Дары Преисподней

Кто то агрессивно ударил кулаком по барахлящему радио, чтобы то сию секунду заработало лучше. Донеслось невнятное бормотания, а затем последовал малость искаженный, но так и так знакомый для

жителей Орлеана голос.

***

— Приветствую тебя, Новый Орлеан! Здравствуйте дорогие дамы, хочу пожелать здоровья нашим благородным джентельменам, ну а мы приступаем к последним новостям! Кто-то уже посещал новейшую библиотеку, которая торжественно открылась вчера?! — Ведущий сделал паузу, поводил глазами из стороны в сторону, выжидая ответ, который никогда не последует, а если и последует, он его не услышит. Он поправил очки на переносице. — Ах, сколько шума! Но должен заявить, чай там бесподобен! А управляющая…очаровательная юная леди, Рози Канивал! Ну какая особа, какая харизма, какая обворожительность! Вы устали после долгого рабочего дня? Жена вас пилит и изменяет с другом побогаче? еще и по соседству?! Думаю вам стоит выделить день на САМОГО СЕБЯ и зайти в Библиотеку у Рози! Неограниченный выбор произведений, напитков и закусок! И даже второй этаж, кофейня, уютный балкон, где можно поговорить по душам и поплакать о своём одиночестве! Работает утром, днём, вечером, а в выходные даже ночью! Рози Канивал ждёт вас. — Ведущий сделал драматичную паузу и послышался шелест бумаги. — Ну, а у нас песенный прогноз… Звонкий голос плавно сменился какой-то старой, и будем честны, безвкусной песней, которую оценят только самые искусные любители. Ведущий, сидящий все это время на стуле, откинулся на спинку и бесцеремонно закинул ноги на стол, листая листки со сценариями, исписанные перьевой ручкой. — Эй, красавец! Выпьешь с нами? — кто-то крикнул из соседней комнаты, и Аластор отрицательно кивнул, внося вправки в свои записи. Не то, чтобы он совершенно не пил..просто предпочитал более крепкую выпивку, вместо того же сидра, который часто распивали его коллеги. — Я воздержусь. Сегодня в планах чаепитие! — Аластор самодовольно взмахнул исписанными листками у себя в руках и вся мелкая группа, сидящая за круглым столом и распивавшая сидр, в один голос, явно на что то намекая, начала охать и ахать. — Поглядите! Неужто свидание? С кем? С той девчушкой из библиотеки? Да неужели! — кто то присвистнул. Вся группа защебетала, точно не стесняясь обсуждать Аластора в его же присутствии. Не смотря на свою улыбку, глаза его чуть сощурились, демонстрируя то, что он явно не оценил очередную шутку о его холостяцкой жизни. Он промычал что то под нос и медленно положил бумаги на стол. — Как говорится, коллеги, кто не умеет жить один, тот не умеет быть свободным! — Аластор взглянул на настенные часы, которые всегда раздражающе звучно тикали в нерегулярной тишине, когда он мог поработать без воплей и чужих комментариев. Он начисто спокойно, имея в запасе достаточно времени, собрал все черновики со стола, предварительно смахнув с бумаг непонятно откуда взявшиеся крошки, и положил сценарии в облезлый и раскрытый до упора ящик с вырванной ручкой. И лучше даже не пытаться его закрыть. Аластор знает. Он сам его сломал. Нечаянно. Кавалер навострил свои очи в овальное зеркало на стене, прибитое одним единственным ржавым гвоздем, что вот вот — и отвалится вместе со старой штукатуркой. Аластор улыбнулся самому себе, поправил черную бабочку и вытащил почти свежие цветы из узорчатой вазы под носом, встряхнув их от лишней воды, впитавшейся в стебельки. Он поднес букет к лицу и вдохнул свежий аромат. Издавший удовлетворенный вздох, Аластор быстро направился к выходу из студии, на что получил разъяренный оклик от своей, наверное, единственной коллеги, кто нервировала его меньше всех. Девушка с солидными формами, низенького роста и с громоздким бейджиком на груди, где было криво написано «Мимзи» показала ему кулак — Вот..поганец! Это мои цветы! Спросил бы хоть! — Аластор невинно повернул голову через плече и с лучезарной улыбкой помахал ей рукой, даже не смея лицезреть её разгневанное лицо, прежде чем скрыться за стеклянными дверьми студии с деревянной табличкой «Открыто». Аластор сам делал эту табличку, сам пи-ро-гра-фи-ро-вал! Даже обжигался не раз..И всё для того, чтобы от усталости непреднамеренно написать с двух сторон «Открыто». Он отшутился. Сказал своим товарищам, что как таковы, ’’мы будем работать всегда!’’ Они не оценили. И вправду поганец. Мимзи уперла руки в бока и выжидающе посмотрела на коллег, мол, скажите, что за безобразие?! От молчания она только сильнее взбушевалась. Ну а что делать? Не рвануть же за ним следом! Так что девушка безысходно махнула рукой в сторону двери и двинулась делать себе…чай, продолжая бранить негодяя, только уже самой себе под нос. — Мерзавец.. — ну разве можно было долго злиться на этого очаровательного юношу?! Конечно нет..Поэтому, вероятнее всего, с их следующей встречей все обиды забудутся за кружкой горячего чая и душевными разговорами о жизни. Говоря о жизни..

«Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нём пребывающей» (1Ин. 3:15).

А я и не планировал жить вечно. Страдания, смерть близких и любимых. Во мне еще течет жизнь, пока сердце мое бьется и разум чист. Не человек ли я, если делаю то, что дает наслаждение и желание? Всем нам свойственны свои собственные грехи. И тебе тоже. Никакой лжи. Свобода мечтаний. Не этому ли Ты, Творец, учил меня? Что заставляет Тебя наслаждаться жизнью больше всего?

Каждому своё.

***

Я натягиваю на обезумевший лик истерическую, изнеможенную, но такую, черт возьми, упивающуюся улыбку. Глазею на свои дрожащие руки, измазанные красно-бордовой смесью из разорванных тканей и вываливавшихся из чьего-то брюха волокон кишков. Из моего стеснённого огромным комом желчи горла вырвался удовлетворенный хохот. За ним еще один, паче дольше и надрывистей. За ним еще…еще, пока мои плечи бесконтрольно не содрогнулись. Я залился раскатистым, отчаянным смехом, впиваясь в лицо грязными руками, царапая ногтями и оставляя на смуглой коже кровавые, склизкие разводы. Ланиты вмиг начинают зудеть, при каждом новом прикосновении кожа багровеет еще больше, точно снимается слоями, оголяя мышцы и мягкие ткани. Доступ к воздуху стремительно иссяк. Грудь передавил невидимый обруч. Сжимал ребра. Прессовал сердце на пополам и еще раз. Давил на не тронутые ни одной сигаретой лёгкие. К глотке вторично подступила горечь. В попытках вдохнуть, Я хватался за грудь, оттягивал приталенный пиджак рукой. Силился распустить галстук, неуклюже отползая от смердящего железом и плотью расчлененного тела поодаль. Оно взирало на меня. Бранило. Проклинало. Желало той же мучительной и затяжной смерти. Правый глаз медленно выплыл из орбиты, затекая под щеку потерпевшего. Ну всё. Тошнота катит к горлу..

Рвота. Вдоволь тряпок и мешков. Старая лопата. Яма. Ванна.

Странное наслаждение.

            . Размышления.

***

— Сердечно рад лицезреть твое очаровательное лико вновь, дорогуша! — Аластор с некоторым нетерпением вступил на порог белых панельных дверей с золотой, продолговатой ручкой. Лишь верхний косяк этой двери коснулась декоративного колокольчика, свисающего с потолка, тотчас по безмолвной библиотеке пронесся веселый звон, на который машинально обернулась высокая, стройная дама с чернильной помадой на губах, что тут же расплылись в искренней улыбке. Безукоризненные манеры, кроткий, но стальной нрав так и сочился от нее во всех понятиях этого слова. Она, плавно, но энергично взмахивая подолом длинного вискозного платья и кружась вокруг своей оси, точно подплыла к Аластору и выхватила из его рук букет изящных герберов, которые, уже чуть поникнув, смотрели вниз. Рози вздёрнула их кверху, рассматривая сердцевинки и торчащие лепесточки. — Ах…Какова красота! Ну уж ты безусловно знаешь чем обрадовать даму! — Рози захватила локоть Аластора свободной рукой и устремилась вглубь скромного здания. — Ну-с! Ты как раз вовремя, тыковка, у меня как раз всё готово. Секунда! — они остановились у укромного, обставленного всякой всячиной местечка, в отдельной комнате с камином и двумя громоздкими креслами меж круглого стеклянного столика, на котором уже красовался роскошный, расписанный фарфоровый сервиз. Один из любимых у Рози. Ибо он ручной работы, так еще и исключительный в своем роде. Дама, приглашая, указала в сторону массивных бархатных кресел рукой и жестом подозвала Аластора. Мимоходом она сунула букет в фигурную вазу, как раз кстати расположившуюся на столике, и расправила некоторые цветы руками. — Прошу, присаживайся! Чай уже на подходе!