Спящая красавица

Первое, что осознал Триаль, когда мозг перезагрузился после столкновения с гравитацией — его личный рейтинг симпатии к инопланетным дипломатам упал до рекордного минимума, пробил плинтус и ушёл в минус, достигнув отметки «абсолютный ноль». Второе — что он висит вверх ногами, пристёгнутый к перевёрнутому креслу, а по щеке у него деловито ползёт многоножка размером со средний палец, явно считающая его лицо перспективным транспортным маршрутом. Кабину наполнял густой запах жжёной изоляции и какой-то приторно-сладкой цветочной пыльцы, от которой свербило в носу. — Экипаж… доложить… — хрипло кашлянул он, с трудом расстёгивая пряжки страховочных ремней, и тут же опомнился: никого из экипажа рядом не было. Выбив искорёженный люк изнутри, Триаль упёрся ладонями в ещё тёплый металл и, подтянувшись, выбрался наружу. С высоты перевёрнутой капсулы он окинул взглядом масштабы вандализма, учинённого его «транспортным средством» над местной флорой, попутно отряхивая с униформы хвою, которая почему-то пахла корицей… Аварийная капсула прошила дымящуюся борозду в лесном массиве. Чахлые, искривлённые деревья с кожистыми листьями и густой туман, сокращающий видимость до пары сотен метров. Воздух на планете, казалось, состоял из мелкой, назойливой мороси, которая упорно норовила просочиться сквозь жёсткую ткань униформы. Капитан неуклюже скользнул по корпусу капсулы на землю. Почва всхлипнула под сапогами. Триаль потянулся к своему поясу, с облегчением обнаружив коммуникатор и фазер на своих местах. — Вот так занесло… — озвучил его мысли голос из тумана, и капитан огляделся в поисках его источника. — Юджин? — позвал он. — Ты как там? — Как пробка из шампанского, — из-за сосны, больше похожей на гигантский брокколи, появился пилот, пошатываясь и потирая затылок. Капитан порылся в рюкзаке аварийными запасами и выудил оттуда портативный сканер, который, к счастью, уцелел при жёсткой посадке — только трещина украсила корпус. — Судя по траектории падения, «Каспер» приземлился… — сказать «разбился» язык не поворачивался, будто само это слово могло наслать на их шаттл дополнительную порцию невезения, — где-то с той стороны… — Триаль поднял глаза от прибора в сторону леса, где сплошной стеной смыкались исполинские папоротники и деревья, оплетённые лианами, а дальние стволы терялись где-то в синеватой акварели тумана. Юджин молча кивнул, привычным движением проверяя заряд фазера. Зелёный индикатор подмигнул тусклым светом — единственной дружелюбной точкой в этом угрюмом пейзаже. — Так, сканер утверждает, — капитан снова взглянул на дисплей, — что помимо нас в этом секторе дышит, ползает и, не исключаю, что предвкушает наш скорый визит, ещё с полдюжины видов местной фауны. Тепловые сигнатуры довольно… разнообразные. — Будем надеяться, они вегетарианцы, — ухмыльнулся Юджин, поправляя ремешок рюкзака. — Или предпочитают диету, не включающую белок в форме Звёздного Флота. Капитан сделал первый шаг в хлюпающую, туманную неизвестность. Раз уж связи с остальными членами экипажа нет, в отношении точки сбора придётся уповать на их здравомыслие. Если, конечно, его остатки не отшибло при падении. Офицеры двинулись в гущу лиловых папоротников, оставляя за собой на влажной, замшелой фиолетовой почве две пары следов, которые тут же начали медленно заполняться мутной водой. Юджин, хоть и шёл чуть позади, краем глаза поглядывал в данные капитанского трикодера и первым заметил пульсацию в углу экрана — сигнал, который никак не мог принадлежать ни одной из местных «дышащих» биоформ. Пилот ахнул, рванулся вперёд и импульсивно выхватил прибор у капитана. Но возмутиться столь вопиющим нарушением субординации Триаль не успел. — Аварийный маяк! — Грант уставился на зелёную точку — не моргая, будто боялся спугнуть призрачное чудо.

***

— Что значит «идём»? — глаза Мартины распахнулись от ужаса, она вцепилась обеими руками в железные косяки, будто её пытались вытащить из капсулы силой. — Разве мы не должны сидеть на том месте, где нас потеряли, и ждать, когда «Вэйлор» отправит сюда спасательную группу? Адлер стоял по колено в лиловых папоротниках, его униформа украсилась узором из фиолетовой хвои и какой-то липкой пыльцы. Подбородок инженера медленно приподнялся от трикодера. Создавалось впечатление, что присутствие Соларин он обнаружил лишь в этот момент. Его внимание скользнуло с её помятой фигуры на пухлую, размером с персик, гусеницу, деловито ползущую по её рукаву. Стефан проследил за её маршрутом, оценивающе поджал губы — двух рюкзаков аварийного запаса с него вполне хватало, без третьего в лице истеричного археолога — и резким щелчком по ткани сбросил непрошеного пассажира. Жёлтый комочек шлёпнулся в лужу и тут же засеменил лапками, уплывая прочь, словно крошечный катерок. — Разумеется, доктор, — мягко произнёс он. — На «Вэйлоре» тщательно изучат данные, полученные при сканировании планеты. И, несомненно, отправят поисковый десант, как только смогут определить ваше точное местоположение… — Так я о том и говорю! — воскликнула Мартина, чувствуя, что её логика наконец-то пробивает стену инженерского равнодушия. Стефан продолжил с той же безмятежностью: — … что, учитывая плотность ионосферных помех и состав местной атмосферы, произойдёт лет через десять. Плюс-минус полгода на бюрократические проволочки. — Десять? Лет?.. — Мартина тут же вскочила, но попытка встать увенчалась глухим стуком головой о перевернутый потолок капсулы. Стефан, не меняясь в лице, подставил плечо, чтобы она могла на него опереться. — Хотите подождать здесь? Могу помочь вам закрыть люк, — с невинным видом предложил он. — Для герметичности. Соларин замерла, полувися на его плече, с приоткрытым ртом. Она сползла на землю, и ботинок с противным «чмок» утонул в фиолетовой жиже. — Тогда идём, — не дожидаясь ответа, Адлер мотнул подбородком вправо, в гущу сиреневого леса, и снова уставился в показания прибора, делая пару шагов в указанном направлении. — Куда? — со вздохом капитуляции спросила Мартина, беспомощно оглядывая промозглый, безнадёжно фиолетовый мир. Она натянула капюшон старой экспедиционной куртки, с которого уже капала назойливая морось. — Ближайшие двести метров — прямо. Большего от инженера она не добилась: Стефан уже уверенно прокладывал маршрут. Ветви с треском расступались перед ним, осыпая фиолетовой хвоей, которая весело подпрыгивала на ткани формы, почти как праздничный конфетти. Соларин покорно поплелась следом. Как правило, когда тебя без объяснений выбрасывают из шаттла на скорости 150 метров в секунду, дальнейшее развитие событий не сулит ничего хорошего.

***

За час Триаль и Грант продвинулись от силы на километр. Ботинки то и дело засасывало в тёплую, илистую жижу, и каждый шаг сопровождался чмокающим звуком, время от времени — громким всплеском, если кто-то промахивался и проваливался глубже. Деревья-исполины, оплетенные лианами толщиной в человеческую руку, образовывали непроницаемый для света полог на высоте тридцати метров. Под ним царил полумрак, сырой и прохладный. Временами сквозь зеленую тьму прорезалось призрачное свечение причудливых, похожих на кораллы грибов-сапрофитов, отбрасывающих синеватые тени на усталые лица путников. Капитан сверился с трикодером, смахнув капли влаги с экрана. Они двигались в сторону маленькой зелёной точки — сигнала аварийного буя, который Рамона успела активировать перед крушением. Сквозь постоянные атмосферные помехи, стабильный сигнал этого маячка был единственной, но крепкой ниточкой, связывающей их с «Вэйлором». Однако мысль об этом совсем не радовала… Триаль прокручивал в голове секунды перед нападением на «Каспер», выискивая тот самый момент, тот ошибочный приказ или промедление, которое привело их сюда, в этот ад неизвестности. В памяти Юджина с болезненной четкостью всплывали оранжевые языки пламени, пожирающие крыло, и он сжимал кулаки, чувствуя удушающее бессилие — пилот, который не смог удержать ни корабль, ни жизнь товарища. Гул отдаляющегося шаттла до сих пор стоял у него в ушах. Эта мысль висела между ними тяжелее влажного воздуха, но никто не решался её озвучить. — Три километра осталось, — сообщил капитан, и его голос прозвучал неестественно громко. — Угу, — хрипло отозвался Юджин и вытер грязь со лба тыльной стороной перчатки. Через пару минут тягостного молчания, под аккомпанемент хора невидимых насекомых, он неуверенно произнёс: — Я вот всё думаю… Об этих баджорских божествах, вершителях судеб и прочем… Их благословение, оно… — нога пилота, булькнув, ушла в топь, и он, восстановив равновесие, закончил: — …оно распространяется на другие звёздные системы? Мигель помедлил. Он прекрасно понимал, что стоит за странным вопросом Юджина. И учитывая, что Адлер, не колеблясь, отсёк вариант посадки на шаттле, исход при таком падении был очевиден. — Через три километра выясним, — тихо ответил капитан.

