Avalanche

      Подготовительный день больше напоминал прогулку по минному полю. Шаг-то вроде делаешь, но оторвёт ли конечность — не знаешь.       Все вдруг стали очень вежливыми, очень тихими, очень полезными и пиздец какими воспитанными. Доходило чуть ли не до абсурда: «а не затруднит ли вас передать мне кусочек вон того замечательного дайкона?», «нет,нет,нет, что вы, что вы, мне только в радость…» И от того, как всё это звучало, каждому хотелось пойти и самоуничтожиться по-своему.       Неджи позвонил Какаши ещё с утра, как единственному взрослому и ответственному представителю этого сброда аристократов и долбоёбов. Коротко и сухо известил, что Саске ехать пока не надо. А ещё, что ему нужен принтер. Договорились встретиться вечером у административного здания.       От услышанного «пока», младший вроде и выдохнул, но спокойствия не приобрёл. Наруто, кружил вокруг него как коршун и яростно отгонял всех неугодных. Он сразу почувствовал, как напряглась челюсть и даже хотел было вцепиться в телефон и зачем-то начать бодаться с Неджи, но вовремя вспомнил, что тот — не один из его орущих подростков и «алло, ты охуел?» тут не сработает. К тому же, «пока» для них было даже лучше.       Короче, сам не понял, что хотел.       В любом случае, он-то был на взводе ещё с утра, балансируя на канате приличия только в присутствии Хатаке и Саске. В остальное время он наряжался редкостным говном. Ему нужен был интернет. Зачем? Да хуй его знает. Просто нужен и всё. Но он не работал. Точнее, единственное, что открывалось — сайт психологической помощи работникам сервиса.       Но ни мессенджеры, ни почта, ни облако — не работали. Всё либо висело, либо грузилось, но умирало в муках на полпути.       И чем больше он в это тыкался, тем сильнее его накрывало бешенство. Сначала он просто ходил по дому с телефоном и шипел себе под нос:       — Да как ты, блять, работаешь… почему вот эта хуйня грузится за секунду, а нужное — нет?       Потом принялся перезагружать телефон, переключать сеть, включать и выключать ползунок вай-фая. Выходил на крыльцо. Заходил обратно. Поднимал выше руку. Один раз даже постучал им по столу.              Не помогало.       В какой-то момент, Дей и Итачи начали переглядываться и ухмыляться. Очень коротко, почти незаметно. Наруто поймал это с третьего раза. Он остановился посреди комнаты и прищурился. Сначала смотрел на одного, потом на другого. Потом на свой телефон.              — Почему мне кажется, что вы оба, блять, какие-то слишком довольные?       — Тебе кажется, — спокойно сказал Итачи, сделал глоток и отвернулся к окну.       Обито вёл себя очень странно: ходил с блаженной улыбкой на морде лица, также блаженно вздыхал, глядя на Хатаке и почти весь день ни до кого не доёбывался. Но чем ближе время бежало к вечеру и Хатаке с Неджи нужно было идти распечатывать документы, тем больше впадал в своё обычное раздражение. Начал с того, с чего и должен был — с категоричного:       — Я отвезу их.       С ним никто не спорил. Но когда он отправился наводить порядок в фургоне, заодно решив его прогреть, стартер чихнул и сказал ему, что у него были другие планы на завтрашний день: стоять и ни хуя не делать.       Он залетел в шале уже не просто раздражённым, а максимально агрессивным. Заявил, что Итачи с Неджи пойдут пешком. На немой вопрос Какаши, лишь фыркнул и сообщил новости.       Дей в этот момент стоял у вытяжки и делал вид, что тема его не ебёт в принципе. Наблюдая за Обито, он думал о своём. Ухмыльнулся мыслям и резко встрял в его непрерывные всплески:              — Я отвезу их.       Все повернулись к нему одновременно.       — В смысле? — переспросил тот.       — Ну, так уж тебе повезло — мне нужно в Токио.              — Зачем это тебе в Токио? — прищурился тот.       