32
20 марта 2026 г., 18:00
Асума Сарутоби заебался.
Не образно и не кокетливо. Не типа «такая, блять, тяжёлая неделя, пойду-ка я выпью и пожалуюсь на выгорание». А по-взрослому. Настолько глубоко, что он уже перестал замечать, где именно у него заканчивалась работа и начиналось всё остальное.
Руководить отделом в госаудите звучало солидно. Но ровно до тех пор, пока он не начал этим, собственно, руководить. Потому что на словах это было «вау», а на деле это означало, что с утра ты ебёшься с чужими цифрами, днём — с чужой тупостью, вечером — с теми, кто внезапно «хочет уточнить» (конечно, блять, дня же мало), а ночью лежишь и смотришь в потолок, потому что мозг никак не может отключиться и продолжает сортировать акты, допники, отчёты и прочую бухгалтерскую хуйню.
В остальном пространстве, его ждали жена, дети, быт, школа и бесконечное ощущение, что он всем вокруг что-то должен ещё до того, как просто успел проснуться.
Но так уж сложилось, что праздник настал и на его улице: Куренай с детьми собралась в гости к матери. И в этой маленькой взрослой случайности было столько свободы, что он поначалу даже не верил: никто не будет орать над ухом, что-то спрашивать или дёргать за рукав, когда он пытается дочитать абзац. ДА ЭТО ЖЕ... ЗАЕБИСЬ!!!
Тишина. Настоящая, мать её, тишина.
У него был гениальный, подготовленный заранее план (на всякий случай, разумеется). И, естественно, он даже не стал задумываться. Не стал выбирать между «работать» и «жить», а просто скрестил одно с другим.
Ровно в тот момент, когда поезд в который он посадил свою семью, тронулся с места и отъехал на достаточное расстояние — чтобы никто точно с него не сошёл и не сказал «я передумала» — он выхватил из кармана телефон и стал искать контакт Какаши Хатаке. Нужно было немедленно опередить всех! Чтобы никто точно не успел назаписываться к Узумаки. Не отвлекаясь от экрана, он вставил в рот сразу пару сигарет, поняв это только когда прикуривал. Шутник.
Получив подтверждение, он моментально стартанул на работу. Там он собрал в коробку все необходимые ему документы и объявил своим сотрудникам, что он простыл и потому, будет работать не покладая рук из дома. А потом, собственно, туда и направился.
Но только для того, чтобы быстро собрать экип, доску и тоже погрузить всё это добро в тачку.
Рано-рано утром следующего дня, он уже красиво уходил в сторону Фудзитена, игнорируя часть правил дорожного движения на участках без камер. Такие дела.
Ничего не могло омрачить ему поездку, кроме как, пожалуй, этой сраной коробки с кипой бумаг по одному делу, которое ему подложили, как свинью. И раз уж на это подписали именно его, что ж… он сделает, но только там, где после очередной порции цифр можно выйти на склон, закурить, посмотреть на снег и сделать вид, что он всё ещё вечно молодой.
В его голове это выглядело просто пиздец как гениально: днём он собирался катать, вечером и ночью — долбить отчёт. Или наоборот, как пойдёт. Главное — не сидеть в квартире или офисе, где даже стены уже знали, как он заебался.
Проблема была только в одном: всученное ему дело, оказалось не просто жирным. Оно было очень подозрительным. Касалось какой-то спортивной кормушки. Сначала, на первый взгляд, он подумал, что кто-то просто не умеет заполнять документы. Но с каждым новым прибывающим пакетом, понимал, что дело не в этом. Просто кто-то годами подшивал мертвечину к мертвечине, называл это отчётностью и очень надеялся, что ни у кого, никогда до этого не дойдут руки.
И вот теперь, это дерьмо ехало с ним в горы. И чем больше он над этим работал, тем сильнее всё это пахло уже даже не просто банальным пиздежом ради денег.
Мимо него на полном ходу пронеслась жёлтая Мини. Настолько быстро, что он даже охуел, глянув на свой спидометр.