***

Рамона услышала отдалённый ритмичный стук. Она попыталась разлепить веки. Сквозь ресницы девушка смогла увидеть лишь мутную зелёную пелену. Она чувствовала, как по лицу стекает горячая струйка, к которой липнут пряди кудрявых волос. Рамона провела рукой по лбу — на пальцах осталась тёплая вязкая жидкость. Собрав все силы, она повернула шею. — «Где?..» Болезненная вспышка в голове заставила её снова зажмуриться. Рамона согнулась, сжимая ладонями виски. В нос ударил знакомый аромат. Техник быстро узнала запах кабины шаттла. Где-то отдалённо журчала вода, будто кто-то забыл закрутить кран. Рамона опустила взгляд себе под ноги. Судя по тому, что сапоги уходили в воду почти до середины голени, они с этим краном находились в одном помещении. Отвоевав свободу у ремня безопасности, который добросовестно приковал её к креслу капсулы мёртвой хваткой, девушка с всплеском плюхнулась на четвереньки. Она подняла глаза на лобовое стекло, испещренное трещинами, и замерла. За стеклом проплыло существо, смутно напоминающее рыбу, и нырнуло в водоросли. — «Нужно что-то делать!» — Рамона пыталась сосредоточиться, но мысли не собирались в единое целое. Она старалась не смотреть за иллюминатор, но даже с закрытыми глазами продолжала видеть илистое дно. На какой она глубине? Сколько времени прошло? Надолго ли ещё хватит воздуха? С каждой мыслью её волной накрывала паника. Пульс отдавался ноющей болью в голове. То ли от холода, то ли от страха её пробирал озноб, и девушка никак не могла унять дрожь. Мутная пелена снова застилала глаза, заполняла сознание тягучей темнотой, и Рамона, не в силах сопротивляться, тонула в забытии. За стеклом снова мелькнула тень. На этот раз значительно крупнее рыбы. Техник прищурилась. Сердце бешено заколотилось. За стеклом шаттла она увидела человека. Воротник его формы и тёмно-кофейные, под цвет глаз, волосы колыхались в мутной зелёной воде. — «Он живой?..» — Рамона приложила дрожащую руку к иллюминатору. И рука снаружи коснулась стекла в ответ. Сердце пропустило удар, даже два. Лицо человека приблизилось к окну. По губам Рамона прочитала: «Пригнись». Секунда — и лобовое окно испещрила паутина трещин от удара острого железного предмета. Девушка закрыла голову руками. Ещё удар — стекло разлетелось вдребезги, и внутрь хлынул поток ледяной воды.

***

Мартина стояла на берегу, обхватив себя руками и всматриваясь в поверхность реки, куда только что нырнул Стефан. Шаттл рухнул недалеко от берега, проломив лёд, и теперь тот плавал у суши рваными кусками. Метрах в пятнадцати поверхность воды закачалась, разошлась рябью, и из глубины с фонтаном брызг вырвались двое. Судорожно втянув воздух, Стефан рывком подтянул к себе Рамону. Та с отчаянно силой впилась посиневшими пальцами в ткань его униформы. Её волосы потемнели от воды и облепили лицо скользкими водорослями. Без малейшего намёка на синхронность, зато весьма энергично, они погребли к суше. Точнее, целенаправленно грёб только Стефан, а Рамона усердно ему мешала, барахтаясь рядом и то и дело снова уходя под воду. Наконец, он вытащил напарницу на берег и рухнул на колени на острый каменистый песок. Рамона шлёпнулась на спину рядом, отплёвываясь от воды и размазывая по лицу илистые разводы. Её пальцы всё ещё судорожно впивались в рукав Адлера, будто боялись, что суша — это мираж, и её снова унесёт течением. Мартина, не в силах сдержать вздох облегчения, ринулась к ним, поскальзываясь на влажных камнях. Она присела рядом с Рамоной, тут же обхватив её за плечи. — Дыши, глупая, дыши! — бормотала она, вытирая рукавом грязь с её лица. Та отчаянно кашляла, изгибаясь и выплёвывая мутную речную воду. Кашель перешёл в судорожную рвоту, и Мартина, морщась, но не отстраняясь, придерживала её влажные волосы. Стефан сидел на песке, опершись ладонями о колени, и шумно, с присвистом, втягивал воздух. Вода с его волос стекала ручьями на лицо, и он даже не пытался её вытереть. — Жива? — хрипло выдохнул он. — Кажется… да, — ответила археолог, наклоняясь, чтобы прислушаться к свистящему, но ровному дыханию девушки. — Вытащил же. Чёрт бы тебя побрал, Адлер, я думала, вы оба сейчас утонете на моих глазах! Рамона медленно повернула голову, ища помутневшим от шока и холода взглядом Стефана. От холода зубы стучали так, что буквы никак не желали складываться в слова. — С-спасибо… Тот лишь мотнул головой, мол, «чего уж там», сбрасывая с волос струйки ледяной воды, и методично, один за другим, отцепил закоченевшие пальцы Рамоны от своего рукава. — Надо бы костёр разжечь, — он, пошатываясь, поднялся на ноги и осмотрелся по сторонам в поисках хвороста. Рамона кивнула, с трудом сглотнув, и согнулась в новом приступе кашля. Мартина накрыла её своей курткой. Стефан, уже подобравший охапку чахлых веточек, запрокинул голову к свинцовому небу, с которого начинал сыпать колючий, назойливый снежок. Он поймал снежинку на перчатку, посмотрел, как она тает, и с лёгким разочарованием произнёс: — Нет, здесь оставаться нельзя… — инженер бросил бесполезную охапку под ноги и наклонился за трикодером, но потом резко передумал, решив сначала провести диагностику другого прибора. Отодвинув с лица Рамоны мокрые пряди, он оттянул большим пальцем её нижнее веко, оценивая состояние зрачков. Двумя пальцами надавил на её шею под челюстью, засекая пульс, а потом, не церемонясь, резко дёрнул молнию комбеза и сунул руку за шиворот, к ключице, проверяя температуру кожи. — Дай ты ей хоть отдышаться! — взорвалась Соларин, прижимая к себе ошарашенную Рамону, которая от такого повышенного внимания к собственной персоне окончательно оклемалась. Выждав ровно две секунды, необходимые для завершения первичного сканирования местности, Адлер обратился к Рамоне: — Отдышалась? — вопрос прозвучал настолько участливо, что у девушки не осталось сомнений: в случае неправильного ответа её швырнут в озеро уже нарочно и вытаскивать не станут. Причём исключительно из благих побуждений: чтобы группу не задерживала. — Д-да, я уже всё… — произнесла она скрипучим, как несмазанная дверь, голосом и ухватилась за протянутую ей ладонь. — Вот и молодец, — Стефан подхватил её за предплечье и рывком поставил на ноги. — Пошли. — Стоять, — Мартина решительным жестом загородила инженеру дорогу, и, упёршись руками в бока, вкрадчиво сощурилась: — Куда ты снова нас тащишь? — Сканер показывает частично экранированную полость в полукилометре отсюда, — тот расширил изображение на экране и протянул ей трикодер. — Возможно, грот или другое природное укрытие. Относительно стабильная температура, низкая влажность и отсутствие признаков крупной фауны. — Вот красота! — всплеснула руками Мартина, которая пропустила мимо ушей всё, кроме последнего слова. — А что твоё волшебное зеркальце говорит про мелкую фауну? Стефан посмотрел на неё своим бронированным взглядом и, склонив голову набок, вежливо напомнил: — Доктор Соларин, вы всё ещё можете вернуться в свою капсулу. Я припоминаю, вы очень настаивали на соблюдении протокола. — И развернулся, волоча на буксире всё ещё хлюпающую Рамону.

