Скромное обаяние чертополоха

      С этого момента пришлось сосредоточиться на развитии. Дело шло со скрипом. Домовушка хвалила, правда. Хотя и она не слишком со мной нянчилась. Тихо лежу, не ору, глазками лупаю – молодец. Кормила регулярно, начала подкармливать понемногу. Яблоко давала, яичко, картофель. Я радовала близких хорошим аппетитом. С физиологическими потребностями полностью разобрались к зиме, теперь няня успевала меня подхватывать, так я оставалась сухой и чистой. Зрение значительно улучшилось примерно к Рождеству, в доме нарядили живую елку, к ней-то я первый раз и подползла. Мне даже подарки перепали, я улыбалась и агукала изо всех сил, но главным подарком для меня стала первая доступная мне правильная дата – двадцать четвертое декабря. Тут уж я не оплошала, начала вести собственный календарь. Любимой игрушкой-погремушкой нацарапала палочку в своей кроватке под матрасом. Так и пошло, никто меня не проверял, а я могла теперь считать недели. Погода стояла гадкая все осенние и зимние месяцы. Каждый день изморозь, влажность, дождь мелкий, как из пульверизатора. Солнечный луч видела до Рождества один раз, как-то на закате. Зато не холодно. Я активно улыбалась всем подряд, матушка изволила даже как-то высказаться: - Чему радуешься, что такого хорошего у тебя происходит? А у меня все хорошее. Кормят, вещи стирают, в доме тепло и спокойно, держат в чистоте, не бьют, не орут, не мешают, живу на всем готовом, красота. Домовушка меня тоже не раздражала, копошилась себе на кухне или где-то в доме, а я единолично владела маленькой спальней на втором этаже. Как только научилась ползать, стала сползать по ступенькам, обследовала весь дом. Дом был по местному небольшим, отдельно стоящим коттеджем с приличным по размеру заросшим садом позади. Хотя мне сейчас все большое, но подтянувшись, встала к узкому окошку, смогла оглядеть некоторое количество деревьев, чахлую клумбу, беседку, забора почти видно не было. В общем, решила что сад большой, потеплеет - проверю. В сад пока хода не было, зима. Хотя какая там зима, смех один. Снега не было вообще, температура ниже нуля точно не спускалась, постоянно тучи и дожди. Зато дом облазила весь. Самое теплое место – кухня, за которой была неприметная малюсенькая спальня домовушки, там же в коридорчике нашла дверь в сад. Парадные комнаты на первом этаже мне тоже нравились. Поэтому я стала приучать родителей и няню к простой маленькой прихоти: мне нравилось проводить время в гостиной, там были часы и на столике каждое утро появлялась свежая пресса. Как это важно, оказывается, знать такие простые вещи: время и дату. После небольшого манипулирования члены моей семьи с удовольствием откупались от моих воплей вчерашним «Ежедневным Пророком». Я делала вид, что рассматриваю картинки, а на самом деле внимательно читала всю газету. Нормальная официальная пресса. Часто и много писали о заседаниях Визенгамота, например жаркие баталии об ограничении эксплуатации ковров-самолетов прочитала полностью. Нашла многие знакомые фамилии в описании прений по самым различным темам. Интересно было также читать объявления. Криминальную хронику старались прятать на вторую-третью страницы, обязательно писали о квиддиче, на последней странице размещались шахматные этюды, кроссворды и головоломки. Иногда приходилось газеты рвать, конечно, чтобы поддерживать имидж глупого дитяти. Как оказалось, существовал еще «Вечерний пророк», «Воскресный Пророк» и куча специализированных журналов. «Вестник гербологии» меня оставил равнодушной, как и «Зельеварение сегодня». Меня интересовали новости и тенденции, а не анализ очередной плотоядной гадости или идеальная толщина котлов. Потом разберусь, если понадобится. Вот именно, если. Никаких признаков магии у себя вообще не обнаружила. Родители, кстати, рефлексировали по этому поводу, а мне было наплевать. Нету магии и не надо, не до того пока. Вон у оригинального чада Лонгботтомов прорыв произошел лет в восемь, как я помню. Если доживу, разберемся. Кстати, мысленно благодарила все известные мне божества за свою хорошую память. Прошлую жизнь помнила всю, но психика вещь пластичная, вспоминала почему-то, как прочитанную книжку. С книжками у меня всегда была нежная любовь и понимание. Еще бы, у дипломированного библиотекаря. Так вот, про исходную жизнь: скучной она была. Серой какой-то, неприметной. Кроме работы и вспомнить особо нечего. Всю жизнь проработала в специализированной институтской библиотеке, меня ценили. У нас были книги на пяти языках, всеми я