Способ 13. Вспомнить друг друга
6 апреля 2026 г., 18:00
Semper in corde.
Иногда Розалин казалось, что она спит и видит сон, такой достоверный, что до сих пор не получилось ни проснуться, ни хотя бы понять, почему она беспрекословно принимала все то, что происходило с ней. Розалин будто бы уже знала, как поступить в том или ином случае; знала, когда взять все в свои руки, а когда — позволить кому-то помочь ей. Но разве она могла доверять им всем? Торговцам, нанявшим первых же встречных, чтобы те сопроводили их через лес? Тому получеловеку-полуволку, возвращавшемуся с ними в родную деревню? В конце концов — ее вынужденному напарнику, с которым они по очереди спали у костра уже без малого неделю?.. Чхве Хан тоже вел себя так, как будто всего лишь снился ей: в его черных, без блеска, глазах Розалин видела то отражение самой себя, то — отражение тех людей, которые отдали за нее свои жизни. Его поведение менялось от часа к часу, если не от минуты к минуте: болезненная подозрительность вдруг оборачивалась заботливой внимательностью — и так по кругу. Он мог молча уклониться от удара, даже не оглянувшись на свою напарницу (они ведь чужие друг другу, им даже деньги поровну делить не придется), а мог так же молча выбросить перед ней руку, чтобы остановить ее, о чем-то предупредить... И Розалин принимала это как должное, хотя ничего не знала о Чхве Хане: ни о его прошлом, ни о том, что он будет делать после того, как торговцы расплатятся с ними. Она каждый раз хотела спросить, не хочет ли он тоже поступить в Academia Rotaria. Его приняли бы и в Turris Umbrae, и в Turris Bellica: Чхве Хан умел как скрывать свою черную ману, так и накапливать ее в мече, который и вовсе казался продолжением его руки. Розалин даже начала подозревать, что большую часть жизни он только и делал, что сражался. А еще она всякий раз почему-то забывала, о чем должна была поговорить с ним. …Самой Розалин долгое время казалось, что ей больше всего подходит Turris Alhemiae — единственный из пяти факультетов, на котором она смогла бы выявить все свои слабые и сильные стороны. Но вот уже которую ночь она думала о том, что обязана поступить не в Turris Alhemiae, а в… Turris Bellica. Ведь какой толк был от нее — и как от волшебницы, и как от принцессы, — если она не смогла защитить тех, кто нуждался в ее защите? Поездка в Academia Rotaria обернулась катастрофой, и ее отголоски еще долго будут долетать до Розалин — и во сне, и наяву… Но она уже не могла вернуться домой — не сейчас, когда тот, кто хотел ее смерти, не знал наверняка, жива она или уже нет. Не могла Розалин и отступиться от своей цели. Чхве Хан, сидевший с той стороны костра, как будто почувствовал настроение своей напарницы: поднял голову и пристально посмотрел на нее. Он недавно вернулся с охоты, на которую ходил с их провожающим — тот уже успел привыкнуть к юноше и даже перестал коситься на него с настороженным интересом, — и теперь чистил свой меч. Розалин посмотрела на его руки. Меч будто бы менялся вместе со своим хозяином: лезвие то блестело, начищенное до блеска, то казалось тусклым и потертым, все в трещинах и зазубринах; рукоять была то обмотана какой-то тряпкой, то обтянута добротной черной кожей… Но Розалин не могла долго удерживать свое внимание на мече. Что-то еще было не так. Люди вокруг нее и правда вели себя как самые обычные торговцы. В телегах, которые Розалин, как, впрочем, и Чхве Хан, проверила в первый же день, не нашлось ничего опасного или запрещенного — словом, такого, что помешало бы торговцам нанять людей из числа искателей приключений, состоявших в какой-нибудь надежной гильдии. В двойных мешках торговцы везли соль, в джутовых — квасцы, что не удивило Розалин: в племени они могли понадобиться и для дубления кожи, и для протравы тканей. В ящиках, накрытых рогожей, лежали сахарные