***

Когда офицеры выбрались из топи на относительно сухой, поросший жестким мхом участок, уже смеркалось. Свет угасал, окрашивая мир в тревожные синевато-сиреневые тона. Земля здесь была щедро усыпана перезрелыми плодами, похожими на сосновые шишки с шершавыми, потрескавшимися стенками. Некоторые плоды были расколоты, и от них исходил резкий, пряный запах. И Грант нашёл для них неожиданное применение. — Знаете, капитан, — произнёс он, подбирая один из наименее потрёпанных экземпляров, — если закрыть глаза на лёгкий аромат тухлятины, это почти что… — Он с силой швырнул плод о ближайший валун. Тот с громким хлопком разлетелся на куски, осыпав скалу искрящейся в сумерках ядовито-жёлтой пыльцой, от которой Юджин закашлялся и не смог завершить мысль. Триаль, уже открывший было рот, чтобы одёрнуть пилота за баловство, медленно его закрыл. В наступающей тьме искрящаяся вспышка выглядела более чем убедительно и, чего греха таить, внушала определённые тактические надежды. — Эффект временной дезориентации обеспечен, — с довольным видом просипел Юджин. — Единственный эффект, который меня интересует — это эффект присутствия экипажа в полном составе до наступления ночи, — проворчал Триаль, раздвигая перед собой упругие плети лиан, но, когда Грант принялся набивать карманы трескучими «боеприпасами», возражать не стал. Одна из лиан показалась капитану немного странной. Скрученная плотной спиралью, она уходила вверх и терялась среди листвы. Пилот тоже это заметил, подошёл ближе и провёл по ней рукой. Из-под слоя лиловой плесени проступили волокна, скрученные в тугой канат. — Та-а-ак… — Юджин дёрнул за «лиану». — Либо местная флора освоила макраме, либо… — Листья зашуршали, и наверху что-то щёлкнуло. Земля под ногами, густо поросшая мхом и присыпанная подгнившей листвой, подозрительно скрипнула… и секунду спустя стремительно взметнулась вверх, вышибая дыхание из лёгких. Юджин, инстинктивно присев на корточки, отчаянно вцепился в тросс, Мигель, выронив трикодер, рухнул на четвереньки. На полпути к звёздам они встретились с причиной своего незапланированного вознесения — массивной деревянной бочкой, которая неслась вниз с устрашающей скоростью и неистово раскачивалась из стороны в сторону. Она с треском врезалась в угол настила, прошибла дыру в гнилых досках (откуда посыпалась труха и несколько букашек) и рухнула вниз. На подлёте к кроне доисторического брокколи, когда Мигель уже успел досмотреть краткий видеоряд по своей жизни до выпуска из Академии, платформа внезапно зависла, жалобно качнувшись на тросах. На счастье, длина троса оказалась конечной, и бочка с хрустом вмазалась в землю. Дно разнесло в щепки — внутри ёмкость, как оказалось, была доверху набита булыжниками, которые рассыпались вокруг останков бочки. Платформа, лишившись противовеса, на секунду замерла в воздухе. Эта секунда показалась пилоту и капитану вечностью. А затем импровизированный лифт столь же стремительно понёсся вниз. Пролетев метров десять, джентльмены опять встретились с бочкой. Она взметнулась сбоку, хряснув о край платформы, от чего та опасно накренилась. Деревянная конструкция на всех парах впечаталась в землю. Во все стороны брызнули комья бурой грязи вперемешку со щепками, с ближайших деревьев посыпались перепуганные птицы. — Это… — Юджин попытался издать какой-нибудь звук, но с первого раза не преуспел. Он лежал на спине, уставившись в небо, просвечивающее сквозь гигантские листья, сердце колотилось в горле, преграждая путь голосу. Он сделал ещё одну попытку, и на этот раз получилось лучше: — Это что такое было?.. Мигель лежал ничком, одной щекой впечатавшись в мягкий, влажный мох, и не двигался. Выбитая из тела душа и вновь водворённая на место грубой силой, неохотно перезапускалась. Спустя долгие десять секунд его плечи медленно приподнялись в глубоком, прерывистом вдохе, а затем он с тихим стоном перевернулся на спину. — Система противовесов, — прохрипел Триаль — курс школьной физики он пролистал где-то на второй секунде полёта — и провёл ладонью по лицу, счищая налипшую землю. — Это понятно, — махнул рукой Грант. Он не очень уверенно поднялся, стараясь держаться подальше от тросов «лифта». — Меня больше смущает тот факт, что кто-то её поставил на планете, где, по идее, вообще не должно быть разумной жизни. Мигель хмыкнул и трясущейся рукой попытался пригладить вставшие дыбом волосы. И не поспоришь — разумным формам жизни хватило бы ума не проверять верхние слои атмосферы на прочность собственным шаттлом, а после — не дёргать за канаты неизвестного происхождения. Хорошо ещё, что там оказалась всего лишь бочка, а не пришвартованный дирижабль. Присев на корточки, Юджин подобрал с земли трикодер, бережно стряхнул с него прилипшие травинки и протянул в сторону капитана. — Что, командир, выдвигаемся? — Его вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Пилот обернулся: Триаль по-прежнему с отсутствующим видом лежал на платформе. — Кэп? — насторожился Грант. — А? — Мигель нехотя оторвал затылок от доски и повернул голову. Юджин был прав — да, пора двигаться, ночь не за горами. Но последнее, чего ему не хватало — это под почтительным взглядом своего пилота потерять остатки достоинства и грохнуться в грязь. — Грант, — медленно произнёс он, не меняя положения, — с чего вы взяли, что эта конструкция является признаком разумной жизни? — Ну… — Юджин замер в полуприседе. — Я дёрнул за трос, и она взлетела. По ощущениям, чуть в стратосферу не вышвырнула. Определённо прослеживается… инженерная мысль. — Именно. — Триаль снова уставился в небо. — Мы только что столкнулись с механизмом доварповой цивилизации. Было бы прямым нарушением Первой директивы покинуть место контакта с технологией, не проведя всесторонний анализ обстановки и не убедившись, что мы не повлияли на местный культурный баланс. В течение… — он сделал паузу, — …скажем, следующих пяти минут. Юджин некоторое время обдумывал эту важную информацию, потом понимающе кивнул и с наслаждением растянулся на траве, сцепив руки на затылке. — Понял. Анализируем.

***

Рамона уже полностью пришла в себя, но всё равно отставала от группы. Это была её первая — пусть и не совсем стандартная — десантная высадка, и она с восторгом озиралась по сторонам, цепляясь за каждую диковинку. Пока Адлер двигался впереди, а Соларин — след в след за ним, Рамона петляла зигзагами, точно шмель на энергетиках. Целый неизученный мир расстилался вокруг, взывая к её исследовательскому инстинкту. А несколько особенно симпатичных образцов требовали немедленного помещения в карман для последующего анализа. Её взгляд прилип к пятнистому растению в полметра высотой, из шляпки которого сочилась искрящаяся жидкость. Внутри полупрозрачной оболочки шляпки плавал небольшой предмет — нечто по форме напоминающее пропеллер с тремя лопостями. Не устояв перед искушением, она быстрым движением срезала шляпку. Издав звук, похожий на писк резиновой уточки, гриб выпустил облачко серебристых спор, от которых у Рамоны тут же защекотало в носу. Отчаянно морщась и сжимая ноздри, чтобы не чихнуть, она сунула добычу в карман и рванула догонять группу. — Что это? — Стефан остановился, стрельнув взглядом в сторону на её кармана, откуда доносилось настойчивое чавканье и шуршание. — Ты о чём? — Рамона удивлённо округлила глаза. Адлер пошуршал пальцами о поверхность трикодера, изображая звук. Из кармана комбинезона донёсся ответный, гораздо более громкий и недовольный шорох. Фиолетовые грибы на поляне закачались в сторону девушки с явным интересом. — Об этом. — Ничего, — поспешно заверила Рамона, слегка прижимая ладонью дёргающуюся ткань, пытаясь успокоить взбешённого тамагочи. Стефан скрестил руки на груди. — Вытряхивай, — потребовал он коротко, безо всяких надежд на компромисс. Девушка лукаво прищурилась и склонила голову. — А «волшебное слово»?.. Эй, ты чего?! — Адлер присел возле Рамоны и обхватил её за лодыжки. Рывок был неожиданным и стремительным: мир перевернулся с ног на голову, а точнее, Рамона перевернулась головой вниз. Она визжала, беспомощно барахтаясь в воздухе в тщетной попытке высвободиться. Из кармана комбинезона вывалился «тамагочи» и с глухим шлепком шмякнулся в траву. Перламутровая «шляпка» удивлённо замерла, а затем с достоинством поползла прочь, растекаясь по траве искристой слизью. Стефан тряхнул раскрасневшуюся девушку ещё разок для надёжности, затем аккуратно опустил на землю, поднял свой трикодер и лишь тогда его внимание привлёк лежащий в лужице слизи пропеллер. — Любопытно… — он двумя пальцами вытащил вещицу и повертел на свету. Поверхность предмета лизнул сизый блик. — Что нашёл? — отозвалась Мартина, которая до этого момента любовалась сценой воспитательного процесса поотдаль. Рамона задохнулась от возмущения, почувствовав себя несправедливо ущемлённой в правах первооткрывателя. Стефан щёлкнул ногтем по пропеллеру, и раздался короткий металлический звон. — Сплав титана и, кажется, карбида вольфрама, — констатировал он, переворачивая находку. — Высокотехнологичная обработка. — Но планета ведь… необитаема? — на всякий случай уточнила археолог, инстинктивно понизив голос. Не требовалось дипломa геолога, чтобы сложить один плюс один: эта штуковина родилась не в недрах планеты, а в чьих-то технологичных цехах. — На стадии палеозойского периода, — подтвердил Адлер и схлопнул находку в ладони, спрятав от жадно протянутой руки Рамоны. — Похоже, некто побывал здесь до нас. И не слишком беспокоился о соблюдении Первой директивы. — А вдруг они всё ещё здесь? — Мартина обеспокоенно теребила край многострадального рукава, сквозь ткань которого уже почти проступала подкладка. — В любом случае, стоять здесь бесполезно. До укрытия осталось всего полкилометра. — Стефан подбросил пропеллер на ладони, давая металлу блеснуть в тусклом свете, и спрятал вещдок в карман.

