Серый рассвет

      Антон распахнул глаза, жадно глотая воздух, будто захлебываясь собственным испуганным возгласом. По телу струились горячие ручьи. Кровь? Нет, просто пот, покрывший его лоб, щеки и спину мелкими капельками, которые так неприятно текли вниз. Мальчик приподнялся на локтях, упираясь косточками в твердые пружины старого матраса. Тут же он поднял глаза на свою кровать, однако встретил лишь пустоту, скомканные одеяла и наполовину стянутые, как от беспокойного сна, простыни.       Пару секунд ему потребовалось, чтобы понять, что происходит вокруг. В голове, будто мухи, роились мерзкие и пугающие картинки. «Просто плохой сон?» — едва мысль проскочила в голове Антона, как шуршание бумаги из дальнего угла комнаты привлекло его внимание.       — Не сон, — тихо, но с глубоким отчаянием проговорил мальчик, рассматривая сгорбленную спину своего друга, сидевшего за его письменным столом и что-то черкавшего на бумаге. Как же Антону хотелось, чтобы всё, что он видел секунду назад, оказалось просто ночным кошмаром.       Он бы проснулся тогда и вышел из комнаты, чтобы проверить Олю, которая наверняка стала бы поправляться, ведь родители привезли ей лекарства. Тогда он бы увидел, как невинная улыбка появляется на розоватых губках, а большие глаза смотрят на него с нежностью. Возможно, мама бы разрешила оставить Жульку, и тогда Оля бы радостно раскинула руки, позволяя дворняжке подойти ближе к кровати и лизнуть её бледную щёчку. А потом он, как обычно, пошёл бы в школу и встретил Рому с Бяшей. Они бы пошли гулять после школы и, может быть, даже зашли к Антону попить чаю и поиграть в приставку…       Но за стенкой раздавался лишь хриплый кашель больной сестрёнки и всхлипы матери, чьи нервы явно держались на «добром слове», как она сама любила выражаться. Вчерашнее происшествие было ударом не только для Антона, но и для всей его семьи. Он вдруг вспомнил лицо мамы, когда только к пятому часу утра в дверь постучался милиционер Тихонов, рядом с которым стояли Антон и Рома, заметно потрёпанные и уставшие. Как она тогда бросилась его обнимать с таким облегчением, такой любовью, какой он не ощущал, казалось, уже очень давно. Как она с ужасом слушала всё, что рассказывал ей Тихонов о происшествии в лесу. О том, что похититель наконец пойман. О том, как Антон героически спас девочку из железных когтей человеческой мясорубки. О том, что всё закончилось.       Затем он вспомнил, как Олечка, бледненькая и напуганная, выбежала в коридор со слезами на глазах и хриплым возгласом «Тоша! Тоша!». Как она обняла его, стараясь удержаться на ногах. Стресс сильно усугубил состояние девочки.       Антон потёр лицо руками и медленно выдохнул. Осторожно, чтобы не напороться на особенно острую пружину, он поднялся с матраса, лежавшего на полу вплотную к кровати. Той ночью он настоял на том, чтобы Рома лёг на его место. Ему комфортный отдых был нужнее. Подобрав с пола и надев очки,мальчик посмотрел на своего друга, который, как заколдованный, сидел, склонившись над бумажками и писал что-то с отчаянной уверенностью.       — Рома? — Антон позвал сначала тихо, поднимаясь с пола и разминая колени. Ответа не последовало, будто он его совсем не слышал.       — Эй, Ром… — Он попробовал чуть громче и осторожно опустил ладонь на плечо друга, заглядывая на то, что он держал перед собой. Рома вздрогнул, но не поднял глаз.       — Нарисуй тут Бяшу, — твёрдо сказал он, протягивая другу листок. Это было объявление о пропаже, небрежно написанное простым карандашом. Буквы скакали, местами, где он пытался стереть ошибки старым ластиком, бумага была затерта. В некоторых словах были пропущены буквы, в каких-то допущены орфографические ошибки.       

«Внимание! Пропал мальчик!

