Город ангелов

      Квартира Дина, хоть и не была образцом роскоши, находилась в относительно приличном, рабочем районе Лос-Анджелеса. Это был старый двухэтажный дом, построенный еще в двадцатых, с небольшим аккуратным двориком. Дин держал ее в чистоте, хотя мебель, доставшаяся ему от предыдущих жильцов, была немного потертой. Вдоль стены стоял громоздкий, но удобный диван с полинявшей вельветовой обивкой. Напротив, на старом комоде, стоял его гордый трофей и единственное окно в мир: черно-белый ламповый телевизор. Он тихо гудел, заполняя комнату негромким фоновым шумом. На экране, который Дину приходилось периодически постукивать для настройки, шел какой-то старый вестерн с неразличимыми героями в ковбойских шляпах. Свет от экрана пульсировал, освещая пылинки в воздухе и отражаясь в немногочисленных стеклянных безделушках.       Комната была небольшой, пропахшей смесью старой краски, машинного масла, которое он так и не смог до конца вывести из одежды, и запахом недорогого одеколона. Сейчас к этому букету добавился густой, сладковато-горький дым сигареты. За окном догорал конец октября. Уличный фонарь отбрасывал тусклый желтый свет, который едва проникал сквозь помутневшее стекло и висящие в беспорядке жалюзи. Дин сидел на широком деревянном подоконнике, прижав ладонь к ребрам. Бок горел тупой, ноющей болью, а губа пульсировала. Сигарета, зажатая в пальцах, казалась единственной вещью, которая могла успокоить. Он глубоко затянулся, и никотин дал секундное, обманчивое облегчение.       На полке, прямо над его головой, стояла единственная фотография: он, маленький Сэм и отец, сделанная еще в Канзасе. Это было все, что осталось после переезда в ЛА. И это все, ради чего он продолжал дышать. Дин втягивал дым, выпуская его тонкой струйкой. Громкий стук в дверь заставил Винчестера резко вздрогнуть. Он осторожно слез с подоконника и пошел открывать. Сэм ворвался в его квартиру с чрезвычайно широкой улыбкой — похоже, у студента было весьма хорошее настроение. Дин тихо промычал, когда этот здоровяк крепко обнял его, сжимая все его раны, а затем довольный направился в гостиную. Винчестер лишь тихо вздохнул, а затем со слабой улыбкой поплелся за братом. Когда он вошел в комнату, тот уже успел вывалить на стол кучу разных конфет. Дин остановился рядом, вопросительно глядя на него. — Сегодня в колледже раздавали подарки, — быстро пояснил Сэм. — Боже ж ты мой, — проворчал Дин. — Ты перся через половину города, чтобы привезти мне конфет? — Ну, ты же любишь сладкое, — Сэм взмахнул руками. — Сейчас в магазинах большой дефицит, к тому же… ты никак не можешь найти работу, и я решил немного порадовать тебя. — Лучше бы съел их вместе с однокурсниками, — фыркнул Дин, натягивая на футболку спортивную куртку, чтобы не было видно ссадин на его предплечье. Однако Сэм уже все заметил. — Дин… Ты опять принимал участие в боях?! — Нет… — нагло соврал тот, глядя брату прямо в глаза. — Да, конечно, — Сэм набрал побольше воздуха, чтобы выразить свое негодование. — А губа у тебя почему разбита? — Упал, — равнодушно ответил Дин, пожав плечами. — Не делай из меня дурака. Черт, ну ты же обещал, что завязал с боями, почему… зачем ты снова туда полез? — Потому что мне нужны деньги, Сэмми, — слишком быстро сдался Винчестер. — Я понимаю, но Бобби, он же предлагал тебе хорошую работу в мастерской, почему ты отказался? — Да потому что она ничуть не лучше той, где я батрачил раньше. Мне едва хватало денег на аренду, не говоря уже об остальных вещах. — Дин, но… сколько еще ты продолжишь гробить свое здоровье… — Сколько потребуется, — прорычал тот. Его равнодушие сменилось злостью. — Ты же помнишь, в какой нищете мы жили, ты же прекрасно знаешь, что больше всего я боюсь вернуться туда, откуда мы сбежали пять лет назад. Я не… не хочу больше выживать, Сэмми. — Ах, выживать, — Сэм мотнул головой. — Тебя в любой момент могут убить или сделать калекой на всю жизнь, Дин! Как же ты этого не понимаешь? Эти грязные деньги не стоят того! — Не стоят, — Винчестер горько усмехнулся. — А на что, по-твоему, я оплачиваю все это… Квартиру, твою комнату в общаге, еду, в конце концов! Твои учебные материалы и поход на чертов киносеанс каждый месяц… — Я устроюсь на работу в кофейню, — сдавленно проговорил Сэм. — Буду работать после учебы… — Нет, не смей, — Дин мотнул головой. — Ты должен выучиться и стать нормальным человеком. Человеком, который сможет занять приличную должность и иметь вес в обществе. Я не… пытаюсь обвинить тебя в том, что я оплачиваю все счета. Если хочешь мне помочь, просто перестань… влезать в мои дела и критиковать мои пути заработка, ладно?       Дин уставился на брата, тяжело дыша. Он знал, что Сэмми прав, но признать это означало разрушить всю структуру, которую он с таким трудом выстроил. Структуру, которая держала их обоих на плаву, хоть и на неровных волнах. Сэм, видя, что Дин не собирается сдаваться, лишь устало покачал головой. — Ладно, — сказал он тихо. — Я просто… беспокоюсь. Ты единственный, кто у меня остался. — Я знаю, Сэмми, — ответил Дин, и злость вдруг испарилась, уступив место тяжелой усталости. Он подошел к столу и неторопливо взял шоколадный батончик, откусив сразу половину. Сладость была приторной, но привычной. — И ты у меня единственный. Поэтому ты будешь сидеть в своей общаге и старательно учиться. До тех пор, пока не получишь диплом. Понял? — Понял. Ты видел, что сегодня шло по телику? — младший решил переключиться на другую тему, не имея желания ссориться с братом. — Там был тот старый актер…       Разговор свернул на более легкую тему. Дин, прислонившись к стене, слушал Сэма, который с энтузиазмом рассказывал о своей учебе, о друзьях. Дин не стал говорить, что слышал в его словах немного лжи — о том, как легко ему все это дается. Он знал, что Сэмми изо всех сил старается не нагружать его еще больше. Они провели еще час за разговорами. Когда Сэм поднялся, чтобы уйти, Дин заметил, как он ненадолго задержался у старого комода, взглянув на черно-белый телевизор и на полку, где стояло семейное фото. — Ладно, — Сэм похлопал брата по плечу. — Мне пора. А то в общагу не пустят… — Вали уже, — Дин улыбнулся и крепко обнял юношу, на этот раз без прежней боли, потому что он был готов к этому объятию.       Когда Сэм вышел, закрыв за собой дверь, Дин медленно подошел к окну. Он снова сел на широкий подоконник. Город жил своей обычной, шумной жизнью. Желтый свет уличного фонаря больше не казался таким тусклым.

