Королева С Одним Подданым

«Возможно, не всё, но часть, которую ты растопил, принадлежит только тебе». — И это, блять, я сказал?? — рвал на себе белокурые пряди омега, сидя в своей комнате.       Испустив досадный стон, парень принялся грызть ногти. Да как он мог так обнадёжить ходака. Перед глазами вспыхивает неверящий, надломленный и в то же время обнадёженный взгляд альфы. Боже, ну почему он тогда вообще открыл рот. Молчал бы себе в тряпочку — так нет же, ему нужно было выдать эту романтическую омежью фигню. Да ещё и тому, кто этого так ждал.       Чимин готов выкопать себе могилку и запрыгнуть туда, как на батут, но, в отличие от батута, обратно он уже не вернётся. На секунду он прекращает свои пытки над ногтями, закрывает глаза и делает глубокий, успокаивающий вдох, пытаясь понять — его ли это чувства. Возможно, помощь нужна Юнги, а не ему. Вокруг темнота. Вдох — выдох. Перед взором появляется яркая, переплетённая и крепкая нить. Он касается её — и ощущение всепоглощающего счастья накрывает с головой. Некоторое время он находится в этом коконе эйфории, но затем всё резко прекращается. Открыв глаза, его накрывает злоба на себя за такую глупость, разочарование и негодование. Как можно было быть таким наивным и так небрежно бросить столь важные слова. Да. Это только его чувства. — Стоп. Но ведь я действительно так думал в тот момент. Белокурые волосы падают на лоб и норовят попасть в глаза от хаотичного кивка. Всё верно. В ту секунду он свято верил в свои слова. Значит, он не солгал влюблённому в него альфе. Он сказал правду. Ведь он действительно начинает что-то чувствовать. А то, что там думает Мин, — не его дело. Перед собой он был честен. И если ничего из этого не выйдет — он не виноват. Наконец поладив с собой и своими чувствами, омега улыбается и запускает руку в волосы, но задевает шею и морщится. — Чёрт… Он подрывается и несётся к столику с зеркалом, разглядывая уже темнеющий след от зубов альфы и два маленьких круга от клыков, которые уже покрылись корочкой. — Он цапнул меня до крови. Он что, граф Дракула, что ли? Я его не так сильно укусил, — цокает Чимин и неодобрительно мотает головой, разглядывая свою метку. Боже, мама его убьёт, если увидит. А она увидит. Попробуй что-нибудь скрыть от этой женщины. И почему он вообще переживал из-за своих слов, если у него есть проблема куда серьёзнее. Хотя он был прав, когда говорил Юнги, что рано или поздно это должно было случиться. Его омега давно выбрала его как альфу — и наоборот. Так что в этом плане, к сожалению, выбора у них, можно сказать, не было. Он ещё раз вздыхает, глядя на себя в зеркало. Смирение — новое имя Пак Чимина.

***

      Солнечные лучи охватили всю гору, заставляя белоснежный снег сверкать, как миллионы крохотных алмазов. Пять ребят, к сожалению, не наслаждаются дарами природы — они с усилием воли и физических сил пытаются устоять на лыжах, размахивая палками и отчаянно ловя дзен и равновесие. Чжиук заваливается на человека рядом, не поймав ни того, ни другого. К сожалению для остальных и к радости Чимина, он стоял первым в их импровизированном ряду. Доминошка начала падать. Хосок налетает на Джина, тот с криком чайки валит Намджуна, а тот, в свою очередь, падает на бедного Ким Тэхёна. Пак заливисто смеётся, наблюдая это снизу по склону. Рядом с ним не сдерживаются Юнги, который чувствует восторг своей пары, и Чонгук, ощущающий собственное превосходство. Но ненадолго — его месть настигнет позже. А пока пусть развлекается. — Вам помочь? — с деланным беспокойством спрашивает омега, глядя на их жалкие попытки подняться. Ноги разъезжаются в разные стороны. Тэ, пытаясь встать, размахивает палками и заезжает Намджуну по голове. Тот только сел — и тут же снова лёг. Хосок пытается выпрямить ноги и корпус, но вместо этого соскальзывает вниз со склона под душераздирающие крики. — НЕЕЕЕЕЕТ! — ХАХАХАХА! — Чимин от радости даже в ладоши хлопает. — Помоги… — стонет ТэТэ. — Конечно, — Пак делает шаг вперёд. — После того как ты сделаешь фото и отправишь ходаку. Это касается всех. Первый, кто это сделает, может идти домой, — злорадствует королева ходаков. — ЧТО?! Но я даже телефон не взял! — ноет Джин. — Как жаль… — вздыхает блондин, поправляя