Королева С Одним Подданым

      Юнги смеялся. А вот Пак Чимину — омеге, который прилетел, чтобы отдохнуть, набраться сил и снова вернуться к своей рутине, — хотелось плакать. Его родители поставили друг другу метки только после свадьбы. А до этого они пять лет встречались. И мама тогда уже была беременна Чимином. Метка — это огромная ответственность. Она означает, что человек никогда ни с кем другим быть не сможет. Тело не позволит. И даже если кто-то из пары умрёт, второй останется одиноким на всю жизнь. Метка — это обещание любви навсегда.       А омега просто взял и поставил её альфе, с которым у них отношения как у кота с собакой. Он ведь обрёк его на одиночество. Может, тот ему и не нравится, временами бесит — возможно, даже чаще, чем временами, — но это не значит, что он хотел ему такой участи. Пак был так зол на себя, что готов был рвать на себе волосы. Последнее, что он помнил отчётливо, — это запах. А потом туман из вожделения. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, даже во время течки. Даже когда он проводил их с другими альфами — а такое было два раза, — ничего похожего не случалось. Он всегда мог себя контролировать. Но не с Мин Юнги. Как будто кто-то выключил рубильник в мозгу — и понеслась пизда по кочкам. Ну ладно, захотел он, чтобы его знатно оттрахали, но помечать-то зачем?.. Над омегой сгущались чёрные тучи. Ещё немного — и грянет гром. Альфа, заметив это, повернул его к себе, пытаясь заглянуть в глаза. Но блондин не дал — он опускал голову, как нашкодивший щенок. — Мне очень жаль… прости, пожалуйста, — жалобно пропищал Чимин и резко поднялся с кровати, на скорую руку одеваясь. Он уже радовался, что успел сбежать, как Мин припечатал его к двери и ладонями поднял его голову, наконец получая зрительный контакт. На лице у него, кстати, чёрным по белому было написано: «прекрати, блять». Но Пак уже всё решил, так что поздно. — Я же сказал, что всё хорошо. — ХОРОШО? Нихуя не хорошо! Я, блять, пометил тебя! — закричал Чимин. Юнги наклонил голову и внимательно его изучал. — А ты-то чего паришься? Это же не я тебя пометил. Пак оцепенел. Он открывал рот, чтобы что-то сказать, но не находил слов и снова закрывал его. Как рыба, выброшенная на сушу. А Мин улыбался и откровенно умилялся. До чего же он сейчас был милым. И только сейчас Чимин понял — да, в психбольнице явно недобор. — Скажи честно… ты ведь не в Америке был? А сбежал из какой-то психушки, да? Ты что, блять, несёшь? Пометить меня вздумал?! — он замолчал на секунду, а потом выдохнул: — Ладно. Хорошо. Пометь меня. И повернул голову, обнажая шею. — Пометить, говоришь? Омега почувствовал феромоны. Он зол. Он в ярости. Но из-за чего? Он ведь даже не злился, когда Юнги сделал его своим. А сейчас-то почему? Или ему неприятна сама мысль — пометить такого, как Чимин? Настроение стремительно портилось. У обоих. — Может, это тебе стоит посидеть немного в больничке? — процедил Юнги. — Ты правда думаешь, что я насильно тебя помечу? Потому что что? Ты чувствуешь вину — и значит, такого ты обо мне мнения? — А может, ты всю ночь не спал, думая, что я всем расскажу о нас? Он смотрел прямо в глаза, испепеляюще. — А что я должен был подумать?! — сорвался Пак. — И это ты, блять, злишься на меня? Ты мне покоя не даёшь с первой минуты, как я здесь! А теперь у тебя такие козыри на руках — конечно, я подумал, что ты этим воспользуешься! Теперь злился Чимин. — Я из-за тебя уже два раза чемоданы собирал! Но чувства, конечно же, задел я. Как иначе. Да пошёл ты, Мин Юнги. Он больно оттолкнул альфу и вышел из комнаты. Ему было плевать, кто был в доме и кто всё слышал. И разговор, и секс — тоже. Абсолютно всё равно. Он устал. Из-за одного альфы он