***

Снежная крупа, гонимая ветром, превратилась в сплошную белую стену. Ледяные кристаллы лезли за воротник, забивались в волосы и цеплялись за ресницы. Троица продвигалась вперёд, ориентируясь исключительно на писк трикодера, который Стефан держал перед собой путеводной звездой. — Ещё сто метров! — крикнул он, подталкивая в спину Рамону, которую ветром тут же сдувало обратно. Соларин шла позади, низко наклонив голову и прикрывая лицо согнутой в локте рукой. Наконец, в белой пелене проступили очертания сооружения неопределённой формы. «Укрытие» оказалось старым космическим транспортником, вписанным в склон холма с таким изяществом, с каким толстая чайка врезается в стекло. Судно выглядело так, словно его хорошенько пнул лесной великан, а потом ещё и сел сверху, отчего корпус приобрел пару душевных вмятин. Обшивка состояла из медных листов, покрытых благородной патиной и рыжими подтёками. Вместо привычных двигателей из кормы торчала гроздь медных труб, придавая кораблю поразительное сходство с шотландской волынкой. Но главным чудом были паруса: огромные, натянутые на ажурные спицы крылья, изогнувшиеся под неестественным углом. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они были сотканы из чего-то, напоминающего фольгу, и испещрены чёрными, обугленными дырами. — Это что, паруса? — глаза Рамоны округлились от удивления. — Солнечные, если не ошибаюсь, — произнесла Соларин, задирая голову так, что снег тут же начал настойчиво и без спроса забиваться под капюшон. — Потрясающая сохранность для артефакта такого возраста. Стефан уже обошел носовую часть, обшаривая обшивку в поисках технологических люков или слабых точек, пока онемевшие от холода пальцы не наткнулись на знакомый контур шлюза, скрытый под слоем ржавчины. Инженер очистил участок от налипшего снега, обнажив круглый люк с массивным, проржавевшим насквозь вентилем и уже взялся за рукоять, как вдруг слух выловил из общего фона повторяющиеся звуки… Сквозь свист ветра и натужный скрежет шарниров донеслось негромкое, но отчётливое хлюпанье. Адлер замер, прислушиваясь — звук исходил с обратной стороны корабля. — Ты там что, языком к железке примёрз? — не выдержала Мартина. Растаявший снег прохладной влагой пополз по шее, заставляя её содрогнуться. — Открывай, сил моих больше нет! Хлюпанье оборвалось, оставив после себя вакуум, который тут же заполнил ветер, насвистывая на все лады. Стефан уже почти удостоверился, что ему померещилось, но мелькнувший в просвете метели силуэт заставил его снова влипнуть в корабельную обшивку. Тень метнулась между труб, и её тут же унёс снежный вихрь. Медленно спустив с плеч рюкзак, Адлер вытащил из-за пояса фазер и щёлкнул предохранителем. — Хозяева? — шепнула Рамона, наблюдая за его действиями. — Или та самая… некрупная фауна, — скривилась Мартина и, решив, что лучшая тактика — быть на второй линии фронта, отступила за спину коммандера. — Оставайтесь здесь, — скомандовал Стефан. — Я проверю… — и, крадучись, двинулся вдоль корпуса корабля. Он сделал шаг, потом другой, почти вплотную прижимаясь к холодному борту. Ветер с завываниями поднимал горсти колючей крупы и швырял в лицо. Вот снова хлюпанье — на этот раз Стефан разобрал отчётливые звуки шагов. Шаги притихли. В белой пелене промелькнула тень — уже в паре метров. Задержав дыхание, инженер выскользнул из укрытия… и внезапно из-за угла на него вывалилась заиндевевшая фигура. Рефлексы сработали быстрее мысли: Стефан принял боевую стойку, вскинул фазер, ствол почти коснулся лба чужака. Тот, не растерявшись, рванул вперёд, перехватив его запястье железной хваткой. Фазер выстрелил в сторону, оставив на коре ближайшего дерева опалённую полосу. Стефан резко дёрнул захваченную руку на себя, заставляя противника потерять равновесие, и тут же сделал подсечку. Они оба, сцепившись, повалились в грязь. Завязалась слепая, беспорядочная борьба: апперкот — ответный толчок ладонью в переносицу, жёсткий удар локтем в солнечное сплетение, сбитое дыхание и хриплые ругательства, теряющиеся в свисте ветра… Наконец, Адлеру удалось опрокинуть соперника на спину и, вскочив сверху, приставить к горлу фазер, прижав коленом грудь. Они замерли, тяжело дыша, нос к носу. Белый пар от их дыхания смешивался в клубящееся облако. И лишь тогда Стефан смог рассмотреть лицо противника — искажённое гримасой крайнего изумления и знакомое до боли. — Рад вас видеть, коммандер, — с сомнением произнёс капитан, отводя оружие от своего лица.

***

Стефан быстро убрал фазер за пояс, поднялся и протянул Триалю руку. — Виноват, капитан… — его голос прозвучал необычно тихо и сдавленно, а взгляд упорно избегал встречи с глазами капитана, изучая точку где-то за его правым плечом. — Ничего, — кряхтя, но с лёгкой усмешкой в уголках губ поднялся Триаль, и, заметив чёрную полосу на пострадавшем дереве, добавил: — Если фазер стоял на оглушение. На звуки борьбы, тоже с оружием наизготовку, прибежал не менее озадаченный Юджин. — Какие люди! — нараспев протянул он, лицо расплылось в улыбке до ушей. — Стеф, чур следующий танец за мной. Инженер побелел ещё больше, почти сливаясь с окружающим пейзажем, а его челюсть сомкнулась так плотно, что, казалось, зубы вот-вот треснут. — Предлагаю забыть этот инцидент, — решительно заявил Триаль, смахивая с формы комок лилового мха. — Ну уж нет! — Юджин фыркнул и похлопал друга по плечу. — Это слишком ценный вклад в историю нашего экипажа. Стефан бегло, почти неслышно, выдохнул: — Разумнее будет сосредоточиться на текущей ситуации. Кадет Дендэллион и доктор Соларин тоже здесь. — Рамона?.. — ахнул Юджин и тут же с восхищением добавил: — Вот же везучая девчонка! — Не то слово… — перед глазами Триаля вновь встала ужасная картина оплетённого ремнями неподвижного тела. — Как сказали бы наши любимые баджорцы, «пророки на руках вынесли». Стефан молча согласился, слегка склонив голову — он предпочитал не уточнять, кто именно вынес девушку на руках. — С ней всё в порядке? — уточнил Триаль, и в ответ на его вопрос из-за угла выскочила Рамона: женская часть команды, предсказуемо, не стала спокойно дожидаться у шлюза. — Капитан! — радостно завопила девушка, на бегу спотыкаясь о корень и падая на колени в лужу. С первой попытки попасть внутрь корабля не удалось. Вентиль основательно заржавел и не желал поворачиваться ни в одном из возможных направлений. Когда капитан, пилот и инженер втроём налегли на люк, тот только жалобно скрипнул, но чужаков пускать внутрь наотрез отказался. Наконец, когда Рамона повисла на ручке в очередной безуспешной попытке её повернуть, вентиль с издевательским «фьють» просто отвалился, и девушка, вскрикнув, шлёпнулась на снег. — Давайте просто разобьём окно! — техник стиснула пальцы на злополучном вентиле, примеряясь, в какой из иллюминаторов его запустить. — Пока ничего разбивать мы не будем, — решительно заявил Триаль. — Адлер, у вас что-нибудь сохранилось из инструментов? Инженер молча вытянул компактный мультитул, и команда посмотрела на блестящую штуковину с безграничной тоской, прикидывая, сколько веков займёт откручивание злополучного люка этой высокотехнологичной зубочисткой. — Разрешите, — внезапно подала голос Мартина и протиснулась между мужчинами, на ходу отстегнув от пояса небольшую потёртую сумку. Археолог разместила её в свежем сугробе, и, после недолгих манипуляций с замком, маленький прямоугольник сам собой стал раскладываться в полноценный экспедиционный кейс с выдвижными стеллажами и поразительным количеством ячеек, петель и отделений. Рука Соларин ненадолго зависла над сокровищницей, примеряясь к выбору «оружия», и она достала из своего арсенала кисточек, зондов и скребков небольшой флакон с маслянистой жидкостью и тонкий бронзовый стилус. — Это что, духи? — хмыкнул Юджин. — Собираешься его соблазнить? — Состав для расстворения… — пробормотала Мартина, нанося жидкость на одну из пластин, -… окаменевших органических остатков. Она взяла одну из щёточек и принялась быстрыми отточенными движениями счищать грязь с почти невидимой таблички. Под слоем пыли обнаружился оттиск на металле, изображавший нечто среднее между танцующим человечком и инструкцией по сборке табуретки. Археолог подковырнула другим концом щёточки скрытую панель, и та отвалилась, обнажив небольшой рычажок. Три оборота вправо, два влево — и люк с дребезжащим звуком просел на сантиметр, выпустив струйку затхлого воздуха. Капитан сделал полшага назад и склонил голову набок, оценивая прогресс. Результат этой древней магии с кисточками и склянками, конечно, оставлял желать лучшего, но сам факт того, что дело сдвинулось с мёртвой точки, повышал вероятность благоприятного исхода. — Может, всё-таки треснуть по ней хорошенько? — Юджин нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Тише, дорогой, искусство требует концентрации… — Мартина перевела взгляд на рычажок. Затем присела, постукивая по пластинам в нескольких местах, пока пространство под костяшками не отозвалось желаемым эхом. В этом месте, прямиком под люком, она аккуратно пнула корпус каблуком. Раздался тихий щелчок, и тот с глухим скрежетом пополз в сторону, выпустив облако пыли. Археолог пару раз махнула рукой, разгоняя её. — Анализ культурного слоя, значит? — прищурился Триаль, наблюдая, как Соларин убирает инструменты в поясную сумку. — Капитан, — укоризненно склонила голову та, но в глазах плясал лукавый огонёк. — Археология — наука обширная. Как и методики по извлечению исторических ценностей. — И много ты этих… «исторических ценностей»… вскрыла на своём веку? — медленно проговорил капитан, переводя взгляд на идеально сработавший механизм, который трое здоровых мужчин не смогли сдвинуть с места. — Официально или включая частные заказы? — с лёгкой улыбкой уточнила Мартина, поправляя перчатку. Капитан, скрестив руки, покачал головой. — Ладно, эти «частные заказы» мы обсудим позже. Первым во вскрытый шлюз протиснулся Грант. Некоторое время из темноты был слышен только звук удаляющихся шагов, однако спустя пару метров раздался звонкий удар о металлическую поверхность и столь же звонкие ругательства. — Юджин? — позвал Триаль. — Ты там жив? — Жив-жив, — донёсся раздосадованный голос «первопроходца». — Здесь какая-то штуковина на потолке… парусный блок, что ли… Из шлюза послышалось шарканье, и из проёма появилась рука, держащая нечто, похожее на голову с коротким хоботом. Рамона шарахнулась в сторону, за плечо Мартины. Но нечто, обросшее мохнатой плесенью нежно-лилового цвета, оказалось всего-навсего противогазом. -… И эти штуки по полу разбросаны. Скользкие, зар-р-раза… — прорычал Юджин и отшвырнул противогаз в кусты.

