всё ещё держался, боролся с монстром, принимая на себя основной удар. Его пальцы скользкие от крови и собственных внутренностей, которые парень пытался удержать, скользнули в пасть твари. Теодор расхохотался, когда монстр поперхнулся его конечностью.       — Так тебе, сука! Уже не весело?       Они бежали, стуча подошвами, пока позади них эхом разносились яростные рыки чудовища и безумный смех Хаймора, смешанный с его криками боли.       Добежав до Холли, Элис оглянулась и увидела, как тело парня без правой руки, лежавшей поодаль, лежало на земле и дёргалось, пока существо разрывало его грудь и брюхо.       Он больше не кричал.       Но тут девушка увидела, как Теодор одарил её ухмылкой. Его зубы, окрашенные в багровый цвет, оголились шире, когда парень поднял кисть над землёй и вытянул средний палец в последнем вызывающем жесте.       Конечность тут же ослабла, рухнув вместе с отвратительным хрустом, когда монстр впился острыми зубами в голову парня и резко дёрнул мордой сторону, обезглавив его.       Крики Теодора эхом отдавались внутри неё, подобно колоколам, в то время как её руки дрожали, впиваясь в руки девушек как можно крепче, оставляя синяки.       Звуки чавканья наполнили двор, перемешиваясь с рыданиями Розалинды, которую лихорадочно трясло. С другой стороны, была Холли, которая, казалось, даже не дышала. Она лишь пустым взглядом смотрела себе под ноги, прижимая череп Элиаса Восса к груди, словно икону. Лишь раз Хэдж открыла рот. Хотела ли она закричать или девушку затошнило – Харланд никогда не узнает, потому что всё равно из её рта вырвался лишь тихий стон.       Жевание прекратилось, оборвалось на несколько секунд, прежде чем вновь прозвучало хихиканье. Но тварь не побежала за ними, оставаясь на месте и лишь наблюдая за их удаляющимися спинами.       Одно из окон со звоном разбилось от кулака Элис. Девушка, сняв с себя футболку и намотав ткань на руку, очистила оконную раму от осколков, помогая забраться сначала Розалинде, потом Холли, прежде чем она залезла сама, едва помещаясь плечами.       Они рухнули на изъеденный молью ковёр прямо под подоконником, переплетаясь конечностям.       Тишина. Ни шагов, ни тяжёлого дыхания. Лишь прислушавшись можно было услышать отдалённое гудение старинных труб.       Руки Холли лихорадочно тряслись, когда она неуклюже пыталась открыть солонку, но Элис остановила её, обратив внимание на часы на женском запястье.       «3:17. Осталось шестнадцать минут».       Снаружи что-то тяжёлое медленно, размеренно заскребло по стене. А следом появился тот самый запах – меди, желчи, чего-то сладкого и чёртовой шерсти.       Харланд прижала головы девушек к своей груди, закрыв их уши руками, в то время как Холли и Розалинда крепко обняли в ответ, вжимаясь всем телом в неё.       Элис сделала это вовремя, потому что почти сразу же что-то бросили в окно, с грохотом ударив в противоположную стену.       — Что это? — заскулила Хэдж, прижимаясь лицом сильнее, до боли в женскую ключицу, окропляя кожу своими слезами.       Прорвавшийся из густых облаков лунный свет скользнул в коридор, выхватывая из темноты обрывки плоти, скрученные в неестественный узел, бледные пальцы, сжимающие клочки рубашки, клочок светло-русых волос, прилипший к части черепа.       Девушка почувствовала тошноту, подступившую к горлу, которую поспешила проглотить, но она не смогла оторвать взгляда от останков Теодора, особенно от деформированной части черепа, откуда на неё в ответ смотрел потускневший безжизненный карий глаз.       — Ничего, — выдавила Элис, обнимая девушек крепче. — Просто камни.       За окном промелькнул огромный силуэт. Что-то ступало по осколкам стекла снаружи, специально скрежетало кончиками острых когтей по стенам рядом с окном. Запах стал сильнее, и теперь в нём присутствовало какое-то химическое вещество, похожее на формальдегид.       Розалинда задрожала, впиваясь ногтями в предплечье подруги.       — Всё хорошо, — шептала Харланд, трясущимися пальцами поглаживая волосы девушек. — Вас никто не тронет…       Вскоре чудовище, шуршавшее снаружи, затихло, и воцарилась мёртвая тишина.       Элис не отрывала глаз от останков парня, казалось, даже не моргала, пока они не растворились, а ворс сменился мраморными полами коридора Первой башни.       «Всё закончилось».              