И вот тут Дей, конечно, мог бы сказать что-то умное, но это было бы правдой процента на полтора. Остальные девяносто восемь с половиной занимали чёрные глаза, тихий голос над ухом и спокойное «сначала попробуй», от которого у него случился и инфаркт, и стояк, просто в разное время.       Ночью он сначала смеялся. Потом решил, что нихуя смешного нет. Особенно когда понял, что прошло два часа, а оно всё ещё ездило по мозгам. Потом попробовал поспать. Потом ещё раз прокрутил.       Потом, уже ближе к утру, поймал себя на том, что думает не о сервере, не об ответе (который, к слову, до сих пор так и не пришёл, Неджи оказался божественным в своих формулировках) и даже не о полиции. А о том, как этот тихий, сломанный Учиха сказал фразу, которая взъебала ему всю голову.       И чем дольше Дей об этом думал, тем яснее понимал одну неприятную, но очень честную вещь: ему не просто «надо в Токио». Ему, блять, хочется посмотреть, что этот зайка будет делать, если его дожать.       — Дела, Они. Оч-ч-чень важные дела. И вообще… этот блядский город уже соскучился по папочке.       — Это какой-то кошмар… — протянул Какаши, закрывая глаза.       Самым приятным во всей этой истории было то, что до этих «надо» и «очччень важные дела» не сможет докопаться никто. Ну кам он, кто будет спорить с тем, что технарю надо в город?       Правильно. Только долбоёб.       Поэтому, когда Обито в очередной раз начал свой упрямый заход про «я всё равно не отпущу его одного», Дей лениво поднял глаза и сказал:       — Не отпускай. Но в Мини, ты со своими телескопическими коленками, просто не влезешь. Только если в багажник.       И тем самым, фактически, похоронил все его пафосные речи на месте.       Обито после этого замолчал и больше ни с кем не разговаривал.       Итачи же, по ощущениям, всё это время существовал в двух параллельных реальностях сразу.       В первой был Токио. Поездка. Неджи. Залог. Следствие. Кисаме. И очень конкретное понимание, что это всё: нет у него больше никакой отсрочки, кончились прятки, кончилось мутное, серое межвременье, в котором можно было сидеть и делать вид, что ты — мебель.       Во второй реальности его изводил босой, наглый, бесстыжий и невыносимо ухоженный Дейдара Тсукури. Со своей «не пустой комнатой».       Он себя уже трижды проклял, что вообще открыл рот — авось, было бы одной проблемой меньше. Но за его плечами и без того болтался целый мешок дерьма, набитый под завязку. Ещё одна туда влезала вообще без вопросов.

***

      В районе семи часов, Какаши стоял возле административного здания и ждал Неджи. Основные сотрудники уже разошлись. На ресепшене сидели только две, хихикающие между собой, девочки. Он окинул их ледяным взглядом сквозь прозрачную дверь и они тут же «занялись делами». Что его выбесило — так это что днём, двух этих чертовок с огнём, блять, не сыщешь. А сейчас, когда никого нет — обе на месте.       Глянул на часы ровно в тот момент, когда Неджи показался из-за угла. В кабинет он провёл его через боковой коридор, чтобы не вызывать лишних вопросов. И вдруг поймал себя на том, что смотрит на него, как на существо из мира, где всё работает, где у людей есть план, где нет проблем, где никто не орёт, не срывается, не прячет в доме разыскиваемого мужика и не живёт на пороховой бочке, делая вид, что это шале.       Знал бы ты Какаши… через какое дерьмо в своей жизни приходилось проходить Неджи Хьюга — не смотрел бы так.       Неджи, тем временем, подключил ноутбук, проверил кабель, щёлкнул пару раз по тачпаду и, не поднимая головы, спросил:       — Бумага есть?       — В нижнем ящике. Там полная пачка.       — Спасибо.       Какаши некоторое время молчал. Он не любил начинать тяжёлые разговоры в лоб. Но чем дольше тянул, тем яснее понимал, что иначе не сможет.       — Можно задать вопрос? — спросил он наконец.       Неджи не остановился, но слегка повернул голову.       — Конечно.       — Насколько… всё плохо на самом деле?       