Просто скажи мне да

      Ван Ибо пришлось выйти из душа в одном, намотанном на бедрах, полотенце, оставляя за собой на полу влажные следы босых ног. Когда он проснулся и аккуратно выбрался из кровати, Сяо Чжань ещё спал, уткнувшись носом в подушку и Ван Ибо решил по-быстрому сполоснуться – ночью он добраться до ванной так и не смог. Его футболка и белье, после всех перипетий вчерашнего дня были так себе и Ван Ибо, следуя давней берлинской привычке машинально сунул их в барабан стиральной машинки, нажал на кнопку запуска и только потом запоздало подумал, а в чем же, собственно, ему теперь ходить.       - Да, да, - открыв дверь услышал он из кухни голос Сяо Чжаня, доброжелательный и серьезный, приглушенный утренней хрипотцой. – Спасибо большое. Мы можем и сами её забрать, - он замолчал, видимо сейчас говорил собеседник. Вернее, собеседница – Ван Ибо был уверен, что на том конце провода находится Чжан Миюнь. Загремела посуда, запах яичницы с помидорами и луком был такой домашний, такой манящий, что Ван Ибо не раздумывая пошел на него.        Он остановился в дверях кухни и прислонился к косяку. От только что услышанного: «Мы можем её забрать» - вдруг стало невероятно тёпло и приятно.       Мы. Можем. Её. Забрать.       Ван Ибо еще не верил, что происходящее – это правда. Но Сяо Чжань стоял у плиты в мягкой, поношенной футболке и широких домашних штанах, а ещё - в розовом фартуке. Кто бы мог подумать, что у него есть фартук. Он казался удивительно хрупким и очень гармоничным в этой позе, и Ван Ибо вспышкой успел подумать, как же ему повезло. Одной рукой Сяо Чжань ловко перемешивал что-то в сковородке, от которой поднимался аппетитный пар, второй – прижимал к уху телефон и изредка кивал, видимо с чем-то соглашаясь. Наложенная вечером белая повязка на его шее ещё держалась, но было видно, что движения его слегка скованы, видимо ранка еще побаливала, напоминала о себе пульсирующим теплом.       Ван Ибо тихонько кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие и не напугать. Сяо Чжань немедленно обернулся на звук. На его лице за секунду пробежал целый каскад эмоций: от легкой озабоченности и мгновенного понимания до улыбки, сияющей и лукавой. Он медленно, явно оценивающе осмотрел Ван Ибо с головы до ног и, видимо, остался увиденным более чем удовлетворён, потому что поднял вверх большой палец, закатив при этом глаза в которых читалось «я погиб», при всём этом продолжая кивать в телефон.       Ван Ибо от такого восхищенного разглядывания даже слегка покраснел, полотенце натянулось, член дернулся, напоминая о себе. Стесняться было бессмысленно, да Ван Ибо и не стеснялся, поэтому игру подхватил и развёл в стороны руки в немом жесте «что поделаешь» и кивнул на вздыбившееся спереди полотенце, будто говоря: «Я тут вообще ни при чем… Это все он. И ты».       - Да, да, да, - засмеялся вдруг Сяо Чжань. Явно реагируя уже на слова в трубке, но Ван Ибо видел и огоньки, вспыхнувшие в его глазах, и покрасневшие уши, чтобы понять, что этот смех был ответом на только случившийся между ними немой диалог. – Пусть дружат, конечно. Мы будем только рады, если у Мэйлин появятся друзья. В двенадцать? Хорошо! Вы зайдете на чай? Нет? В другой раз? Хорошо, тогда я или Ибо спустимся за ней к подъезду. До свидания. Спасибо вам. Привет, - сказал он тем же светским, любезным тоном, но телефон уже отложил на стол.       