***

      Как только Винчестер отворил тугую металлическую дверь, его захлестнула атмосфера, плотная, как мазут. Это был не просто воздух — это была физическая субстанция, смесь липкого жара и едкого тумана. Каждый вдох обжигал легкие, неся в себе концентрированный букет порока. Это место было вырвано из-под самой кожи города, его черный, кровоточащий шрам, спрятанный в подвале. Света было предательски мало. Несколько голых, грязных ламп накаливания, подвешенных на тонких кабелях, бросали болезненно-яркий свет только на самый центр зала. Именно там, на квадратном ринге из потертой фанеры, стянутом канатами, сотканными из грязи и отчаяния, разыгрывалась главная драма.       Вокруг ринга стояла непроницаемая стена толпы — темная, шевелящаяся масса людей, чьи лица в этом колеблющемся свете казались масками: напряженные скулы, сверкающие глаза, полные азарта и низменного желания. Звук в клубе не просто звенел, он давил на грудь. Это был первобытный, рокочущий рев, поднимающийся от земли, как густой туман. В нем тонули обрывки тяжелой, искаженной музыки и хриплый голос конферансье. Но громче всего были удары — глухие, влажные, как удары мясного молотка, и скрип подошв по липкому от пива и пота полу.       Дин протиснулся к небольшой приподнятой платформе, сколоченной из тех же грязных досок, что и ринг, но отделенной от основной толпы веревочным заграждением. За низким столом, уставленным бутылками с дорогим (по меркам этого места) виски, сидел Кроули Фергюс. В отличие от остальной публики, Кроули выглядел совершенно невозмутимо. Он был одет в черный, хорошо сшитый, хоть и не новый, костюм, который резко контрастировал с общим хаосом. Его темные волосы были аккуратно зачесаны, а на лице играла тонкая, самоуверенная усмешка. В руках он держал стакан с янтарной жидкостью и толстый кожаный блокнот. Дин остановился, облокотившись о веревку. — Чертов Винчестер, — Кроули поднял на него свои хищные глаза. Он даже не кричал, но его голос, низкий и с британским акцентом, легко прорезал грохот толпы. — Посмотрите на него. Я думал, ты утонул в болоте самобичевания после последнего раза. — Я не утонул, — глухо ответил Дин, кивком указывая на блокнот. — Мне снова нужны деньги. — Кроули отпил виски, не сводя с Дина взгляда. — Деньги? Конечно, красавчик. У меня всегда есть работа для тех, кто готов окунуть свои руки в эту грязь. Но ты выглядишь… потрепанным. Твоему лицу не помешал бы ремонт. — Это не твое дело. Какова ставка? — Кроули усмехнулся шире, отставил стакан и полистал блокнот. — У меня есть новый фаворит, он приехал из Невады. Здоровенный кабан, зовут его Гектор. Он ломает кости одним своим видом. Толпа в восторге, ставки зашкаливают. Могу поставить в пару с тобой. Угадаешь, почему? — Потому что ты хочешь, чтобы он выглядел непобедимым, сломав меня, — спокойно сказал Дин. — Бинго. Но я человек справедливый. Если ты продержишься три раунда, то получишь тысячу. Если ты выиграешь… что ж, это принесет мне чертовски много проблем, но ты получишь пять тысяч. Хватит, чтобы оплатить общагу твоему лосяре на целый год. — Дин медленно кивнул. Пять тысяч. Это стоило разбитых ребер и, возможно, сломанной челюсти. — Я согласен. Когда? — Кроули улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было ничего дружелюбного. — Сегодня. Через три боя. Даю тебе время на разминку.       Дин не ответил. Он развернулся и начал пробиваться сквозь толпу, ища укромный угол, чтобы стянуть куртку и подготовиться к тому, чтобы стать еще одной жертвой на этом кровавом алтаре. После короткой, жесткой разминки, Винчестер равнодушно наблюдал за боем других парней. Публика, подуставшая от предсказуемой жестокости, немного скучала. Кроули самодовольно улыбался, наблюдая за тем, как его любимчик с наслаждением ломает кости очередному противнику.       Дин нервно сглотнул, достал флягу и отпил немного виски для храбрости, готовясь к собственному выходу. Несколько минут назад он столкнулся со своим противником в уборной, и его собственная уверенность пошатнулась. Этот здоровяк, Гектор, выглядел как настоящий маньяк. Улыбка на его желтых зубах была жуткой, словно кадр из старых фильмов ужасов.       Внезапно Кроули резко переменился. Он отвел взгляд от ринга, его обычно расслабленное тело неестественно напряглось. Дин, тонко чувствующий любую перемену в этом месте, сразу же заметил эту нехарактерную для Фергюса реакцию. — Надо же… какие гости пожаловали, — Кроули ехидно хмыкнул, выпрямляясь на своем месте. — Хм? О ком ты? — Дин обвел взглядом кричащую толпу, не понимая, куда именно смотрит Фергюс. — Кастиэль… — тихо, почти шипя, прошептал тот. — Вон тот высокий пижон в светлом тренче.       Дин с интересом уставился на незнакомца, который ярко контрастировал с местной публикой. — Кто он такой? — спросил Дин. — Кастиэль часто появлялся здесь, пока был шестеркой Гордона, — хмыкнул Фергюс, — еще до того, как ты присоединился к этому клубу. — Гордона? Местного криминального авторитета? — Дин расширил глаза. — Да, этот мудак, Новак, был его правой рукой, — Кроули хитро усмехнулся. — Но недавно он отошел от дел, и теперь живет жизнью зажиточного господина. — Вот как, — Дин нахмурился. — И что же он здесь забыл? — Вот и мне интересно, — Фергюс пытался держать лицо, но его волнение было почти физически ощутимо. — Пойду поздороваюсь с Ангелом, а ты иди… скоро твой выход. — Ангелом? — Винчестер нахмурился. — Да, это его погоняло, — Фергюс гадко захихикал и покинул стол, направляясь к мужчине в тренче, который спокойно осматривал толпу.       Дин еще немного постоял в замешательстве, как вдруг услышал, что объявляют имя его соперника.