пережил такой спектр эмоций, что хватило бы на год. А должен был просто радоваться поездке, а не вот этому скопищу дерьма. Да, он предложил пометить себя тоже. Чтобы быть в равных условиях. Он ненавидел быть кому-то должным. А сейчас он чувствовал именно это. Как же его заебали эти качели. Он резко остановился, увидев всех у лестницы. То, что никто не смотрел ему в глаза, говорило само за себя — они слышали всё. — Да, мы с ходоком спали. Два раза. И это, блять, никогда не повторится. Да, я его пометил. А сейчас я пойду прогуляюсь. А потом соберу вещи и уеду. Он усмехнулся. — Спасибо вам огромное за охуенный отдых, друзья. Именно о таком я мечтал, сидя за рабочим столом. Он схватил куртку и вышел, хлопнув дверью напоследок. Все остались стоять с разинутыми ртами — гляди, и муха залетит. Медленно вышел Юнги. Он всё слышал. Тяжело вздохнув, он взъерошил волосы и посмотрел на закрытую дверь, за которой исчез его омега. — Будет сложнее, чем я думал, — негромко сказал он. И тут все очнулись и толпой кинулись к нему, засыпая вопросами: — Он тебя пометил?! — Как это вообще случилось? — Ты ему уже всё рассказал? — Что теперь будешь делать?! — СТОП, — рявкнул Юнги. — Ничего я ему не говорил и пока не собираюсь. Да, пометил. Он широко улыбнулся, вспомнив, и провёл рукой по укусу на шее. — У-у-у-у, у кого-то проблемы, — улыбался Чонгук, обнимая Тэ. — И то большие. Он сейчас зол на себя. Очень сильно. И на тебя, — покусывая губу, сказал Чжиук. — И на нас. Давайте не будем об этом забывать, — дружелюбно добавил Намджун. — Так, ладно. Я пойду и поговорю с ним. И нет, мне не нужны ваши советы, уже хватило, — зло посмотрев на друзей, альфа взял куртку и пошёл следом за омегой.       Это ведь именно они предложили ему поехать и во время отдыха подкатить к Чимину. Но они прекрасно знали его мнение насчёт отношений. Поэтому и предложили, по их мнению, единственный вариант, как растопить ледяное сердце омеги — ещё больше льда.

***

Чимин злобно топал ногами по снегу, размахивая при этом руками. Да как только он встретил Мина, вся его жизнь пошла по одному месту. Не самому привлекательному месту. Нет, хватит. С омеги этого охрененного отдыха он уже в край охренел. — Нужно было всё-таки взять путёвку — лежал бы сейчас себе спокойно на лежаке и смотрел на классные задницы альф в плавках, а не вот это всё дерьмо. Обидел я его, блять… Кто ж знал, что белые ходаки умеют что-то чувствовать. А меня, блять, его словесный понос не обижал? Вот же ж ходак чёртов. АГРХХХ. Чем больше думаю, тем больше, сука, злюсь. Всё же это заразно, сука, — его трясло от злости. И не на себя. На этого мудака. — Полностью согласен, чёртов, — прозвучало позади. Чимин от испуга поскользнулся и грохнулся на задницу. — Блять… — простонал он от боли. Но его тут же подняли за подмышки. — Что там ещё было? — не обращая внимания на падение, продолжил альфа. — А, путёвка. Пак Чимин, с радостью тебя расстрою: я бы и туда за тобой поехал. И ты мог бы смотреть только на мою задницу. Словесный понос ещё был… А как ещё нужно было привлечь твоё внимание? И последнее. Да, Чимин-и, ходаки умеют чувствовать. Но только к своим королевам. Чимин не моргал, слушая этот монолог. Он снова потерял контакт с реальностью. Слова доходили с опозданием, а вот сердце, наоборот, явно перевыполняло норму. Почему рядом с ним он сразу чувствовал такое спокойствие? А потом смысл фраз наконец догонял. — Чувства? О каких это ты чувствах говоришь? О ненависти? — Пак не собирался так просто сдаваться. — Я люблю тебя, Пак Чимин. Вот о каких чувствах. Чимин засмеялся. Но, заметив, что Мин не поддержал его смех, резко замолчал. Это шутка? — пронеслось в голове. — Это какая-то новая игра? Я не