***

             Дождь бил по окну, стекая по стеклу вниз подобно густой вязкой субстанции, искажая внешний мир и превращая его в нечто бесформенное.       Элис неподвижно сидела на постели, поджав колени к груди. Пальцы сжимали сигарету, обгоревшую до самого фильтра. Её пепел опадал на чёрные брюки, орошая ткань подобно снегу. Девушка выдохнула, наблюдая, как дым извивался в тусклом свете, рассеиваясь у самого потолка.       Сквозняк проникал под закрытую дверь, обволакивая женские лодыжки. Он проникал в кости, вызывал мурашки. Элис ненавидела холод, навевающие самые жуткие воспоминания, но сейчас не могла заставить себя пошевелиться, чтобы укутаться в плед или зарыться в одеяло.       Комната напоминала мавзолей: учебники, разложенные в хаотичном порядке, несколько томов книг, которые она никогда не дочитает, пиджак мистер Чендлера, висевший на спинке стула.       Она, не моргая, смотрела на своё отражение в окне, рассматривая без интереса бледное осунувшееся лицо с впалыми щеками и синяками под глазами. Девушка не могла отвести взгляда в сторону, даже когда Розалинда, не выдерживая напряжения в комнате, вышла в коридор.       «Убежала к Холли», — промелькнула в голове мысль, когда до неё донеслись всхлипы подруги, но даже это перестало её волновать спустя несколько мгновений.              

«Беги, Рози!»

             Элис крепко сжала челюсть, зубы заскрипели с противным звуком. Воспоминание о голосе Теодора был подобен тупому ножу, вонзившегося ей в живот и проникающего всё глубже с каждым вздохом. Девушка размеренно выдыхает через нос, стараясь успокоиться, сфокусироваться на чём-то ином, но раз за разом в голове звучал крик парня, его последние слова.              

«Так тебе, сука! Уже не весело?»

                    Не весело. Чёрт возьми, ей было абсолютно не смешно. Этот идиот не должен был умереть особенно так глупо.       «Глупо… этот заносчивый кретин решил поиграть в героя, за что поплатился», — улыбка, которая должна быть саркастичной, исказилась в болезненную гримасу.       Рот девушки распахнулся в немом вопле, обнажая зубы, но из горла вместо крика вырвался лишь судорожный свистящий выдох Мышцы шеи вздулись, а вены на висках выпирали из-под кожи, норовя лопнуть от резкого прилива крови.       Элис согнулась в три погибели, прижавшись лбом к коленям. Весь мир, казалось, затих вокруг неё.       К обеду в академии «Чёрный шпиль» начался хаос, когда не только преподаватели, но и студенты заметили отсутствие Теодора Нотли с вечера вчерашнего дня. Его не было ни в общежитии, ни в библиотеке, ни в строящейся части академии, где он обычно курил между лекциями.       К тому моменту, когда преподаватели это заметили, паника уже охватила всех. В столовой студенты гудели, выдвигая теории и предположения: «Он сбежал!», «Он уже мёртв?», «Его забрали, как и других…».       В течение часа руководство академии ввела новые правила, а Алан Миллер лично выступил перед студентами, озвучив во всеуслышанье нововведения:       

Комендантский час наступает с 18:00. Все студенты должны оставаться в своих комнатах без исключения.

Преподаватели и наёмная охрана будут следить за территорией академии посменно;

Посещаемость на занятиях станет строже, а назначенные дежурные будут отмечать наличие студентов в комнатах перед началом комендантского часа;

Любой студент может подвергнуться обыску. Воспрепятствование действиям членам комитета дозора будет расценена как угроза безопасности академии и информация об этом будет передана полиции.