«ГЕЕЕЕК-ТОООР!!!» — проревел грубый голос, заглушая музыку.

      Что ж, время боя пришло… Оглушительный рев конферансье, искаженный хриплым микрофоном, заставил Дина встряхнуться.

«НА РИНГ ВЫХОДИТ! ТОТ, КОГО ЖДАЛИ ВСЕ! ЛОС-АНДЖЕЛЕССКИЙ БРОДЯГА — ДИИИИН ВИНЧЕСТЕР!»

      Дин скинул куртку, и, пригнувшись, пролез под канатами. Свет ламп ударил в глаза, и он почувствовал, как моментально усилилось сердцебиение. Его противник, Гектор, уже стоял напротив. Это был настоящий кабан, как его назвал Кроули, — гора мышц с бычьей шеей и короткими, мощными руками. Он тяжело дышал, ожидая начала, и его жуткая желтая улыбка никуда не делась.       Гонг ударил с противным, дребезжащим звуком. Дин сразу понял, что в весе и чистой силе он проигрывает. Его единственным шансом была скорость и выносливость. Он начал двигаться, описывая круги и уклоняясь от тяжелых, но предсказуемых ударов Гектора. Каждый промах громилы сотрясал доски ринга. Винчестер работал ногами, не давая противнику загнать себя в угол. Он успел дважды резко пробить по ребрам Гектора, но тот, казалось, даже не почувствовал. В ответ он выбросил резкий хук, который Дин успел заблокировать предплечьем. Кость отозвалась тупой, жгучей болью. Дин отшатнулся к канатам.

«БЕЙ ЕГО, ВИНЧЕСТЕР!» — крикнул кто-то из толпы, но большинство уже кричало, ставя на Гектора.

      Светлый тренч Кастиэля мелькнул у края ринга. Дин на секунду отвлекся, и этого оказалось достаточно. Гектор, словно почувствовав слабость, ударил Дина в уже больной бок, туда, где еще не зажила старая рана. Винчестер с глухим стоном согнулся, с трудом удержавшись на ногах.       Начало второго раунда стало для него кошмаром. Боль в боку была дикой, не давала нормально двигаться и дышать. Гектор почувствовал запах крови и пошел вперед, работая как таран. Он загнал Винчестера в угол, и дальше был лишь град ударов, которые Дин пытался принять на плечи, локти и предплечья. Толпа ревела.

«ДАВИ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!»

      Кроули, стоящий у своего стола, довольно ухмылялся, наблюдая, как его пять тысяч почти падают ему в руки. Дин держался только на упрямстве. В один момент он, из последних сил, сгруппировался и, используя инерцию Гектора, резко поднырнул под его руку, выскочив из угла. Он сделал шаг назад, сплюнул кровь на доски и, не раздумывая, ударил Гектора ногой в колено. Несильно, но достаточно, чтобы заставить громилу потерять равновесие.       Пока Гектор переносил вес, Дин резко пробил дважды: в глаз и в подбородок. Это были не нокаутирующие удары, но они сработали как шокер. Гектор, оглушенный и разгневанный, отступил. Раздался звук гонга. Дин рухнул на корточки в своем углу, тяжело глотая воздух. Он посмотрел на руки: они были в крови — его и противника.       К третьему раунду сил у Дина осталось только на один решающий маневр. Он видел, что громила устал, но еще не сломлен. Тот был взбешен, его лицо было опухшим, а из рассеченной брови текла кровь. Как только гонг прозвучал, Гектор рванул к Дину, надеясь покончить с ним одним ударом. Это была его ошибка. Винчестер знал, что он должен сделать. Дин пропустил первый удар Гектора, который просвистел у него над ухом, и резко подался назад. Когда Гектор замахнулся для второго удара, Винчестер сделал то, что умел лучше всего — обманул. Он сделал вид, что падает, заставляя Гектора наклониться, чтобы нанести завершающий аккорд.       И тут Дин вложил все, что у него осталось, в один, точный, восходящий удар. Он бил не в голову, а в солнечное сплетение. Гектор издал нечеловеческий, булькающий звук. Его глаза вылезли из орбит, и воздух покинул его тело. Секунда замешательства — и Дин, не давая ему опомниться, нанес сокрушительный удар в челюсть. Гектор рухнул. Тяжело, как мешок с картошкой, подняв облако пыли с досок ринга. Он лежал неподвижно. Толпа замерла. Затем медленно, недоверчиво, начал нарастать гул. Судья опустился, сосчитал до десяти и поднял руку Дина, покрытую кровью.

