Город ангелов

      Работа на Кастиэля развивалась не по сценарию, который рисовал себе Дин. Первые недели были наполнены паранойей: Винчестер ожидал засад, перестрелок и мстительных врагов, готовых поквитаться с Ангелом. Однако с каждым днем становилось ясно, что его работа сводится к рутинным обязанностям водителя, и это приносило неожиданное облегчение. Винчестер иногда брал с собой оружие, но большую часть рабочего времени, пистолет спокойно лежал себе, надежно спрятанный, под сидением Импалы. Дин невольно завидовал непробиваемому спокойствию Новака. Работодатель оставался предельно вежливым, но чертовски отстраненным.       Это положение вещей вызывало у Дина внутренний диссонанс. С одной стороны, ему нравилось, что его не трогают. С другой — его начинало бесить это вечно холодное лицо, которое даже его редкие, но меткие шутки не могли пробить. Дин отлично понимал: Кастиэль не считал его равным себе и потому не делал попыток сблизиться. И хотя Винчестер изо всех сил убеждал себя, что это просто работа, ему хотелось найти общий язык с этим молчаливым Ангелом, который пугал своим холодом. Дин наблюдал, как Новак общается со своими подчиненными, партнерами и другими людьми, с ними Кастиэль был гораздо более открыт и доступен.       Это осознание больно било по самооценке Дина. Он чувствовал себя невидимкой рядом с ним. В такие моменты мужчина снова и снова повторял, что это просто работа, но эта мысль уже не приносила прежнего утешения. Дистанция, которую Кастиэль держал между ними, превращалась в личный вызов.       Дин докуривал уже вторую сигарету. Сэм, раскинувшись на парковой скамейке, медленно потягивал горячий кофе. До Рождества оставались считанные дни. Все вокруг сверкало праздничными огнями, люди казались счастливее, а атмосфера настраивала на скорый отдых. Дин потушил сигарету и плотнее запахнулся в новое пальто, которое Сэм уже несколько минут разглядывал с неприкрытым восторгом. Невооруженным взглядом было видно: это была очень качественная и дорогая вещь. — Так… что скажешь о своей новой должности? — Сэм слабо улыбнулся. — По телефону ты что-то мельком бросил, но я так и не понял, на кого ты работаешь. — На очень богатого господина, — пробормотал Дин, кончик носа которого покраснел на холоде. — Это все, что тебе нужно знать. — Ну, нет! — Брат мотнул головой, требуя деталей. — Расскажи о нем поподробнее! — Ха, вот ведь, любопытный засранец, — Винчестер криво усмехнулся. — Его зовут Кастиэль Новак. Он владелец ресторана. Новак старше меня на шесть лет, и между нами огромная пропасть в понимании друг друга. Но… он платит весьма щедро, и как человек очень даже неплох… Я имею в виду, не задирает нос, как это делают большинство состоятельных мудаков. — Похоже, ты доволен, — Сэм прищурился. — Похоже на то, — Дин предпочел не упоминать тот «мелочный» факт, что Кастиэль ранее был тесно связан с криминальным миром. — Как… — Сэм снова хмыкнул, пытаясь уловить подвох. — Как тебе удалось найти такую крутую работенку? — Не поверишь, но… Кроули подсобил. — Да ладно?! — Сэм расширил глаза. — На кой черт тому старому лису помогать тебе? Да и к тому же… он явно потерял часть приличного дохода, отпустив тебя из клуба… — Сэм, послушай, я не знаю его мотивов, но… — Дин колебался, решая, стоит ли делиться с братом своими планами. — Я не ушел из клуба насовсем. — Что?! — Сэм замер, стакан чуть не выскользнул у него из рук. — В каком смысле? Даже найдя работу, ты хочешь продолжить принимать участие в боях?! — Сэмми, ты же знаешь, что я хочу накопить достаточно средств, чтобы суметь купить жилье, машину, открыть счет в банке… — Дин, пожалуйста, — брат тихо, сдавленно вздохнул. — Не нужно возвращаться в то место. — И снова мы возвращаемся на круги своя, — проворчал Винчестер, тут же пожалев о том, что решил поделиться с братом своими планами. — Я просто думал, что раз уж ты нашел приличную работу, у тебя не будет нужды возвращаться туда. Дин, прошу… не делай глупостей.       