— Сколько же на дороге долбоёбов, — вздохнул вслух и потянулся за пачкой сигарет, валяющейся на пассажирском сиденье.
Через несколько минут он уже забыл о том, что видел. Умиротворённо улыбнулся дороге и встречающему указателю «Фудзитен 30 км»
***
Ещё через несколько часов, Асума уже поднимался к точке встречи и первое, что он там обнаружил — этого белобрысого пиздюка, который снова кого-то строил своим командным тоном. Он стоял с очень недовольной мордой, сунув руки в карманы этой своей вечно яркой куртки. Напротив него, сжимая челюсть, стоял парень. Весь в чёрном. Даже, блять, доска и та чёрная. Подходя ближе, он невольно подслушал их разговор. — Нет, — жёстко сказал блондин. — Только по зелёнке. Нехера тебе на синей ещё делать. — Да почему? — огрызнулся тот. — Я уже могу. — Не можешь, — Наруто ткнул пальцем ему в грудь. — Не надо лишних рисков. Это итак чудо, что ты не хромаешь. — Нихуя подобного. — Очень даже хуя подобного, — отрезал блондин. — На синюю только со мной. — Когда? — Когда кончится персоналка. — И сколько мне ждать? Наруто глянул на часы. — Два часа. А пока пиздуй на стул и скажи спасибо, что тебе вообще разрешили взять доску. Парень в чёрном глянул на него, как отпиздил. Но всё-таки развернулся, подхватил ношу и пошёл к стоявшему в стороне раскладному стулу. Асума ухмыльнулся и подошёл со спины ровно в тот момент, когда Наруто ещё смотрел ему вслед. — А ВОТ И Я-А-А, — рявкнул он блондину прямо в ухо. Тот вздрогнул и чуть не всадил ему локтем в бок. — Да блять! — рыкнул он, резко разворачиваясь, и тут же расплылся в улыбке. — Асума! — А ты кого ждал? Они стукнулись кулаками. — Ты чего так подкрадываешься? — А почему бы и нет? — фыркнул Асума. — Что, нервишки шалят? — У меня уже выработанный иммунитет, — усмехнулся блондин, ткнув себя в грудь большим пальцем. — Да-да, расскажешь кому-нибудь другому. Чё тут, как дела? Всё прессуешь народ? Кому сегодня отменил право на нормальный заезд? Наруто покосился на стул, но промолчал. — Это что, какая-то особая аудитория у тебя? — Не твоё дело, — мгновенно отрезал Наруто. — А-а-а, — понятливо протянул тот. — То есть особая. — Асума. — Молчу, молчу, — усмехнулся. — Но смотрит на меня с таким лицом, будто сейчас уебёт. — Он может, — скривился блондин. — Как доехал? — Хорошо. Почти никого не убил, ни с кем не подрался, два раза нарушил, три раза закурил и один раз очень сильно пожалел, что не родился богатой домохозяйкой. — Тебе бы не пошло. Хотя... какая разница: быть тобой или заёбанной домохозяйкой. — Ты прям радушный, Наруто, знал? Я, между прочим, вырвался к тебе и летел сюда на всех парах. — Да ты просто садист, Асума. Из огня да в полымя, очень в твоём стиле, — и поднял большой палец вверх. Потом кивнул на доску. — Разминайся. Плечи, колени, таз. И не делай вид, что тебе сорок. Ты весь деревянный. — Мне не сорок. — По звукам, которые ты издаёшь, когда нагибаешься, — уже за полтинник. — Иди на хер, Наруто, — прошипел Асума и тут же заржал на весь склон. Он бросил доску на снег и стал разминаться. Наруто, как всегда, тут же включился в режим злого божка: внимательно следил, громко командовал и правил почти все движения. Пробежался по привычным косякам, заставил пару раз присесть, попружинить, перенести вес. Потом, в какой-то момент, когда Асума что-то делал, Наруто рыкнул так, что тот вообще растерялся и оглянулся. — Даже не думай!!! Оказалось, парень в чёрном, тихой сапой встал, подхватил свою доску и уже даже успел съебаться на несколько шагов. Но… громогласный рык заставил его закатить глаза, цокнуть языком и вернуться на место, предварительно показав