Как разочароваться в магии: практическое руководство для бездельников и не только

      

Perceptione ducimur ad cognitionem.

             Альбер сжал древко копья, заставив его разгореться ярче. Незамеченным к артефакту все равно не подберешься: он не только заметил ротар до того, как они спустились в подвал, но и разделил их. Похоже, что разобраться с каждым по очереди оказалось проще, чем со всей связкой разом.       Кейл Барроу не ошибся. У иллюзии, которую поддерживал артефакт, было сознание, и это самое сознание призывало для своей защиты воспоминания — пока что на ментальном уровне, но Альбер не сомневался, что могло и на физическом.       Коридор больше не сужался, но места для маневра было мало. Разогнуться не получалось; Альбер одной рукой касался потолка, чтобы не забывать, где и зачем находится, а в другой держал копье: вток приподнят, наконечник смотрит в пол под небольшим углом — так кисть не устанет, сколько бы кронпринцу не пришлось пройти, а для удара будет достаточно выбросить руку вперед…       Хотя время могло не только растянуться, но и застыть. Альбер уже не доверял самому себе, но упрямо считал шаги: quinque, tredecim, viginti. Только вот подвальный коридор, который не был длиннее крыла, все никак не заканчивался.       Альбер в который раз пожалел, что оставил менталиста у стены. Если тот заснул, то вряд ли проснется, пока они не разберутся с артефактом — или пока артефакт не разберется с ними. Tertium, как говорится, non datur. Хотя не стоило и надеяться, что Кейл Барроу не найдет проблем на свою голову: может, у него и получится «вернуть всех», но вот «вернется» ли он сам?..       И все же разворачиваться Альбер не стал: только время зря потеряет, пока будет искать менталиста, если вообще найдет.       Да и у артефакта на него были другие планы.       — …viginti tres. — Альбер невольно вдохнул глубже: воздух в коридоре будто бы сгустился, если не уплотнился. Кронпринц отвлекся на свое дыхание и потому не сразу заметил, что гладкий камень, по которому он скользил ладонью, стал шероховатым, с царапинами, а то и с небольшими выбоинами.       Это было… нехорошо.       Кейл Барроу предупреждал, что стоит верить лишь тому, к чему можно прикоснуться. Вот только каменные плиты остались все такими же гладкими и под пальцами, и под ногами. Альберу даже показалось, что его сознание раздвоилось: он видел одно, но чувствовал совсем другое.       Пол стал каким-то податливым, если не сказать — мягким, хотя и не настолько, чтобы увязнуть в нем. Альберу даже показалось, что он шел не по каменным плитам, а по земле — земле, которой здесь, в одной из башен Academia Rotaria, что прямо сейчас вращалась где-то посреди океана, быть не могло.       Не могло, если только они не переместились из подвала Turris Bellica в подвал Turris Naturae… Но Альбер отогнал от себя и эту мысль: во-первых, вряд ли, а во-вторых, не стоило давать идеи преподавателям, которые сейчас наблюдали за второкурсниками. Ведь среди экзаменаторов были и менталисты, это ротарам так повезло с одним-единственным Кейлом Барроу…       Или не повезло. Как посмотреть.       Решившись, кронпринц все же посмотрел — правда, не на ситуацию в целом, а себе под ноги.       Каменные плиты никуда не делись, но в узких швах между ними выступила грязь. Альберу даже почудился ее запах: сладковатый, но тяжелый; в нем еще почему-то угадывалась горечь дыма и…       Кровь.       