Слова Сэма повисли в холодном воздухе, пропитанном запахом жареных каштанов, которые продавали неподалеку. Дин отвел взгляд, нервно потирая ладони в карманах нового пальто. — Я не делаю глупостей, Сэмми, — его голос стал резким, защитным. — Ты получаешь двести баксов в неделю, будучи водителем! Это… это очень много! — Аренда здесь, твоя комната там, еда, учебники. На это уходит половина заработка, — Дин повернулся к брату. — Я хочу, чтобы у нас было хоть что-то. Чтобы ты мог спокойно доучиться, не думая о том, что завтра мы будем вышвырнуты на улицу. Понимаешь? — Я понимаю, Дин, — Сэм поставил стакан на скамейку. — Но ты меня не слышишь. Ты рискуешь всем! Стоит ли это одного-двух лишних боев, которые могут закончиться для тебя на больничной койке?       Винчестер резко выдохнул, выпуская пар изо рта. Он не хотел этого разговора. Он не хотел чувствовать себя виноватым за единственный способ, который казался ему быстрым и эффективным. — Я буду осторожен, — процедил Дин сквозь зубы. — Клянусь, это будет нечасто, — он смягчил тон, почувствовав, что перегнул палку. — Просто, чтобы закрыть крупные счета. Я не собираюсь делать это еженедельно, как раньше. Обещаю.       Сэм покачал головой, и в его глазах читалось глубокое разочарование, смешанное со страхом. —Ты думаешь, это выход, но это лишь замкнутый круг. Ты всe ещe ищешь боль, чтобы заглушить прошлые страхи. — Хватит! — отрезал Винчестер. Мужчина не мог вынести, когда Сэм начинал анализировать его поступки, как будто он был лабораторной крысой. — Я не психованный! Я просто пытаюсь обеспечить нам хорошую жизнь! — Сэм глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Просто… будь действительно осторожен. Пожалуйста. Я… не хочу снова получить звонок, что тебя увезли в больницу.       Дин почувствовал, как напряжение уходит из его плеч. Он подошел к брату и по-отечески похлопал по плечу. — Обещаю, я буду осторожен, Сэмми, — сказал он, хотя в глубине души знал, что обещание это стоит немногого. Сэм кивнул, его улыбка была слабой, но искренней. Он снова отпил свой кофе.

***

      В спальне было очень тепло, даже немного душно. Дин лежал в постели с Лизой, пока она вырисовывала круги на его груди. Винчестер мягко улыбнулся и поцеловал еe в темную макушку. От женщины пахло сладким шампунем и ноткой вина, которое они распили за ужином. Дин на миг прикрыл глаза, не желая говорить о финансах, но все деньги, что у него были, он использовал для закрытия долгов. — Лиз… — хрипло пробормотал мужчина. — Хм? — Помнишь, я говорил, что мы поедем на горнолыжный курорт? Прости… в этот раз не получится. Я оплатил общагу Сэму на ближайшие полгода и… — Да ладно тебе, — Лиза глухо засмеялась. — Плевать на тот курорт. До Рождества всего пара дней, я уже поняла, что ничего не получится. — Я… — Дин почувствовал гнетущий стыд. — Мне правда жаль. Обещаю, в следующем году мы обязательно съездим туда… — Угу, — она сладко улыбнулась и поцеловала Винчестера в кончик носа. — Не волнуйся по этому поводу. Для меня это неважно. — Тогда… — Дин мягко улыбнулся. — Что будем делать на Рождество? — О… — Лиза вдруг нервно сглотнула. — Прости, я совсем забыла тебя предупредить… — О чем? — У меня полно записей в этот день, — женщина натянуто улыбнулась. — Все хотят навести красоту к Сочельнику. Не думаю, что у нас получится встретиться… — Что? Ты шутишь? — Дин взволнованно приподнялся на локтях. — Разве твой начальник не может дать тебе выходной? — Нет… я не могу, — Лиза прикусила губу. — Дин, мне тоже нужны деньги. Я… не могу позволить себе не выйти на смену, зная, что могу хорошо заработать в этот день. — Ясно, — Винчестер кивнул головой. Очередная волна стыда и вины накрыла его с головой.       