И повернулся к Ван Ибо полностью, облокотился на столешницу и скрестил руки на груди. Его взгляд снова, уже без помех скользнул и по голой груди, и по прессу, и конечно, по вздыбленному вверх бургу, укрытому белым махровым полотенцем. – Ван Ибо, тебе лучше одеться, - констатировал он после повторного осмотра, делая вид, что чрезвычайно серьезен. – Вообще, вот именно тебе стоит ходить одетым. Правила внутреннего распорядка. Мое бедное, измученное многолетним голодом тело просто отказывается функционировать при виде такой… неприкрытой красоты. Сердце стучит, сознание мутится. Сразу же хочется развернуться и грудью лечь на стол. Совершенно невыносимые условия для совместного проживания.       Ван Ибо судорожно сглотнул, ощутив, как по его обнаженной коже пробежала волна жара. Он хотел что-то сказать, - возразить, пошутить в ответ, но Сяо Чжань уже приблизился, свободной рукой притянул его к себе за шею и поцеловал. Коротко и быстро, со вкусом той дерзкой нежности, на которую только что намекал.       - Особенно при Мэйлин, - он сделал страшные глаза и зачем-то лизнул Ван Ибо кончик носа, оставив мгновенно остывающую влажную полоску, и тут же стремительно отошел к своей плите, будто выпустил пружину. – И сейчас ни о чем таком не думай, а то прямо вижу, как ты себе уже представил. Не представляй. Хотя бы пока. Вот прямо сейчас мы будем есть. Потому что я просто умираю от голода. Думаю, что и ты тоже. Одевайся и не совращай меня. Уже почти все готово.       - Чжань-гэ, - остановил его Ван Ибо со смесью мольбы и комичного отчаяния. – В таком случае спаси сам себя. Я… одежду кинул в стирку. Можешь мне дать что-нибудь?       - А-а, да, сейчас. Посмотри пока, чтобы не подгорело, - Сяо Чжань сунул ему в руку деревянную лопатку, теплую от его ладони. – Или… - он сделал драматическую паузу и вдруг лукаво улыбнулся, - у тебя прямо сейчас всё сгорит?       - Ну-у…, потерплю до после-завтрака - протянул Ван Ибо, подходя ближе, и оставляя чуть затяжной, обещающий поцелуй на узком, покатом, но удивительно крепком плече. – А про еду... В Берлине я научился готовить. Просто выхода не было. Там в кафе есть нельзя – очень дорого. Поэтому я первое время мучался, пока не понял, что сожженная яичница – это ещё не конец света. А потом… Тео меня кое-чему научил. Да и интернет… Так что теперь я почти повар. Для выживания в суровых условия вполне подойдет.        - А-а, ясно, - неопределенно кивнул Сяо Чжань и указал рукой на плиту. - Тогда давай, ей дойти ещё пару минут, - кивнул Сяо Чжань и быстро выскользнул из кухни. Оставив Ван Ибо с ощущением какой-то паузы.       Вернулся он как раз через пару минут, держа в руках старые мягкие шорты и абсолютно новую, даже с биркой, белую футболку на которую и смотреть то было страшно, казалось - она испачкается даже от взгляда.       - Бери, - Сяо Чжань каким-то чудом мгновенно считал его замешательство. – Я… у меня просто тоже вещей почти нет. Я решил ничего с собой не тащить, взял только тёплое и, конечно, любимые вещи Мэйлин. Надо нам с тобой как-то…, - он не договорил. Сунул одежду в руки Ван Ибо и метнулся к плите, снимая яичницу с огня. – Да, не сгорело. Всё готово. Одевайся и будем есть.       - Белая, Чжань-гэ, - протянул Ван Ибо. – Я испачкаю. Давай я только в шортах.       - Испачкаешь, постираем. Одевайся и садись, - повторил Сяо Чжань уже мягче и поставил на стол тарелку с дымящейся яичницей, яркой от помидор, лука и соевого соуса.       - Вау, - не сдержался Ван Ибо и буквально через несколько секунд уже был одет и с настоящей альфийской страстью набросился на еду. Хоть он уже и вернулся почти неделю назад, но в родительском доме почти не ел, перехватывая по дороге более привычные для себя гамбургеры и был очень счастлив опять почувствовать вкус настоящей китайской еды.       - Как вкусно, Чжань-гэ, - отставив тарелку в сторону выдохнул он. - Ты не представляешь, как я соскучился по нашей еде, по её запаху, по её вкусу.       - В Берлине нет китайских ресторанов? – приподнял брови Сяо Чжань.       - Есть, но… - Ван Ибо поморщился, ища слова. - Они все-таки очень отличаются от наших. Пафосные, прилизанные, дорогие. Хотя еда вкусная, да. Готовят же наши. Но… тридцать евро за порцию…. Не находишься.       - Буду тебя откармливать. Я люблю готовить, - засмеялся Сяо Чжань, но Ван Ибо опять почувствовал ту самую напряженную паузу, которая будто застряла в воздухе, как тонкая ниточка, что провисла между ними и ее просто необходимо было натянуть.       Он знал это состояние. И чувствовал Сяо Чжаня уже достаточно, чтобы понимать, какой-то вопрос уже рвётся с языка, жжёт, мучает, но произнести его в слух отчего-то трудно.       - Чжань-гэ… - позвал он совсем тихо.       - Да? – мгновенно обернулся Сяо Чжань, будто сам ждал, когда его позовут, и через мгновение поставил перед ним большую чашку кофе. Но от Ван Ибо не укрылось, что рука чуть-чуть дрожала.       - Ибо, а у тебя там… был кто-то? – вдруг тихо спросил он, словно вопрос сам сорвался, не выдержал, слетел с губ. – Я… имею ввиду, кто-то постоянный, чтобы просто был рядом. Я… видел те фотографии. И я просто не представляю, как ты вынес такую жизнь. Просто я… Был не один. Со мной всегда была Мэйлин, а она – часть тебя. А у тебя? Ведь одному… Так долго…       Ван Ибо на мгновение напрягся в плечах, отставил в сторону чашку.       - Я один раз попытался, - сказал он тихо. – Мальчишка совсем. Девятнадцать лет, ходил все за мной на студии, как хвостик. Я сначала не хотел, думал, зачем ему жизнь портить, а потом как-то: «а, ладно, почему и нет?» Ничего не получилось. После всего одной течки, проведённой вместе он ушёл от меня сам.       - От тебя? – Сяо Чжань поднял на него глаза, в которых стояли слезы. – Как можно уйти от тебя?       Ван Ибо протянул руку и накрыл ей ладонь Сяо Чжаня.       - Я шептал твое имя, - сказал он, глядя ему в глаза, не моргая, боясь потерять опору. - Я думал только о тебе. Я представлял себе тебя… Думаю, вряд ли кто-то бы это вынес. Поэтому… да. Я был один.       Сяо Чжань опустил взгляд. Его пальцы дрогнули, коснувшись фарфоровой чашки. На миг он замер, прикрыл глаза, словно хотел переждать какую-то внутреннюю бурю.       - Чжань-гэ, - Ван Ибо отчетливо почувствовал, что в Сяо Чжане сейчас клокочет множество разных чувств: и ревность, и нежность, и сострадание – всё сразу спутывалось в один тугой узел. И с этим надо было что-то делать. Немедленно. Не давать этим мыслям властвовать над тем, что между ними уже есть. Конечно, он все расскажет потом, если Сяо Чжань захочет. Они вместе съездят в Берлин, съездят к Тео в Бремен… Господи, да перед ними теперь целый мир.       Он подошел к Сяо Чжаню, мягко, но настойчиво взял его за руку и , потянув, заставил встать. Притянул к себе так близко, что их дыхания смешались и между ними ни осталось ни одного миллиметра воздуха, не осталось ни единого шанса спрятать хоть одно чувство.       - Ты знаешь, - тихо сказал Ван Ибо, почти касаясь губами его виска, - мне дед тут сказал позавчера замечательную фразу: «Ведь это хорошее дело, строить мосты», - и чуть отстранился, чтобы видеть выражение его лица. - Как думаешь?       - Хорошее, - кивнул Сяо Чжань не сразу, будто слова проходили через сердце. – Мосты… соединяют людей и… очень экономят время.       - А мои мосты тогда были сожжены, - тихо сказал Ван Ибо, пальцами мягко поглаживая его спину. - Я сам их сжёг. Не без помощи, конечно… но сам. И мне нужно было построить новый мост, понимаешь?       Ван Ибо потянул его за руку и усадил на диван в гостиной. Комната была наполнена сероватым светом зимнего утра и это создавало ощущение какой-то ждущей тишины, которую просто необходимо было наполнить звуком. До прихода Мэйлин ещё оставалось время, и его вполне хватало, чтобы заполнить всю недосказанность и словами, и новым смыслом. У Ван Ибо она тоже была, эта самая провисшая ниточка недосказанности, которая так же испуганно дрожала внутри. И ее необходимо было натянуть. Натянуть, просто, чтобы быть к Сяо Чжаню ближе. Чтобы чувствовать каждый его вздох, каждое движение, как своё собственное.        - Мне было сложно только первые несколько месяцев, потом я… не то, чтобы привык, - Ван Ибо провел ладонью по непослушным волосам, заправил их за уши. - Я начал получать от такой жизни удовольствие. Ты знаешь, я все детство только брал. Да, я хорошо учился и в школе, и в институте. Но… - Он нахмурился, потёр пальцами переносицу, подбирая слова, - … это всё равно немного не то. Я не знаю, как объяснить? Когда мне исполнилось тринадцать лет, мне дед коня подарил, прикинь?       - Коня? – Сяо Чжань ахнул, даже чуть подался вперед, глядя на Ван Ибо широко распахнутыми глазами.       - Ага, молодого жеребца, - губы Ван Ибо дрогнули в слабой, почти детской улыбке. - Его Вьюн звали.       - Он умер?       - Почему умер? - испугался Ван Ибо, резко встряхнув головой, и кудряшки опять рассыпались во все стороны. – И сейчас, надеюсь, живет. Продали его потом, когда я наигрался. Просто я к тому, что… не знаю, как начать даже… как сказать?       - Говори как есть, - Сяо Чжань качнулся к нему, положил голову на плечо, чуть повозился, устраиваясь удобнее. - Ты… я же понимаю, что где бы ты ни был эти восемь лет, ты остался Ван Ибо. Твоя семья, а значит и ты, как единственный наследник, являешься одним из самых богатых людей страны. Я… отдаю себе в этом отчет. Всегда отдавал, наверное.       - Да… То есть нет… Не знаю, подожди, - Ван Ибо запутался, голос сорвался почти в шёпот. Он коротко провел ладонью по лицу, будто пытался собрать мысли. – Я… когда жил в Берлине, да и когда летел сюда, твердо был уверен, что мне всё это не надо. Твёрдо. Наверное, я подсознательно боялся, что опять попаду в ту же ловушку, в которую попал в молодости. Я как-то даже не думал, что дед так постарел, что отец заболел настолько серьезно. Я думал, есть ещё куча времени и всё решится само собой, - он усмехнулся, но улыбка вышла вымученной, кривой. - А сейчас я вдруг понял, что это тот же самый побег от проблем. Побег, за который я так наказывал себя, который, как мне казалось, заставил меня измениться. А сейчас, что же оказывается, что нет? Что всё это было напрасно? Я… прости я сумбурно, но… - он замолчал, растерянно глядя куда-то в стену, на непонятные, безвкусные постеры пейзажей на стене. Поймал себя на мысли, что Сяо Чжань такие вряд ли бы повесил.       А тот взял его руку в свою, прижал к сердцу, прямо под лямку розового фартука, который так и не успел снять.       - Я понимаю, - сказал Сяо Чжань тихо, будто боясь спугнуть хрупкость момента. – Тебе надо принять решение и ты не можешь его принять. Тебе важно знать моё мнение. Ты боишься, что если опять станешь тем самым Ван Ибо, то вернёшься в прошлое и восемь лет твоей тяжёлой работы над собой пойдут псу под хвост. А ещё… ты боишься за меня. Ты почему-то думаешь, что я буду против. Ты боишься за Мэйлин – боишься, что она избалуется и станет такой же, каким был ты… Ты боишься стать как твой отец, который для других строил мосты, а для своей семьи – клетку…       Он вздохнул и провел большим пальцем по запястью Ван Ибо, будто пытаясь почувствовать, как бьется его пульс.       - Ты ненавидишь себя прежнего, я понимаю это. Но, Ибо… - он вдруг замолчал. Несколько долгих секунд крутил в пальцах руку Ван Ибо, а потом вдруг резко развернулся и уселся на Ван Ибо верхом, сильно сдавив коленями бедра.       У Ван Ибо перехватило дыхание. Голова откинулась назад, легла на спинку дивана. Прижатый тяжестью Сяо Чжаня, чувствуя, как бьется его сердце он смотрел теперь на него снизу вверх и… не мог оторвать взгляда.       – Ты никогда не думал, - Сяо Чжань судорожно глотнул воздух, его шея дёрнулась и пластырь, скрывающий метку дёрнулся вместе с ней, но взгляд был прямой и цепкий, и даже немножечко злой. - Что я… я ведь влюбился именно в тебя прежнего. И как бы мне ни было сложно все эти восемь лет, тебя теперешнего я ещё не знал. Я любил того тебя: резкого и до одури нежного, кричащего, словно бы тебя оглушили в детстве и самого слышащего на свете; имеющего всё, не обращающего внимания на людей, но не забывшего заказать мне тапочки…       Последнее слово сорвалось и он резко выдохнул. Слёзы брызнули так внезапно, будто их прорвало.       - Чёрт, Ван Ибо! - на грудь легли его ладони, маленькие, но горячие и очень крепкие. Казалось, он держит сейчас Ван Ибо, держит, чтобы не потеряться, чтобы не потерять. - Ты всегда - это ты, и тогда был ты, самый лучший на свете, самый добрый, самый невероятный… но такой одинокий. И сейчас ты – тот же самый ты, через многое прошедший, много чего хлебнувший, ставший в сотню раз сильнее. Я просто не хочу, чтобы ты опять был одинок. Потому что это самое страшное. Мне кажется, - голос дрогнул, по щеке у переносицы пробежала слеза, намочила одну из многочисленных родинок, щедро усыпавших его совершенное лицо. - Я просто не могу этого больше допустить, потому что один раз я тебя уже потерял, и больше терять тебя я не намерен.       Он нервно вытер щеку тыльной стороной ладони, всхлипнул.       - Буду хвостиком за тобой ходить, - улыбнулся он сквозь слёзы, - как этот твой немец. Да ещё и Мэйлин настропалю. А имя… ты всё равно моё шепчешь, так что… я выдержу, не уйду. Триггера для меня вообще никакого.       Он замер, глядя на Ван Ибо сверху вниз, и новая капелька побежала по щеке, нырнула в приоткрытые губы.       - Так ты думаешь…? – поймал его взгляд Ван Ибо, словно боялся услышать ответ и одновременно отчаянно нуждался в нём.       - Я думаю, что мосты строить – это очень хорошее дело, - мягко кивнул Сяо Чжань. - и твой дед абсолютно прав. Ещё я думаю, что у твоего деда есть правнучка, а у твоих родителей – внучка. Я думаю, что у моих – есть прекрасный будущий зять. Я… маме как-то рассказывал про тебя, - Сяо Чжань нахмурился нос и ладонью прикрыл глаза, оставляя маленькую подглядывательную щёлку, – … правда в пьяном угаре. Так что мои, вполне готовы принять тебя в нашу семью. Я думаю, что и твои… как бы это сказать…? – он смешно сморщил нос и одновременно надул губы. Так мило, что Ван Ибо не сдержал улыбку. – Я думаю, что твои вряд ли не в курсе, что у тебя есть Мэйлин.       Ван Ибо замер, не зная как реагировать на эти вообще-то совершенно спокойные слова.       – И…Тебе не было страшно?       - Страшно? Нет, - губы Сяо Чжаня растянулись в чистой улыбке, а из глаз словно побежали тонкие золотые ниточки, освещающие всё вокруг. – Ты знаешь, эти восемь лет и для меня не прошли даром. Я смог бы за нас постоять. Но, я был уверен, что ничего не случится. Никакой подлянки я от них, если честно, не ждал.       - А от кого ждал? – хрипло пробормотал Ван Ибо.       - Ни от кого, - пожал плечами Сяо Чжань. Жизнь иногда сама выпускает жало. Ну… и надо быть хоть немного готовым, - он улыбнулся и Ван Ибо почувствовал, как его пальцы легли на затылок, спрятались в его непокорных волосах. - Но оказалось, я готовился совсем не к тому.       Ван Ибо на секунду прикрыл глаза, отдаваясь прикосновению, а потом тихо спросил:       - Гэ, ты… правда готов простить моего отца? Ты… готов познакомить их с Мэйлин? После того, что он сделал?       - А что он сделал, Бо-ди? – Сяо Чжань чуть наклонил голову, но его пальцы так и продолжали невероятно приятный массаж. - Он защищал своего ребенка. Будь я на его месте - я бы тоже своего защищал. Но он… всемогущий альфа. У него методы… такие, какие есть. Вот и всё. Мне не за что его прощать… Хотя нет, сейчас я лукавлю. Восемь лет назад, когда я перестал трястись, я начал обвинять его. Осознание пришло вообще-то далеко не сразу. Мне … Ибо, для постройки моих мостов эти восемь лет тоже были необходимы…       Он глубоко вдохнул и посмотрел прямо в глаза, тепло, честно, прямо.       - Поэтому не вини ни отца, ни деда, ни меня, ни себя… Мы уже столько лет потратили на это, - он приблизился и прошептал прямо в губы, дразня неслучившимся поцелуем. - Я люблю тебя, и какое бы ты решение ни принял, я буду рядом, поэтому…       Ван Ибо потянулся к нему, но Сяо Чжань резко дернулся и ужом вывернулся из его рук, вскочил с дивана и побежал на кухню.       - Ибо! – через несколько секунд весело откликнулся он, - джинсы же у тебя не в стирке? Давай, одевайся, прогуляемся немножко, купим чего-нибудь готового на обед и Мэйлин сразу встретим.       ***       Дверь огромного сияющего джипа плавно отползла в сторону, выпуская наружу тёплый, ванильный воздух прогретого салона. Мейлин, довольная и сияющая, ловко выпрыгнула прямо в распахнутые объятия Сяо Чжаня. Следом за ней со слишком высокой ступеньки неуклюже выбрался наружу Чжан Кай, держащий в руках плюшевого щенка, которого Мэйлин вчера выпросила в торговом центре. Мальчишка смотрел на неё так неприкрыто-восторженно, что Сяо Чжань не сдержал улыбки и бегло, почти инстинктивно, встретился взглядом с Ван Ибо. Тот стоял чуть позади и на его лице растекалась улыбка, смешанная с легким изумлением – он ещё привыкал, что всё это теперь касается и его.       - Папа, Ибо, - Мэйлин тут же полезла обниматься, пытаясь захватить в небольшую ширину своих рук сразу их обоих. Сяо Чжань облегченно выдохнул - она соскучилась и, главное, в этой новой реальности чувствовала себя вполне гармонично. – Я вернулась. И даже устала. И даже хочу домой!       - Добрый день, - с приветливой улыбкой подошла Чжан Миюнь, деликатно задерживаясь в шаге от их маленького круга. – Спасибо, что согласились отпустить Мэйлин. У нас тут, знаете ли, знакомств маловато, муж вечно в разъездах…       - Не стоит благодарности, - чуть смущенно улыбнулся Сяо Чжань и бросил быстрый лукавый взгляд на Ван Ибо. Если бы не Чжан Миюнь вряд ли их первая ночь могла быть такой оглушающе шумной. – Мы… а знаете, Миюнь-цзе, приходите к нам в гости в следующие выходные. С ночевкой Кай-Кая, к сожалению, не разместим – теснота, но я что-нибудь вкусненького приготовлю, познакомимся поближе.       Он только сейчас понял, что наверное так нельзя, и наверное, он теперь сам не может принимать такие решения и надо посоветоваться с Ван Ибо. Потому что… Ну, потому что они теперь семья. Он уже собрался корить себя, но не успел – тёплая, твёрдая ладонь Ван Ибо спрятала его пальцы, сплелась с ними, заземлив мгновенную тревогу. Ван Ибо шагнул вперед, и улыбнулся Миюнь открыто и спокойно.       - Мы с удовольствием придём, - обрадовалась Миюнь, и её взгляд на мгновение скользнул по их сплетенным рукам, а потом и к Мэйлин, тесно прижимающейся к ним обоим сразу.       - До свидания, тетя. Пока, а-Кай! Завтра увидимся в школе. На кольцах без меня не переворачивайся. Или маму попроси подстраховать, - выпалила на прощание Мэйлин, схватила за руки их обоих и со своей маленькой альфийской силой потянула их к подъезду.       Когда с обедом было покончено, на кухне все вымыто до блеска, а посудомойка начала свою работу с тихим уютным урчанием, Сяо Чжань, коротко кивнул Ван Ибо, взял Мэйлин за руку и мягко усадил на диван в гостиной.       - Котёнок, нам надо с тобой поговорить.       