головы, в керамических горшках — пряности. В сундуках, как охотно рассказал ей кто-то из торговцев, находились лекарства — самые обычные; Розалин, понимающе кивнув, не стала спрашивать почему. Хотя без магии торговцы все равно не обошлись: в сундуках лежали еще и кристаллы, правда, не защитные, а всего лишь термальные — для охлаждения снадобий: пусть лето уже закончилось, днем было еще довольно жарко, особенно в крытых телегах. Одну из них, к слову, битком набили чугунными колосниками: их, по словам все того же торговца, меняют раз в несколько месяцев, потому что они быстро выгорают, — из чего Розалин сделала вывод, что торговцы часто бывали в племени Синих волков… И все же Розалин не выпускала из рук посох — даже во сне. Она не чувствовала себя в безопасности ни в окружении торговцев, ни рядом с Чхве Ханом. Да и странностей, связанных с ним, становилось все больше и больше: те же исцеляющие зелья нашлись не у торговцев, а в его дорожной сумке — причем такого качества, какое простому наемнику, готовому взяться за любую работу, лишь бы платили, даже и не снились. Но у Розалин никак не получалось заговорить с ним: слова будто бы теряли всякий смысл до того, как она успевала их произнести. Иногда ей казалось, что она не получит вразумительных ответов ни на один свой вопрос, иногда — что все ответы она уже получила. Просто не могла их вспомнить.◌ ◌ ◌ ◌ ◌
А потом сон превратился в кошмар — и для Розалин, и для Чхве Хана. В племени Синих волков их уже не ждали, вернее, ждали, еще как ждали, но они безнадежно опоздали. Хотя неясное, тревожное предчувствие охватило Розалин до того, как они втроем, вместе с их провожатым, вошли в деревню. …Мир поплыл перед глазами, смешивая с кровью все то, что она — или же Чхве Хан?.. — уже видела, все то, что не могла забыть: от сорванных с петель дверей и разбитых окон до развороченных труб, из которых вытекало что-то черное, маслянистое. В нос ударили тошнотворные запахи: паленой шерсти, горящего дерева, обожженной меди и... Ржавчины. Но руки не выпустили посох и в этот раз. Пусть в деревне, в племени Синих волков, не осталось защитников, но еще были живы те, кого они, не жалея себя, защищали до самой смерти.◌ ◌ ◌ ◌ ◌
Раскинув руки, он закрыл собой остальных детей — мальчик лет тринадцати-пятнадцати, самый старший из них, высокий, даже выше Чхве Хана, но такой неловкий, словно вырасти вырос, но пока не привык к своему росту… — Зелья тут не помогут, — помотала головой Розалин, когда Чхве Хан вернулся со своей дорожной сумкой, которую бросил у самых ворот в деревню — перед тем как, выхватив меч, бросился защищать детей. — А что поможет?.. Лака, того самого мальчика, била крупная дрожь, а по лицу, шее и даже груди расползались красные пятна. Зрачки расширились так, что затопили радужку, — взгляд стал стеклянным, невидящим. Лак больше не отзывался на свое имя, и дышал все тяжелее, как если бы ему не хватало воздуха... «А что поможет?..» Розалин... не помнила. Не дождавшись от нее ответа, Чхве Хан решительно вложил меч в ножны. Розалин не поняла, сказал ли он что-то вслух или его голос прозвучал в ее голове, но мечник все же был прав: выживших детей следовало поскорее отвести к торговцам, а чтобы те… чтобы — что? «А кто поможет?..» Розалин не глядя подобрала с земли посох, отчего-то холодный, почти что ледяной наощупь. Но Розалин и это приняла как должное: времени и без того становилось все меньше и меньше. Им нужно было спешить — к тому, кто знает, что делать, к тому, кто поможет им всем: и Лаку, и Чхве Хану, и даже самой Розалин… Кончики пальцев теперь покалывало, но холод, просочившийся в них, принес с собой спокойствие — не безразличие, а именно спокойствие, от которого прояснилось в голове. Розалин провела по лицу другой, почему-то тоже дрожащей рукой, как бы стирая с него остатки сна — или не сна, а кошмара. Или не кошмара, а всего лишь наваждения…◌ ◌ ◌ ◌ ◌