Сердце пропустило удар. Альбер постарался сосредоточиться на шагах: из головы уже вылетело, сколько он успел их сделать, а потому начал считать с начала: unus, tres, quinque…       Альбер больше не чувствовал под ногами каменные плиты, но проверять, на месте они или уже нет, не стал. В список «Чему нельзя верить» добавился пункт «3) тому, к чему можешь прикоснуться». То ли артефакт учился на своих ошибках, то ли сознание Альбера помутилось из-за темной магии настолько, что он больше не мог доверять самому себе.       А ведь Альбер был уверен, что темная магия не способна ни сбить его с толку, ни навредить ему… Хотя, скорее всего, дело было не только в темной магии, но и в ментальной. Поэтому кронпринцу ничего больше не оставалось, кроме как довериться Кейлу Барроу и идти вперед.       Пальцы словно теряли чувствительность, но Альбер пока не спешил выпрямляться: не хватало еще и ему затылком с потолком поздороваться. Артефакт ведь не станет ждать, пока кронпринц, да и вся остальная связка — кроме, разве что, Кейла Барроу, — проморгается.       — И что дальше? — пробормотал Альбер, надеясь, что звук собственного голоса поможет ему собраться если не с чувствами, то хотя бы с мыслями.       Но голос подвел: прозвучал так глухо и тихо, как будто стены и правда раздвинулись вместе с потолком. Еще пара шагов — и Альбер уже шел не по узкому коридору, а по широкому, почти бескрайнему полю.       С шириной увеличилась и глубина восприятия: смешавшиеся запахи стали еще более невыносимыми. Горло будто бы сжала невидимая рука: ни вдохнуть глубже, ни сглотнуть. Альбер даже не заметил, как прикрылся рукавом, лишь бы немного заглушить вонь.       Хотя не то чтобы помогло. Все же одно дело учиться на боевом факультете, а совсем другое — оказаться на поле боя, который то ли уже закончился, то ли еще не начался, то ли...       Альбер сбавил шаг. Он помнил, что с начала экзамена не прошло и двух часов. Но небо над ним было затянуто тучами: утро ли, вечер ли — так сразу и не скажешь. Но дождь уже прошел, поэтому-то кронпринцу сначала послышался запах сырой земли, а потом еще почудилась и сама грязь.              И если бы только грязь…       Лужа, в которую он чуть не наступил, пошла рябью; грязь, хлюпнув, разошлась и из нее — то ли к свету, то ли к кронпринцу — потянулась чья-то рука.       Попятившись, Альбер выставил перед собой копье. Его помощь явно была никому не нужна: за одной рукой высунулась другая, только уже без наплечника, и обе решительно загребли землю, чтобы вытащить из нее тело.       — Mane... — пробормотал кронпринц, крепче сжимая древко копья.       Полил дождь, но Альбер не шелохнулся, даже не попытался закрыться от него рукой. Такой шлем — вытянутый, с узким забралом и с прорезью для глаз шириной в палец — он видел впервые. Доспехи — тоже, хотя их и покрывал слой грязи, который не смыл бы даже проливной дождь.       В Academia Rotaria если и надевали латы, то — другие: куда более легкие, чаще всего из никелевой стали, и с пневматической системой поддержки. Альбер не представлял, как можно подняться без нее. Доспехи и без того выглядели тяжелыми, так еще и грязь забилась во все сочленения: живой человек не смог бы ни согнуть руки в локтях, ни разогнуть ноги в коленях.       А вот неживой...       «Голоса? — эхом донесся до него вопрос Розалин. — Хочешь сказать, под нами кто-то есть?       — Есть, — так равнодушно подтвердил Кейл, как будто речь шла о чем-то несущественном. — Но не живой, а мёртвый.       — Мёртвый?!       — Да, и, — Мэри прислушалась к своим ощущениям, — не один...»       Альбер уже не был уверен, привиделся ему оживший труп или нет — и если да, привиделся, то какова вероятность, что наваждение развеется до того, как они скрестят... копья?       Копье, которое рыцарь вытащил с собой из-под земли, оказалось самым обычным. Дождь смыл грязь с наконечника, и Альбер, нахмурившись, отметил про себя, что копье будто бы и не лежало в земле: древко потемнело, но не распухло, а на наконечнике, который теперь смотрел в грудь кронпринца, не было ни следа ржавчины.       