Он поймал взгляд Ван Ибо, стоящего у дивана, и тот медленно кивнул и сел прямо на пол, но зато они все могли видеть друг друга.       Мэйлин озадаченно перевела взгляд с одного на другого, её бойкая уверенность на секунду дрогнула, сменившись детской настороженностью – кто их знает, этих взрослых, когда они вдруг принимают такой серьезный и сосредоточенный вид.       - Я что-то натворила?       - Нет, - немедленно и тепло сказал Ван Ибо. – Ты все делаешь правильно.       - Мы… просто хотим кое-что обсудить. Как семья, - добавил Сяо Чжань, кладя руку на её коленку. – Ты же сама сказала, что Ибо - твой отец.       Мэйлин кивнула, серьезно выпятив подбородок.       - Да, сказала. Он мой отец. Мы похожи, - она вдруг выставила вперед ладошку и стала загибать пальцы. – У нас с ним родинки одинаковые. И пахнет он… почти так же вкусно, как я. И потом… он так смотрит на тебя, а ты так смотришь на него… что мне хочется петь песню, блин, забыла… там про любовь что-то, ну… из мультика, - она забыла про загнутые пальцы и сосредоточенно почесала лоб. – Ай, ладно, все равно не помню. Ну, я к тому, что мне все понятно. Он – мой отец и у вас любовь.       - Да, - Сяо Чжань улыбнулся смущенно и потерянно, не понимая, плакать ему или смеяться, поймал взгляд Ван Ибо, но тот выглядел не лучше. чуть кривоватая улыбка выдавала, что он держится изо всех сил. Чтобы не засмеяться. Сяо Чжань закрыл ладонью рот – конечно, лучше было смеяться. Но как-то так, чтобы не видела Мэйлин. – Он твой отец. И он… он вернулся. Насовсем. И теперь у тебя нас двое.       Он сделал паузу, давая словам улечься.       - Это хорошо? – спросила Мэйлин, отчего-то глядя на Ван Ибо.       - Для меня – это самое лучшее, что могло случиться, - ответил он совершенно серьезно. Но мы хотим спросить у тебя. Тебе… не страшно? Не тяжело? Если что-то не так – ты всегда можешь сказать. И мы придумаем, как нам со всем разобраться.       Мэйлин задумалась, нахмурив брови точь-в -точь как Ван Ибо, когда тот был сосредоточен. И точно таким же жестом провела по волосам. А Сяо Чжань как-то и не замечал раньше, насколько они похожи…       - А вы теперь всегда будете жить вместе? – вдруг выпалила она. – Не будете ссориться и расходиться по разным домам?       Сяо Чжань почувствовал, как Ван Ибо замер, обнаруживая свой главный страх – снова их потерять.       - Мы будем вместе, - твердо сказал он и протянул к ним свои руки. Сяо Чжань немедленно опустил свою ладонь в теплый ковшик его ладони. Мэйлин, отчего-то фыркнув, сделала это тоже. – Мы можем ссориться. Это бывает. Но мы не разойдемся. Даю слово.       - И я, - уверенно кивнул Сяо Чжань.                     Эпилог.       Год спустя.       Зима стояла тихая, сухая, золотистая – та редкая декабрьская ясность, когда вместо серости и хмари воздух звенит от холода, а солнце бьётся в окна, как в барабан. На 47 этаже штаб-квартиры корпорации Ван царила почти нереальная прозрачность: свет скользил по стеклянным перегородкам, дробился в отражениях макетов мостов, мягко подсвечивал тонкие пальцы Сяо Чжаня, перебирающие слайды презентации.       Ван Ибо сидел чуть поодаль, на своём месте – формально, председателя совета директоров, а неформально, того самого мужчины, который не скрывал горячего взгляда, пронзающего Сяо Чжаня каждый раз, когда он начинал говорить. Он слушал не слова – дыхание, паузы, лёгкие модуляции голоса, словно созданные для того, чтобы держать весь зал в ладони. Это был проект Сяо Чжаня: консольный мост, который объединял два новых многонаселенных района, два мира, тысячи жизней – это было символично. Сяо Чжань любил эту иронию.       