блондину средний палец. — Мне уже нравится этот мальчик, — кивнул Асума. — Очень воспитанный, прям видно. — Он не мальчик, — автоматически отрезал Наруто и тут же сам понял, как это прозвучало. Асума медленно повернул к нему голову. — О-о-о… — Всё, Асума, не зли меня. Размялся? Не успел? Прекрасно! Встёгивайся! Первый час они укатали бодро. Два спуска Асума ещё осторожничал. Третий прошёл уже увереннее. А на четвёртом — поймал тот кайф, когда доска перестаёт быть куском пластика под ногами и начинает слушаться. Наруто ехал чуть впереди, оборачивался, орал через плечо, иногда специально резко тормозил, заставляя его работать корпусом. Иногда наоборот: пропускал вперёд и давал почувствовать скорость. Потом ещё несколько раз. И уже снова вернувшись наверх, Асума сдёрнул бафф и умиротворённо, но устало выдохнул. — Охуенно, — сказал он, обводя глазами склон. — Всё. Я передумал жить в городе. — Поздновато, — отозвался блондин. — У тебя ипотека, дети и эти, как их там, церебральные отчёты. — А? — уставился на него тот. — Квартальные? — Какая, нахуй, разница? — переспросил Наруто, махнув рукой. — Это всё связано с мозгами. — Не напоминай же! — зло фыркнул тот. Снова скатились и поднялись. Парень в чёрном так и сидел у стола, но теперь уже с книгой в руках. На самом деле, он отрывал взгляд от страницы каждый раз, когда Наруто оказывался рядом, и Асума это заметил почти сразу. — Он тебя прям пасёт, — пробормотал он, когда они снова встали рядом. — Асума. — Да я ж не против. Мне просто нравится, как тебя здесь контролируют. — Асу-у-ума, — недовольно протянул блондин. — Всё-всё. Работаем. После ещё одного спуска, когда ноги приятно поднывали, а в горле скопилась сухая, морозная хрипотца, Наруто махнул рукой в сторону стола: — Перекур. И кофе. — То есть минуты две? — уточнил Асума. — Максимум полторы. Они выстегнулись и пошли к точке. Парень в чёрном поднял голову от книги и проследил за ними взглядом. Когда Наруто подошёл ближе, он переставил вытянутую ногу. Блондин посмотрел на него и получил утвердительный кивок. Он вытащил три стаканчика и разлил по ним кофе из термоса. Асума внимательно наблюдал, как он выставил один перед парнем, потом взял два других и подошёл к нему. Закурили. Блондин выпустил пару красивых колечек, которые тут же зависли в морозном воздухе. Сделав глоток, он глянул на Асуму. — Ну рассказывай, как это тебе, такому хитрожопому, удалось выпроводить Куренай из семейного гнезда? — Очень просто. Я её, кстати, не выпроваживал. Её мать позвонила и сказала: «вези детей, хочу видеть внуков». А я в этот момент стоял рядом и мысленно уже зажигал свечи за упокой своей ответственности, — засмеялся тот. — Скотина, — фыркнул с ухмылкой Наруто. — Ещё какая. Я даже чемоданы нёс знаешь с какой скорбной рожей!? Хотя внутри уже орал, бегал по потолку и планировал, в какой позе буду наслаждаться тишиной в первые два часа. — И как, насладился? — Ага, — кисло хмыкнул он. — Было бы вообще заебись, если бы я не привёз с собой эту сраную каторгу. — В смысле? Асума затянулся, выдохнул в сторону и покрутил стаканчик в пальцах. — Всучили одну стрёмную херню. По какой-то спортивной помойке. Сначала я думал — ну, очередные долбоёбы, которые рисуют цифры левой рукой и надеются, что правая никогда не спросит откуда деньги. А там чем глубже лезу, тем сильнее, блять, воняет: какие-то непонятные бумаги, грантовые бабки. Трупная отчётность, короче. И всё это годами, пока кому-то наверху, наконец, не приспичило посмотреть внимательнее. Точнее, там был какой-то ебейший скандал. Наруто сделал глоток, но уже без вкуса. Сердце сквозануло в пятки ещё