тёплую вязаную шапочку. — Ты очень жестокий, Пак Чимин, — сурово говорит Хосок, остановившийся у его ног и вцепившийся руками в снег. — Ой, серьёзно? — на это все закивали. — Тогда давайте спросим ходака. Если он скажет, что я жестокий, все смогут пойти домой. Идёт? — Ты серьёзно? — спросил Чонгук, поднимая брови. Он не верил, что ему так легко всё спустят. Ребята посмотрели на Чимина, ожидая ответа. — Да. Серьёзно, — медленно он повернул голову к Мину и, надув губки, спросил: — Юнги-я, ты считаешь, я жестокий? А тот самый Юнги-я скончался как человек. Его Чимин-и сейчас выглядел таким прекрасным и чертовски милым, что его хотелось затискать, поцеловать надутые губки, сморщенный носик, погладить нежно-красные щёчки. Он был идеален. Сердце забилось чаще, а руки зачесались так сильно, что удержаться было почти невозможно. Ребята, наблюдавшие эту картину, застонали от отчаяния. Похоже, будут они на этой горе до посинения — просто радовать глаза омеги. И не ошиблись. Только слюни не пуская, альфа прошептал: — Нет, Чимин-и. Ты — самое прекрасное, что есть в этом мире.       В его глазах не хватало только сердечек. Смотря на любовь всей своей жизни, он снял перчатки и, сделав шаг к Паку, нежно погладил его по щеке. Чимин сглотнул вязкую слюну, которой в секунду стало так много, что, гляди, и захлебнётся. По телу побежали муравьи, держа в лапках факелы. Один из них слишком близко подошёл к сердцу, растопил маленький кусочек льда и, не заметив этого, пошёл дальше. Остальные догнали его — и уже целой кучей они устремились вниз. От их жара одно местечко начало сжиматься и, потея, пускать соки. «Чёрт… Он забирает каждый раз всё больше и больше», — простонал в мыслях блондин.       Он смотрел в глаза напротив и видел там только правду, восхищение и щемящую, нежную любовь, которая медленно оккупировала и его самого. Но невозможно же так быстро полюбить другого человека. Или всё-таки возможно?.. Из раздумий и их общего пузыря любви их вырвало тихое хихиканье. Чимин только со второго раза сфокусировал взгляд на Намджуне. Он медленно отошёл от Мина и посмотрел на альфу. — Что смешного? — Да ничего. Просто радуюсь, как быстро ходак смог растопить ледяное сердце королевы.       Мин напрягся. Как, впрочем, и все. Он им ещё не до конца простил — ни им, ни себе. Ведь именно из-за их страха альфа, который столько лет страдал и трудился ради омеги, сейчас должен и дальше добиваться его благосклонности. Из-за недопонимания и бездействия друзей он продолжал страдать. Юнги может говорить о ледяном сердце Чимина, но не они. Не те, кто смотрел, как его сердце замерзает у них на глазах. Чимин сделал несколько уверенных шагов вперёд. Руки сжаты, глаза пылают яростью. — Ему бы не пришлось ничего растапливать, если бы кто-то хоть что-то сделал, а не смотрел, как моё сердце превращается в лёд. Ты так не думаешь, Намджун? — сквозь зубы спросил омега, а затем резко широко улыбнулся. Но глаз улыбка не коснулась. — О, а что мы должны были делать? Мне просто интересно. Может, сдувать с тебя пылинки, чтобы на тебя случайно не падали трудности жизни? Это ты выбирал козлов, которые раз за разом тебя предавали. Никто за тебя ничего не решал! — кричал Ким, ударяя перчатками по снегу. — Что ты несёшь?! — Джин наклонился вперёд и свирепо уставился на него. — Заткнись сейчас же! — Тэхён ударил его палкой по голове. — Ауч! А что не так я сказал? Почему мы должны сейчас страдать и веселить королеву? — не унимался тот. — ЗАКРОЙ РОТ. И не смей называть его королевой или как-то ещё, кроме его имени, — зарычал Юнги. В глазах полыхало адское пламя. Он начал наступать на альфу, защищая своё, но остановился, когда почувствовал, как его схватили за куртку. Юнги хотел вырваться, но повернул голову и наткнулся на умоляющий взгляд своей пары. — Успокойся. Всё хорошо, — тихо сказал Чимин, а затем повернулся к Джуну. — Ты прав. Вы мне ничего не должны. Как и я вам. Не думаю, что можно склеить то, что разбилось. Простите за это. Юнги, пойдём домой. Взяв его за руку, они подняли свои лыжи и направились к автомобилю. А ребята лишь молча смотрели им в спины. — Чего молчишь? Уже нечего сказать? — обратился Чонгук к другу. Тот только застонал и снова упал на спину.