Он не мог обеспечить свою девушку полностью, чтобы ей не приходилось переживать за своe финансовое состояние. Все это давило на Дина с незримой силой. Он чувствовал себя последним неудачником. Да, он начал работать на Кастиэля, но прошло всего несколько недель, и он пока не мог накопить достаточно денег, чтобы позволить себе обеспечивать еще одного человека. — Эй… — Лиза обрамила его грустное лицо ладонями. — Не сердись. В следующем году мы обязательно отпразднуем вместе… хорошо? — Угу, — хрипло отозвался он. — Можем увидеться после Рождества. Сходим в какой-нибудь ресторанчик. Ладно?       Лиза обаятельно улыбнулась, и Дин нехотя кивнул головой, хотя его настроение было безнадежно испорчено. Не то чтобы он был фанатом Рождества, но у него наконец-то появилась прекрасная девушка, а их первый серьезный праздник они не могли провести вместе. Даже Кастиэль сказал ему, что в Рождество Дин может взять себе выходной. Но теперь, казалось, этот отгул был ему вовсе не нужен.

***

      Кастиэль замер посреди своей просторной гостиной, с кружкой чая в руке, глядя на Дина, который сидел на диване. Винчестер задал вопрос, от которого у Новака непроизвольно поднялась бровь в немом удивлении. Дин же, поглощенный собственным разочарованием, не видел в своем небрежно брошенном вопросе какой-то глубины. — Спрашиваешь, какие у меня планы на Рождество? — Да… Мои в этот день отменились, поэтому я не хочу брать выходной, — Дин старался, чтобы его голос звучал нейтрально, но не получилось. — Могу отвезти куда угодно, если тебе нужно… — Что ж… — Кастиэль тихо вздохнул и отпил немного чая. Он внимательно посмотрел на Дина. — Вообще-то я планировал провести весь день дома, а вечером заехать в ресторан… По правде говоря, тебе нет нужды выходить в этот день. — Ясно… — проворчал Дин, безразлично пялясь на чашку чая, которую Кастиэль предложил ему несколько минут назад. Он снова почувствовал себя ненужным. — Но… если ты правда хочешь, то можешь отвезти меня в «Волну» вечером, — Кастиэль прикусил губу, словно предлагал что-то, что ему не следовало. — Я заплачу тебе как за целый день, в честь праздника. До ресторана приличное расстояние, моя нога снова может сильно разболеться, а такси я ненавижу. Так что да… можешь подвезти меня.       Глаза Винчестера тут же загорелись от услышанного. Он планировал провести Рождество с Лизой, поэтому заранее отказал нескольким друзьям. У Сэма были свои планы. Этот праздничный день был заточен на провал, и перспектива провести его в одиночестве была удручающей. Однако теперь он был нужен Новаку, и Дин почувствовал легкое воодушевление. Быть нужным, даже в качестве водителя, было гораздо лучше, чем сидеть в своей пустой квартире, слушая рождественские гимны по радио в одиночестве. — Тогда договорились, — Дин мягко кивнул. — И возможно, это слишком личный вопрос, но… ты планируешь с кем-то отметить праздник или… просто хочешь быть на месте в столь загруженный день? — У нас был уговор о личном, — с нажимом в тоне ответил Кастиэль, и Дин в тотчас почувствовал легкий укол вины. — Но я готов поделиться с тобой. У меня запланирован ужин с женой и дочерью…       Дин слегка расширил глаза. Он был уверен, что Новак — заядлый холостяк. В самом начале они договорились, что все личные вопросы остаются в стороне, однако Винчестер не мог даже подумать, что Кастиэль женат. Теперь его брак вызывал много вопросов, так как жил он в этих апартаментах явно один. — Ты женат? — Винчестер растерянно моргнул. — Кажется, я оговорился, — Новак мягко поправил себя. — Ужин с моей бывшей женой и