на слове «спортивной». — Спортивной… помойке? — переспросил он как можно ровнее. — Угу. Фонд поддержки молодых райдеров. Название я уже видеть не могу. У меня от него глаз дёргается. Вроде даже в новостях что-то было. Не слышал? Сигарета в пальцах Наруто вдруг стала слишком короткой. Он молчал, а в голове стреляли петарды. И чем дальше эта история разворачивалась, тем больше он охуевал. Асуму понесло в рабочее бешенство и желание излить душу, так что он пока не обратил внимание на реакцию. — И ладно бы только это. Так нет же. Сверху ещё насыпали: «Асума-сан, срочно посмотрите вот это», «Асума-сан, уточните вот то», «Асума-сан, там пришёл дополнительный пакет», «Асума-сан, пришло очень вежливое письмо от юриста с фамилией модного дома». А я, блять, сижу и… Пока он говорил, глаза Наруто всё больше вылезали из орбит. — К-к-какого дома? — Ну этот немецкий бренд. Хуго. Фамилия у юриста просто созвучная. Почти, — усмехнулся Асума. — И какая же? — отпил Наруто, глядя куда-то мимо него. — Хьюга. А ты чё весь побледнел-то? У Наруто внутри всё заныло и неприятно провалилось. Он обернулся. Парень в чёрном уже не читал. Книга лежала закрытой у него на коленях. Смотрел он — прямо на Асуму. Наруто медленно выдохнул, отвёл взгляд на склон и понял сразу две вещи. Во-первых — это пиздец. Во-вторых — это тотальный пиздец. Он провёл языком по пересохшим губам и повернулся к Асуме. — Наруто? — нахмурился тот. — Ты чего? — Да так, — хмыкнул он очень криво и очень хуёво. —Давай допивай и погнали дальше. У нас ещё сорок минут.***
Большую часть пути они молчали. Неджи перебирал документы на заднем сиденье, что-то говорил себе под нос и делал пометки в блокноте, иногда посматривая на дорогу. За всё время пути, останавливались всего пару раз и то, чтобы быстро разобраться с человеческими нуждами: отлить, взять кофе, что-то пожевать и заправиться. Итачи не ел. В глотке стоял такой ком, что его даже никак не удавалось проглотить. Он мысленно усмехался, говоря себя, что это за завтрак, обед и ужин. Он всё время думал только о брате и призрачных надеждах, что шаг Саске поможет им вернуть их прежних. Хотя бы частично. Остальное придётся строить заново. Когда рука Дея ложилась на коробку, пальцы неизменно дотрагивались до его бедра. Воспоминания о ночи грели израненную душу. Особенно то, что тот остался и не ушёл. А с утра они целовались… В какой-то момент, собранность сменилась горечью. «Почему всё так? Почему как только что-то должно бы наладиться, вместо этого, летит к чёрту?» Утренние пробки удалось проскочить быстро. Толкались буквально двадцать минут. Но было бы больше, если бы Дей соблюдал всё, как положено. Неджи сзади только качал головой и цокал языком. Чем ближе они подбирались к зданию прокуратуры, тем плотнее в машине становился воздух. Сердце Итачи билось через раз. Он пытался контролировать дыхание и пульс, но в висках стучало. — Итачи, — через некоторое время позвал его Неджи. — Пожалуйста, помните, что мы не будем разбрасываться признаниями сверх того, что нужно. На вопросы отвечаете односложно. Где невозможно — думайте, прежде, чем что-то говорить. Если не уверены — смотрите на меня и молчите. Итачи молча кивнул. Добравшись до нужного адреса, они вышли из машины в шум города. Неджи остановился чтобы ответить на сообщение. Сунув сигарету в мундштук, Дей протянул пачку Итачи. — Выше нос, зайка, — сказал он затягиваясь и приподнимая ворот пальто. — Я стараюсь, — ответил тот. — Серьёзно. — Серьёзно. Они курили, стоя бок о бок. Смотрел вверх, на то и дело открывающуюся и закрывающуюся дверь. Когда Неджи подошёл и сказал, что нужно идти, Итачи глубоко вдохнул, швырнул окурок в урну и не глядя на Дея, зашагал по ступенькам. — Блять… — выдохнул тот себе под нос, провожая их взглядом. — Мне вообще не интересно, чем это закончится. Соврал, конечно. Интересно было пиздец как. Особенно после того, что случилось между ними ночью. Особенно потому, что это был Итачи Учиха... и он оказался охуенным.***