***

Внутри корабль напоминал не столько звездолёт, сколько брюхо огромного зверя, уснувшего после обильного обеда из шестерёнок и паровых трубок. Вдоль стен ползли замысловатые трубы и желобки, оплетая каркас, кое-где поблескивали крошечные окошки манометров с застывшими стрелками. Из отверстий между панелями с потолка свисали лианы и провода в плетёной изоляции. Свет проникал, в основном, через эти отверстия и сквозь входной люк, но освещения едва хватало, чтобы различить дорогу. Рамона, обходя лужу непонятного происхождения, заглянула в щель приоткрытой двери и ахнула. — Ничего себе, — прошептала она, разглядывая огромный маховик, расположенный в центре отсека. — Да они всё вручную крутили! — Зато надёжно! — заявил Юджин, уже мысленно представляя, как он дёргает за все эти верёвочки. — Никаких квантовых колебаний, никаких глюков системы. Чистая механика: дёрнул — полетел, перепутал — разбился. В следующей кабине обнаружилась навигационная рубка. Там же располагалась консоль управления, щедро присыпанная пылью и украшенная паутиной, как ажурной салфеткой, на которой сидели упитанные пауки с явными претензиями на территорию. Органы управления представляли собой набор замысловатых вентилей, блестящих рычагов и стрелочных приборов, похожих на циферблаты часов. По всей площади консоли были распиханы добротные кнопки, некоторые из которых, судя по всему, требовали для активации не нажатия пальцем, а, скорее, хорошего удара кувалдой. Юджин метким щелчком отправил в полёт пушистое длиннолапое нечто, примостившееся у него на плече. Описав в воздухе дугу, «нечто» шмякнулось на панель управления и принялось ошалело метаться между рычагами. Пилот смотрел на это великолепие, как аристократ на деревенский сортир. До его любимых навигационных вирт-окон и сенсорных панелей данному агрегату предстояло ещё пару веков эволюции. — Чистая механика. Никаких квантовых колебаний, — передразнила его Рамона. Её взгляд, скользивший по причудливым механизмам, внезапно зацепился за странный выступ под сиденьем пилота. Что-то плоское и угловатое, неестественно ровное среди хаоса медных труб и проводов. Любопытство заставило её опуститься на четвереньки и заглянуть под сиденье. Рамона провела рукой по поверхности массивного прямоугольного объекта, и её пальцы ощутили под слоем вековой грязи гладкую кожаную фактуру. — Доктор, взгляните-ка! — подозвала она Мартину и обеими руками вытащила находку. Техник поднялась, с трудом удерживая на весу книгу внушительных размеров, больше смахивающую на дверцу бронированного сейфа. — Похоже на бортовой журнал. Лицо Соларин озарилось таким искренним восторгом, что в пыльном помещении как будто даже стало светлее. -Mirabilis… — выдохнула она, принимая тяжёлый том с благоговением, с каким принимают новорождённого наследника престола. — Да это же… это рукопись доварповой эпохи! Рамона, фыркнув, смахнула с обложки ком пыли и чихнула так громко, что с потолка посыпались хлопья ржавчины. В центре переплёта была вмонтирована гладкая чёрная пластина. Техник чисто машинально, по старой инженерной привычке, коснулась её. И случилось чудо. Экран встрепенулся, замерцав бледно-жёлтым светом. Стеклянные вставки по краям ответили ему радужным сиянием, загораясь каждая своим цветом. Из глубины дисплея, медленно и торжественно, выползли полупрозрачные цифры: 9:02. — Таймер самоуничтожения? — предположила девушка, чем мгновенно заслужила испепеляющий взгляд археолога. Старательно изображая глубокую задумчивость, Рамона с видом знатока приложила журнал к уху, словно ожидая услышать в нем таинственное тиканье или, на худой конец, плеск океана. Покрутив диковинку в руках, она поднесла ее к тусклому свету иллюминатора и, старательно подбирая слова, изрекла: — Все признаки указывают на то, что данный механизм имеет совершенно нестандартную сборку. — Техник деловито добавила: — Думаю, мы имеем дело с прибором под названием «будильник». Ответом ей стало многозначительное молчание. Мартина, выразительно подняв брови почти до линии роста волос, кивнула с таким видом, будто только что выслушала гипотезу о плоской форме Земли, и изящно извлекла рукопись из рук девушки. — Давай-ка теперь думать буду я, а то у тебя не очень получается. — Чем моя версия не устроила? — обиделась Рамона, упёршись руками в бока. — Очень даже логично! Просыпается капитан, а ему тут: «Доброе утро! Пора на мостик, через девять минут и две секунды завтрак!». — Твоя версия не объясняет, как его открыть… — Соларин покрутила книгу в руках, постучала костяшками пальцев по разноцветным стёклышкам, потом — по темной пластине и даже попыталась поддеть ногтем её край. Внезапно цифры на экране обиженно погасли. Мартина провела ладонью по панели, но ничего не произошло. От безысходности она встряхнула журнал, как скупую копилку. — Да как можно так обращаться с уникальной техникой?! — Рамона выхватила у нее бортовой дневник и нежно погладила обложку, как испуганного зверька. — Успокойся, малыш, сейчас всё будет хорошо. Вот, как работает профессионал. — Она размахнулась и со всей дури треснула книгой по консоли. Раздался глухой удар, от которого мужская часть команды подскочила и развернулась в сторону источника, а Мартина прикусила губу и скривилась, будто это ей влепили затрещину. Мысленно она уже попрощалась с раритетом, но тут, словно по мановению волшебной палочки сумасшедшего инженера, экран вспыхнул вновь, показывая те же загадочные 9:02. — Эх, если бы я только могла посмотреть, как эта штука устроена внутри… — Рамона самодовольно подбросила в руках книгу, едва не выронив ее. — У вас есть крестообразная отвертка PH2 на пять сотых с длиной стержня в сто миллиметров? — Погоди минутку, сейчас поищу, — Мартина сделала вид, что усердно роется в своей сумке на поясе, и с наигранным сожалением всплеснула руками: — Пропала! Наверное, затерялась между плоскогубцами с функцией криптоанализа и паяльной станцией. — Сказали бы сразу, что забыли… — недовольно проворчала Рамона и снова подбросила книгу, на этот раз выше. — Хватит! — Мартина, рискуя получить по лбу падающим артефактом, вырвала журнал у нее из рук и выставила перед собой, как щит. — Это тебе не бульварный романчик и не том занимательной физики! Ты прикасаешься к историческому экспонату, к гениальной разработке, может, самой совершенной в известной вселенной системе защиты печатной информации! — для пущей убедительности она встряхнула тайник, и в этот самый момент из его нижней части, с тихим шелестом, выпала и шлепнулась на пол обычная, чуть потрепанная, бумажная книга в мягком переплете. — Оу, — Рамона с самой невинной улыбкой развела руками. — Так это был просто модный чехольчик.