неплохо владела. Поэтому могла подсказать, перевести, помочь с оформлением заявки, да мало ли требований у ученой братии. Такая уж уродилась, со способностями. Видимо, компенсация своеобразная от природы. Физически не удалась, болезненная была, школу еле тянула, чаще в больницах время проводила, чем на занятиях. Зато учиться умела и любила. Сама, без блата, закончила школу с высокими баллами, поступила в университет, выпустилась с отличием. С противоположным полом как-то не сложилось, сначала ухаживала за парализованным отцом, а потом уж поздно стало, стеснялась своей заметной хромоты, да и привыкла одна. В библиотеку устроилась по квоте, в моей анкете были указаны мои проблемы со здоровьем. Меня сразу пригласили, посмотрели, расспросили и уже через неделю приняли на работу. Там и трудилась всю жизнь. Сейчас это немодно, а я была там счастлива. Как-то меня из библиотеки сократили, захотел новый проректор на «тепленькое» местечко свою протеже посадить. Так я даже соскучиться не успела, бывшие коллеги завалили переводами, платить стали неплохо, а через пару месяцев ректор лично ко мне домой приехать не поленился, извинялся, попросил обратно на работу выйти. Не справилась новая библиотекарь. Так что вернулась на свое рабочее место, еще и зарплату повысили. Жила себе спокойно, маршрут дом-работа-дом. Квартира собственная, соседи сплошь приличные, магазины в шаговой доступности, доставка чего угодно тоже в наличии, а еще и поликлиника через дорогу. Друг отца за мной всю жизнь присматривал, ремонт делал, чего-нибудь прикрутить или перетащить помогал, в благодарность я его внучке квартиру завещала. Теперь они уже знают, обрадовались конечно. Вот как умерла - не помню. Уверена только, что в свое время ушла, с миром. В свободное время любила читать, молодые аспирантки как-то показали фанфики, увлеклась, иногда находились отличные вещи. Оригинальную историю Гарри Поттера прочла всю, смотрела все фильмы. Забавно, что внимательно прочла сагу Роулинг уже после начала увлечения фанфикшеном. До этого глядела мельком в новогодние праздники. Однако, попасть в гущу событий никак не планировала. Повезло, это тело куда крепче моего предыдущего. Хорошо быть здоровой! Время, между тем, неумолимо отсчитывало дни и часы. Научилась ходить примерно в десять месяцев, пыталась бегать, довольно складно говорила простые слова, полностью себя обслуживала. Могла говорить все, но старалась особо свое умение не светить, упрощала. Не всегда получалось. Что замечательно, вообще не простужалась. Когда зубы резались, пришлось тяжеловато. Грызть хотелось абсолютно все, еще и слюни текли. Вылезло пять белых зубов, два снизу посередине и три сверху, два по центру и один почему-то справа и наконец-то отпустило. Взрослеть довольно сложно, может и хорошо, что малыши себя не помнят в этом возрасте. Я постоянно билась, падала на задницу, мучилась от прорезывания зубов, сражалась с собственным организмом, то есть была постоянно чем-то занята. Время пролетело незаметно. В конце мая потеплело настолько, чтобы наконец-то выходить на двор. Расширение моих возможностей меня очень обрадовало, потому что в доме, по зрелому размышлению, я решила не прятаться. Домик маленький, найдут за минуту. Еще я старательно и незаметно ломала защелку на окне в своей комнате, чтобы была возможность выбраться из дома. Окна оплетали какие-то вьющиеся растения, на вид  крепкие, на крайний случай решила лезть из окна вниз, хотя была немаленькая вероятность разбиться нафиг. Ну, или покалечиться. Решила искать менее драматичные варианты. Думала о детской метле, но не факт, что мне ее купят и я смогу с ней совладать. Было бы хорошо в теории сесть на метлу и вылететь в окно, но может что-то пойти не так. Да буквально все, на самом деле. Моя фамилия не Поттер, а Лонгботтом, а первый урок полетов у Невилла точно не задался. А поскольку Невилл – это Тисл в данной реальности, то вряд ли я смогу показать чудеса на виражах. Хотя пробовать надо все. Родителей решила попытаться раскрутить на детскую метлу на день рождения. Начала подготовку, показывала метлы в газете и заливалась хрустальным смехом. Вроде родители заинтересовались, но это не точно. В общем, девиз был такой: никаким шансом пренебрегать нельзя. Надеюсь, с метлой может выгореть: родители дома бывали только на выходные, меня мило трепали по головке и приносили подарки, я в ответ мило улыбалась и лепетала. То есть жили мы по местной поговорке: детей должно быть видно, но не слышно. Даже видом своим не злоупотребляла. Они редко