Пока он рассказывал о расчётах, ветровых нагрузках и концепции светового дизайна, Ван Ибо ловил каждое его движение. Как мелькала яркая родинка под губой, как из-под воротника белоснежной рубашки иногда выглядывала его собственная метка, когда тот поворачивал голову. Как мягко дрожали ресницы, если кто-то из зала задавал интересный вопрос. Внимание, доброжелательность, мягкость и… полное внутреннее спокойствие, почти крепкая сталь.       - … и именно эта линия позволит добиться эффектного визуального легкого полета конструкции, который сделает этот проект не только нужным для города, но и прекрасно впишет его в уже имеющийся ландшафт, - с мягкой улыбкой завершил Сяо Чжань и тишина в зале будто прозвенела.       Аплодисменты прокатились волной. Ван Ибо встал, слегка кивнул и взял слово – буквально на минуту, сухо и уверенно – но взгляд все время возвращался к Сяо Чжаню, сидящему слишком далеко от него. Тот знал. И специально дрожал ресницами. И специально дразняще улыбался кончиками губ.       В перерыве Ван Ибо только успел захлопнуть за ними дверь своего кабинета, как Сяо Чжань оказался у него в руках – короткий, голодный зимний поцелуй, от которого мгновенно теплеет даже ледяной воздух офисных кондиционеров.       - Позвони Мэйлин, - прошептал Ван Ибо в губы, слизывая это слишком короткое касание.        Сяо Чжань судорожно вздохнул, дернул плечами, смешно сморщился и опустил руку в карман, по привычке включая звонок на громкую связь.       - Папочка! Папа Ибо! Мы с дедушкой уже на озерах. Дед сказал, что лао Ван сейчас тоже придет. Тут снег лежит! Прямо сугробы. Я снеговика буду лепить. Лао Ван сказал что старую шляпу принесет.       У Ван Ибо на лице расплылась мягкая, теплая улыбка – надо же, даже деда Мэйлин удавалось вытащить на воздух. Он вообще проявлял к правнучке особенные чувства и… ни внуку, ни сыну не позволял баловать ее. Хотя сам, глядишь, да притащит то дорогой планшет, то новую игрушку.       - Привет, котёнок, - Ван Ибо и Сяо Чжань переглянулись. Поздороваться с дочкой вышло синхронно.       - Вам ещё долго? – раздался в трубке низкий голос господина Ван.       - Часа два, потом встретим родителей Сяо Чжаня и приедем все вместе, - ответил Ван Ибо, мягко поглаживая Сяо Чжаня по затянутой в белоснежную ткань спине и с ужасом понимая, что до ночи ещё очень долго, и на его шею, на эту фантастическую спину, на округлость ягодиц придется только смотреть и голодно сглатывать, зато уж потом…       - Не опаздывайте. Постарайтесь успеть к шести. Народу много будет, не хорошо заставлять гостей ждать, - раздалось из трубки резкое, но совершенно беззлобное напоминание.       - Не волнуйтесь, господин Ван, мы будем без опозданий, - подхватил Сяо Чжань, видя, что глаза Ван Ибо уже заволокло опасным туманом.       – Дедушка, - тут же зазвенел голосок Мэйлин. - Хватит болтать, помогай мне ком катать. Папочки, всё, я отключаюсь. Люблю вас очень.       - Господин председатель, - Сяо Чжань предусмотрительно отбежал к двери, сверкая глазами. – Что это вы себе позволяете. Нам работать ещё два часа, а вы…       Он не договорил. Потому что Ван Ибо не стал его догонять. Он просто стоял посреди своего огромного кабинета, залитого зимним солнцем, и смотрел. Смотрел так, будто все презентации, все встречи и все мосты в мире не стоили и секунды этого момента.       И Сяо Чжань не выдержал. Его дразнящая улыбка растаяла, сменившись выражением такой нежности, что у Ван Ибо перехватило дыхание. Медленно расстегивая пуговички на рубашке он вернулся, шаг за шагом сокращая дистанцию, которую сам же создал.       - А я… - тихо сказал он уже близко-близко, - я… кажется, передумал работать.       И они встретились в поцелуе. Уже не торопясь, не на бегу, а вкусно и глубоко, как пьют ароматный чай долгим зимним вечером, зная, что впереди целая вечность такого тепла.