Ответа сразу не было. Неджи дождался, когда принтер выплюнет пачку листов, выровнял их, проверил качество печати и отложил в сторону. Только после этого посмотрел на Какаши.       — Серьёзнее, чем они думают.       Какаши опустил взгляд в пол и усмехнулся без единого намёка на веселье.       — Я так и знал, — сказал он тихо.       — Не все до конца понимают масштаб. Особенно те, кто всё ещё надеется, что достаточно просто правильно объясниться, и всё магическим образом станет «не так страшно».       — Вы про Обито?       — Про всех, если честно. Они до сих пор делят происходящее на «основное дело» и «всё остальное». Но «всё остальное» — уже давно не отдельные проблемы.       Какаши медленно провёл ладонью по лицу.       — Я хочу понять… что на самом деле ждёт Итачи, если вы увезёте его в Токио?       Неджи потёр переносицу.       — Я уже говорил. Вам важно понять другое: если бы… обстоятельства сложились иначе, всё, на что он мог бы рассчитывать в его положении — государственный адвокат, с одной бесплатной консультацией. А какой государственный адвокат будет выступать против государства? Ответ, полагаю, очевиден.       С самого утра, у Какаши внутри сидела одна и та же тупая мысль: а что, если это будет последний день, когда они видели его вот так — живого, нервного, сломанного, но ещё своего?       — Если бы была возможность не везти его самого, — продолжил Какаши, — вы бы воспользовались ею?       — Да. Если бы мог поехать без него — я бы сделал именно так.       — Но не можете?              — Нет. Потому что тогда возникнет главный вопрос: где он сам?       Неджи отложил очередную распечатку и продолжил уже тише:       — Пока он не предстанет лично, вся моя «защита» яйца выеденного не стоит.       Какаши сел на подоконник. Ему вдруг очень не понравилось, как глухо прозвучал собственный голос, когда он заговорил снова:       — Я беспокоюсь не потому что всё это происходит у меня в доме. Я просто… знаю его давно. И вижу, в каком он состоянии.       — Я тоже это вижу, — кивнул Неджи.       — Если у него это резко заберут, я не уверен, что он выдержит.       — Понимаю, и именно поэтому я не собираюсь вести его туда вслепую.       — То есть?       — Я не могу обещать вам возвращение. Но могу обещать, что он идёт туда не на бойню. Я сделаю для него всё, что смогу.       Какаши молчал долго. Около часа.       — Ему же не надо это говорить? — спросил он наконец.       — Что именно?       — Что вы не уверены, вернётся он или нет.       — Нет. Вам я говорю только потому что кто-то в этом доме должен понимать реальное положение дел и держать всех в узде, когда дойдём до суда.       — А… Саске?       — ... всё будет очень сильно зависеть от судьи. В обоих случаях.       Больше Какаши не спрашивал ничего.       Когда все документы были готовы, собраны и подшиты, Неджи собрал всё и встал. Они направились в сторону выхода тяжёлыми, медленными шагами.       — Спасибо, что не врёте, — пожимая руку, сказал Какаши тихо.       — В вашей ситуации, вежливая ложь — роскошь, которой у нас нет.

***

      Ночью не спал никто.       Это было видно по дому.       По тому, как тихо скрипели половицы в разное время.       По вспышкам света под дверьми.       По Какаши, который не спал вообще и, обняв колени, сидел на кровати и смотрел в окно.       По Обито, который тяжело вздыхал и ворочался с боку на бок, а потом вставал и ходил по комнате.       По Саске, который тихо дышал, но ровно — только первые полчаса. Потом Наруто понял, что тот тоже не спит. Они просто лежали обнявшись, смотрели друг на друга, гладили, но не разговаривали.       Если Саске и проваливался в сон, то очень рваный, короткий и страшный: он начинал морщить лицо, тихо стонать и дёргаться. Тогда Наруто тут же прижимал его к себе и тихо шептал что-то на ухо.       Дей тоже не спал.       Он лежал в этой морозилке и никак не мог согреться. Обогреватель гудел громко, но совершенно бессмысленно. В целом, этот кирпич делал всё, что угодно, только не отдавал тепло. Тонкое одеяло тоже не спасало.       