***

      Когда они отошли на приличное расстояние, альфа бросил лыжи на землю и притянул Чимина к себе, крепко обнимая, делясь теплом и спокойствием. Они стояли так некоторое время. Чимин почувствовал, что дышать стало намного легче. Он вцепился руками в куртку альфы, поднял голову и уткнулся ему в шею. Но запаха не было слышно из-за шарфа. Мин засмеялся, отпустил Пака, стянул с себя ненужную сейчас ткань и, расстегнув куртку, снова притянул его к себе. Уткнувшись носиком в горячую плоть, Чимин замурчал от удовольствия. В объятиях этого альфы он чувствовал себя в безопасности, словно в коконе. И уже не имело значения ни-че-го, кроме них. Пак поднял голову и посмотрел в глаза ходака. — Кажется, ты действительно растопил моё сердце. Мин провёл ладонью по его правой щеке, нежно поглаживая. — Повторишь это позже. И без слова «кажется». А если нет — ничего страшного. Я счастлив просто быть рядом. Поэтому, пожалуйста, не накручивай себя и не слушай Намджуна. Он просто… — Очень зол. Я понимаю, — спокойно ответил Чимин. — Ладно, пойдём. — Куда? Мы ещё не катались на лыжах, — наигранное удивление Мина разбило всё плохое настроение Пака. Он громко рассмеялся. — Ты прав. Тогда пойдём кататься.       Подняв свою пару лыж, он взял альфу за руку и повёл к ближайшему склону. Холодный ветер со снежными кристалликами пытался достать душку Пака, но он нёсся быстрее, лавируя между жёлтыми флагами и не переставая улыбаться — пусть этого и не было видно за тканью на лице. Юнги и не нужно было видеть. Он всё чувствовал: сердце его пары трепетало от восторга и ощущения свободы, а капля адреналина в крови превращала эмоции в коктейль под названием «счастье». Особенно много его было, когда омега проверял, где там белый ходак, и, находя его, старался гнать быстрее, громко смеясь. Они катались где-то минут двадцать, когда в коктейль добавилось: две щепотки удивления и щепотка облегчения. Альфа оглянулся и увидел позади Чонгука, который держал за руку Тэхёна. Ещё дальше, крича как чайки, на них летели Намджун, Джин, Хосок и Чжиук. Они все улыбались. И только тогда Мин понял, что коктейль полностью готов — его Чимин-и счастлив. А если счастлив он, то счастлив и один ходак. Говорят, счастье долго длиться не может, но даже когда последняя линия из ребят упала на задницы и начала лететь на них, а затем, сбив каждого по очереди, они оказались в горе снега — они всё равно были счастливы. — Чимин, прости, пожалуйста, — вылезая из сугроба и выплёвывая горсти снега, сказал Намджун. — После такого спуска? Ты говоришь это после того, как снёс нас всех? — хохочет Пак, и все начинают смеяться. — Ни за что. Моя задница тебе этого не простит, — всё ещё смеялся омега.