«ПОБЕДИТЕЛЬ ЭТОГО ВЕЧЕРА — ДИИИН ВИНЧЕСТЕР!»

      Дин не почувствовал радости. Только изнеможение. Он покачнулся и посмотрел на Кроули, который стоял с открытым ртом. Затем его взгляд переместился к Кастиэлю. Ангел пристально наблюдал за ним. Но его лицо было абсолютно нечитаемо.       Винчестер молча кивнул, когда получил свои кровные баксы, — тугую пачку купюр. Затем он пошел и умылся в грязном туалете. Все тело ныло и болело, но чувство собственного превосходства немного вскружило ему голову. Он даже не надеялся на победу, но этот здоровяк, Гектор, оказался тупее и слабее, чем Дин мог предположить. Винчестер попрощался со своими знакомыми и поспешил покинуть это злачное место: бесконечный рев толпы и противный запах вызывали у него тошноту. Дин протиснулся к черному выходу, чтобы поскорее уйти.       Как только он вышел на улицу, его обдало холодным ветром. Винчестер закутался в свою куртку и направился за угол, как вдруг его окликнул знакомый голос. Дин застыл, увидев Фергюса и Новака, стоящих неподалеку в тусклом свете уличного фонаря. Винчестер едва заметно закатил глаза, но все же решился подойти. Кроули, широко улыбаясь, представил мужчин друг другу: — Дин, это Кастиэль. Кастиэль, знакомься, это наша местная звезда. Герой, который сегодня заработал мне чертовски много проблем.       Кроули рассмеялся, но его смех прозвучал фальшиво. Кастиэль шагнул вперед, и Дин впервые смог рассмотреть его лицо вблизи. Оно было красивым, но совершенно невозмутимым, словно высеченным из камня. Взгляд голубых глаз был холоден и пронзителен. Мужчина протянул руку первым. — Рад знакомству, Дин, — произнес Кастиэль ровным, глубоким голосом. — Ты был хорош. — Эм… спасибо? — Винчестер неуверенно пожал руку Кастиэлю, и тот едва заметно улыбнулся. — У Новака есть для тебя хорошее предложение, — проворчал Кроули, словно не хотел этого говорить, но был вынужден. Дин удивленно приподнял бровь. — Я не буду ходить вокруг да около, — Новак уставился на мужчину. — Я ищу надежного человека, который сможет стать моим личным водителем и телохранителем в одном лице. — А я тут при чем?.. — Дин приподнял бровь. — Кроули порекомендовал мне тебя, — Кастиэль не сводил своего пристального взгляда, и Дину даже немного стало не по себе. — А у меня есть основания доверять его рекомендациям. К тому же, насколько мне известно, ты не только хорошо кулаками машешь, но и умеешь обращаться с пистолетом. — Нет, спасибо, пожалуй, откажусь, — Винчестер махнул рукой. — Почему ты так сразу отказываешься? — Кастиэль недоуменно склонил голову набок. — Эй, дурачина, подумай, — влез Кроули. — Это гораздо лучше, чем разбивать свое смазливое личико о кулаки этих громил. — Спасибо, но нет… — Дин натянуто улыбнулся, нервно сглатывая. — Я буду щедро, а главное, регулярно платить, — ровным тоном известил Кастиэль.       Дин замешкался, но в очередной раз мотнул головой. Бить друг другу морды на ринге было весьма предсказуемо, в отличие от того, что предлагал этот Ангел. К тому же, казалось, он был настоящим демоном, раз был помощником самого Гордона. Винчестер хотел хороших денег, но вливаться в криминальный мир он точно не желал. Кастиэль не выразил ни малейшего разочарования. Он лишь внимательно смотрел на Дина, его голубые глаза, казалось, видели Винчестера насквозь. Он убрал протянутую руку и поправил складки своего светлого тренча. — Ты боишься, что не справишься, — скорее констатировал, чем спросил Кастиэль. — Я ничего не боюсь, — Дин с вызовом выпрямился, несмотря на боль в ребрах. — Я просто не хочу работать на того, кто, очевидно, только что вышел из-под крыла местного авторитета. — Кроули издал нервный смешок. — А я тебе напоминаю, Винчестер, что ты только что сделал деньги на том, что избил до полусмерти другого мужика. Ты уже глубоко в этом мире, — Кастиэль проигнорировал Фергюса, продолжая смотреть на Дина. — Моя работа чиста. Я больше не имею связи с преступным бизнесом Гордона. У меня есть легальное дело, это ресторан. — Легальное дело, говоришь? — Дин саркастически хмыкнул, глядя на элегантного мужчину, стоящего у черного входа подпольного бойцовского клуба. — Я дам тебе визитку, — Новак достал из внутреннего кармана тонкую карточку. — Подумай о моем предложении. Фергюс всегда дает отличные рекомендации, и я готов нанять тебя как водителя. Я знаю, зачем тебе нужны деньги. Ты стараешься дать своему брату то, чего не было у тебя. Это похвально.       Упоминание Сэмми ударило Дина сильнее, чем удар Гектора. Его кулаки непроизвольно сжались. — Не лезь в мои дела, — прорычал он. — Даже не пытаюсь, — Кастиэль не выглядел оскорбленным.       Он протянул визитку, и Дин, нехотя, принял ее. Карточка была плотной, матовой, с лаконичным золотым тиснением: «Кастиэль Новак». На ней не было определенного адреса, только номер телефона. — Позвони мне, если передумаешь, — холодно и спокойно подытожил Кастиэль.       Он кивнул и, не попрощавшись, направился прочь, исчезнув в темноте улицы. Кроули покачал головой, глядя вслед Новаку. — Не тупи, Винчестер. Набери его завтра же. — Сам решу, — Дин сунул визитку в карман куртки, чувствуя ее твердый уголок через ткань. — И вообще, какого черта ты предложил ему мою кандидатуру? Еще и про Сэма разболтал… — Чтобы ты нашел себе нормальную работу, — проворчал Фергюс, осматриваясь по сторонам. — Спасибо, конечно, но я тебя об этом не просил, — Винчестер тихо вздохнул и хлопнул Кроули по плечу.       Он развернулся и, не оглядываясь, тоже пошел в другую сторону, навстречу холодному ветру и своему старому, привычному упрямству, которое, по крайней мере, было ему знакомо.