Сначала он думал и страдал о том, что в каком-нибудь «Фор Сизонс» такую свинью ему точно не подложили бы. Потом он думал как ему здесь не нравится. Не в шале, а в этом кабинете в целом. Потом думал, что завтра утром вернётся в Токио. Думал об Итачи и его фразе про комнату, которая сейчас была самой соблазнительной фразой на свете.       И чем дольше он лежал, тем больше его бесило: тишина, скрип половиц где-то внизу... и собственный разум, который никак не хотел угомониться.       «Попробуй… попробуй…»       Он сел и задумчиво потёр ладонями лицо. Выругался сквозь зубы. Встал, уже на ходу натягивая джинсы, накинул футболку и вышел из кабинета.       Итачи тоже не спал. Он смотрел в освещаемый тусклым светом лампы потолок и слушал, как поскрипывает дом.       Дверь в комнату приоткрылась слишком быстро и слишком тихо. Он даже не сразу понял, но тут же приподнялся на локтях.       — Ты… что здесь делаешь? — спросил он хрипло.       Дей закрыл дверь за спиной, почти бесшумно щёлкнув замком. Прошёл к окну и, сунув руки в карманы, тихо сказал:       — Не спится.       — Уже… — он сглотнул, — …поздно. Утром…       — Утром будет утром. А сейчас — сейчас.       Испытующе смотрел на Итачи некоторое время и не найдя признаков того, что тому неприятно его присутствие, потянул футболку вверх, стащил её через голову и бросил на пол.       Зацепив большими пальцами пояс расстёгнутых джинс, медленно спустил до щиколоток.       — И раз ты тоже не спишь давай не будем ебать друг другу мозги про «поздно», — добавил он, отшвыривая джинсы ногой.       Он остался стоять перед кроватью в одном белье.       Рот Итачи открылся против воли.       Блять…       Гладкие, как у девчонки, ноги. Ни единого волоска. Светлая, ровная кожа с крепкими мышцами, длинные линии бёдер, узкие щиколотки. Всё его тело блестело под лампой, будто он только что вышел из душа или кто-то заботливо натёр его маслом… о-о-о, Итачи хотел бы его натереть.       «Там… наверняка… тоже всё чисто…» — медленно выдохнул через нос, разглядывая его.       Он как-то очень неожиданно понял, что это лучшее тело, которое ему доводилось видеть за всю свою жизнь и ему очень захотелось проверить насколько он гладкий.       — Нравится? — усмехнулся тот, наблюдая за реакцией и повернулся боком, чтобы свет упал на линию талии.       — …да, — выдохнул Итачи сквозь зубы.       Дей медленно подошёл к кровати, сел напротив Итачи и засунул обе ноги под одеяло. Холодными стопами прижался к твёрдым, горячим ляжкам. Поводил по ним и сладко вздохнул.       — Хорошие… я вообще люблю, когда всё твёрдое…       Итачи сидел и глотал, не переставая пялиться на его живот. Руками коснулся стоп и медленно двинулся ладонями к коленям. Кожа… как шёлк, абсолютно гладкая. Дей не двигался. Просто смотрел. И позволял себя трогать.       — Смелее же…       — Ты… везде такой гладкий?       — Проверь сам, — он чуть раздвинул ноги.       Итачи вёл ладонями выше, от бёдер к паху.       — Вот так, сладкий… продолжай… а потом, я с тобой немножко поиграю, — блаженно улыбнулся Дей, откинув голову назад.       «Поиграю» ласково погладило и въебало подзатыльник. Итачи остановился и замер, откровенно не понимая какого чёрта он сейчас делает. Завтра ведь… завтра всё могло пойти вообще не по плану. Завтра его просто могли закрыть. Он мог больше сюда не вернуться. Мог больше никогда не дотронуться до этой кожи, не вдохнуть этот запах, и так никогда и не проверить…. Он понимал это. Понимал каждую секунду. И всё равно сидел, как прикованный.       Дей видел его состояние. Знал, что в голове. Но в отличии от Итачи, у него замешательства не было. Был только наглый блеск в глазах.       Он приподнялся на коленях и медленно стянул бельё вниз.       