***

      После этого они все удобно устроились в гостиной возле камина с горячими кружками чая и задушевными разговорами. Все они были злы. Но не на Чимина или Юнги — на самих себя. Ведь они действительно, как глупцы, думали, что так будет лучше. А когда стало поздно — боялись рассказать и пустили всё на самотёк. А Чимин винил их лишь потому, что ему было жаль Юнги. Жаль того, через что ему пришлось пройти, чтобы встретиться с омегой, который уже был закрыт для чувств. Юнги тоже чувствовал жалость, но не к себе — к потерянному времени, упущенному из-за собственной глупости. Они долго проговаривали свои чувства и эмоции. На это понадобилось по три чашки чая и три часа. Но в итоге они смогли простить — и себя, и других. И дать шанс не только окружающим, но и самим себе. Время шло быстро, как это всегда бывает, когда тебе хорошо. Незаметно для себя Чимин перебрался в комнату Юнги, и теперь они каждый вечер засыпали в объятиях друг друга. Так поступили все парочки. Джин на это сказал, что на следующий отдых им понадобится меньше денег, раз комнат будет не восемь, а всего-то четыре. Несмотря на опасения омеги, они всё время проводили вместе, как и раньше. И это скорее стало минусом, понял Чимин, когда их выгнали из театра из-за громкого храпа Намджуна. Или когда выгнали из ресторана, потому что Ким твою за ногу Тэхён танцевал с крабом, расплёскивая соус на остальных посетителей. Их даже попросили уйти из обувного магазина, когда Хосок, примеряя обувь омег, продырявил её своей огромной лапой. И вот они не успели прийти в себя, как осталось всего три дня — и пора возвращаться в реальность. Чего никому не хотелось. Но нужно было возвращаться и заработативать на новый отдых. На всеобщем голосовании было принято решение провести эти три дня по отдельности. Друзья — друзьями, а со своей парой тоже хотелось побыть наедине. Ведь потом времени на это будет совсем мало.

***

Edd Sheeran - Old Phone       Чимин лежал на животе на кровати, закусив губу от напряжения и, размахивая ногами, бегал глазами по строчкам книги. Он был так поглощён чтением, что не замечал альфу, который уже минут десять сидел рядом и любовался им. Они должны были выйти пять минут назад, но его омега сейчас выглядел таким домашним и милым, когда надувал губки или округлял их от удивления. Юнги был готов часами сидеть рядом и просто наблюдать. Он не думал, что сможет любить этого светлого, временами злого, но такого его Чимина ещё сильнее. Казалось, будто с каждым днём, с каждой секундой он влюбляется в него всё больше. Но разве такое возможно?.. Альфа не смог удержать в себе всю эту любовь, которая искала выхода. Без предупреждения, аккуратно забирая книгу из рук блондина, он притянул его к себе, обнимая и утыкаясь в шею, нежно целуя. — Эй! Ты меня напугал, — омега попытался удержать сердце в грудной клетке, но выходило из рук вон плохо. Нежные чмоки в шею только способствовали побегу его главного органа. Пак тепло улыбнулся и обнял в ответ, поглаживая по спине. Уже некоторое время слово «кажется» стёрлось не только из того предложения, но и из сердца парня. Только он всё ещё не был готов признаться в этом ни себе, ни Юнги. И не сделает этого, пока не будет уверен на сто процентов. Он больше не допустит страданий альфы. Никогда. Тот заслуживает только любви и счастья. — Ой, так мы ведь уже опаздываем. Ты что там так долго делал? — смеясь и извиваясь от щекочущего дыхания возле уха, сказал Чимин. — Я уже давно тут сижу. Это ты так увлёкся, что ничего не замечаешь, — тихо ответил Юнги, потираясь носом о нос Чимина. Омега на секунду замер и посмотрел в дорогие его сердцу глаза. И никакие они не чёрные — тёплые, дарящие покой. — Ладно. Пошли, а то правда опоздаем.       