***

      Винчестер отложил газету и натянуто улыбнулся Лизе, которая что-то увлеченно рассказывала, допивая свой молочный коктейль. Сегодня у них было уже пятое свидание в милой кафешке, где царила атмосфера уюта, напоминающая кукольный домик. Дину было слегка странно находиться в таком месте, которое так любили все слащавые парочки города, но ради прекрасной Лизы он был готов немного потерпеть. К тому же, он искренне надеялся, что этот вечер завершится жарким сексом. На фоне играла какая-то праздничная песня, пусть до Рождества было еще прилично времени, но холодная погода за окном сделала свое дело, и все вокруг уже жили атмосферой приближающегося праздника. — Представляешь, она попросила меня сделать стрижку как у ее собаки, — Лиза закатила глаза. — У меня, конечно, бывали странные клиенты, но эта дамочка переплюнула их всех! — Боюсь представить, какая у нее собака, — Дин глухо засмеялся, отпивая свой черный кофе. — Обычная болонка! Но чтобы ты понимал, когда я закончила стрижку, она была в восторге, — Лиза залилась громким смехом. — Значит, ты сделала ее счастливой, — Дин поставил чашку. — Это главное. — Думаю, да, — женщина улыбнулась ему, и Дин почувствовал, как напряжение в его плечах немного спадает.       Лиза работала в салоне красоты, и ее мир, казалось, был полностью лишен того мрака, с которым Дин сталкивался ежедневно. — У тебя есть планы на оставшийся вечер? — мягко спросил Винчестер, наклоняясь чуть ближе. — Нет, — Лиза пожала плечами и тут же поспешила перевести тему. — Слушай, а ты не планировал ничего интересного на Рождество? — Дин усмехнулся. — Мои планы на Рождество обычно сводятся к тому, чтобы найти еще одну подработку, которая не закончится тюрьмой, — он тут же пожалел, что сказал это. Лиза склонила голову набок, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Дин, ты еще не нашел ничего постоянного? — Пока нет, — мужчина постарался сделать свой голос максимально легким. — Без образования я тут никому не нужен, а батрачить за копейки тоже нет желания. Но ты не волнуйся, я прорвусь. — Он быстро вернулся к более безопасной теме. — Как насчет поездки в горы на праздники? Поедешь со мной на горнолыжный курорт? — Я бы хотела, — Лиза вздохнула, но ее улыбка тут же вернулась. — Но разве у тебя есть средства на это? — Об этом не волнуйся, — Дин протянул руку и накрыл ее ладонь. — Я готов бросить все прямо сейчас, если ты скажешь мне да. — Лиза ответила на его сжатие, и в ее глазах появилась искра. — Не искушай меня, Винчестер. Ты еще не знаешь, насколько я легка на подъем. — Хочу узнать, — прошептал Дин.       Квартира Лизы была совсем не похожа на его собственную. Светлая, чистая, с мягким пледом на диване. Она была настолько теплой и безопасной, насколько это возможно в этом городе. Лиза первым делом включила музыку, но не громкий рок, а тихий, расслабляющий джаз. Она быстро приняла душ, а Дин неуклюже ожидал ее в гостиной, пока женщина не вышла, закутанная в полотенце. — Точно не хочешь поужинать? — спросила она.       Дин, который уже забыл о еде, подошел к ней. Он почувствовал запах чистой кожи и тепла. Винчестер жадно поцеловал Лизу. Все его раны, вся боль и страх отошли на второй план. Была только она, только этот момент. Они двинулись в спальню, где единственным светом был тусклый свет фонаря за окном. Дин обладал ею жадно, пытаясь этой страстью стереть из памяти последние недели. Когда все закончилось, Дин лежал рядом, дыша ровно. Он чувствовал чужое дыхание на своей груди и впервые за долгое время почувствовал подобие покоя.       Мужчина проснулся рано, еще до того, как в комнату проник первый свет. Он лежал рядом с Лизой, которая спала, прижавшись к нему. Покой, который он почувствовал ночью, был уже исчезающим воспоминанием. Реальность вернулась вместе с ноющей болью в ребрах и мыслями о Сэмми. Сладкая ночь не оплатит счета. Он тихо выбрался из постели, быстро оделся и оставил Лизе короткую записку на тумбочке.       На улице было холодно и мокро. Дин прошел несколько кварталов, пока не нашел старую, обшарпанную телефонную будку, пахнущую сыростью и табаком. Он достал из кармана мятую визитку Кастиэля. Матовое золотое тиснение теперь казалось ему меткой. Дин бросил в щель монету и набрал номер, указанный на карточке. Гудки были долгими, но затем раздался низкий, ровный голос: — Слушаю. — Это Дин, — коротко сказал Винчестер.       