Альбер отступил на пару шагов, все еще сомневаясь, должен ли он принять бой — и тут чьи-то пальцы сомкнулись на его щиколотке.       «Не кричите так, ваше высочество. — Вопреки ожиданиям, голос Кейла Барроу раздался не из-под земли, а всего лишь из-за спины Альбера, как если бы менталист все это время стоял там, без особого интереса наблюдая за происходящим. — Вы не на шутку встревожили мисс Мэри».       — Мисс Мэри? — Альбер, отбив вместе с рукой и всякое желание хватать его за ноги, тут же обернулся, но никого не увидел: ни ротарку из Turris Umbrae, ни самого менталиста, который, впрочем, как ни в чем не бывало подтвердил:       «Да». — И Альбер наконец понял, что голос Кейла Барроу звучал у него в голове.       И это не могло не насторожить кронпринца: по крайней мере раньше ротар из Turris Mentis таким не помышлял.       «Мисс Розалин тоже, скорее всего, встревожилась бы, но ей… сейчас не до вас», — не дождавшись ответа кронпринца, добавил Кейл.       — Скажи честно, — Альбер сделал выпад вперед, метя в закрытый шлем, но ладонь скользнула по мокрому древку, и удар вышел до того слабым, что рыцарь даже не покачнулся, — твой голос — тоже иллюзия? — с досадой договорил он.       Теперь рыцари напоминали ему поломанных кукол, которых кто-то — или что-то — дергал за ниточки, а то и за стальные тросы.       Кейл Барроу помолчал, прежде чем уточнить:       «А вы, ваше сокро… высочество, уверены, что иллюзия не ответит вам „нет“?»              Поморщившись, Альбер принял очередной удар на древко копья — рыцарей становилось все больше и больше, и они ничем не отличались друг от друга: у всех были копья, а не мечи, и у каждого на правой руке почему-то не доставало наплечника...       Но Альбер пока не понимал почему.       — Я уверен, что иллюзия не может быть такой же невыносимой, как ты! — выдохнул он сквозь зубы.       «Может, — тут же возразил Кейл. — Раз вы поверили в иллюзию, то артефакт, скорее всего, уже знает, где у вас слабое место».       — С каких это пор ты называешь себя моим слабым местом? — Кронпринц крутанул над головой копье, заставив противников неловко пригнуться.       Альберу не нужно было видеть лицо менталиста, чтобы представить, как его перекосило. Кейл от возмущения даже сразу не нашелся что ответить.       — На самом деле, так оно и есть. — Кронпринц легко ушел от ответного удара: он начал понимать, как двигаются рыцари. — Благодаря тебе я знаю, что ты сам, мисс Мэри и мисс Розалин в относительном, но все же порядке. Если бы твой голос был происками артефакта, то он не стал бы меня успокаивать, зная, что ваше благополучие для меня так же важно, как и свое собственное.       «Но я вас не успокаивал», — резонно заметил Кейл.       — Вот поэтому я тебе и поверил, — в тон ему ответил кронпринц.       С таким аргументом менталист не смог не согласиться.       — И к слову о больных местах, — вернулся к res necessaria Альбер, вместе с тем снова принимая несколько ударов на древко копья. — Почему мне, — он сделал еще один, на этот раз удачный, выпад вперед, — привиделось именно поле боя?..       «Потому что вам, ваше высочество, меньше всего хотелось бы оказаться здесь?» — нехотя предположил Кейл.       Начало фразы прозвучало так приглушенно, словно менталист уже было «выветрился» из головы кронпринца, но внезапный вопрос вынудил его вернуться.       — Меньше всего?.. — В голове вспыхнула и тут же погасла какая-то мысль. Кейл неопределенно хмыкнул, то ли соглашаясь, то ли, наоборот, не соглашаясь с ней.       — Что?! — Альбер с плохо скрываемым раздражением оттолкнул от себя рыцаря, и тот, опрокинувшись, утянул за собой еще одного — правда, всего лишь в грязь, а не обратно под землю.       Кейл кисло поморщился, но промолчал. Альбер все еще не видел его лицо, но представил, как бы менталист отнесся к захватившим его — их обоих! — чувствам. Но кронпринц не смог ничего с собой поделать: одно дело — разделить с кем-то ощущения или даже чувства, другое же — разделить мысли. Особенно те, за которые успевал зацепиться только менталист.       «Как бы то ни было, — наконец, после продолжительного молчания, произнес Кейл, — вы пока справляетесь».              — Пока? — Альбер внезапно понял, что дождь, который никак не прекращался, стал холодным, если не сказать — ледяным.       Но тело еще слушалось, хотя и хуже, чем пару минут назад.       «Да. Только…» — Кейл замолчал, как будто раздумывал: говорить или нет.       — Да говори уже! — не выдержал Альбер.       «Позаботьтесь о том, чтобы ваши иллюзии не добрались до ме… то есть до моего тела», — поправился он.       Альбер вздрогнул — теперь уже не от холода, а от мороза, который пробрал его чуть ли не до самых костей.       — Ты же говорил, что артефакт всего лишь заставил меня поверить в иллюзию! — Он невольно крепче сжал древко копья. — Как они могут навредить еще кому-то, кроме меня?..       «А как они тогда могут навредить вам, ваше высочество? — Кейлу явно не хотелось повторять то, что он уже говорил, но он, вздохнув, все же напомнил кронпринцу: — Навредить и вам, и мне, и всей нашей связке может артефакт, и он, чтобы добраться до нас, создает вокруг себя зацикленную иллюзию».              Поморщившись, Альбер сосредоточился на рыцарях, которые с непробиваемым упрямством марионеток продолжали окружать его. Он уже успел изучить их приемы: рыцари неслаженно повторяли движения друг друга. Альбер даже подумал о том, что если бы забрала шлемов были бы подняты, то он, а вместе с ним и менталист, увидел бы одинаково застывшие лица.       Единственным уязвимым местом у каждого из рыцарей почему-то была видна шея — узкая полоска кожи между шлемом и нагрудником, заляпанная грязью и кровью так, что уже не разберешь, какого цвета кожа: может быть, белая, а может, и...       Копье дрогнуло в руках Альбера.       Кейл же досадливо щелкнул языком и — кронпринц не видел, но ему и не нужно было видеть менталиста — даже прикрыл лицо рукой, как будто узнал что-то такое, что знать не хотел.       Альберу и самому показалось, что с него самого сорвали не только шлем, но и доспехи, оставив в одной лишь рваной стеганке — чтобы все увидели, что он...       «Мисс Мэри пока присмотрит за мисс Розалин, ваше высочество. — Кейл решительно оборвал сплошной поток то ли мыслей кронпринца, то ли его воспоминаний. — И за вами тоже. Хотя не думаю, что вам понадобится...»       Альбер с такой силой отпихнул от себя рыцаря — уже одного-единственного, но до того обессиленного, словно его сначала избили, а потом еще и закопали, — что Кейл, впечатленный, не договорил.       — Ты еще не нашел Чхве Хана? — как можно спокойнее спросил у него Альбер.       «Еще нет», — нехотя ответил менталист.       — Когда найдешь, не пытайся остановить его сам. — Кронпринц обошел рыцаря по дуге, не сводя с него глаз. — Может, я не смогу дотянуться до тебя ментально, зато смогу физически. Так что не заставляй меня возвращаться к твоему телу, чтобы дать тебе по шее! — Он невольно задержал взгляд на своей шее, которая все так же была виднелась из-под приподнятого шлема рыцаря.              Альбер и правда меньше всего хотел бы оказаться на поле боя, потому что меньше всего хотел бы встретиться там с самим собой.