видели меня, а я – их. Сравнивать мое развитие им было особо не с чем, я у них первый ребенок, поэтому мои закидоны они считали нормой. Делает вид, что читает газеты? Супер, зато не орет и не лезет. Самостоятельно гуляет по саду? Сад плотно огорожен, так что все в порядке. Землю не жрет, в песочке не сидит? Ну и не надо, главное, занята и не пристает. Няня справляется, честь и хвала. Осознаю, что мне очень везло: из разговоров поняла, что домовушка была старой даже по меркам долгожителей: она нянчила еще деда Френка, который уже лет двадцать как отошел в мир иной. В общем, росла я как трава, чему была искренне рада. Когда научилась ходить и стала проситься в сад, домовушка повесила на меня колокольчик и свою миссию по пригляду за мной посчитала выполненной. Это мне было только на руку, я облазила весь сад, а он был немаленький. И нашла, вот реально, я нашла то самое место. Это был успех! Почти как у Винни-Пуха: дыра – это нора, а нора – это кролик. Нет, кроликов я не нашла, даже завалящих садовых гномов не было, а вот нора имелась. Нашла я ее случайно, весьма неприметную, достаточно просторную, почти закрытую высокой травой. Не разрешая себе преждевременно радоваться, немедленно туда осторожно залезла и выяснила, что там никто не живет, а мне вполне хватит места, чтобы там разместиться с учетом моего роста примерно семьдесят сантиметров или, по местному, 27,7 дюйма. Стоять бы я там не смогла, а вот сидеть, привалившись к изогнутому корню, вполне комфортно. Если про нору не знать, то заметить очень трудно, кому интересно лазить на карачках под деревьями в дальнем углу старого сада? Пару дней после великой находки я провела в эйфории. Хотя вопрос о благоустройстве своего тайного убежища оставался открытым. Заранее затащить туда одеяло я не могла, мешало отсутствие подходящего одеяла и высокая влажность, оно бы пропиталось и хлюпало, то есть ничуть меня не согрело. Пришлось искать варианты. Решение нашлось в собственной кровати. Большая прорезиненная пеленка мне уже вообще не была нужна, я утащила ее в тайник, а родных запутала. Маме сказала, что ее забрала домовушка, а домовушке сказала, что пеленку унесла мама. К счастью, всем на меня было наплевать, поэтому никто не проверил. Примерно в то же время научилась самостоятельно одеваться. Мне давали штаны на резинке, рубахи с достаточным вырезом для головы, выглядела как китайский ребенок на старых картинках, зато удобно и просто. Подозреваю, вещи мне шила домовушка. Потеплее и полегче в зависимости от погоды. И сплошь натуральные немаркие ткани, мягкие и дышащие. Единственная проблема – это носки. Вот с носками приходилось мучиться. Очень трудно надевать узкие носочки непослушными ручками. Пыхтела, отдыхала, делала несколько заходов, но справлялась сама. За уличную обувь, похожую на калоши, искренне была благодарна. Сунул ножки и побежал, красота. Вся семья считала мои потуги нормой, даже няня. Тем более, что домовушка померла незадолго до моего дня рождения. Загнулась от старости. Сразу с ноги слетел колокольчик, так я, кстати, и узнала, что ее у нас больше нет. Но я схитрила, кое-как колокольчик запихнула в обувку, а родители, слыша привычный звон, разбираться не стали. По поводу няни они расстроились, особенно Френк, но нового домовика пока не заводили. Не до того им было, они сражались. Мстили, бились, проводили собрания, в общем были заняты. Еда теперь прибывала прямиком в дом с совой, крепко завязанная в узелок, теплая и довольно вкусная. Сначала непонятно было откуда, позже выяснилось, что из дома деда с бабкой. В связи со смертью домовушки Алиса стала больше проводить времени дома, что не прибавило ей милоты и терпения. Утром я самостоятельно выбиралась из своей кровати, умывалась, стоя на специальной подставке, делала элементарную зарядку, переодевалась и топала в гостиную. Там я получала «Не мешай!» от матушки, завтрак и свежую (вчерашнюю) газету. Надо признать, что мои родители были своеобразными людьми. Они были хорошей парой, имели похожие убеждения и цели в жизни. А еще они были аврорами. Мне как-то принесли роскошного желтого плюшевого зайца, который мне даже понравился сначала, но потом я услышала, как Френк хвастается Алисе, что дали премию за «зачистку Пиритсов», вот он малышке гостинчик прикупил, и меня замутило. Заяц отправился в нору с глаз долой и для мотивации сидеть там тихо. Да уж, наследственность у меня закачаешься. На день рождения получила все-таки вожделенную детскую метлу, что дало мне четкое убеждение: в квиддиче карьеру