Ещё вчера вечером парни решили отправиться в насыщенный квадро-тур и прокатиться по великолепному региону Боденского озера. Но если они опоздают, группа поедет без них. Поэтому сейчас они носились по комнате, как угорелые, проверяя, всё ли взяли. Dodge нёсся по городку на непозволительной скорости, и всё из-за того, что Пак Чимин был слишком милым. Когда они подъехали к зданию, то глазам своим не поверили. — Это что, шутка? — вылезая из машины и хватая альфу за руку, спросил Чимин, когда они подошли к месту, перед которым уже стояли квадроциклы и все их друзья. — Ну, только вас и не хватало для полной картины, — угорал Тэхён. — Ты им что-то говорил? — не обращая внимания на лучшего друга, спросил омега. — Нет… а следовало, — вздохнул Мин. — Эй, ну мы как бы тоже не очень рады вас видеть, но не показываем же этого, — надулся Чжиук. — Потому что мы не лицемеры, — с нотками арктического холода ответил блондин. Пак рядом с ним улыбнулся и показал ребятам язык. — Снежная парочка вошла в чат, — закатил глаза Намджун. Джин больно ударил его в плечо. — Ай! Но это же правда! — Смотри, а то ещё немного — и тоже станешь дитём ночи и морозов. Это, кажется, заразно, — поглаживая подбородок, предупредил Чонгук. — Ну ладно вам. Раз уж так вышло, давайте просто хорошо проведём время, — сверкнул улыбкой Хосок. — Всё лучше, чем с незнакомыми людьми. С этим все согласились. Инструктор, который всё это время молча наблюдал за их пикировками, наконец начал инструктаж, когда все затихли. Объяснял он доходчиво — осталось только попробовать на практике. Чимин сел позади Мина, крепко обнимая его. — Ты же хотел сам за руль, — обернулся альфа. — Хотел… но тогда я не смогу… не смогу… — ушки покраснели. Юнги наклонил голову и, прищурившись, улыбнулся. Он-то знал, но ему нужно было услышать это вслух. Он чувствовал любовь, исходящую от омеги, — она окутывала его. И всё же он знал: Пак ещё не готов признаться. И он не станет торопить. Чимин уже сделал Мин Юнги самым счастливым ходаком в мире. А Чимин, продолжая бороться с собой, всё же сдался: — Не смогу обнимать тебя и вдыхать твой аромат. А теперь поехали, или я передумаю, — быстро протараторил он и спрятался за спину Юнги. — Хах, хорошо. Как скажет моя королева.       Квадроциклы уверенно шли по холмистому Аппенцеллерланду, где дорога то мягко поднималась вверх, то резко ныряла вниз. Вокруг расстилались бесконечные зелёные луга, аккуратно разделённые деревянными заборами, словно сошедшие с открыток. На склонах паслись коровы с колокольчиками, и их глухой звон смешивался с рёвом моторов. Небольшие домики с резными балконами и яркими ставнями появлялись то тут, то там, будто случайно разбросанные по холмам. Воздух был чистым и холодным, пах свежей травой и свободой, а с каждой новой высоты открывался вид на волнистый ландшафт, уходящий к самому горизонту. Дальше маршрут уводил их во внутренние районы Тургау — более дикие и разнообразные. Здесь дорога проходила через густые леса, где солнечные лучи с трудом пробивались сквозь кроны деревьев, оставляя на земле пятна света. Квадроциклы пересекали узкие тропы вдоль полей и садов, где аккуратными рядами тянулись яблони. Иногда путь выводил к небольшим рекам и заболоченным лугам, где воздух становился влажнее, а тишину нарушали лишь шум воды и шорох шин по гравию. Этот край был менее открытым глазу, но именно в этом заключалась его особая красота — спокойная, неторопливая и живая.       Чимин всю дорогу крепко прижимался к спине альфы, не сдерживая восхищённых охов и широкой, счастливой улыбки. Сердце трепетало от восторга, а глаза пытались увидеть всё — чтобы запечатлеть это навсегда в памяти. А от того, что перед ним сидел Юнги, его личный ходак, всё становилось ещё лучше. А может, только из-за него и любви в своём сердце он смог разглядеть эту скрытую красоту. Потому что больше не был один в этом мире. Теперь, держа его за руку и оберегая, рядом шёл он.       