На другом конце провода повисла пауза, которая длилась всего мгновение, но показалась Дину вечностью. — Я знал, что ты одумаешься, — в голосе Новака не было удивления, только сухое, стальное удовлетворение. — Я ждал твоего звонка. — Я не одумался, — резко возразил Дин. — Мне нужно знать условия. — Справедливо. Встречаемся через час. На пристани, второй пирс, у чертового маяка. — Буду, — Дин бросил трубку, не дожидаясь ответа.       Винчестер подошел ко второму пирсу пристани вовремя. Здесь, на окраине Лос-Анджелеса, пахло соленой водой, рыбой и ржавчиной. Серые, тяжелые волны бились о сваи. Среди редких складов и пришвартованных лодок стоял темный, блестящий автомобиль. Это была не просто машина — это была классика: Chevrolet Impala. Чистая, идеальная, как будто только что сошедшая с конвейера, она резко контрастировала с унылым фоном портового района. У Дина загорелись глаза. Подобное авто было его несбыточной мечтой и глубокой страстью.       Рядом с машиной, прислонившись к ее безупречному крылу, стоял Кастиэль. На нем снова был светлый тренч, развеваемый холодным ветром с океана. Он выглядел как персонаж, сошедший со старого, нуарного постера, абсолютно неуместный среди рыбацких сетей и грязных чаек. Мужчина смотрел вдаль, на серый, мглистый горизонт. Когда Дин приблизился, Кастиэль повернул голову, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — Я вижу, ты оценил, — сказал Новак ровным тоном, кивнув на машину. — Она… прекрасная, — Дин с трудом оторвал взгляд от полированного кузова. Он почти почувствовал запах кожи в салоне. — Так, что по условиям?       Винчестер подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от Кастиэля. Ангел кивнул, словно ожидая этого вопроса. Он оттолкнулся от Импалы, делая шаг к Дину. — Плата: двести баксов в неделю. Плюс оплата твоих мелких расходов.       Дин присвистнул — это были сумасшедшие деньги. Почти в два раза выше того, что он обычно зарабатывал боями. — А что взамен? — Дин скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть равнодушным. — За такие деньги я вряд ли буду просто катать тебя по городу. — Кастиэль посмотрел на него без тени улыбки. — Пусть я и отошел от дел Гордона, но старые враги не могут мне этого простить и оставить в покое. — То есть, мне иногда придется бить морды, а не быть обычным водилой, — подытожил Дин. — Главное — ты должен быть готов защитить меня, если ситуация того потребует. Я не говорю, что мне угрожает смертельная опасность, но перестраховаться не помешает. — Вот как, — протянул Дин. — Звучит все равно как-то мутно… — Если боишься, то можешь возвращаться на ринг, — Кастиэль пожал плечами. — Думай быстрее. Если сейчас откажешься, больше предлагать не стану. Ты тратишь мое время. — С ролью телохранителя разобрались, но зачем тебе вообще личный водитель? — У меня… — Кастиэль запнулся, — серьезная травма ноги: я не могу водить машину слишком долго, нога начинает неметь. По этой же причине я больше не могу защитить себя. — О… ясно, — Винчестер кивнул и слегка поежился от пронизывающего ветра.       Дин резко вспомнил стопку неоплаченных счетов, пустой кошелек, лицо Сэмми, которое он должен был уберечь от нищеты. И еще он вспомнил Лизу, ее мечту о горнолыжном курорте, обещание, которое он так неосторожно дал в той кафешке. Все это перевесило его моральные принципы. Дин медленно выдохнул. — Хорошо, — сказал он, и его голос был низким и жестким, — я согласен на твои условия — Ангел кивнул, его невозмутимое лицо едва дрогнуло. — Отлично, — Новак повернулся к Импале, открывая водительскую дверь. — Твой испытательный срок начинается прямо сейчас. Залезай. У нас есть дела.       Винчестер вел машину слишком осторожно, словно боясь повредить каждый дюйм ее безупречного покрытия. Кастиэль молча поглядывал на него, замечая искорки в глазах Дина. Тот был похож на воодушевленного подростка, которому впервые разрешили сесть за руль отцовского автомобиля. Дин прочистил горло, внимательно глядя на дорогу. Они ехали в тишине, и когда она стала совсем неловкой, Винчестер решился включить радио. Из колонок раздался мягкий, немного старомодный блюз. — Куда мы едем? — спросил Дин, наконец, нарушая молчание. — В Санта-Монику. Увидишь мой ресторан.       Песня на радио утихла, и в эфир ворвался голос диктора. Он говорил со своим коллегой о погоде и еще каких-то неважных вещах, заполняя эфирное время пустой болтовней. Дин сделал звук немного тише, но не выключил — лучше фоновый шум, чем гнетущее молчание. Вскоре началась рубрика звонков в студию. Позвонил какой-то неуверенный паренек, он заикался, едва выговаривая слова и пытаясь признаться в любви.