Он стоял к ней спиной. Розалин проморгалась и только тогда заметила вокруг него мягкое серебристое свечение. Оно лилось из поднятых рук, которые дрожали так же, как и у нее самой: и от холода, и… от напряжения. Щит, развернувший над ними обоими свои белые крылья, будто бы пульсировал в такт сердцу, — и он, казалось, даже не замечал, как его пальцы медленно, но верно истончаются до прозрачности… — Господин Кейл! — выкрикнула она имя, которое звучало в ее голове голосом Чхве Хана, которое она сама повторяла про себя, боясь снова забыть. Он оглянулся на нее через плечо. Но руки, конечно же, не опустил. Упрямец. — Мисс Розалин, — одобрительно кивнул он. — Вы моло… — Но наконец-то встретился с ней взглядом и потому не договорил. Розалин, бросившаяся к нему со всех ног, все же успела разглядеть, что его темные глаза стали светлыми. Ut prius. — Перестаньте!! — Она почти что дотянулась до его запястья, но Кейл, в душе которого разыгралась такая же буря, что и у самой Розалин, от неожиданности поднял руку еще выше. — Перестаньте сейчас же!!! Он непонимающе нахмурился: — Перестать — что? Голос был чужим — таким чужим, что судорогой сводило горло, — но вот интонации… знакомыми. Она узнала бы их и во сне, и даже в кошмаре. Но почему-то не узнала наяву. — Все… то есть ничего. Ничего не делайте! — Розалин внезапно поняла, что дрожит уже всем телом: то ли от пронизывающего холода, то ли от нахлынувших воспоминаний. — Дайте мне собраться с мыслями... — Артефакт... — В топку артефакт!!! Она обхватила себя руками под грудью — в попытке и согреться, и успокоиться одновременно. Обрывки разрозненных воспоминаний так перемешались в ее голове, что Розалин уже сомневалась, какие из них были настоящими, а какие — искаженными. Может, она все себе надумала; может, «господина Кейла», черты которого Розалин искала и даже находила в Кейле Барроу, никогда и не существовало; может, это артефакт заставил ее поверить в его образ, чтобы… Чтобы — что? — Я вспомню, — пробормотала она. — Вспомню, кто вы такой на самом деле. Кейл не ответил, как будто не знал, что вообще ей сказать — и стоило ли вообще что-то говорить. — А пока... — Розалин, опомнившись, посмотрела на его руки, которые уже истончились до запястий, и охнула: — Я же сказала вам перестать!.. — Перестать — что? — как ни в чем не бывало напомнил ей свой вопрос Кейл, и Розалин едва сдержалась, чтобы не застонать в голос: — Господин Кейл!!! — Со мной все будет в порядке, — слегка поморщился он. — Когда ментальный щит растает, мое ментальное тело сразу же восстановится. — То есть, — мгновенно сообразила Розалин, — вы решили стать для нас живым щитом?! — Не живым, — педантично поправил ее Кейл. — Ментальным. — Ментальным?! Розалин наконец заметила, что вокруг них… ничего не было: ни подземного коридора, который они так и не прошли все вместе, ни даже той разрушенной деревни, в которой остался… — А где сейчас Чхве Хан? — внезапно вспомнила она. Но Кейл помедлил, прежде чем ответить: — У вас получилось освободиться от наваждения. У него — нет. — А что с остальными? — Остальные в порядке. — В таком же порядке, в каком и вы, господин Кейл? — не удержалась от шпильки Розалин. Но менталист ответил ей непонимающим взглядом — ну да, ну да, сравнила ментальный щит с живым человеком!.. — Что я могу для вас сделать? — поморщившись, с досадой спросила она. — Ничего, — в том же тоне ответил ей Кейл. — А для Чхве Хана? — А для Чхве Хана… — Он не договорил, но впервые с начала их разговора посветлел лицом — и Розалин подавила тяжелый вздох.
Примечания:
Может показаться, что в нашей Вращающейся Академии перемешалось все: и то, что было, и то, чего не было. Но помните: в море лжи всегда есть пара капель правды. Со временем мы найдем ответы на все вопросы, обещаю.