успеваю. Сначала было «давай сведём Пака с ума», потом «давай соблазним Пака», а теперь что? Мин схватил его за куртку и прижал к себе, не отрывая взгляда. Он медленно наклонился. Пак чувствовал его дыхание на своих губах — это было слишком близко. Чимин пытался вырваться, но сил не хватало. — Никаких игр. Я люблю тебя уже давно. — Хахахаха. А ну как же! Тебя не смущает, что мы познакомились, сколько… пять дней назад? — Не пять. А шесть… лет назад. Если до этого Чимин просто завис, то сейчас его мозг требовал срочного обновления прошивки. — Какие шесть лет?! — он уже мысленно искал парик и блюдечко для глаз. — Я узнал о твоём существовании неделю назад! И то из-за сообщений в общем чате… И тут его осенило. — Универ? Но ты же ушёл передо мной. — На самом деле — после тебя. И из-за тебя, — и грустная улыбка. Пак ничего не понимал. — Может, объяснишь нормально? Или мне опять играть в твои игры? И отпусти меня уже, — омега снова попытался вырваться из стальной хватки. — Я тебя больше никогда не отпущу. И объясню. Именно поэтому я и здесь. Flashback       Мин Юнги идёт по коридору, уткнувшись в блокнот, не замечая ничего вокруг. Телефон вибрирует — его полоумные друзья снова пишут в общий чат. Спроси его кто-нибудь, зачем он вообще с ними связался, — ответа бы не нашёл. Но с ними он не чувствовал себя таким одиноким. Из-за характера альфе было сложно сходиться с людьми. Немногословный, вечно хмурый, ростом не как у других альф, запах — так вообще больше омеге подошёл бы. Прямолинейный. В общем, душой компании его язык бы не повернулся назвать. Плюс ситуация с отцом. Родители развелись пять лет назад, и отец всё пытался забрать Юнги к себе и втянуть в бизнес. Альфа каждый раз отказывался. Они с матерью жили небогато, зато вместе. Юнги решил: раз бросил — пусть больше не появляется. Мысли оборвал запах. Он окутал его тёплыми объятиями: свежескошенная трава и мокрый асфальт после дождя. Юнги вдохнул полной грудью, впуская его прямо в сердце. Он поднял глаза и начал искать источник. Тот стоял в нескольких метрах. Красивый шатен с пухлыми губами, ростом почти как он сам, глаза цвета топлёного шоколада. Он стоял там — идеальный. Как будто ждал именно его. Юнги сделал несколько шагов и резко остановился. — И что он может мне дать? У него за душой ни гроша. Мне что, с ним в шалаше жить? — раздался звонкий смех со стороны. Этот звук одновременно возродил и убил сердце Юнги. Он понял: перед ним его омега. Его идеал. Но что он мог ему дать? Ответ был прост — ничего. Даже шалаша. Они с матерью ютились в однокомнатной квартире. Он долго смотрел на него, молча пообещав вернуться. И больше никогда не отпускать.В тот же день он написал отцу, что согласен, и забрал документы. flashback еnd Если раньше Чимин не моргал, то теперь наверстывал с лихвой. Он смотрел на Юнги как на самого большого дурака на всём белом свете. — Ты сейчас серьёзно? — не веря, переспросил омега. — Да. А что? Пак не выдержал и расхохотался — громко, от души, до слёз. Мин стоял в оцепенении, не понимая, что именно так рассмешило омегу. Он из-за него изменил всю свою жизнь. Вернулся. Сдержал обещание. А тот ржёт? — Стоп… Я смеюсь не из-за этого. Если это правда… — Чимин резко дёрнул Юнги за ворот куртки и уткнулся носом ему в шею. — Это… это что… запах сладких булочек с корицей и терпкого кофе? Он втянул воздух ещё раз. И его осенило. Чимин резко отступил на расстояние вытянутой руки, глядя на Мина в шоке. — Странный запах для альфы, да? — устало улыбнулся Юнги. — Но… нет, подожди. Ты… ты хочешь сказать, что ты мой истинный?! Последнее слово он почти прокричал и тут же зажал рот ладонями, отступая ещё дальше. А Юнги, наоборот, шагнул вперёд. — Да. А ты