— А-а-а-ло… з-здравствуйте… Это, э-э-э, Томас из Лонг-Бич, — промямлил парень. — Я, в общем, хотел сказать… Альма, если ты слушаешь… я… я люблю тебя.

      Оба диктора радостно загудели, поддерживая несчастного влюбленного. Кастиэль, который до этого молчал, не сводя взгляда с дороги, вдруг тихо заговорил: — Кто вообще признается в любви по радио? — Хм? — Винчестер слабо улыбнулся. — А что… довольно романтично. — Нет, это просто ужасно, — Кастиэль нахмурился. — Публичность делает чувства фальшивыми. Если ты действительно хочешь что-то сказать, ты говоришь это лично.       Дин усмехнулся, но тут же убрал улыбку. Кастиэль говорил о любви с такой серьезностью, словно обсуждал схему контрабанды. — Понятно. Значит, ты не любишь сюрпризы, — протянул Дин. — Я люблю контроль, — поправил Новак. — Мы приехали.       Ресторан «Волна» располагался на втором этаже пятиэтажного здания, давая полный обзор на пирс и океан. Интерьер был выполнен в сдержанных тонах. Тяжелые, вельветовые шторы цвета глубокой морской волны отсекали лишний дневной свет. Освещение было приглушенным, исходящим от элегантных, бронзовых бра на стенах, имитирующих корабельные фонари. Повсюду были заметны морские мотивы, но выполненные со вкусом: полированные деревянные панели темного дуба, зеркала в резных позолоченных рамах, скрывающих углы. На столах стояли вазы с единственной, идеально красной розой. Столы были расставлены с учетом конфиденциальности. Большинство из них находилось в изолированных нишах или рядом с окнами, чтобы разговоры не доходили до соседей. Здесь не пахло, как в портовой забегаловке или слащавой кафешке. Воздух был насыщен тонким ароматом дорогого табака и свежесваренного кофе.       Дин с нескрываемым восторгом осмотрелся, понимая, что находится в таком роскошном месте впервые. Он даже немного сгорбился, чувствуя себя слегка неуютно среди местной публики в своей потрепанной кожанке. Он тихо прокашлялся и сел на диван у входа, пока Кастиэль решал рабочие вопросы со своим менеджером Бальтазаром. Винчестер старался не пялиться на посетителей, но вся эта роскошь вокруг давила на него незримой силой. Когда они вышли из ресторана, Дин облегченно выдохнул, и Кастиэль заметил это. Он никак не прокомментировал реакцию Дина, направляясь к машине.       Винчестер поправил зеркало заднего вида, снова устраиваясь на водительском сидении. Новак лишь окинул его озадаченным взглядом. Дин слегка передернул плечами. Эти голубые глаза его господина были слишком уж пугающими своим вниманием. Ангел словно смотрел в саму душу, и это… слегка смущало. Винчестер успокоил себя лишь тем, что скоро он привыкнет. — Ладно… куда теперь? — Заедем в один бутик, — Кастиэль тихо кашлянул. — Подберем тебе приличный костюм. — О, конечно, — Дин закатил глаза. — На твоем фоне я выгляжу как бродяга, не так ли? — Скажем так… — Новак слабо улыбнулся, — твой… стиль не совсем соответствует твоей новой должности. — Да понял я, — Винчестер тихо хмыкнул. — Ладно, говори, куда рулить.       Машина свернула в тихий, респектабельный переулок в этом же районе и остановилась у магазина с минималистичной вывеской. Бутик был маленьким, но его витрина, освещенная мягким светом, демонстрировала идеально сшитый серый костюм с широкими лацканами — образец элегантности конца 50-х. Они вошли внутрь. Их сразу же встретил портной, который выглядел настолько же безупречно отглаженным, как и одежда в его магазине. — Кастиэль, мой дорогой! Какая честь! — Портной, по имени Габриэль, протянул руку Новаку. — Здравствуй, — Кастиэль слегка кивнул. — Мне нужен костюм. Для моего нового водителя.       Габриэль окинул Дина быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на потрепанной кожанке и боевых шрамах на руках. — Ах, личный водитель, — мягко протянул портной. — Я понимаю. Нам нужно что-то солидное, но не стесняющее движений. Я предлагаю шерсть средней плотности, темно-синий или угольно-серый. — Дин раздраженно вздохнул. — А может, мы просто возьмем что-то темное, чтобы было незаметно кровь? — Кастиэль холодно посмотрел на него, а Габриэль лишь приподнял светлую бровь. — Прости. У Дина своеобразное чувство юмора, — ровным голосом сказал Новак.       Портной взял измерительную ленту. Процесс был неприятным для Дина: ему пришлось стоять, пока другой мужик лапал его широкие плечи и крепкий торс. — У нас есть готовый вариант, который подойдет почти идеально. Всего несколько подгонок по длине брюк, — сказал Габриэль, достав из гардероба угольно-серый, двубортный костюм.       Когда Дин, скрипя зубами, надел его, он сразу же почувствовал себя другим человеком. Костюм сидел безупречно, подчеркивая силуэт, но не сковывая движений. Его руки инстинктивно потянулись к бокам, проверяя, как новая одежда сидит на нем. Кастиэль наблюдал со стороны, держа в руке чашку кофе. — Отлично, — сухо произнес Новак. — Гейб, сделайте все, что нужно, к завтрашнему утру. — Будет сделано, мой дорогой, — с яркой улыбкой ответил портной.       Дин скривился от этого слащавого тона и нехотя снял костюм. Он почувствовал укол гордости и тут же погасил его. Эта дорогая одежда была просто формальностью, с которой ему нужно было мириться. — Дин, — Кастиэль окинул его фигуру внимательным взглядом, пока тот переодевался обратно в свою одежду. — Как тебе то черное пальто?       