Первичный допрос откусил от него пару увесистых кусков плоти. Нет, на него там никто не орал. Наоборот, всё было чересчур вежливо. Ну вот прям так, когда от этого тошнит больше, чем от прямой грубости. Ровно встретили. Внимательно посмотрели. И очень быстро дали понять, что его фамилию тут прекрасно знают. А его добровольное появление — это, конечно, замечательно, но делать из этого подвиг никто не собирался. Неджи не оставлял его ни на минуту. Много говорил и жёстко пресекал все попытки, типа «расскажите о вашей мошеннической карьере с самого начала» и не давал увести всё это в грязную, расплывчатую и удобную для следствия топь. Он сидел и думал только о том, что за всё это время ещё ни разу не чувствовал себя настолько спокойным. Потому что рядом был кто-то кто его не просто защищал, а именно не давал раскладывать по выгодному кому-то курсу. Относительно документов и согласований ебали очень долго и с пристрастием. Но когда разговор коснулся Кисаме, всё сразу стало ещё хуже. Его очень завуалированно и очень подробно расспрашивали о том, какого уровня у того был доступ. И не желая играть в это, Итачи неизменно повторял, что доступ был полный. Ко всему. — Именно по этой причине, — спокойно вставил Неджи, — мы настаиваем на включении этой линии в предмет проверки. Ближе к вечеру, Итачи уже не чувствовал ничего. Их отправили ожидать решение по следующим шагам в коридор. Неджи задержался в кабинете ещё на некоторое время и только потом вышел. Опустившись на стул рядом с Итачи, он как-то очень тяжело вздохнул. Оба тупо смотрели в одну точку, когда у него, вдруг, завибрировал телефон. Глянув на экран, вымученно выдохнул через нос и отошёл подальше. Это был Дей. — Да, — сказал Неджи, приняв звонок. — Ну что там? — Ждём. — Бляяяять… — громко и зло выдохнул тот. — Короче, ебал я весь этот официоз! Ты охуенно информативен. Неджи взбесился, но тут же подумал, что раз так, значит он тоже позволит себе ебать официоз. — Не ори. Первичку прошли. Думаю, сегодня без ареста. Но это не значит, что можно расслабляться. На том конце повисло молчание. — А что значит? — спросил он, наконец. — Это значит, что сегодня они примерялись. Завтра — будет полноценный заход. Если после этого, прокурор идёт в обвинение, я иду в залог… — Сумма уже известна? Неджи посмотрел на своё отражение в окне. Конечно, блять. Собственно, это был один из вопросов, которые он обсуждал, задержавшись в кабинете. — Да. — И? Сколько? Почему нельзя сразу нормально сказ… — Предварительно пятнадцать. Дей резко замолчал. — БЛЯ-Я-Я-ЯТЬ… Так. Так, ладно. Допустим… Семь его… — Да, — подтвердил Неджи. — Утром Обито передал мне конверт. Там ещё восемьсот тысяч. — То есть ещё семь двести? — Да. Но их нет. — Он знает о сумме? — Ещё нет, но узнает. — Когда? — ... когда и если будет подписывать документы. — Кто будет вносить деньги? — Я, как представитель. — И он, теоретически, узнает уже после того, как деньги будут внесены, так? — Нет, вообще-то, он должен знать до. Но я говорю тебе: денег — нет. — Просто ответь на вопрос: может узнать не «до»? — Смотря что ты имеешь ввиду. Повисла пауза, нарушаемая только отрывистым, злым дыханием. — Насколько он виноват и в чём? Неджи долго думал, прежде чем ответить. — В том, что