Итачи поплохело. Там было именно так, как он и представил: чистый, без единого намёка на волосы, отполированный лобок… невероятно нежная, как будто перламутровая, кожа… и полностью открытая головка. Ублюдок был обрезан.       Щёки загорелись. Под одеялом всё болезненно ныло. Он не мог пошевелиться и одновременно хотел именно этого. Всё выглядело… чертовски непристойно.       Дей взял его руку и направил ладонь. Ствол мгновенно лёг в пальцы. Итачи едва дышал и сжимал его, ощущая как тот легко толкается под рукой.       —… сожми сильнее…       Пальцы Итачи дрожали. Он подвинулся ближе и сделал так, как его просили. В горле пересохло. Закрыв глаза, он представив на секунду, что же было бы, если бы он не просто дрочил ему, а трахал…       Дей, неожиданно резко остановил его. Положил руку на грудь и толкнул на спину.       — Я тоже… хочу посмотреть…       Откинув одеяло, он нагнулся и потянул резинку вниз. Глаза устремились к паху и невольно расширились. Трепетно провёл пальцами, и обхватив ладонью, некоторое время просто ласкал.       — Не зажимайся, Итачи… тебе явно стоит гордиться…       Он говорил это ласково, но так грязно и вызывающе одновременно.       Пальцы гуляли по стволу. Большим он размазал выступающую на головке смазку. Потом так же медленно убрал руку, сунув палец себе в рот и пососал.       — Ты вкусный.       — Не говори… таким тоном, — сквозь зубы выдохнул тот. — Я… не могу… ты слишком… возбуждаешь…       Дей погладил поджимающиеся яйца и начал медленно дрочить, крепко обхватывая основание и расслабляя пальцы возле головки. Он быстро нашёл тот участок, от которого у Итачи сносило крышу. Это читалось в каждом тихом стоне, в каждом движении бровей и ресниц.       Иногда сжимал сильнее, иногда едва касался, иногда выкручивал кисть. Потом ускорялся — ровно настолько, чтобы держать на краю. Иногда останавливался совсем, просто сжимая основание, чтобы тот не кончил, и продолжал говорить:       — Вот так… хороший мальчик… теперь иди сюда.       Он потянул Итачи к себе, заставляя его также встать на колени. В этот раз его не нужно было вести, он всё сделал сам. Найдя единый ритм, они дрочили друг другу, смотрели в глаза и тихо стонали.       — … да… чуть сильнее… хорошо…       Итачи сжал, чувствуя, как набухает ствол в его руке.       — Я хочу… поцеловать тебя, — вдруг, не останавливаясь, сказал он тихо.       — Не могу отказать, — похотливо улыбнулся Дей и подался ему навстречу.       Итачи больше не ждал. Он схватил его за шею и потянул на себя. В этом не было никакой нежности. Сейчас он открылся вообще в другом свете: жадном, наглом и не менее развратном, чем сам Дей. Он рычал ему в рот, и всё что он там делал было так же сладко как и работа рукой: толкал, кусал, сосал, вылизывал и не давал отстраниться.       — Бля-я-ять, — тихо выдохнул Дей, — а ты… оказывается, не такой уж и скромный…       — Заткнись, — выдохнул Итачи, — я почти…       Поцелуй стал яростным. Дей оторвался от него всего на секунду и сказал прямо в рот:       — Кончи со мной… — его сильно затрясло, он начал задыхаться, — …блять, я хочу… слышать, как ты стонешь мне в глотку…       Итачи только рыкнул и вцепился в его губы снова, хватая за волосы. Никто больше себя не контролировал. Он только почувствовал, как под рукой стало совсем мокро и вязко, а потом сорвался и сам.       Пытаясь отдышаться, Итачи уткнулся в его плечо.       Через некоторое время, Дей, наконец, отпустил его. Натянул бельё, встал на дрожащих ногах, подобрал свои вещи и не говоря ни слова хотел уже направиться к двери, но Итачи схватил его за запястье.       — Останься.       Тот замер, глядя на него сверху вниз.       — Зачем?       Итачи сглотнул, отвёл глаза и тихо сказал:       — Потому что я не знаю… что будет завтра . И я не хочу, чтобы последняя ночь перед этим была… пустой. Просто… побудь рядом. Не для секса. Просто рядом.       Дей постоял ещё пару секунд, бросил вещи на пол, выключил ночник и вернулся под одеяло.