***

Стефан первым делом отыскал аварийный генератор. Тот скрывался за панелью с рельефом, изображавшим упрощённое подобие битвы спрутов. Пока инженер со стоическим спокойствием откручивал шестнадцать изъеденных коррозией винтиков, Юджин стоял чуть позади, освещая ему фонарём ровно те места, где ничего не нужно было видеть, и периодически отвлекался на дыру в потолке, через которую внутрь скромно заглядывала ветка местного растения, похожего на помесь кактуса с кальмаром. — Выше, — в очередной раз одёрнул его инженер, продолжая работу наощупь. — Что, законы физики не позволяют свету огибать твоё хроническое недовольство? — подколол Юджин. Адлер проигнорировал реплику, что было его привычным способом общения с Грантом, и с победным щелчком сдёрнул панель со стены. Генератор, надо сказать, оказался на удивление скромных размеров и напоминал скорее самовар с прикрученными по бокам медными тарелками-конденсаторами. — Уверен, что не взорвётся? — забеспокоился Юджин, наблюдая за действиями друга, — Я как-то не планировал заканчивать свой путь в виде дизайнерского пятна на стене. Стефан дёрнул за массивный рычаг. Генератор содрогнулся, поворчал и чихнул в лицо инженеру струйкой тёплого пара. По стенам пробежала дрожь, замигали тусклые лампочки в стеклянных колбах, а из стального чрева корабля донёсся ровный утробный гул. Юджин со вздохом облегчения — кризис миновал — швырнул фонарь на ближайшую панель и присоединился к Рамоне в более благодарном и увлекательном занятии — распаковке аварийного пайка. В углу навигационной кабины радостно захлопала клапаном ржавая труба, выпуская клуб пара, а где-то вдалеке механическим дятлом застучал молоточек. Их пристанище было столь же надёжным, как зонтик в ураган, но в этом приюте, среди гула древних механизмов потихоньку зарождалось нечто, отдалённо напоминающее домашний уют. Грант и Дендэллион набросились на аварийный паёк, как два прожорливых мангуста. Достав из рюкзака охапку брикетов, Рамона принялась одну за другой вскрывать вакуумные упаковки: тюбик мясного пюре «Говядина по-деревенски», брикет «лапши с фрикадельками» и загадочные хрустящие кубики, названные создателями «Овощной микс». — Бери «Курицу терияки», — деловито, с видом знатока, посоветовала она Юджину, уже вгрызаясь в один из тюбиков. — Она меньше всего похожа на курицу, зато больше всего на еду. Грант, чувствуя, что проигрывает в этом марафоне, изо всех сил старался не отставать. Вкус «мясного пюре с овощами» напоминал солёный картон, но после вынужденной голодовки и это казалось шедевром кулинарии. — Дендэллион, ты одна сейчас слопаешь трёхдневный запас отряда! — Он отодвинул от неё полупустой рюкзак, оберегая последний оплот провизии. — Ты чего так переживаешь? — прочавкала она с набитым ртом и перегнулась через пилота за следующим пайком. — Я маленькая хрупкая девушка, мне нужны калории! Это ты с твоей-то фигурой на одном чувстве офицерского долга ещё неделю продержишься. А я до прибытия спасателей могу не дотянуть! В других уголках оживающего судна царила своя атмосфера. Воспользовавшись появившимся светом, в самом тёплом углу, прямо под решёткой вентиляции, устроилась Мартина: она сидела на ящике, примостив на коленях бортовой журнал. Вооружившись лупой с пятикратным увеличением и встроенным спектрометром, археолог с головой погрузилась в изучение рукописи. Тем временем за иллюминатором белый безразличный снег продолжал свой неторопливый балет. Он заносил останки корабля, превращая их в причудливые мягкие холмы. Ветер, главный дирижёр этой ледяной симфонии, гнал по стеклу пушистые волны. Было тихо, пустынно и по-своему красиво: как на открытке с надписью «Поздравляем с вынужденной посадкой на краю галактики!». Стефан, проигнорировав гастрономический разгул товарищей, устроился у центрального пульта. Он изучал системы управления, изредка поглядывая на Мигеля, который, отойдя к иллюминатору, с тоской смотрел, как по стеклу снаружи ползёт толстый слой инея. В голове капитана с кинематографической чёткостью возникла картина: кают-компания старшего помощника на «Вэйлоре», Александра помешивает чай в своей любимой кружке с матрёшками, а рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоит бледный, как простыня, офицер по науке, пытаясь вставить в доклад фразу о том, что… сенсоры обнаружили обломки шаттла «Каспер», который так и не добрался до станции. Он ясно видел, как кружка Филатовой застывает в воздухе, не донесённая до рта, а в её глазах медленно проносится целая гамма чувств: от «это чья-то идиотская шутка?» до «вы провели повторную диагностику?» и финального, леденящего душу «так, а где же, собственно, экипаж?». Никакого экипажа, разумеется, там и в помине быть не могло, ибо они все в этот самый момент сидели тут и благополучно задавались теми же вопросами. — «Полный… холодец!» — про себя с чувством выдохнул капитан, подбирая ругательство, достойное масштаба катастрофы. Триаль догадывался, что в то же самое время в ответ на доклад научного офицера Александра произнесла примерно то же самое. — Адлер, — он медленно повернулся к инженеру, отрывая взгляд от заиндевевшего иллюминатора. — Есть шансы реанимировать эту… Э-э-э… ласточку? — Консервная банка та ещё, — сообщил Стефан свой профессиональный вердикт, изучая схему, где вместо привычных дисплеев красовались циферблаты, стрелки и загадочные пиктограммы. — Но она, по крайней мере, когда-то летала. Теоретически, сможет повторить. С работающим генератором шансы значительно повысились. Рамона, услышав это, поперхнулась синтетической курицей. Её взгляд метнулся к капитану с немой мольбой. Поковыряться в системах инопланетного транспортника — однозначно увлекательный пазл на вечер, но здравый смысл шептал, что проще построить новый корабль из палок и лиан, чем заставить этот крылатый чайник хоть на сантиметр оторваться от земли. — Хотя, конечно, для начала стоило бы попытаться починить «Каспер»… — произнёс Триаль, задумчиво поглаживая подбородок. — Вы же видели шаттл, можете примерно оценить его состояние? От мысли, что придётся искупаться в проруби снова, Адлер внутренне содрогнулся, но вида не подал. Стоило вспомнить, как липкая, как кисель, жидкость заливается за воротник комбинезона, и по спине пробежали мурашки. — Да, — выдавил инженер. Триаль озабоченно сдвинул брови, наблюдая, как лицо Стефана всё больше приобретает оттенок, достойный лучших образцов местной глины, и попытался припомнить, какой у аварийных пайков срок годности. — И-и-и? — протянул капитан, выразительно округлив глаза. Рамона так тщательно колупала носком ботинка краску на полу, будто решительно намеревалась открыть под ней новую форму жизни. Мартина тоже молчала, уставившись в бортжурнал. И обе периодически поглядывали на Стефана, ожидая его ответа с не меньшей тревогой, чем сам Триаль. Наконец, инженер смущённо поправил форменную куртку и, сложив руки за спиной, произнёс: — С точки зрения локации, капитан… — он прикусил губу, подбирая слова, — объект подвергся незапланированной интеграции в местную гидросферу. Капитан выдержал тактичную паузу — даже, скорее, тактическую, потому что прямо сейчас ему хотелось хорошенько встряхнуть своего инженера за воротник и потребовать нормального человеческого ответа. Он сделал глубокий вдох и, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме участливого интереса, уточнил: — Подвергся… чему?

***

Пятеро робинзонов стояли на берегу реки, вглядываясь в тёмно-синий омут, покрытый дрейфующими льдинами. К утру метель выдохлась, а снег таял под лучами неестественно яркого солнца, которое светило с безучастной эффективностью лампы в холодильнике. На память о буре остались лишь кучки грязной слякоти, вязнувшей на сапогах, да бесчисленные лужи талой воды, в которых отражалось серое небо. — Во-о-он там, — крикнула Рамона, подпрыгнув на месте, и махнула рукой в самую середину водоёма. — Глубина в точке падения около 10 метров, температура воды — два градуса выше нуля, — Адлер зачитывал данные с трикодера. Он стоял чуть впереди Рамоны, краем глаза отслеживая каждое её движение, чтобы успеть удержать за капюшон, если девушка решит сигануть в воду и продемонстрировать местоположение шаттла самым непосредственным образом. — Десять метров… — мысленно отсекая вариант заплыва в стиле «брасс с переохлаждением и последующей ампутацией», капитан прищурился, оценивая ледяную гладь, отделявшую их от собственного имущества. — Нужно поискать скафандры на нашей «Спящей красавице». Будем надеяться, они не пришлись по вкусу местным бактериям. — Или непривередливым представителям местной фауны. — Юджин ухмыльнулся и поёжился от пронизывающего ветра, который вежливо, но настойчиво напоминал, что местный климат относится к гостям без малейшего пиетета. «Белоснежкой» инопланетный транспортник окрестила Мартина, но аналогия пришлась по душе всем — и правда, спала себе кораблица лет этак триста, видя сладкие сны о звёздных дорогах, а тут нагрянули какие-то залётные гномы и сразу принялись её тормошить. Вопреки мрачным ожиданиям, скафандры на «спящей красавице», в одном из наименее пострадавших отсеков, нашлись — целых восемь штук, три из которых можно было с натяжкой считать почти целыми. Они висели в шкафу, покрытые пушистой разноцветной плесенью, ткань местами истлела и крошилась под пальцами, а стёкла шлемов обросли таким слоем пористой, мерзкой на ощупь массы, что отдирать это природное папье-маше пришлось лазерным резаком из мультитула Адлера. Назначение их с одного взгляда понять было невозможно: не то громоздкое снаряжение для ремонтных работ в открытом космосе, не то костюмы цирковых артистов — настолько нелепыми и мешковатыми они казались. Соларин взялась за реставрацию скафандров с профессиональным энтузиазмом. Её движения были точными и бережными: пинцетом она удаляла с разлохмаченных швов остатки плесени, аккуратно расчищала их раствором из запасов своего бездонного кейса, укрепляла ослабшую ткань полимерной пропиткой, которая пахла, как жжёная резина, и сохла, издавая тихое потрескивание. Потом шла проверка герметичности с помощью портативного сканера, который неизменно находил уязвимое место, и всё начиналось сначала. Холодный цилиндр света от налобного фонаря заливал лоб и скулы Мартины неестественной белизной, высекая статичный, сосредоточенный профиль. В процессе археолог тщательно документировала каждый этап в уме, чтобы по возвращении перенести в свои записи: «Состав оригинальной ткани… Деградация по краю шва указывает на воздействие… Метод плетения уплотнительной тесьмы…». — Повезло ещё, что предыдущие хозяева не отличались экзотическим телосложением, — хмыкнул Юджин, прикладывая к широкой груди плотную тканевую часть скафандра. — Повезло… — беззвучно согласился Стефан, который и без того утонул в безразмерном комбинезоне. Вторая пара пустых рукавов торчала на уровне его пояса и волочилась по земле безжизненными щупальцами. — Весьма редкий экземпляр, между прочим, — Мартина любовно погладила последний, третий, скафандр по плечу — он распластался у неё на коленях, как ручной крокодил. Точнее, как его шкура. — Если удастся довести до ума, можно будет твой смокинг продать в музей на Фальдарине. За такие реликвии там дают… полоски четыре латины, не меньше. — Эх, меркантильная ты душа, — с чувством вздохнул Юджин и покрутился со своим скафандром перед отражением в иллюминаторе. — Не в деньгах же счастье. Мартина склонила голову, прищурившись с хитрой улыбкой. — Разумеется, дорогой. Именно поэтому долю я тебе не предлагаю.