дочерью… — Вот как… — Дин лишь слегка прищурился. Ему стало неприлично интересно, почему они развелись, но он вовремя прикусил язык, стараясь не переходить границу дозволенного. — Мою бывшую зовут Амелия, у нас есть дочь Клэр, ей всего шесть, но я стараюсь максимально участвовать в еe жизни, насколько могу себе это позволить… Мы с Амелией приняли решение, что она с Клэр будет жить отдельно, в первую очередь в целях безопасности. — Что ж… логично, — Дин поджал губы, внутренне переваривая эту информацию. Забота о безопасности бывшей семьи, живущей отдельно, ясно намекала на то, что криминальное прошлое Новака никуда не делось. И Дин, сам того не желая, теперь находился внутри этого круга.       Винчестер кивнул, его взгляд скользнул по чашке. Теперь, когда Кастиэль заговорил о дочери, вся его отстраненность, которую он демонстрировал на работе, казалась прикрытием. За ледяным спокойствием скрывался отец, который заботится о безопасности своего ребенка. — Значит, вечером в ресторан. Во сколько мне заехать? — Кастиэль поставил свою кружку на столик. — В семь. Мы посидим пару часов, чтобы Клэр не устала. Ты можешь отдыхать до вечера. И, Дин, — Новак поднял руку, останавливая Винчестера, который уже собирался встать. — На ужине я попрошу тебя находиться рядом, но за отдельным столиком. — Понял. Буду твоей тенью, — сказал Дин с кривой усмешкой. — Я не хочу, чтобы ты привлекал к себе лишнего внимания, особенно рядом с Клэр, — в голосе Кастиэля прозвучала нотка, которую Дин не слышал раньше — беспокойство. — Не волнуйся, я буду вести себя тихо, — заверил Винчестер. — Хорошо. Тогда до вечера, — Кастиэль кивнул, отпуская мужчину.       Дин поднялся, оставил свой нетронутый чай и направился к выходу. Загадка Кастиэля стала только глубже, но теперь Дин почувствовал легкий интерес.       Вечером Рождества улицы Лос-Анджелеса сияли особенно ярко. Неоновые вывески, гирлянды на пальмах, толпы людей, спешащих в рестораны и магазины. Дин, одетый в свой новый угольно-серый костюм и шерстяное пальто, приехал в квартиру Кастиэля ровно в семь. Он чувствовал себя не в своей тарелке в этой дорогой одежде, но она была теплой и сидела безупречно. Когда они вышли из дома и Дин открыл пассажирскую дверь, Кастиэль бросил на него короткий, оценивающий взгляд. — Тебе идет этот цвет, — сухо заметил он, устраиваясь на сиденье. — Спасибо, Кастиэль, — Дин сел за руль, его сердце застучало немного быстрее, чем обычно.       Они ехали по праздничному городу. Из радио играл тихий джаз. Импала, блестящая и безупречная, скользила сквозь праздничный хаос. Дин внимательно следил за дорогой, а Кастиэль, как всегда, молчал, глядя в окно. Наконец, они подъехали к ресторану. — Ты знаешь, что делать, — сказал Новак, прежде чем выйти.       Дин кивнул. Он припарковал машину в служебном гараже, вышел и, поправив пальто, зашел в «Волну». Ресторан был полон, но атмосфера оставалась приватной. Менеджер, увидев Дина, сразу кивнул ему на небольшой столик в углу, откуда открывался хороший обзор на главный зал, но который был достаточно скрыт. Винчестер сел, заказал себе кофе и принялся ждать.       Кастиэль сидел за столиком у окна вдали. С ним были женщина, очевидно, Амелия, с изящным, но холодным лицом, и маленькая девочка. Дочь Кастиэля, Клэр, была одета в нарядное светлое платье и сосредоточенно рисовала что-то в альбоме. Наблюдая за ними, Дин впервые увидел, как Кастиэль улыбается. Это была не та слабая, самоуверенная усмешка, которую он видел в клубе или при заключении контракта, а настоящая, теплая улыбка, направленная на дочь. Он наклонился, что-то тихо сказал девочке, и та радостно засмеялась.       