***

      Наруто проснулся, обнаружив, что под рукой не было ничего из уже привычного. Там была только смятая простынь и уже холодная подушка.       Открыв глаза, увидел сидящего на крою кровати Саске. Он ссутулился, уперевшись локтями в колени и закрыв руками лицо.       — Эй, — хрипло начал он, тут же метнувшись к нему. — Саске…       Тот не ответил. Сложив ладони лодочкой, сжал переносицу.       — Я должен был поговорить с ним раньше, — тихо сказал он. — Ещё вчера. Ночью. Когда было время. Хоть как-то. А я…  опять проебался.       Наруто слез с кровати и сел перед ним на корточки, положив руку на шею.       — Ничего ты не проебался. Зачем ты начинаешь жрать себя?       — Да нет, Наруто, именно проебался. Он уедет, а я… — Саске замолчал, стиснул зубы и зло уставился в пол. — Я всё это время только и делал, что либо молчал, либо шипел, либо падал в обморок, либо… блять… жалкое зрелище. И даже сейчас, вместо того чтобы говорить, сижу как последний мудила и только рассуждаю.       — Ты чё… не понимаешь, что у тебя был нервный срыв? Долбоёб? Или где?       Саске молчал.       — Ты тут не на драмкружке. Это было хуёво и серьёзно. Так что не заводи это. И да, ты рассуждаешь, потому что, блять, невозможно уместить разговор длиною в жизнь в сраные пару часов.       Он выдохнул и не видя отдачи попробовал по-другому:       — Саске, — сжал шею сильнее и немного дёрнул. — Вы поговорите вечером. Не на коленке, а когда он вернётся.       Тот лишь коротко, зло и очень нервно усмехнулся.       — А если нет, Наруто? Что если он не вернется?       — Он вернётся,— отрезал Наруто сразу. — Посвяти день тому, чтобы подумать об этом. Он не может не вернуться.       Саске смотрел на него, пытаясь понять, что тот делает: успокаивает или реально верит в то, что говорит.       — Ты всегда так уверен, когда сам нихуя не знаешь? — медленно выдохнул, ухватившись за руку на шее.       — Да, — честно ответил Наруто. — Но сейчас я уверен. И если ты захочешь, можешь в любую минуту говорить со мной. О чём угодно.       — Тебе сегодня на работу…       — И ты пойдёшь со мной.       Они сидели так ещё некоторое время, пока у блондина не начали затекать колени.       — Пойдём вниз, — сказал он поднимаясь. — А то, что-то пиздец как тихо.       Одевались почти молча. Наруто пытался немного поднять ему настроение, заигрывая через толкания и подножки. В итоге, Саске это надоело и он толкнул его на кровать.       Сев сверху, погладил по груди и, переместив ладонь на горло, прошипел:       — Иногда ты очень хуёво ведешь себя, Наруто.       Оказавшись прижатым к матрасу, тот уставился на него снизу вверх и вообще забыл, что у его человека только что была порция самоедства. Вид злого, растрёпанного Саске, с рукой на его горле и взглядом, от которого любая логика сразу шла нахуй, впечатлял.       — Да? — тихо спросил он низким голосом. — И что ты мне сделаешь?       Тот прищурился, медленно провёл большим пальцем по шее и наклонился ближе.       — Для начала, — сказал он прямо в губы, — запрещу тебе говорить, что «всё будет хорошо», если ты сам не знаешь.       Наруто ухмыльнулся, положив руки ему на бёдра.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Но я всё равно буду это говорить, если тебе от этого хоть на полградуса легче.       На этом месте, у Саске всегда всё ломалось, потому что он не понимал, как можно было быть таким упёртым. Там где другие падали и больше не вставали, Наруто всегда шёл напролом, не останавливаясь ни перед чем. И даже сейчас, не сидел и не подтирал ему сопли, а пытался хоть как-то растормошить, какой бы хуёвой ситуация не была. Но главное, он говорил так уверенно, что ему хотелось верить. Не надеяться, а именно верить.       — Бесишь, — тихо сказал он.       — Знаю.       — Очень.       — Переживёшь.       — Но ты всё равно со мной, — закончил Саске, и не убирая руку с его горла, коротко поцеловал.       