***

У водоёма пахло чем-то кисло-сладким и настораживающе знакомым, как забытая на подоконнике банка с компотом. Из этой упругой, квакающей под напором массы медленно поднимались три четырёхруких существа. Кисель упирался, обволакивая огромные полупрозрачные головы матовой пеленой. Потом, нехотя, с тихим чавканьем цепляясь за каждую складку, сползал по плечам толстыми ленивыми каплями. Блестящие струйки извивались и тянулись обратно в реку, явно желая утащить дайверов за собой. — Ну что, достали? — нетерпеливо спросила Рамона, едва скафандры, фыркая и поскрипывая, наконец, вытащили своих владельцев на сушу. — Достали, — Юджин грохнул контейнеры на землю. На одной из «запасных» рук скафандра он вытащил на берег здоровенную рыбину. Та тянулась за ним, скользя брюхом по илистому дну и ни в какую не желая расставаться с добычей. Пилот вцепился в шлем и рывком выдрал его из пазов, отчего липкие брызги разлетелись в стороны, а с ними чуть не вылетело и крепление, и швырнул Мартине, как баскетбольный мяч. Соларин охнула, но поймала прилетевшую подачу. — В следующий раз штопать свои шмотки будешь сам! — отрезала она, озабоченно проверяя шлем на наличие трещин. Стефан поставил на песок несколько ящиков. Щёлкнуло крепление, и он лёгким движением высвободил голову из «аквариума». Шлем опустился на контейнеры, но его тут же сцапала Рамона, нахлобучив на непослушные лохмы, и прилипла носом к стеклу. — И как вы это всё до берега дотащили?.. — ужаснулась Мартина, заглянув в верхний контейнер, с горкой набитый деталями. Юджин самодовольно вздёрнул подбородок, собираясь выдать нечто героическое, но Стефан, стряхивая с рукава особо цепкие капли, подрезал его на повороте: — Сила тяжести под водой ниже. Физика. Рамона, не снимая шлема, принялась по-бурундучьи рыться в деталях. Рядом свалилась ещё одна стопка контейнеров, и девушка, заприметив сверху несколько упаковок с пайками, с восторгом переключилась на них. — Ага! Вот это я понимаю, полезное приобретение! — просипела она из-под стекла, загребая в охапку брикеты. — Идите сюда, красавчики! Триаль, отогнав назойливую мошку, с видом заправского аукциониста осмотрел «сокровища». Оценивающий взгляд скользнул по ящикам. Не то чтобы это были сокровища Креза… Скорее, содержимое гаража техника-любителя. Набор сервоприводов с магнитным креплением, с которого свисала блёклая гирлянда местных водорослей, испещрённый царапинами корпус навигационного процессора, медицинский кейс… — М-да… — протянул он, поднимая навигационный модуль с явными признаками укусов местной фауны. Это глубокое замечание относилось не столько к состоянию модуля, сколько к факту биологического разнообразия планеты, с которым им в ближайшие дни предстоит познакомиться самым непосредственным образом. В итоге его внимание, как и у Рамоньки, прилипло к скромному ящику с пайками. Капитан едва заметно улыбнулся: вот она, высшая космическая ирония. Собери хоть новый звездолёт из этого хлама, но по-настоящему греет душу лишь простая надпись на брикете: «Суп грибной с гренками».