Дин отвернулся, чувствуя себя незваным гостем. Эта сцена была слишком личной, слишком домашней, слишком далекой от его собственной жизни. Однако, когда он снова посмотрел в их сторону, его взгляд столкнулся с взглядом Амелии. Она смотрела прямо на него — настороженно и понимающе. Она знала, кто он, и почему он сидит здесь, в углу, присматривая за ними.       Дин просидел около часа, наблюдая за семейной беседой. Если бы Кастиэль не сказал, что они с Амелией в разводе, Дин даже не догадался бы, что между ними больше нет той любви и семейного тепла. По правде говоря, Винчестер никогда не знал, что такое настоящее семейное тепло. Все, что он знал, — это гонка за выживанием в бедном городке, отец, постоянно пропадающий на низкооплачиваемой работе, младший брат, который даже не видел, что такое полноценная семья, и смутное воспоминание о матери, погибшей в пожаре, когда Дину было всего шесть лет. Прямо как сейчас Клэр. Винчестер криво улыбнулся, ловя себя на мысли, что это ужасно — завидовать маленькой девочке, будучи уже взрослым мужчиной. Но он тоже когда-то хотел, чтобы его отец сидел рядом и с преувеличенным восторгом рассматривал его рисунки.       Через некоторое время Кастиэль дал Дину знак, и тот поспешно вышел на улицу, направляясь сразу к машине. Он внимательно наблюдал за тем, как Новак усаживает в такси своих близких, пока его взгляд не зацепился за одну парочку, громко смеявшуюся, вышагивая по проспекту. Они держались за руки и сливались с праздничной толпой. В этот момент у Дина почти перехватило дыхание. Лиза… его девушка шла под руку с каким-то мужчиной средних лет и хохотала так, словно тот рассказывал ей самую смешную историю в еe жизни. Внутри Винчестера все оборвалось в один момент. Он стиснул челюсти и разжал их только, когда Кастиэль подошел к машине. — Дин… всe хорошо? — с легким беспокойством спросил тот. — Гм… — Винчестер вмиг натянул на лицо бесстрастную маску, хотя внутри клокотало от обиды, ярости и унижения. — Да… всe отлично. Отвезти тебя домой? — Да… — Кастиэль осмотрелся по сторонам. — Просто ты выглядишь немного напряженным, вот я и подумал, что ты заметил какую-то опасность со стороны… — Нет, всe хорошо, — сдавленно пробормотал Винчестер, открывая ему дверь. — Садись.       Кастиэль слегка нахмурился, его взгляд задержался на Дине, но такси с его семьей уже отъехало. Мужчина сдержанно кивнул и уселся на пассажирское сиденье. Дин захлопнул дверь слишком громко и тут же тихо выругался про себя. Мужчина заставил себя успокоиться. Когда он сел на водительское сиденье, и машина тронулась с места, Кастиэль не стал больше задавать какие-либо вопросы. Они ехали по сияющему городу в оглушительной тишине, которая для Дина была наполнена грохотом разбитого сердца.       Машина наконец свернула на подземный паркинг, и гул Импалы сменился на тихий шорох шин. Дин аккуратно припарковал ее на обычном месте, заглушил двигатель и опустил руки на руль, позволяя темноте и тишине хоть немного успокоить его дрожащие нервы. Образ смеющейся Лизы, держащейся за руку другого мужчины, продолжал стоять перед глазами. Ярость, смешанная с болью, жгла где-то в груди. Кастиэль, до этого молчавший всю дорогу, первым нарушил тишину. — Дин, — его голос был тихим, ровным, но в нем не было привычной отстраненности. — Что? — мужчина даже не повернул головы. — Если тебе сейчас некуда податься, — Новак повернулся, и в тусклом свете паркинга Дин смог разглядеть его лицо. — У меня есть виски. И, похоже, он тебе сейчас нужнее, чем мне.       Дин резко выдохнул. Предложение выпить было настолько неожиданным и несвойственным Кастиэлю, что это выбило Винчестера из колеи. Ангел, который так яростно оберегал свое личное пространство и не терпел сближения, вдруг предлагал ему дружеское участие. Или что-то вроде того. — Я думал, мы не переходим рабочие границы, — процедил Дин, поднимая голову и пытаясь удержать маску безразличия. — Сегодня мне тоже не хочется пить в одиночестве, — ответил Кастиэль, в его голосе прозвучало нечто, похожее на искренность, но выраженную предельно сухо. — Хорошо, — коротко ответил Дин, не желая продолжать бессмысленный спор.       