Дорога домой стала тише. Колёса мягко шуршали по гравию, а мотор больше не рвался вперёд — будто и он чувствовал, что спешить некуда. В какой-то момент Мин сбавил скорость и съехал с дороги. Небольшая площадка. Трава, чуть влажная от вечерней росы. И озеро внизу. Чимин вышел первым и замер. Озеро лежало спокойное, почти гладкое, как зеркало. Закат медленно стекал в воду — солнце опускалось так низко, что казалось, будто оно действительно купается, растворяясь в тёплых оранжево-розовых оттенках. Вода принимала свет, дрожала, играла бликами, и всё вокруг становилось мягким, нереальным, словно мир выдохнул.       Воздух был прохладный и чистый, от него приятно щекотало в лёгких. Где-то вдали звенели колокольчики, и этот звук проходил прямо по коже, вызывая мурашки. Чимин не заметил, как Мин оказался рядом. Тёплая ладонь коснулась его спины — не прижимая, просто напоминая: я здесь. Они молчали. И это молчание было правильным. Чимин чувствовал, как внутри что-то тихо сжимается, а потом отпускает. Сердце билось ровно, спокойно, без привычной тревоги. Здесь не нужно было защищаться, не нужно было прятаться. Закат смотрел на них так же честно, как они — друг на друга. Он повернул голову. Их взгляды встретились — без слов, без обещаний, но с таким количеством чувств, что они буквально висели в воздухе. И Чимин вдруг понял: если признание и должно случиться, то только здесь. Когда солнце тонет в озере, а сердце больше не боится. — Юнги… ты растопил моё сердце. И уже давно. Просто я не был готов это признать. Мин Юнги, ходак ты мой, я люблю тебя. Одна слеза скатилась по его щеке. Юнги аккуратно вытер её пальцами, нежно улыбнулся и чмокнул Чимина в щёку. — А я люблю тебя, моя королева. И спасибо, что позволил растопить твоё сердце.       Он притянул Чимина и нежно поцеловал в губы. Слёзы текли уже у них обоих. Несмотря на это, поцелуй был слаще всех сладостей в этом и любом другом мире. Ведь это был их первый поцелуй — как пары, которая приняла друг друга до остатка. Чимин лежал на животе на кровати, закусив губу от напряжения и размахивая ногами, бегал глазами по строчкам книги. Он был так поглощён чтением, что не замечал альфу, который уже минут десять сидел рядом и любовался им. Всё как тогда, три года назад, когда они отдыхали в Швейцарии. Только сейчас они были в Штатах. А омега лежал на их кровати — в их общем доме. В доме, который они купили сразу, как увидели. Он напоминал тот самый дом в Аборне. Дом, где они наконец нашли друг друга. Омега долго смеялся над предложением ходака переехать. — У меня вся жизнь в Корее, — говорил он. — Да и зачем всё это? Юнги было несложно переехать к нему. Но он помнил, каким Чимин приехал тогда — уставшим, в первую очередь морально. Он хотел, чтобы омега был счастлив. — У меня здесь семья, друзья, работа, — упирался Пак. — Ты часто видишься с семьёй и друзьями? — прямо спросил Мин. — Ну… не особо, но… а как же работа? — Та, которую ты ненавидишь? — приподнял бровь альфа. — Агрх… ладно.       Бой был проигран слишком быстро. После этого Пак ещё минут сорок не хотел видеть свою пару. Но, как бы он ни упирался, очень скоро нашёл работу, которая приносила ему не только радость, но и деньги. Он ушёл в издательский бизнес — и теперь мог читать книги бесплатно. Переквалификация заняла немного времени. Мин всегда был рядом: иногда поддерживал вкусной едой, иногда — поцелуем за ушком, который почти всегда заканчивался на ближайшей поверхности громкими стонами. Ему было сложно вначале, но он никогда не говорил об этом вслух. Он помнил, что Юнги когда-то прошёл через всё это ради него. Значит, и он сможет. И смог.       