***

Грант забрался на шаткий ящик с инструментами, с него — на низко расположенную балку каркаса, и, используя выступ шарнира паруса как опору, буквально втянул себя наверх одним плавным движением. Скрежет металла под ногами Юджин бойко игнорировал. Добравшись до цели, он с упоением принялся вытирать подолом куртки наслоения лилового мха с поверхности паруса. — Стеф, ты только глянь! — Грант присвистнул от восторга. — А ведь они почти целые! Шарниры не сгнили, натяжители в норме… В этот момент парус дёрнулся и со скрипом развернулся на сантиметр, едва не сбросив лихого пилота вниз. Юджин отступил назад, удерживая равновесие, и его правая нога с треском провалилась в прогнивший лист обшивки. — Теперь у нас есть аварийный люк, — флегматично заметил Стефан. Влажная прохлада заползала под комбинезоны, заставляя покрываться мурашками и втягивать шею в воротник. Над лесом низко нависли свинцовые тучи, с которых капала редкими тяжёлыми каплями ледяная вода. Древний корабль возвышался посреди поляны, укрытый сверкающими инеем парусами-крыльями, будто серебристым саваном, и суета пяти заботливых «гномов» постепенно возвращала «Белоснежку» к жизни. Триаль пропадал в трюме, откуда доносился звон гаечных ключей и свист вырывающегося пара — он сражался с криво сращенной паровой магистралью, в которой давление уже в полтора раза превышало допустимое, а аварийная система сброса отказывалась срабатывать из-за вековых отложений солей в механизме. Юджин и Мартина осматривали крепления сложенных парусов, покрытые изморозью. — Тебе нужен? — Соларин, кутаясь в потрёпанную куртку, протянула напарнику медный ключ с тремя зубцами. — Да я уже почти всё! — пилот похлопал по холодному металлу каркаса ладонью, стараясь говорить бодро, но у рта тут же появилось белое облачко пара. — С механикой вроде разобрались. Должны раскрыться, когда надо. Внизу, у самого основания корабля, кипела другая работа. Стефан, погружённый в изучение хаотичного сплетения труб и клапанов, отдавал тихие, чёткие распоряжения: «Подай индукционный ключ… Переведи третий клапан в нейтральное положение…». Рамона тенью сновала рядом, стараясь не отставать от его стремительных команд, послушно подавая инструменты и по команде поворачивая рычаги различного назначения. — Так, третий клапан… Этот рычаг? — Рамона склонила голову набок, рассматривая затейливую медную ручку, бликующую в солнечных лучах. — Ты тогда закончи здесь, а я закреплю тросы, — Мартина бросила напарнику ключ и перебралась на соседнее «крыло». Юджин на лету поймал инструмент. — Ага… Рамона кивнула, не вслушиваясь, с какой стороны прилетел ответ. — Что? — Стефан отвлёкся от блока управления паровой магистралью и молниеносно обернулся, заметив краем глаза, как ладонь девушки ложится на рукоятку. — Нет!.. Его предупреждение на секунду опоздало — раздался деликатный щелчок. Где-то в глубине, в механизме сложенных парусов, что-то громко щёлкнуло в ответ. Сначала ничего не произошло. А потом… потом с глухим, шипящим скрежетом паруса начали медленно разворачиваться. Медные спицы скрипели и потрескивали, а огромные полотнища, сотканные из фольги, с ленивой, сонной грацией поползли вверх, как лепестки гигантского инопланетного цветка, раскрывающиеся навстречу бледному солнцу. Соларин в этот момент находилась на самом краю левого «крыла», как раз закрепляя последний трос. Когда конструкция пришла в движение, она едва удержала равновесие, уцепившись за каркас. — ЧТОБ ВАС!.. — её крик прозвучал откуда-то сверху, пронзая нарастающий скрежет. Головы офицеров взметнулись вверх. Мартина повисла на каркасе паруса, который неумолимо поднимал её к небу. Одной рукой археолог вцепилась в скользкую медную перекладину, другой пыталась удержать сумку с инструментами, которую в итоге зажала в зубах. — ФТО У ВАФ ТАМ ПРОИФХОДИТ?! — раздался приглушённый, но полный ярости вопль, когда парус с ещё большей скоростью рванул вверх, унося её над верхушками деревьев, пока не остановился на высоте пятнадцати метров. Юджин, который находился ближе всех, сделал инстинктивный прыжок вперёд, как будто мог её поймать, и застыл с беспомощно протянутыми руками. Стефан резко развернулся к Рамоне, которая стояла как вкопанная, а её рука всё ещё висела в воздухе там, где секунду назад был роковой рычаг. Лицо инженера исказила редкая, но яркая вспышка гнева. — Это был фиксатор. Он блокировал паруса! — выпалил он и, отшвырнув от себя помощницу взглядом, который мог бы заморозить плазменный поток, уже мчался к основанию мачты, выдирая из кармана мультитул. — Грант! — бросил он через плечо. — Ищи второй такой же рычаг! А ты, — он снова метнул взгляд на Рамону, — Иди сюда. Поможешь откачать гидравлику, пока я перезапущу систему. Только, ради всего святого, ничего больше не трогай! Техник обиженно засопела и поджала губы, но спорить не стала. Десять минут напряжённой работы не дали результата. Стефан, сжав зубы до скрипа, методично перебирал все соединения, но древняя система отвечала лишь глухими щелчками и шипением выходящего пара, а ручной дубликат управления, который отыскал Юджин, только жалобно хрипел, не реагируя на усилия. Соларин взирала на это представление с невозмутимостью человека, который уже смирился с перспективой стать новым спутником планеты. — Фо ешть, как офуфить эту штуку фы не шнаете! — в конце концов, резюмировала она. — Можно отодрать кусок паруса и натянуть, как тент, — почти сразу снизу донёсся голос Юджина. Пилот, отчаявшись найти рабочий механизм, уже потянулся к монтажному ножу на поясе, оценивая прочность блестящего полотна. — Я тебе щас дам, натянуть! — крикнула Мартина, и угроза тут же осуществилась: сумка, зажатая в зубах, выскользнула и со свистом приземлилась прямо у ног пилота, предварительно осыпав щётками, скребками, кисточками и прочей мелочёвкой. — Я полдня его зашивала! — Тогда спускайся сама, — отшатнувшись от разлетевшихся инструментов, буркнул Юджин. В этот момент раздался спокойный голос Стефана, который все это время молча изучал конструкцию мачты: — Доктор, попробуйте сместить центр тяжести, — начал он, не отрывая взгляда от металлических переплетений. — Примерно в двадцати сантиметрах внизу находится перекладина… — Не находится, — возразила Соларин, пытаясь достать носком ботинка до эфемерной опоры и раскачиваясь при этом ещё сильнее. — Сместитесь на семь сантиметров по диагонали к краю, — уточнил инженер с той же невозмутимой точностью. — Ещё чуть пониже. Нащупав, наконец, перекладину, Соларин не хуже паруса растянулась на каркасе, цепляясь кончиками пальцев за верхнее крепление и стоя на носках на перекладине. Археолог неоожиданно обнаружила, что рост в метр восемьдесят — это не такой уж недостаток, поскольку в данный момент 15 лишних сантиметров пришлись как нельзя кстати. — Теперь вам нужно перебраться на ветку того древовидного папоротника, — продолжил координировать её действия Стефан, указывая на раскидистое растение справа. Мартина повернула голову в сторону дерева и едва не сорвалась в свободное падение: ветка находилась двумя метрами ниже, неприлично тонкая и раскачивающаяся на ветру. Она с сожалением подумала о сумке с инструментами, которая отлично бы подошла в качестве снаряда, предназначенного на сей раз инженеру. — Ты мне бессовестно льстишь, Адлер, — произнесла она, с трудом сохраняя остатки самообладания, — если считаешь, что я способна на подобные акробатические трюки… — А если нагнуть каркас поближе к ветке?.. — внезапно оживился Юджин, в глазах у него вспыхнул знакомый огонёк авантюризма. — И потом отпустить? — иронично изогнув бровь, уточнил Стефан. Соларин, догадавшись, к чему идёт дело, торопливо скользнула вдоль перекладины, подальше от эпицентра назревающей катастрофы, судорожно цепляясь за каждую заклёпку. Остановившись как можно ближе к краю, она начала раскачивать парус, используя свой вес как маятник. Медные спицы заскрипели, конструкция послушно закачалась, с каждым размахом склоняясь всё ближе к дереву. — Что ты делаешь? — забеспокоился Юджин. — Рассчитываю траекторию, дорогой… — в момент обратного движения паруса, Соларин внезапно оттолкнулась от перекладины. — Не та ветка! — размахивая руками, закричал Стефан, но было поздно. Кажется, в жизни она не совершала ничего более иррационального. Полет занял меньше секунды, но ощущался вечностью. Пальцы впились в шершавую кору. Ветка затрещала и опасно прогнулась, но всё-таки выдержала. — Чёрт возьми, — Юджин вытер лоб. — Соларин, ты себя недооцениваешь… — Я имел в виду ветку за парусом, — постфактум сообщил Стефан, указывая на толстый, почти горизонтальный сук в метре левее. Мартина запрокинула голову, глядя на указанную опору, которая выглядела куда надёжнее и была на полтора метра ближе. — А раньше нельзя было сказать?! Спуск обещал быть не менее захватывающим, чем подъём. Дерево, на которое она так лихо перебралась, оказалось покрыто слоем липкой смолы. Каждый шаг давался с трудом — кора прилипала к пальцам, а хлипкие ветки норовили отправить её вниз более коротким путём. Рамона, стоя у подножия дерева, заметила в листве движение. Среди переплетения ветвей притаились два изумрудных глаза. — Там, по ходу, какой-то зверёк! — она ахнула и указала на пушистый комок шерсти с шестью лапками и вибрирующими усами, притаившийся прямо над Мартиной. — Сейчас шугану его, а то вдруг кусачий… — Не надо! — Соларин едва успела увернуться от снаряда, прилетевшего со стороны Рамоны. «Шишка» — та самая, из стратегических запасов Юджина — оставляя за собой короткий шлейф искрящейся пыльцы, врезалась в ветки, проделав в зелени аккуратную дыру. Листья подозрительно зашуршали… и с дерева сорвалось существо, напоминающее смесь белки и дикобраза, потревоженное неожиданной атакой. Его панический маршрут пролегал через низко свисающую ветку, густо унизанную стручками, налитыми маслянистой жидкостью. — Ай!.. — Ветка, распрямляясь, хлестнула Мартину по лицу. Пару стручков с громким хлопком разорвались, забрызгав археолога едкой, пахнущей йодом жидкостью. А существо, звеня иголками, скользнуло вниз, кубарем скатившись куда-то в кустарник. — Оу… — Рамона скривилась, прикусив губу. Как раз в этот момент из шлюза вынырнул капитан с фазером наизготовку. Он провёл последние полчаса в душном трюме, где пытался заткнуть свистящий клапан парового коллектора. Оглушительное шипение пара и грохот поршней полностью заглушали внешние звуки, пока, наконец, ему не удалось вбить заглушку деревянным молотком и на время восстановить подобие тишины. Именно тогда до него и донеслись приглушённые крики и возня снаружи. Мигель посмотрел сначала на команду, которая с виноватым видом топталась у основания стального паруса, затем — на шевелящиеся ветви папоротника, и лишь потом заметил среди продолговатой листвы фигуру бортового археолога. По её щеке расползалось алое пятно, а с волос капала липкая зелёная слизь. — Развлекаетесь, Соларин? — протянул капитан, смерив взглядом её перемазанную физиономию и лихорадочный блеск в глазах, суливший кровавую расправу над кем-то из присутствующих. Мартина медленно провела пальцем по щеке, изучая консистенцию слизи. Рамона мысленно отметила, что давление внутри стручка явно рассчитано на максимальное распространение реагента. — Ну, с точки зрения биомеханики, — неуверенно начала техник, — очень эффективная защитная… — Carissima, — перебила археолог, яростно вытирая рукавом щёку, — ты когда-нибудь видела, как создаются мумии? Потому что если ты ещё раз тронешь что-нибудь в радиусе ста метров, я лично продемонстрирую тебе этот процесс, — она чиркнула пальцем поперёк шеи. Триаль выслушал краткий пересказ ситуации от Стефана (с дополнительными спецэффектами со стороны Гранта) и, скрестив руки, произнёс: — А открутить каркас от корпуса не додумались? Команда переглянулась. Юджин с немым вопросом посмотрел на Адлера, однако тот лишь продемонстрировал минимальную пантомиму: «Инженерный склад ума отступает перед коллективным идиотизмом». Мартина тем временем уже добралась до последней ветки, раскинувшейся в полутора метрах над землёй. Её комбинезон покрывали подтеки смолы и зелёные пятна, а из волос весело торчали несколько листьев. С грацией разъярённой пантеры археолог соскочила на землю. Рамона сжалась, стараясь казаться как можно меньше. Обойдя девушку, Соларин наклонилась к её уху, обжигая кожу тёплым дыханием, и прошипела: — Мозг вытягивают через нос с помощью специального крючка… — она согнула указательный палец и поднесла так близко к кончику носа напарницы, что та, скосив глаза почти к переносице, шарахнулась назад, наступив на маленький оранжевый гриб, который с тихим «поньк» расплющился у неё под ботинком. — Судя по составу жидкости, она сапрофитная, — прокомментировал Стефан, деловито сканируя трикодером брызги на куртке Мартины. — Вызывает всего лишь стойкий дерматит и временное выпадение волос. Но идею с экспонатом для ксенобиологического музея я поддерживаю.