мой. Поэтому я и не был против, когда ты меня пометил. Скажу больше — я был счастлив. И остаюсь таким сейчас. Он улыбался, пока Чимин ловил микроинсульты. — ДА ТЫ ПРОСТО ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ! — заорал Пак на всю округу. Юнги вздрогнул, но быстро взял себя в руки и шагнул к омеге. — Нет, стой. Мне нужно подумать. И только посмей что-то вякнуть типа: «а ты так умеешь» или «а королевы драмы разве думают», — замотал руками парень и сделал ещё шаг назад. Юнги остановился, наблюдая за бурей эмоций, проносящейся в глазах омеги. — Ты больше не королева драмы. — А кто же я теперь? — Королева одного ходака. И я ни о чём таком не думал, — спокойно ответил он. — Ну прости, не могу я вот так сразу, как ты, переключиться. Принцесса пиздострадания, королева драмы, а теперь уже и королева ходаков. Личностный рост, нифига себе, — выдохнул парень и начал наматывать круги, держась за голову.       Неужели это действительно происходит с ним? Пак просто не мог поверить. Он всю жизнь изменил из-за него, ради него — на основании одного только монолога. Он бросил свою жизнь в Корее и переехал в другую страну, к отцу, к которому клялся не возвращаться. Стал успешным и только тогда, когда смог что-то ему предложить, разыскал его. И это оказалось не так сложно. Ведь его друзья всегда были рядом. Охраняли его истинного. И стали друзьями Чимина. Или никогда ими не были.       От этой мысли по душе пролился обжигающий яд. Он ведь так им доверял. А они всё это время ему лгали и, наверняка, доносили Мину о каждом его шаге. И каково было самому альфе всё это слышать и не иметь возможности что-то сделать? Чимин посмотрел в глаза блондина — и ему стало больно из-за всего, что тот прошёл ради него. Чимин наслаждался жизнью, пока его истинный вкалывал, чтобы быть рядом. Любил его всё это время. А Чимин даже не догадывался о его существовании. А когда он появился — сердце Пака уже было закрыто для всех. Если бы он подошёл тогда, к юному омеге, который ждал и надеялся на любовь, всё было бы по-другому. Но сейчас Чимин не готов кого-то впустить. Даже если это его истинный. — Юнги, — поднял голову он и медленно подошёл к альфе. Мин благодаря метке чувствовал состояние своей пары. Все эмоции Чимина были и его тоже. Вот что значит пометить. Он впустил его в своё сердце — но не до конца. Альфа успокоил бешеный ритм сердца и был готов к приговору. Ничего страшного. Он ждал много лет — подождёт ещё. Он знал: омега сейчас слишком запутан и закрыт. Его сердце всё ещё было изо льда. Но для белого ходака это не проблема. Чимин взял его за руки и посмотрел в глаза. — Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Я даже не представляю, как тебе было тяжело всё это время. И мне правда жаль. Если бы ты тогда подошёл — всё могло быть иначе. То, что ты услышал… это были не мои слова. Я просто копировал одну омегу, вот почему мы с другом смеялись. Я никогда так не думал. Понимаешь?       Юнги понимал. Осознание пришло не сразу, но всё же пришло. Он открыл рот от удивления и рассмеялся, глядя на это грустное и такое родное лицо. Ребята действительно знали всё с самого начала. Он попросил их приглядывать за своим истинным. Все эти шесть лет они присылали ему разные фотографии Чимина. Он знал о его жизни всё. Друзья называли его глупым за спонтанное решение — и были правы. Зная всё о нём, как он вообще мог подумать, что это его слова? Сколько времени они потеряли. Сколько страдал его омега, пока его не было рядом. Чимин, поджав губы, нежно погладил его по лицу. — Мне правда жаль. Если бы ты тогда подошёл ко мне — я бы уже давно был твоим. Тогда моё сердце ждало тебя. Но, Юнги… сейчас моё сердце закрыто. И я не могу это изменить. Моё