доверчив. И в том, что струсил признаться сразу. Остальное — последствия. Дей некоторое время молчал, а потом заговорил не терпящим возражений тоном. — У меня есть крипта. Я закрою остаток. Знать он не должен. Не сейчас, по крайней мере. — Да он в жизни на это не пойдёт. Это огромные деньги. — Когда он решит «не идти», у него будет выбор только: принять или присесть. Он сделает правильный. С остальным разберёмся позже. Конечно возместит! Всё, мне некогда. Что дальше? «Блять, почему все блондины такие ебанутые?» — ужаснулся Неджи, приоткрыв рот. — Ещё час просидим, полагаю, — ответил в итоге. — Заберу вас оттуда же. И отключился. В итоге, сидели они гораздо больше часа. Итачи вытянул ноги, скрестил на груди руки и, закрыв глаза, упёрся затылком в стену. Неджи позвали в кабинет и он был там ещё около двадцати минут. — О чём вы говорили? — встал Итачи, когда тот вернулся. — О разном. Мне удалось добиться разрешения на личные вещи из квартиры. Итачи замер. — Неджи… если я могу туда зайти и если там ещё не всё перерыли… может… — Может, — прервал его тот. — Но не здесь. Итачи только кивнул. Правда, не здесь же, в конце концов, обсуждать как именно он собирается шариться по собственной квартире, которую, уже наверняка итак знатно потрясли. Выйдя на улицу, он втянул запах вечернего Токио. Пробежался глазами по отблескам фар в сумерках, по спешившим куда-то людям, по панорамным окнам ресторана на перекрёстке, по парочкам... и медленно, горько выдохнул. Глядя на всё это, поймал ощущение, что как будто вышел не после ебучего, тошнотворно-вежливого допроса, а после патологоанатома. Внизу стояла Мини. Первое, что Итачи подумал — это что тот совсем уже охуел. Ну блять, не то чтобы он очень уважал сотрудников гос органов — пожалуй, за исключением Неджи — но запарковаться так нагло перед зданием прокуратуры, вкрячившись мордой между двух параллельно стоящих машин, с жопой на пол полосы… Пиздец. Дей сидел на корточках перед фарой и что-то ковырял пальцем на поверхности. Итачи обратил внимание, что тот переоделся и теперь на нём красовалась чёрная кожанка, всё ещё белые, но уже другие кроссовки и тёмно-синие джинсы. Кажется, ещё уже чем те, что он видел. Как только они подошли, Дей по очереди глянул на обоих. — Ну? — Как видишь, — устало выдохнул Итачи. — Завтра снова сюда… — Что дальше? Сейчас. — Сейчас нужно забрать его вещи из квартиры, — ответил Неджи. — Потом отвезти к Обито. — К Обито? Но я же могу остаться у себя, — ответил Итачи. — Нет, — отрезал Неджи. — Там вам оставаться нельзя. Разрешено забрать вещи. Квартира попала под арест имущества. — То есть… я могу взять только одежду? — Да, Итачи. Сказать что он охуел — ничего не сказать. — Но... это же… просто, блять, абсурд… — устало мотнул он головой. — Я не понимаю… Да и как я вообще попаду к Обито? — Он передал для вас ключи. Ещё утром. На всякий случай. Я должен вернуть их по возвращении. Такие правила, Итачи. И с этим я ничего не могу поделать. Просто примите.***
После того, что они услышали на склоне, оба были на иголках. Мучительное ожидание, полное непонимание, а теперь ещё и человек, в руках которого находилась их судьба. Наруто, разумеется, строил планы с того самого момента. Собирался звонить Неджи сразу после тренировки, но номера у него не было, а Гаара, как назло, был сегодня на другом участке. Он пытался набрать ему пару раз, но телефон был выключен. Всё, как обычно: когда нужно — складывается в «лучших» традициях. Не оставалось ничего, кроме как ждать. Чем ближе время шло к вечеру, тем больше психовал Саске. Даже после возвращения в шале, он не находил себе места: блуждал из комнаты в комнату, кругами по гостиной, по антресоли и даже зачем-то забрёл в кабинет. Спустившись, сел прямо напротив двери и не сводил с неё глаз. Он без конца пружинил от пола ногой или грыз палец. Наруто видел, поддерживал как мог, повторял «всё будет хорошо», но сам нервничал не меньше. Потому что, чтобы там не произошло с Итачи, его больше всего морозило от неизвестности, что может произойти с Саске. Когда вернулся Какаши и они сели ужинать, Саске к еде так и не притронулся. Настроение царило максимально ублюдское. Они даже не говорили. Тишину нарушила едва слышимая вибрация из кармана куртки Какаши. Саске оказался возле неё быстрее всех и нетерпеливо мялся с ноги на ногу. — Неджи, — коротко бросил Какаши, глянув на экран. Сразу принял вызов и поставив на громкую связь. — Да. — Это я, — послышался из динамика голос Итачи. — Как дела? — спросил Какаши, глянув на Саске. — Завтра будет основной допрос, — сказал он без заходов. — После него станет ясно, что дальше. Можешь дать трубку Саске? — Подожди, — вскрикнул Наруто. — Сначала дай Неджи. Они ещё никому ничего не успели рассказать. Так что, это было самое время для нового витка общего аута. — Да? — послышался сухой ответ. — Неджи… короче… блять, нам либо несказанно везёт, либо я не знаю что это. Он быстро глянул на насторожившихся Обито и Какаши. — В общем, сегодня у меня была персоналка. С постоянщиком. Я не знаю где он работает, но у нас с ним очень хорошие отношения. Я как психолог, блять. — Ближе к делу. —Он сегодня жаловался, что ему подкинули очень херовое дело на проверку. И, короче, он пошутил, что ему запрос пришел от какого-то юриста с фамилией модного дома. — Наруто. Я не понимаю. — Блять… ты вчера сказал, вроде, что направлял кому-то запрос по бабкам. Так? — Так. — Кому ты его направлял? — … — Не Асуме Сарутоби, случайно? Из телефона донеслось короткое, какое-то совсем не характерное для Неджи покашливание. — Да, — ответил он. И уже совсем другим тоном: — Подожди. Что? — Он здесь, Неджи. Прямо под самым нашим, блять, носом. Со всей этой кипой ёбаных бумаг. — Сколько… сколько он там пробудет? — Расписан на неделю вперёд. По два часа, каждый день. — Он же там один? — Ну, один. В смысле без коллег. Просто припёрся немного проебаться, работая на удалёнке. — Он в курсе ситуации? — Нет конечно, я же не идиот. «Ну как…» — подумал Неджи, но тут же ответил. — Наруто, не говори ничего лишнего. Совсем. Просто слушай. Я вернусь завтра. Мне нужна встреча с ним. Саске тащил из его рук трубку, и Наруто только успел бросить: — Понял. Передай телефон Итачи. Забрав трубку из рук блондина, Саске сразу же ушёл в комнату хранения и вышел оттуда только через двадцать минут. Когда Наруто посмотрел в его красные, затравленные глаза, сразу понял: плакал. Но всеми силами скрывал.***
Тот следующий день, Итачи вряд ли сможет забыть. Как, по сути, и все они. Но ему, безусловно было сложнее, потому что не было выбора наблюдать ли со стороны. Долгая, ещё более изощрённая ебала. Одни и те же вопросы в максимально разных формулировках. Дойдя до подмен, Неджи на корню обрубил абсолютно всё, потому что из Саске лепили полноценного соучастника. Во второй половине дня стало окончательно ясно, что история перешла черту, за которой всё ещё называлось просто «проверкой». Обвинение вынесли официально. Да, много времени на это не требуется, если ты засветился в скандале такого масштаба. Слова как-то очень быстро легли на бланки. После этого, тон у всех сразу поменялся: вежливость осталась, но в ней был только расчёт, сроки и процессуальная удавка, которую уже накинули и теперь