Ему действительно не хотелось возвращаться в свою одинокую, пропахшую старым маслом квартиру. Тем более, что сейчас его мозг требовал чего-то крепкого, чтобы заглушить шум предательства. Он молча вышел из машины. Кастиэль тоже выбрался из Импалы и, слегка прихрамывая, направился к лифтам. Они поднялись на пятый этаж в тишине. Как только дверь квартиры закрылась за ними, Дин почувствовал, как напряжение, копившееся с момента, когда он увидел Лизу, готово прорваться. Он скинул пальто на ближайший стул, ему было душно. Кастиэль подошел к бару. — Лед? — только и спросил он. — Да, — Дин подошел к огромному окну и уставился на ночной город, который казался равнодушным к его личной трагедии. Новак протянул ему стакан с янтарной жидкостью. — За этот вечер я тебе заплачу. Но сейчас ты здесь не как водитель, — Кастиэль впервые посмотрел на Дина так, как будто видел в нем не подчиненного, а человека, который сейчас испытывает боль. — Что случилось за эти пару часов?       Дин посмотрел на стакан, затем на Кастиэля. Он сделал большой глоток. Виски обжег горло, но принес ожидаемое притупление чувств. — Неважно, — прохрипел Дин, но тут же осекся. — Черт, поверить не могу… Когда мы вышли из ресторана, я увидел свою девушку с другим. Она отменила встречу со мной, прикрываясь работой, а оказалось что… она просто хотела увидеться с этим старпером. — Мне жаль, — Новак слегка поджал губы. Дин отвернулся к окну. Он сделал еще глоток дорогого виски. Но даже оно сейчас не приносило удовольствия. — Плевать вообще… Она просто… была нужна мне для секса. У нас всe равно не было будущего, — слова звучали фальшиво даже для него самого. — Ложь, — спокойно констатировал Кастиэль. Дин резко повернулся, его глаза сверкнули от задетой гордости. — Ты не знаешь меня, Новак! — рявкнул он, но его голос дрогнул. — Не лезь ко мне в душу!       Он сжал пустой стакан так сильно, что костяшки побелели. Все его эмоции, подавленные унижением и яростью, искали выход, и Кастиэль, со своей невозмутимой, проницательной уверенностью, был идеальной мишенью. — Я не лезу, — Кастиэль оставался абсолютно спокойным, словно Дин не повысил свой тон. Он медленно наполнил стакан Винчестера снова. — Я констатирую факты. Ты хотел провести с ней Рождество. Ты купил ей дорогой подарок? — Вопрос был таким прямым и неожиданным, что Винчестер запнулся. — Какое тебе дело… — Ты хотел ее больше всех, — перебил Кастиэль, игнорируя попытку Дина перевести тему, — а когда что-то не получается, когда ожидания не оправдываются, это причиняет боль. Это не слабость, Дин.       Мужчина отшатнулся к стене, прислонившись к ней спиной. Он залпом осушил вторую порцию виски. Жар полыхнул в груди. — Ты прав, — хрипло признал он, и это признание далось ему с огромным трудом. — Я хотел, чтобы мы…       Он оборвал себя, не в силах закончить. Кастиэль продолжал стоять, глядя на мужчину, не подходил ближе, но и не отворачивался. Его присутствие было плотным и требовательным. — Я видел тебя на ринге, Дин. Я видел, как ты готов сломать себя ради денег, — Новак слегка склонил голову. — Теперь ты видишь, что женщина, которая оставляет тебя одного в Рождество ради другого, вряд ли стоит твоих разбитых ребер. — Дин рассмеялся, но это был горький, пустой звук. — Спасибо за очевидный вывод. — Зато честно, — Кастиэль подошел к окну рядом с ним, глядя на город. — Честность облегчает принятие решений.       