тело принадлежит тебе, но не это, — он указал пальцами на грудь, где билось сердце. — Знаю. Но не думай, что я сдамся. Я понял это давно. Тогда, когда закончились твои отношения с тем козлом. Как я уже сказал, я никогда тебя не отпущу. Ты мой. И не потому что истинный. А потому что я влюбился в тебя много лет назад, в том коридоре. Когда ты так искренне улыбался. Уже тогда я принадлежал только тебе. Просто дай мне возможность быть рядом. Пожалуйста. Юнги протянул руку и почти невесомо погладил его по щеке. Чимин видел мольбу в глазах альфы. Ему было больно за всё, что пришлось пережить Юнги, и за то, что он не смог сохранить сердце для него. Но дать ли ему шанс? Возможно, ему было бы проще забыть и двигаться дальше. Жить для себя. Он и так неосознанно причинил ему столько боли. А Мин видел внутреннюю борьбу омеги и не мог представить свою жизнь без него. — Не решай за меня. Я уже сказал, что мне нужно. Чимин сглотнул, зная, что, возможно, пожалеет об этом… но отказать не смог. Он кивнул. А внутри Юнги взрывались фейерверки. Этого было достаточно. Просто быть рядом. Даже если Пак никогда не сможет его полюбить. Главное — видеть и касаться. — Спасибо, — Мин крепко обнял его, поглаживая по голове и нежно целуя в висок. Снег скрипел под их ботинками, когда они возвращались к дому. Чимин сутулился, руки в карманах, взгляд опущен. Он не знал, как теперь себя вести рядом с Юнги. Теперь, когда знал, что они предназначены судьбой. Когда знал, что альфа его любит. Он должен быть прежним? Или мягче? — Боже… — он тихо застонал. Юнги заметил это, развернулся и сократил расстояние. — Чимин-и, ничего не изменилось. Я не стеклянный. Не разобьюсь. Всё, что я пережил, — моя вина. И это уже в прошлом. Веди себя так, как хочешь. Будь собой. — Говоришь, ничего не изменилось? — усмехнулся Пак. — А когда это ты называл меня по имени? А теперь я Чимин-и. Королева отдала трон? Юнги тепло улыбнулся и, не удержавшись, наклонился, нежно целуя его в губы. У омеги перехватило дыхание, по телу пробежала дрожь. Это было так нежно, что он готов был поклясться — лёд в сердце треснул. — Ты навсегда моя королева. Это не изменится. Но если тебе так больше нравится… — Да. Больше. Юнги прищурился, наклонился и прошептал ему на ухо: — Чимин-и. Чимин вцепился в куртку альфы и не сдержал тихого стона. Внизу живота расцвёл огненный цветок. Юнги хитро улыбнулся, заметив пелену возбуждения в его глазах. Он шагнул назад и серьёзно сказал: — Тогда так я буду называть тебя только в постели. Ещё не хватало, чтобы я нагнул тебя на глазах у всех. — Хмыкнув, он взял ошарашенного Чимина за руку и потащил к дому. Когда они вошли внутрь, Чимин вспомнил о своих «друзьях». Если Мину он дал шанс, то этим не желал идти на уступки. Он вообще не был уверен, что они когда-то считали его своим другом. Он так просто не мог простить. И не хотел. А вот это уже проблема. Как остаться, если не доверяешь, если даже смотреть на них не можешь? Юнги повернулся к нему, помогая снять куртку. А ребята все поднялись с дивана и теперь неотрывно за ними следили. Чимин заметил, как они искали взгляд Юнги, чтобы понять, помирились ли те. А вот на него смотреть не хотели. Прекрасно. Паку это подходило. — Послушай, они… — начал альфа, но Чимин поднял ладонь, показывая, что ничего не хочет слышать. — Единственное, что я могу вам сказать: вы были и есть хорошими друзьями, — все облегчённо вздохнули, теперь уже глядя на него, — для Юнги. Для меня же вы были отличной охраной. У меня всё. На этом он повернулся и пошёл в свою комнату. А все, потупив головы, тяжело вздохнули. Намджун был прав — о них он не забыл. — Дайте ему немного времени, — сказал Мин, но не очень верил своим словам.