Просто быстро впился в губы, будто одним этим движением хотел заткнуть и Наруто, и себя, и всё, что его разрывало. Блондин тут же дёрнулся за ним, поймал ритм, хотел углубить, зарыться, утащить обратно под одеяло и плевать на всё, но Саске отстранился первым.       — Идём, — сказал он.       — Это жестоко, Учиха.       — Я стараюсь.       — Нихуя себе «стараюсь», — пробормотал Наруто, но всё-таки сел, не отпуская его бёдер.       — Не играй со мной… я итак угнетён, — сказал Саске грустно, собираясь сползти с него.       — Нет, Саске, — блондин крепко удерживал его на месте. — Если ты до сих пор не понял, я буду делать с тобой всё, что хочу. Ты слишком дорого обходишься моей нервной системе. Но… мне всё это слишком сильно нравится. Особенно… — он сглотнул, — заботиться о тебе.       Лицо Саске как-то быстро поменялось после этих слов. Он погладил Наруто по щеке, обнял и сказал:       — Если бы тебя не было…я бы уже сдох.       Потом сам же на себя фыркнул, устав от этих нескончаемых качелей, в которых его без конца трепало, и встал окончательно.       Внизу было не просто тихо. Там было тихо настолько, что у Наруто сразу свело скулы.       Остальные уже сидели за столом.       У Обито было явное обострение СДВГ, потому что с момента, как они вышли на антресоль и спустились по лестнице, он уже раз двести встал, сел и сменил позу. Вокруг Какаши висела очень хуёвая, напряжённая аура и он без конца вздыхал.       А вот остальные двое сидели рядом. И Наруто это как-то сразу напрягло. Почему? Потому что они почти никогда не оказывались настолько близко. А учитывая, что лавки были достаточно длинными — даже если и оказывались — никогда не сидели так впритык. Между ними совершенно точно что-то бегало. Очень тихое. Очень интересное и очень заметное, если знать, куда смотреть.       Саске прошёл к столу и сел не на своё обычное место, а рядом с Итачи. Наруто сел с другой стороны, внимательно наблюдая за любой хернёй, которая могла бы ему не понравиться.       — Доброе утро, — тихо сказал Саске.       Итачи повернулся и так же тихо ответил:       — Доброе.       Кофе пили молча. У каждого были тонны слов, но никто не знал ни как начать, ни что именно говорить.       Обито ушёл на улицу. Если уж совсем честно, ситуация давалось ему  тяжелее всех. Он никому этого не говорил, — даже Какаши, хотя тот всегда был первым, с кем он делился своими беспокойствами, — но переживал он очень сильно.       Когда вышли все остальные, Гаара и Неджи уже стояли рядом с ним и о чём-то тихо разговаривали.       — Нам нужно выезжать, — сказал Неджи окинув всех взглядом. — Мы поедем через Митаку или Сэтагаю?       — Нам в центр?       — Да.       — Через Сэтагаю будет быстрее, — сказал Дей, вставляя сигарету в мундштук.       Он закурил и сразу двинулся к водительской двери, на ходу проверяя телефон и карманы, лишь бы только не участвовать во всей этой похоронной тишине лицом к лицу. Но даже ему было плохо.       Когда он и Неджи были уже в машине, а Итачи дёрнул ручку, Саске не выдержал.       — Итачи.       Тот сразу же обернулся на голос. Брат подошёл быстрыми шагами. Не обнимал, не плакал… ничего этого. Только тихо сказал:       — Ты сегодня вернёшься и мы поговорим. Хорошо? Только ты и я.       — Хорошо, — ответил тот.       Крепко хлопнул младшего по плечу. Также как делал это раньше. На их языке. Но Саске повесил голову.       — Не раскисай, — Итачи ткнул его в лоб указательным и средним пальцами.       Никто не смог бы расценить этот жест правильно. Однако, именно так он выражал свою привязанность и любовь к брату. Лично Саске это всегда раздражало, но сейчас, он, как будто, что-то понял.       — Позвони от кого-нибудь как выйдете…       Итачи кивнул, развернулся и сел в машину.       А Саске стоял и был готов разрыдаться.       Особенно после того, что сделал шаг. И особенно после того, как он поймал грустные, уставшие глаза брата через стекло медленно покидающей территорию Мини.