Спустя год Юнги и Чимин снова прилетели в Швейцарию — в тот самый городок. К сожалению для омеги, тот дом был занят. Тогда они снова взяли квадроциклы, и альфа отвёз их в то самое место. Если в прошлый раз заходящее солнце стало свидетелем их признания, то теперь — предложения руки и сердца. Чимин вдыхал холодный, но свежий воздух и с трудом сдерживал рыдания. Мин был таким красивым, стоя на одном колене и купаясь в последних лучах солнца. — Моя королева… я люблю тебя больше жизни. И если нет тебя — мне не нужна и жизнь. Согласишься ли ты стать моим мужем? Носить мою фамилию и быть рядом до последнего моего вздоха? — Да, любимый мой ходак. Да! Чимин упал на колени и обнял Юнги. Только спустя минут десять он заметил кольцо, всё ещё сжатое в руке альфы. — Ой… я передумал. Почему бриллиант такой маленький? Нет, всё, я домой, — наигранно закатив глаза, пробормотал Пак. Но его тут же притянули в крепкие и такие нужные объятия. — Я говорил тебе, что ты несносный, — счастливо улыбнулся Мин. — Как-то раз было, — рассмеялся Чимин.       Свадьбу сыграли в Америке. Были приглашены все дорогие сердцу люди. Это было тепло и по-настоящему. Юнги даже заказал портрет с их свадебного фото — сейчас он висел в гостиной над камином. Иногда Чимин ловил себя на мысли, что до сих пор не верит: он уже два года как официальный муж Мин Юнги. — Ты снова наблюдаешь за мной, — омега повернул голову и озорно улыбнулся.       Юнги усмехнулся и указал пальцем вверх. Чимин понял слишком поздно. Книга уже лежала в стороне, а его самого перевернули на спину и прижали к кровати, так же ласково, как тогда у озера, поцеловав в щёку. — Я так сильно люблю тебя, моя королева, — прошептал Мин. Этот шёпот был громче любых криков. — А я тебя, ходак ты мой. Но, кажется, я уже королева не одного подданного. — Что?.. Они сидели друг напротив друга. Взгляд Мина был прикован к животу Чимина. — Ты… ты хочешь сказать?.. — Да, любимый. У нас будет маленький снеговичек. — Боже… — Мин смеялся сквозь слёзы, обнимая мужа. — Как же я люблю тебя и нашего снеговичка. Возможно, плохая идея — растапливать лёд льдом. С этим справилась только тёплая, нежная любовь. Иногда друзья ошибаются. Но это не значит, что их не нужно слушать. Главное — слушать своё сердце. И беречь его от холода. Или найти того, кто будет греть его всегда. — Эй! Мы ещё долго будем ждать на улице, снежные вы мудаки?! — заорал Тэхён с улицы. — А разве они не должны прилететь завтра? — испуганно спросил Чимин, глядя на Мина. — Это же наши друзья. О чём ты? — альфа закатил глаза. Крики не утихали. Чимин рассмеялся и, потянувшись, поцеловал своего ходока в губы. — Пошли встречать торнадо, которое несётся на наш дом. — Пошли, моя королева.       Они уже спускались по лестнице к входной двери, когда Юнги аккуратно потянул Чимина за руку. Омега не сразу понял, что происходит, — альфа вдруг опустился на колено и, наклонившись, прижался носом к его животику. Чимин замер, глядя на него с удивлением. Что он пытается сделать?.. — О боже… — тихо выдохнул Юнги, а потом широко улыбнулся. — Ты прав. Это маленький снеговичек. Глаза альфы сверкали от счастья. — Знаешь, как он пахнет? — Как? — Чимин попытался дотянуться до живота, но вышло неуклюже, чем сразу рассмешил мужа. — Я ничего не чувствую. Юнги тихо хмыкнул. — Как твой любимый праздник. Хвоя и мандарины. Чимин закусил губу, чтобы не расплакаться, и осторожно погладил ещё совсем плоский живот. — Он пахнет… как Новый год. — Вот почему ты мандарины килограммами ел, — усмехнулся Мин. — И ёлка в этом году у нас не искусственная. Ты же сам хотел вдыхать запах хвои. — Юнги… — позвал омега, уже не скрывая слёз. Мин поднялся на ноги и обнял его, крепко и бережно. — Спасибо, что растопил моё сердце. — Ты уже благодарил, — мягко ответил Юнги и коснулся его губ нежным поцелуем. — И тебе спасибо, что позволил. — СНЕЖНЫЕ МУДАКИ! — раздался громкий крик Кима. Пара рассмеялась одновременно, глядя друг другу в глаза. У них ещё будет время побыть вдвоём. У них впереди вся жизнь. А сейчас — пора впускать торнадо.