мне не сделать. Об этом празднике стоит рассказать подробнее. Тридцатого июля папаня пришел с работы пораньше, матушка с шипением запихнула меня в красивое красное платье, жесткое и неудобное, сверху напялили дорожный плащ мантию с капюшоном, на ноги обули лакированные ботинки ( противно жали) и мы отправились куда-то на метлах. Отец держал меня перед собой, я была крепко пристегнута, родители радостно перекрикивались, а меня мутило. Не знаю, сколько летели, задремала. Радости полета не оценила вообще. Проснулась от гула чужих голосов. Оказывается, мы прибыли в гости к родителям Френка, так я познакомилась с бабушкой, дедушкой и родственниками по папиной линии. Августа Лонгботтом оказалась чопорной надменной дамой среднего возраста, а вот дедушка Ильман понравился сразу. Был он много старше своей супруги, улыбался мягко, сразу забрал меня у отца и потащил показывать подарки. Мне понравились его буйные седые кудри, внимательные глаза за круглыми очками, бархатный сюртук, брюки со стрелками, просьба называть его только «деда» и никак иначе, весь он понравился. Подарки были сложены горкой в большой светлой комнате, мне почему-то вспомнилось, как Дадли считал подарки от родни. Там-то я и увидела ее. Новенькая миниатюрная метла, перевязанная красной ленточкой, сразу привлекла мое внимание. Еще мне подарили альбом для рисования, цветные карандаши, пару плюшевых драконов, теплый шарф гриффиндорской расцветки, куклу, похоже, вполне обычную и волшебные шахматы. Дед посадил меня на ковер, сел рядышком и умильно слушал мои восторги по поводу подарков. Я честно радовалась каждому предмету, снимала упаковочную бумагу и хлопала в ладоши. Подошла Алиса, скривилась: - Ах, отец, вы все-таки купили ей шахматы. Хорошо хоть обычные. Не уверена, что ей это по возрасту. Она и фигуры то не различит. И про игру ничего не знает. Ну ничего, мы пока припрячем коробку, отдадим через пару лет. Услышав ее слова, я мигом крепко схватила деревянную коробку, огляделась и уселась на нее, демонстрируя, что никому свой трофей не отдам. Взрослые рассмеялись, матушка махнула рукой, а дед подмигнул. Когда она отошла, я подергала дедушку за мантию, нежно заглядывая в глаза. - Деда, научи? Весело? Он опять улыбнулся: - Обязательно, моя маленькая колючка. Хочешь сейчас? Я радостно закивала. Хотя сразу не получилось, сначала мы сели за стол, меня посадили на стул с высокой спинкой, еще и книжки подложили, чтобы я сидела, как взрослая вместе со всеми. Получился хороший вечер, мне было немного грустно, они еще не знают, что это последнее семейное застолье. Хотя я постаралась подсластить пилюлю, чтобы у строгой Августы осталась память о счастливом дне. Сына своего она действительно любила и гордилась им. Это было заметно по легким прикосновениям и особой интонации, с которой она обращалась к Френку. Мне же было приказано обращаться к ней «Леди Августа». Фу, насильно мил не будешь, обойдусь. Так вот, я заранее спросила у родителей, будет ли у меня праздник, получила ответ, что обязательно будет и стала просить фотографии, как в газете. И выпросила, честное слово! Когда мы все чинно расселись за столом, брат деда, тот самый Элджи, который позже будет пробуждать «магию» у ребенка садистскими методами, вытащил фотоаппарат со вспышкой. Так что мы все вместе позировали, фотографии должны получиться милыми. Торт мне тоже понравился, с розовыми розочками и одинокой свечкой. На празднике я чуть было не спалилась, потому что двоюродная тетя Энид оказалась особой неприятной и подозрительной. Она за мной наблюдала, а потом выдала: - Френк, твоя дочь слишком умна. Слишком хорошо ведет себя за столом, ловко управляется ложкой, слушает внимательно. Как-то подозрительно. Ах ты, старая карга! Вот же нашлась внимательная на мою голову. Да и я хороша, расслабилась. К счастью, от нее отмахнулись, найдя «верную» причину. Папа Френк ответил: - Энни, ну ты чего. Плохо, когда дети бестолковые, а тебе воспитанная нехороша. Мою Тисл же Бримси воспитывала. Конечно, научила всему. Она же ух какая няня была… Тут все заговорили о почившей Бримси, перешли на всех домовых эльфов, вспомнили деда Френка и от обсуждения слишком умненькой меня отвлеклись. Потом родственники недурно пели а капелла старинные песни, общались и много смеялись. До шахмат мы так и не добрались, но когда уходили, я попросила деда сохранить их у себя. Тот понял, что я побаиваюсь, что мать их спрячет, согласился и хитро мне подмигнул. Так что домой переместились некоторые подарки и мы, уставшие, но довольные.