             Снова полиция, очередной допрос. Главный детектив, женщина с орлиным носом, острым взглядом и не менее острым языком, опрашивала их компанию. Каждый из них отвечал кратко:       — Нет, я его не видела вечером.       — Нет, он не говорил, что уходит…       — Нет, я не имею понятия, куда Теодор мог уйти.       Ложь гложила каждого из них, вынуждая отвести глаза от сотрудников полиции. Они знали правду, тисками сжимавшую их шеи.              Дверь лазарета со скрипом ржавых петель распахнулась, открыв тусклый свет мерцающих свечей. Атлас стоял к девушкам спиной, сгорбившись над медицинским журналом рядом с Домиником, который сидел с сигаретой в зубах, скрестив ноги. Взгляд Вейла мгновенно поднялся на вошедших, а уголки губ дёрнулись вверх.       Сэллоу медленно повернулся, улыбаясь широко. На его лице отразилось облегчение.       — Вы живы, — выдохнул парень, отложив записи в сторону. Взгляд Атласа скользнул по каждой из девушек, а затем мимо них, пытаясь рассмотреть кого-то определённого за напряжёнными спинами. — А где...?       Прежде чем Элис осознала, что делает, она рухнула коленями на пол. Ноги не держали девушку, окончательно ослабнув. Из неё вырвался хриплый гортанный звук, когда тяжесть потери Теодора обрушилась, подобно тяжёлому грузу. Зрение затуманилось от подступивших слёз, а руки, всё ещё покрытые грязью, сжались в кулаки, прежде чем опустились на глаза, болезненно растирая их.       Горячие слёзы прокладывали мокрые дорожки по щекам, смешиваясь с пылью и землёй на коже. Она не помнила, когда последний раз плакала. После смерти матери эмоции словно с помощью тумблера отключили в девушке. Но сейчас Харланд не могла успокоиться. Её грудь вздымалась, каждый вздох был прерывистым. Элис не просто рыдала, а разваливалась на части.       Сигарета Доминика рухнула на пол, позабытая в суматохе. Он двинулся первым, крепко схватив девушку за плечи для опоры, молчаливой поддержки.       Розалинда прижалась спиной к стене, сползая вниз. Закрыв лицо ладонями, она заскулила подобно раненному зверю, не в силах сдержать эмоции в узде. Рядом с ней стояла Холли. Замерев в дверном проёме, она крепко сжимала в руках человеческий череп, уперевшись взглядом с соляной круг, окружавший две сдвинутые друг к другу больничные койки.       Атлас не задавал вопросов, казалось, даже не дышал, глядя перед собой. Руки застыли в воздухе, когда он пытался взмахнуть ими, пытаясь что-то спросить, жестикулируя, прежде чем они опустились, повиснув безвольно вдоль тела. Из горла вырвался надломленный хрип, когда парень, пошатываясь, рухнул на колени рядом с Элис. Сэллоу вцепился пальцами в одежду девушки, его тело дрожало от рыданий, которые становились всё громче, яростнее. Слёзы лились градом по щекам, окропляя кожу Харланд, когда парень прижался своим лбом к её.       Вопреки ожиданиям Элис, Атлас не кричал, не оскорблял, не требовал объяснений. Он просто держался изо всех сил за Харланд, словно она была единственной, кто удерживала парня от полного разрушения.       В лазарете пахло антисептиком, солью, парафином и скорбью.              Снаружи поднимается ветер, дребезжа оконным стеклом. На секунду Элис кажется, что она слышит смех Теодора, тот самый, который начался с насмешки от собственной участи и закончился ухмылкой, словно перед смертью он размышлял о том, что остальной мир не понимал.       Дыхание в женской груди спёрло, а сердце сжали в тисках. Смачивая сухие обветренные губы кончиком языка, Харланд чуть слышно произнесла:       — Ты получил, что хотел.       Слова повисли в воздухе, пропитанном запахом влажной кожи и горелого табака.       