Дин закрыл глаза. Слова Кастиэля, холодные и точные, били больнее, чем любой удар на ринге. Они не были сказаны со злорадством, а с той же бесстрастной логикой, с которой Новак планировал свой рабочий день. — И что мне делать, Кастиэль? — спросил Дин, и в его голосе не было ни вызова, ни злости, только усталость. — Что мне делать, когда мне хочется просто пойти и разнести любую рождественскую елку к чертовой матери. — Кастиэль повернулся, его взгляд был серьезен. — Ты сядешь на этот диван. Выпьешь еще немного. А завтра тебе станет немного легче, наверное…       Дин невесело усмехнулся. Этот чертов Ангел был таким странным, когда пытался казаться человечным. Теперь Винчестер понял, почему большую часть времени Новак вел себя так отстраненно: эта холодность была его защитным механизмом. Но даже эта, более открытая версия Кастиэля нравилась ему и порождала странный, неуместный интерес. Винчестер послушно уселся на диван, осушив виски до дна. В этот вечер ему хотелось напиться до скотского состояния, к тому же Новак великодушно позволил ему это. Кастиэль пил гораздо медленнее. Его обычно холодный взгляд немного смягчился, то ли от искреннего сочувствия к Винчестеру, то ли из-за алкоголя. Дин протянул стакан: — Ещe. Раз уж Рождество всe равно пошло прахом, — Кастиэль молча взял стакан и наполнил его. — Ты не должен пить так быстро, — сказал он, протягивая его обратно. — Это мой способ справляться с дерьмом, — отрезал Дин, принимая виски. — Ты свой только что продемонстрировал — наблюдать со стороны и делать поспешные выводы. — Кастиэль не обиделся на колкость. Он сжал губы. — Я предпочитаю контроль, — тихо ответил Новак. — Эмоции, особенно импульсивные, делают тебя уязвимым. Ты сам это знаешь, Дин. Твой гнев на ринге — это твоя сила, но за его пределами он — твоя слабость.       Дин сделал большой глоток и почувствовал, как ярость, которую он с таким трудом сдерживал, начала уступать место тяжелой, пьяной грусти. — И что ты предлагаешь? — спросил Дин, глядя в стакан. — Закрыться в квартире и только по праздникам видеться с дочерью, чтобы никто не узнал, насколько ты всe ещe втянут в дерьмо?       Впервые с начала их знакомства Дин позволил себе быть настолько откровенным и едким. Он ожидал холодной отмашки, но Кастиэль лишь тихо хмыкнул. — Ты думаешь, мне нравится этот вакуум? Мне нравится знать, что они в безопасности, потому что я плачу за эту безопасность. Если бы я не был в этом «дерьме», как ты выразился, моей дочери не пришлось бы жить отдельно от отца, — Кастиэль отрешенно посмотрел на свою руку, где был тонкий шрам на запястье. Дин подавился виски. — Черт, прости… я несу какую-то чушь. — Не извиняйся за правду, — Новак поднял свой стакан в безмолвном тосте.       Они сидели в тишине, нарушаемой лишь негромким гулом города за окном. Дин чувствовал, что граница между ними, которую Кастиэль так старательно оберегал, таяла вместе со льдом в их стаканах. Теперь, когда холод между ними немного развеялся, Винчестер решился задать интересующий его вопрос. По сути, ему необходимо было знать на него ответ, чтобы в будущем предотвратить возможную опасность. — Так… кто может преследовать тебя? — Винчестер повернул голову, глядя на молчаливого мужчину, что настраивал волны старенького радио. — Сам Гордон обиделся, что ты бросил его, или… люди, которых ты помогал ему убрать? — Дин, — Кастиэль наконец нашел нужную волну, и приятные голоса дикторов разрезали тишину комнаты. — Я не был наемным убийцей. Моя деятельность касалась лишь незаконного бизнеса Гордона. Но я опасаюсь, что в этом городе всe ещe есть люди, которые могут желать мне зла. Гордон… он добровольно отпустил меня, когда понял, что я больше не эффективен. — Не эффективен? — Дин нахмурился. Он не мог представить Новака, столь собранного и умного, в роли кого-то «неэффективного».       