Игорь Будаев(Бяша), 12 лет. Ученик 6«В» класса Преметы: рост примерно 150 см, глаза карие, нет двух передних зубов. Всем кто может сообщить информацию о местонахждении Бяши просьба звонить: 02 — милиция или 3-15-87 — Рома»       Антон замялся, читая надписи на листке желтоватой бумаги. Слева было пропущено место, выделенное не совсем ровной рамкой. Место для портрета пропавшего.       — Я срисовывал с тех объявлений, которые висят у нас в школе… — Рома буркнул, — Ну же! Нужно ещё много таких сделать! Он не унимался. Глаза были полны отчаяния и упорства.       — Рома, ты же слышал Тихонова, милиция уже ищет пропавших ребят…       — Этого недостаточно! — возражал Рома, — Мы должны помочь! Бяша наш друг! Мы должны… должны…       В словах мальчика сочилась боль потери. В глубине души он чувствовал, что это конец, что его друг уже, вероятно, мёртв и всё это бесполезно, но не мог себе позволить просто отпустить Бяшу. Не по-пацански это всё-таки — бросать друзей в беде. Лучших друзей…       Антон вздохнул, чувствуя, будто верёвки сжимали его сердце. Как он мог отказать? Как мог просто забыть своего друга? Как мог оставить Рому одного в его горе?       — Мы можем зайти в типографию и сделать много печатных объявлений. Так будет лучше и быстрее, — он наконец заговорил, смотря в глаза Роме. "И грамотнее", подумал он, но решил промолчать.       — Точно! Идём! — Мальчик тут же вскочил со стула, но мягкая рука усадила его обратно, надавив на плечо.       — Не торопись. Ты выглядишь ужасно, тебе нужно поесть и отдохнуть.       — Нет, нам нельзя медлить! Мы должны…       Их прервал отец Антона, вошедший в комнату. Он оглядел мальчишек и тихо пробормотал что-то о том, что мама ждёт их внизу, что они спали до полудня, что обед давно готов и что им нужно о чем-то поговорить.       Вздохнув — кто с облегчением, а кто в негодовании, — Антон и Рома направились за ним, нога в ногу вышагивая по кривым ступенькам.       В доме царила мрачная атмосфера. Родители казались жутко напряжёнными, а хриплый кашель Оли заставлял вздрагивать, каждый раз прерывая давящую тишину. Казалось, что после новостей о поиске маньяка всё должно было наладиться. Так почему же вокруг всё стало только хуже?       Первым, что предстало перед глазами Антона, как только он вошёл на кухню, была опечаленная мама. Она сидела у окна, нервно теребя пуговицу на сером колючем кардигане. Её бледное лицо почти что сливалось с инеем на окне, а синяки под глазами казались даже ярче глаз женщины.       Она не отреагировала на звук шагов, на тихое «доброе утро» от мальчиков и даже на нежное прикосновение руки мужа к её плечу. Молча Карина подвинула две тарелки с супом к противоположному краю стола, где с видимым дискомфортом ютились Рома и Антон. Нехотя они взяли ложки и начали копаться в тарелках, изредка доставляя пищу ко рту.       Наконец, спустя, как казалось, вечность, мама прервала тишину.       — Мне звонил лейтенант Тихонов, — она начала сквозь ком в горле, — Они выяснили, что водитель… Тот, кого задержали вчера, он не один. Говорит он… доставщик, кажется. Что бы это ни значило…       Она на мгновение замолчала. Мальчики смотрели на неё с лицами, выражающими смесь кучи эмоций. От удивления до страха и отвращения, от которого начало предательски крутить живот.       — В общем, Антон, ты пока что посидишь дома. На улицу выходить слишком опасно. Я уже предупредила твою учительницу, — она перевела взгляд на Рому, — А за тобой вечером зайдёт мама. В ответ мальчики лишь шумно выдохнули через ноздри, стараясь осмыслить сказанное. Так это ещё не конец? Стоило им только подумать о том, что всё закончилось, что теперь на улицах безопасно и все ужасы позади, на них вдруг сваливается новый груз. Прежний вкус победы, который Антон впервые ощутил, когда Тихонов ткнул Заячью Губу лицом в снег, такой сладкий и долгожданный, вдруг стал отдавать горечью разочарования.       — Мы хотели пойти распечатать объявления. О пропаже Бяши, — тихо отозвался Антон.       — Это исключено, — отрезала мать, — Милиция справится с этим без вас. Едва они хотели возразить, как она бросила суровый взгляд и стукнула металлической кружкой по столу.       Трапезу мальчики закончили в тишине. Убрав тарелки, они поднялись обратно наверх, но, не дойдя до комнаты Антона, остановились. В двери показалась белесая макушка, а потом и полностью вышла маленькая Оля. Она устало посмотрела на брата, будто убеждаясь, что он действительно здесь, и ей это не снится.       — Как ты? — спросил её брат, подходя ближе и касаясь лба ладонью. — Теплый .       — Тоша… Тебя унесла сова, я видела, — тревожным и тихим голосом бормотала она себе под нос, — ты дома…       Девочка взяла руку брата в свои слабые ладошки. Антон не сразу ответил, лишь обнял её покрепче и погладил по спутанным волосам.       — Это был просто жар, тебе почудилось. Но теперь всё позади, не беспокойся, — соврал он, чтобы успокоить сестру.       Антон проводил Олю обратно в её спальню и помог лечь в постель. В последний раз погладив её по голове, он подоткнул одеяло под самый подбородок девочки и тихо вышел. Сердце сжималось от звуков шмыганья носом, доносившихся из-за приоткрытой двери. Оля всегда была для него самым близким человеком, даже ближе родителей. Те часто были заняты, погружены в работу и личные проблемы, нередко вовсе забывали о них. Поэтому дети искали и успешно находили поддержку друг в друге. Оля была светлейшим лучиком в жизни Антона. То, как она всегда смотрела на него с большой любовью и доверием, всегда умудрялось растопить его сердце в один миг.       Антон вернулся в свою комнату, где застал Рому, судорожно собиравшего свои вещи. Воздух был тяжёлым, едва не искрился от напряжения. Атмосфера с ощутимым скрежетом натягивалась, как упругая тетива. Стоило только отпустить — и бам!       Белая вспышка, звёздочки в глазах, как в мультфильмах на стареньком телевизоре, и холодный твёрдый пол, на который так болезненно мальчики приземлились, ударившись копчиками. Торопясь, Рома на всех парах влетел в Антона, который, неожиданно для него, вошёл в спальню.       Они оба промычали от ноющей боли, потирая лбы и спины. Антон открыл глаза и молча смотрел на друга, подмечая его нервозность. Зная Ромку, он ожидал, что после бурчания, вероятно, посыпятся ругань и упрёки.       Однако Пятифан только нахмурился и, поднявшись с пола, протянул руку приятелю. Не предлагая помощь, а скорее действуя по-свойски, самостоятельно поднимая его с земли.       — Извини, — он виновато потупил глаза, — ты в порядке?       Неожиданные нотки раскаяния и беспокойства в голосе Ромы, которые Антон совсем не ожидал услышать, заставили его на мгновение застыть. Его Ромка, обычно хамоватый, даже грубый, не допускающий никакой «слабости» в речи и поведении на людях, даже наедине с ним очень редко бывал мягким. После потери Бяши, казалось, он должен был стать на фракцию жёстче. Но бледный туман в его глазах, та тяжесть утраты не просто лучшего друга, а практически единственного близкого человека в его жизни, очень сильно выдавали настоящие чувства. Возможно, даже мешали прятать всё под маску безразличия и агрессии.       — Куда ты собрался, Ром?       Антон не торопился отпускать руку, только что поднявшую его с земли. Он ощущал слабую нервную дрожь в мозолистой ладони.       — Нужно распечатать и развесить объявления, — сказал Пятифан, так будто это была самая очевидная вещь в мире, — уже два часа дня, нужно поторопиться, чтобы успеть до темноты. Ты разве не со мной?       — Но мама ведь запретила…       — «Но мама ведь запретила», — Рома вдруг вспыхнул, саркастически передразнивая Антона, — Да мне насрать, что там сказала твоя мать. Бяша в опасности, мы должны помочь!       Холодная рука расслабилась сама, выпуская из ранее нежной хватки запястье Петрова. То, как быстро могли меняться эмоции у Ромы, было действительно невероятным. Эта мысль на мгновение заполонила разум Антона, мешая ему думать об услышанном.       — Что ты молчишь? Струсил? Испугался грозных глаз мамочки? А представь, как сейчас страшно Бяше в логове какого-то психа! Рома почти сорвался на крик и, толкнув Антона в плечо, направился к лестнице.       — Стой! — вдруг всё же заговорил Петров, — Там родители, они не дадут выйти. Можно через моё окно…       Пятифан замер, явно не ожидая такого предложения от его «всё-по-правилам-Антохи». Он неуверенно развернулся на пятках, ожидая подвоха, и вгляделся в глаза друга. Уверенность, смирение… сочувствие? Непрошеная жалость задела его эго, но он быстро отодвинул жгучее чувство, концентрируясь на главном в данный момент. Покинуть дом.       — Продолжай. Его голос прозвучал почти как приказ к действию. Антон нервно прокашлялся.       — Из моего окна можно спуститься вниз. Там слева удобно выступают края досок и можно встать на козырёк крыши… а оттуда не очень высоко прыгать. Нужно только забрать одежду из прихожей. Рома почесал затылок, действительно впечатлённый схемой побега. Он бы не придал такого значения простой вылазке из окна, если бы это был не Антон. Тот, кого даже трудно представить убегающим из дома таким, по-детски хулиганским, способом.       — Хорошо… тогда ты отвлеки предков, а я стащу наши вещи.