Лампа мигнула один раз, второй, отбрасывая рваные тени на стене, а её собственная замерла на стене напротив. Послушный двойник, повторяющийся каждый излом женских мышц и широких плеч, стал на глазах медленно течь. Пальцы удлинились, превращаясь в острые зазубренные когти, а шея вытянулась под неестественным углом, словно кости внутри призрачного видения ломались и срастались заново.       Затем из тени девушки стала вылезать другая. Она была огромной, шире человеческого тела с непропорционально длинными конечностями, которые двигались с сухим шелестящим звуком, похожий на треск старой кожи.       Существо медленно положило свою когтистую руку на тень Элис, и тотчас девушка почувствовала на своём плече ледяную ладонь. Тень склонила голову к силуэту женской головы, и по стене поползла широкая, разрывающая лицо щель в беззвучном, торжествующем оскале.       Харланд не обернулась, ей это не нужно было делать, ведь девушка знала, кто находился за спиной.       Полуночный человек бесшумно сидел позади Элис на постели, сгорбившись. Как бы он не пытался казаться меньше, девушка чувствовала затылком, как демон навис над ней. Он больше не притворялся человеком, не прятался в облике Доминика, а предстал в своей настоящей ипостаси.       Когда Полуночный человек заговорил, то его голос сочетал в себе множество других: саркастичная интонация Теодора, хриплый голос Доминика, который сменялся на визгливый, принадлежавший Кассиану, молящий всхлип каждого студента, когда-либо исчезнувшего в стенах академии.       — НЕТ, MEINE KOSTBARE KLINGE, — промурлыкал демон, утыкаясь в женские волосы. Его вытаращенный коготь срезал резинку волос, позволяя им упасть на напряжённые плечи. — Я ПОЛУЧИЛ... аперитив.       Баритон существа изменился, став бархатистым, и от него Элис задрожала, покрываясь мурашками. Глаза расширились от ужаса, а к горлу подступил ком. Голос Полуночного человека стал подобен дорогому выдержанному виски: густой, обволакивающий и оставляющий послевкусие спокойствия, которое было фальшивым. В до боли знакомом тембре не было ни капли суеты, каждое слово демон произносил, не собираясь пугать своей неестественной природой, а завлечь, заманить девушку в свои сети.       «У него это получилось».       Элис крепко зажмурилась до мерцающих пятен под веками, прежде чем выдавила из себя:       — Ты врал, — прохрипела Харланд, стараясь не показывать своей безысходности, подступающей истерики от осознания того, что существо водило её вокруг пальца. — Паул.       Пульс бешено заколотил в горле, когда крючковатые пальцы провели по женской коже изучающе, обманчиво ласково.       Его тело было живым кощунством – слишком много суставов, зубов, а его плоть представляла собой изменчивый коллаж из украденных лиц, сшитых вместе почерневшими сухожилиями.       — Недоговаривал, — поправил девушку демон. В его интонации слышалась ирония, не переходящая в откровенную насмешку. — Но я своих обещаний не нарушаю. Ты и твои друзья помогли мне обрести свободу, а я взамен вас не убью.       — Но зачем тебе нужно было использовать Доминика, как чёртов сосуд? — она сорвалась, повысив голос. — Зачем всё это?       Харланд застыла, когда в её личное пространство ворвался тяжёлый запах, который не был гнилостным как у существ Иного мира, но он душил ароматом могильной земли, смешанный с едкой гарью палёной шерсти. Демон пах словно пепелище, которое раскопали посреди ночи.       — Чтобы подобраться ближе, — на затылок девушки опустился острый коготь, кружа по коже головы. — Твоя верность мальчишке поражает. Он продал тебя без капли сомнения, стоило этого щенка прижать к стенке. Жалкое мясо цеплялось за собственную жизнь, пока ты убивала, уничтожала каждого, кто вставал на твоём пути с восхитительной яростью, но привязанность к нему затуманила эти прекрасные глаза.       