собирались основательно затянуть. В этой истории, им «везло» несказанно. У Неджи, везение было абсолютным. По всем пунктам: начиная от того как он в это попал и кого защищал, заканчивая отдельным разговором с прокурором. Который, к слову, был тем ещё пидорасом. Он лениво листал документы, подперев рукой щеку, хотя прекрасно знал, что там написано, потому что сам же это и писал. — Итак, — не отвлекаясь начал он. — Ваш доверитель признал ряд обстоятельств, которые, будем честны, звучат для него крайне плохо. — Накамура-сан, я думаю нам стоит сразу перейти к делу. Мы уже обсудили и обстоятельства и добровольную явку. — На данный момент, обвинение вынесено. Вторая линия по Хошигаки пока ничем не подтверждена, кроме слов самого Учихи. — На данный момент, — подчеркнул Неджи, — мы просто ожидаем проверку по финансам. Поэтому будет. Не сомневайтесь. Более того, мой доверитель прямо указал на полный уровень доступа Хошигаки. И если вы проигнорируете это сейчас, а эта линия начнёт подтверждаться, у вас будет очень неловкий вид. — Это угроза? — Информирование. Прокурор постучал пальцами по столу и очень прямо заявил. — Я понимаю, на что вы метитесь и к чему ведёте, Хьюга-сан. Вам уже была озвучена примерная сумма. При таком фоне, медийном хвосте и существующих рисках, она остаётся без изменений. Неджи смотрел на него и думал только о том, что они, к счастью, успели подготовиться: Дей позвонил ему уже за полночь и сказал, что хочет завезти деньги. Таким образом, сумма была на руках. Полностью. Но не только. После вчерашнего визита в квартиру Итачи, у них появился ещё один маленький кусочек очень ценной информации. Но об этом пока никому не надо было знать. Прокурор, тем временем, ждал свою любимую часть: просьбы, торги, взывание к жалости, оттягивание времени на поиски… но знатно прихуел, услышав простое: — Понимаю. Мы готовы внести. — Простите? — Пятнадцать миллионов, — повторил Неджи. — Раз суд определил именно эту сумму, деньги будут внесены без промедления. — И откуда у вашего доверителя такие средства? — отложил ручку прокурор. — Законный источник средств для обеспечения явки будет подтверждён в надлежащем порядке перед судом, если это потребуется. На этой стадии вам достаточно знать, что средства доступны, — чуть наклонился Неджи. — То есть вы отказываетесь пояснять? — Я отказываюсь удовлетворять ваше любопытство. Вы назвали сумму. Я ответил, что она реальна. Всё остальное — либо в процессуальной форме, либо никак. — У вас, Хьюга-сан, очень дорогая манера разговаривать. Он открыл папку снова, пролистал ещё пару листов и заговорил уже иначе. Очень осторожно. — Я зафиксирую вашу позицию: защита заявляет о готовности к сотрудничеству, признаёт серьёзность ситуации, но настаивает на учёте линии Хошигаки, добровольной явке и отсутствии исключительной роли Учихи в архитектуре схемы. — И добавьте ещё одно, — сказал Неджи. — Защита отдельно фиксирует, что попытка свести весь массив только к одному лицу, при наличии подтверждённого уровня доступа и роли Хошигаки, будет оспариваться нами на каждом этапе. Неджи встал, взял портфель и направился к выходу, больше не говоря ни слова. — Хьюга-сан, — остановил прокурор. — Если выяснится, что Хошигаки не имеет к этому отношения, я лично прослежу, чтобы суд увидел в вашем доверителе ровно то, что он сейчас из себя и представляет. По вам… тоже пройдутся, не сомневайтесь. Неджи медленно повернулся к нему и улыбнулся: — Что ж… в таком случае, примите во внимание, что если выяснится, что вы слишком долго смотрели только туда, куда проще, я лично прослежу, чтобы это тоже увидели все, кто должен.