Дин вспомнил тяжелое, шерстяное пальто, которое портной показывал в качестве верхней одежды для костюма — классический дизайн, идеально подходящий для его новой должности. — Нормальное, — пожал плечами мужчина. — А что? — Я хочу, чтобы ты взял его. Еще две рубашки и утепленные ботинки, — Винчестер лишь неуверенно кивнул головой.       Кастиэль молча протянул Габриэлю свою кредитную карту, даже не дожидаясь словесного подтверждения Дина. Честно говоря, в этот момент мужчина почувствовал себя еще более неуютно, чем в том ресторане. Кастиэль одевал его как куклу и оплачивал все эти вещи, а сам Винчестер мог лишь кивать головой, как послушная марионетка. Все это сильно било по самооценке Дина. Но он молча проглотил собственную гордость, понимая, что ему нужно набраться немного терпения, чтобы в будущем получить с этого максимальную выгоду.       Импала почти бесшумно скользнула по улицам Лос-Анджелеса. Дин чувствовал себя так, будто находится в чужой коже, а эта машина — слишком дорогая для него игрушка. Он по-прежнему вел ее с почтительным вниманием, наслаждаясь идеальной реакцией руля. — Куда теперь? — спросил Дин, нарушая гнетущую тишину. — Ко мне домой, — ответил Кастиэль, не поворачивая головы. Его взгляд был устремлен вперед, на дорогу. — Ого, уже приглашаешь меня на чай? — попытался пошутить Дин, но его голос прозвучал натянуто. — Я показываю тебе место работы, — уточнил Новак, без тени юмора. — Машину будешь оставлять на паркинге.       Дин сморщился, но не особо расстроился. Он жил в соседнем районе, так что от дома Дина до дома Кастиэля было каких-то двадцать минут пешком. Они свернули с широкого бульвара и углубились в более плотную застройку, где старые ар-деко здания соседствовали с высотками, освещенными неоном. Это был самый центр, где даже в сумерках чувствовался пульс огромного города. Наконец, Дин припарковал авто на подземном паркинге престижного жилого дома, который, похоже, был построен еще в тридцатых, но содержался в идеальном порядке.       На пятом этаже царила такая же приглушенная тишина, как и внизу, но воздух был другим — более чистым, пахнущим полировкой и, возможно, дорогими сигарами. Кастиэль медленно открыл дверь своей квартиры, впуская Дина первым. Открывшийся вид чужого жилища приятно удивил Винчестера. Это не была «гнетущая роскошь» ресторана, а скорее продуманная, минималистичная элегантность. Гостиная была огромной, с окнами от пола до потолка, из которых открывался потрясающий вид на светящийся огнями ночной центр Лос-Анджелеса. Мебель была строгой, в стиле середины века, но безупречно чистой и удобной на вид.       Кас снял свой тренч. Сейчас на нем были только темные брюки и белая, расстегнутая на две пуговицы рубашка, которая идеально сидела на его широких плечах. Новак направился вглубь комнаты, слегка прихрамывая. Дин заметил, что Кастиэль действительно опирается на левую ногу чуть сильнее, чем на правую. — Присаживайся, обсудим рабочие моменты, — Ангел указал своему гостю на большой диван. Дин слабо кивнул головой и первым уселся на предложенное место.       Кастиэль едва слышно, опустился в кресло напротив. Он не стал расслабляться, сохраняя идеальную осанку, словно даже в своей квартире он оставался на посту. Дин, наоборот, почти провалился в мягкие подушки дивана. — Итак, график, — его взгляд, обычно такой пронзительный, казалось, смягчился в этом приглушенном свете. — Мое рабочее время обычно начинается в восемь утра и заканчивается около шести вечера. Иногда позже, если я задерживаюсь в ресторане. Твое основное время — это с семи утра и до семи вечера.       Дин кивнул, прикидывая в уме: двенадцать часов в день. Вполне сносно для двухсот долларов в неделю. Мужчина пожал плечами. — Ладно. А что, если я буду нужен после семи? — Это называется сверхурочные. Десять долларов в час. Но я стараюсь этого избегать. Если это происходит, я предупреждаю заранее. После семи ты свободен. Ты можешь уезжать к себе, но ты должен быть у моего дома в семь утра. У тебя будет два плавающих выходных. — А если что-то случится, пока меня нет? — спросил Дин, его тон внезапно стал серьезным. — Это уже не твои проблемы. В конце концов, ты мой водитель, а не постоянный надзиратель. — Кастиэль наконец немного откинулся на спинку кресла. — Но есть одно исключение. — Дин вопросительно приподнял бровь. — Если я прошу тебя остаться, ты остаешься. На сколько нужно. И да, я плачу за это двойной тариф. — Понял. Двенадцать часов в день, сверхурочные, и готовность отменить планы по твоему слову, — подытожил Дин. — И последнее, но самое важное, — Кастиэль наклонился вперед. — Вопросы о личной жизни и прошлом, Дин. Я не задаю их тебе, и ты не задаешь их мне. На работе ты — мой водитель и телохранитель. Вне работы… мы друг другу никто. Договорились?       Дин посмотрел на Новака. На его лице не было ни тени сомнения, только холодная решимость. Это было ровно то, чего мужчина и сам хотел. Он не желал вливаться в жизнь этого человека. Дин хотел только хороших денег. — Договорились, — ответил Винчестер, кивая.