Внутри Элис всё оборвалось. Желудок не просто сжался, а налился обжигающим свинцом, тянувший всё ещё существо вниз. В груди, там, где ещё мгновение назад теплилась надежда, поселилась скверна осознания:       «Полуночный человек не был мучеником, а чистым злом, которые основатели академии по ошибке пробудили, но смогли удержать».       Часовня было его клеткой, а кости – кандалами, которые пали.       Девушка опустила свои глаза на ладони, всё ещё хранившие неестественное тепло черепа. Пальцы мелко задрожали от понимания совершённой ошибки. Она собственноручно вырвала чеку из гранаты.       — И что дальше? — голос Элис дрогнул. — Мировое господство и множество наложниц подле твоих ног?       Полуночный человек издал тихий, вибрирующий смешок, который ощущался не столько ушами, сколько кожей.       — Моя ядовитая прелесть, ты мыслишь категориями смертных королей, которые дрожат над своими клочками суши. Зачем мне править муравейником? Я всего лишь хочу видеть, как этот мир меняется под твои каблуком. А наложницы, — он наклонился ближе, обдавая её висок горячим дыханием, пахнущее гарью и землёй. — Зачем мне тысячи шлюх, если у меня есть единственное совершенное существо, способное вонзить нож в мою спину?       Полуночный человек мягко перехватывает женское запястье, разворачивая Элис лицом к себе, демонстрируя свою власть.       Харланд держала глаза закрытыми, боялась увидеть ту потустороннюю тварь, касающуюся её, опутывающую своей паутиной, но вместо ожидаемой боли от наказания за непослушание и строптивость, она почувствовала ледяные, но человеческие губы, коснувшиеся костяшек дрожащих пальцев.       Медленно приоткрыв веки, Элис увидела перед собой Паула, смотрящий на неё с кривой улыбкой. Мужчина потянулся к своему пиджаку, отданный студентке днями ранее, вытащив из кармана ту злосчастную бумажку и вложив в женскую ладонь.       Харланд отвела взгляд от Паула на клочок, прежде чем подняла глаза обратно, вздрогнув от неожиданности. Полуночный человек вернул себе истинный облик, расхохотавшись от реакции девушки.       — ТЫ МЕЧТАЛА О ТИШИНЕ, MEINE KOSTBARE KLINGE. ПОЭТОМУ Я ПОДАРЮ ТЕБЕ ВЕЧНОСТЬ, В КОТОРОЙ НАМ НИКТО НЕ БУДЕТ МЕШАТЬ.       В одной из комнат раздался треск разбитого стекла. Элис непроизвольно бросила взгляд в сторону всего на секунду, но этого хватило, чтобы демон исчез, не оставив даже намёка на своё пребывание.       Клочок бумаги напомнил о себе шелестом, когда девушка непроизвольно сжала его в ладони. Но теперь на поверхности красовались буквы, написанные витиеватым почерком.       Элис не могла поверить в то, что сейчас увидела. Сначала из неё вырвался лишь сухой, надтреснутый звук, похожий на кашель или попытку вдохнуть воздух.       — Ха-ха, — кротко и нелепо.       Девушка закрыла лицо руками, и из-под пальцев вырвался ещё один смешок, но на этот раз более звонкий, дрожащий от невыносимого нервного напряжения. Переход случился почти незаметно. Хихиканье переросло в глубокий, утробный хохот. Элис запрокинула голову, и её глаза, ещё мгновений назад полные отчаяния, остекленели.       В смехе не было радости, только окончательное и бесповоротное согласие с безумием. Воздуха не хватало, отчего грудь вздымалась рывками, но она не могла успокоиться, потому что остановиться значило снова почувствовать боль.       А потом веселье сменилось судорогой. Рот широко распахнулся, но вместо лающего хохота из девушки вырвался протяжный вой, превращаясь через долю секунды в первобытный нечеловеческий крик. Элис кричала так, словно пыталась вытолкнуть из себя саму душу, ставшую слишком тяжёлой для этого изломанного тела.       Звук нарастал, заполняя собой комнату, пока не сменился скулежом.       На полу лежала брошенная записка, на котором аккуратным витиеватым почерком было выведено:              

«Это было великолепное шоу, но мне не хватило крови. Давай вернёмся в начало и представим, что ты сможешь победить?»