Кастиэль тяжело вздохнул, его взгляд снова стал пронзительным, но теперь в нем была не властность, а горечь. — После той ночи, когда я получил ранение, — он кивнул на свою ногу, — я растерял былую хватку. Потерял возможность быть там, где нужно, в тот момент, когда нужно. Гордону нужны акулы, а я стал балластом. — Он сделал глоток виски. — Мой уход был взаимовыгодным. Я забрал свои легальные активы — ресторан, эту квартиру. А он получил гарантию, что я не буду мешать ему. Но его люди по-прежнему знают мои слабые стороны. И некоторые из наших бывших конкурентов могут решить, что я — легкая мишень.       Дин задумчиво прищурился. Это была самая прямая информация, которую он получал о прошлом Новака. Дин налил себе ещe виски, его ум, притупленный алкоголем, теперь начал работать в профессиональном режиме, прорабатывая сценарии. Он получил ответ, который хотел: самая большая угроза исходит не от Гордона, а от старых врагов, которые в любой момент могут воспользоваться уязвимостью Кастиэля. — Понял, — Дин кивнул. — Возможно, это всe моя паранойя, и никому больше нет дела до меня, — Кастиэль горько усмехнулся. — Но, как я и говорил ранее, лучше лишний раз перестраховаться, — он невинно пожал плечами.       Винчестер тихо хмыкнул. После слов Кастиэля музыка затихла, и снова послышались голоса дикторов, объявляя о звонках с поздравлениями. Мужчины, будучи уже изрядно подвыпившими, с интересом слушали поздравления других людей и слабо улыбались, пока не позвонил уже знакомый им юноша.

— А-а-а-ло… з-здравствуйте… Это, э-э-э, Томас из Лонг-Бич, — прокричал парень.

      Винчестер едва не подавился воздухом. Кастиэль тихо фыркнул от смеха, откидывая голову назад. Они уже как-то слышали обращение этого бедняги месяц назад, когда ехали в машине. — Только не говорите, что это тот самый Томас… — Дин с неверием прищурился. — Это он, — Кастиэль кивнул, а Винчестер тихо простонал от чувства испанского стыда. Голос Томаса зазвучал снова, полный мольбы и надежды:

— Альма!.. Альма, я… буду ждать тебя на главной площади, тут холодно, но… я… дождусь тебя. Люблю тебя!

— Это уже какая-то рождественская трагедия, — пробормотал Винчестер. — Он всe ещe ждет Альму?       Кастиэль покачал головой, и в его глазах блеснуло живое веселье, которое полностью стерло его обычную маску. — Похоже, у Альмы тоже другие планы на праздники, — Новак сделал глоток. — Видишь, Дин, кому-то в этот вечер ещe хуже, чем нам… — Да уж, — Винчестер вдруг залился смехом. Это был чистый, свободный смех, который давно не вырывался из его груди. Кастиэль мягко посмотрел на мужчину и вдруг проговорил: — Знаешь, если я буду в смертельной опасности, то предупрежу тебя об этом звонком на радио… — Очень смешно. Тоже признаешься мне в любви?       Кастиэль удивленно приподнял брови. Дин тихо хмыкнул, отводя взгляд в сторону. Он и сам не понял, зачем так пошутил, но прозвучало действительно забавно. Новак на миг растерялся. Его голубые глаза пристально уставились на Дина. Этот неожиданный вопрос на грани флирта заставил Кастиэля замолчать. Он не нашел ответа. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была не холодной и отстраненной, а теплой и немного неловкой, как после случайного прикосновения. Дин почувствовал, как жар виски разливается по его лицу. — Просто шутка, — пробормотал мужчина, чтобы разрядить обстановку, и тут же пожалел об этом. Кастиэль медленно кивнул, его взгляд не отрывался от Винчестера. — Конечно…       Он сделал ещe глоток. В этот момент оба мужчины осознали, что Рождество, начавшееся с разочарования, внезапно привело их к новому уровню близости. Уговор о невмешательстве в личное был не просто нарушен, он был растоптан дорогим виски и неудачными шутками.