***

      Ужинали все молча. И это впервые в истории. Даже Тэхён с Хосоком не сказали ни слова. Они ковыряли вилкой пасту, но никто не ел — аппетита не было. Неуверенно они косо поглядывали на Чимина, у которого с аппетитом было всё отлично. Юнги, сидевший рядом с ним, тоже не находил себе места. Казалось, только омегу никак не задевала напряжённая атмосфера за столом. А блондин решил не строить обидки — он же не маленький ребёнок, он взрослый омега, который будет мстить. — Тэхён, — шатен вздрогнул, когда молчание разрезал мягкий голос Пака, — а ты действительно веришь в НЛО или ты играл роль для меня? — холодный взгляд в сторону Кима. Тот начал заикаться и так ничего и не выдал. Но никто не смеялся, кроме Мина, который криво усмехнулся. Он понял, в какую игру играет его омега и что именно он делает. — Джин, а ты действительно любишь единорогов или это тоже была подстава? Ким смотрел на него, даже рот открыл, но не издал ни звука. — Ахахах, блин, вам, наверное, так было весело смотреть на меня, когда я рыдал и говорил, что никогда не встречу своего альфу. Ахахаха. Да. Я бы тоже смеялся, — омегу накрывало, а все только бледнели. Юнги сжал вилку так, что вздулись вены. — А я-то думал, почему вы каждого альфу поносили на чём свет стоит. Ахахах. Теперь-то я понимаю. Интересно, а вот когда вы делали фото, когда я куда-то собирался или тупо спал и просил вас их удалить, вы сразу ходаку отправляли или ждали, пока я хотя бы из комнаты выйду? — смеялся Пак, а глаза оставались холодными. — Чимин, — твёрдо сказал альфа. Он хотел прекратить пытку для ребят, которую устроил его любимый. — Не Чимин, а королева драмы. Ты не видишь? Я в своей стихии, — на лице холодная, отстранённая маска. — Вы, ребята, молодцы. Провели — так провели. А я ведь действительно считал вас своими друзьями. А вы лгали мне с первой минуты знакомства. А я такой наивный… Слов нет. Просто ОСКАР В СТУДИЮ, — Пак захлопал в ладоши. Он поднялся, отодвинул стул и посмотрел на каждого. — Знаете, что меня больше всего огорчает? Если бы хоть кто-то сказал правду, Юнги бы всё это время не страдал, как и я. Но вы были лишь немыми свидетелями. А разве так поступают друзья? Я-то не знаю. Ведь у меня их нет. Но что насчёт него? — он указал рукой на Мина. Горько усмехнувшись, Чимин повернулся и пошёл к лестнице. Его остановил душераздирающий крик Тэхёна: — ДА, МЫ УРОДЫ. МЫ СМОТРЕЛИ НА ВАШИ СТРАДАНИЯ И МОЛЧАЛИ. Но… мы думали, что если вмешаемся, то сделаем только хуже. И да, чёрт, он попросил приглядывать за тобой. Но никогда не говорил дружить с тобой, поддерживать, впускать в свои жизни и сердца. Ты стал нашим другом, потому что ты — это ты. Мы не могли не полюбить тебя. Я не мог не полюбить тебя. Ты стал моим лучшим другом. Если бы меня попросили выбрать между вами, я всегда выбрал бы тебя. Слышишь, Пак Чимин? Ты мой лучший друг. По его лицу текли горькие слёзы раскаяния. — Я много раз хотел сказать тебе правду. Но боялся твоей реакции. Я знаю, что я херовый друг и человек. Но я не смогу уже без тебя. Чимин сам не понял, как начал плакать и как ноги понесли его к этому чудику. Он крепко его обнял, а тот всё говорил и говорил: — Прости меня, пожалуйста. А плакали уже все. — Тэхён сказал правду. Чимин, тебя невозможно не любить. Ты стал неотъемлемой частью нашей жизни. Нам очень жаль, — Чонгук пытался скрыть слёзы. — Мы виноваты. Мы знаем. Прости нас хотя бы в этот раз. Пожалуйста, — Намджун не скрывал всхлипов. — Чимини-и, нам очень жаль, — Джин сжимал руки. — Я знаю, что ты никогда нас не простишь, но дай нам, пожалуйста, ещё один шанс, — в огромных щенячьих глазах Чжиука плескалась вина. — Ты стал нашей золотой серединкой. Ты стал душой этой компании. Пока ты не пришёл, мы даже не подозревали, что её у нас нет, — Хосок вытирал нос о футболку. Чимин поморщился и покачал головой. Какие же они всё-таки чудики. — Ты стал последним, но очень ценным пазлом, — закончил Джин. — Ладно. Но это единственный и последний шанс, — вздохнул Пак, и его тут же начали душить в объятиях. Мин счастливо улыбался, наблюдая этот цирк со стороны. Пока Чимин не повернул к нему покрасневшую от удушья голову: — Ходакам нужно особое приглашение? Юнги на секунду опешил, а затем сдался и пошёл к этой куче. Его тут же утянули внутрь. И он понял, почему омега был таким красным — тот задыхался, но при этом был счастлив. Они стояли так, пока Чимин не заорал чайкой, что сейчас умрёт. Ребята вытирали сопли и счастливо улыбались. — Теперь можно и поесть, — радостно сказал Тэ и принялся за пасту. Все ещё громче рассмеялись и снова сели за стол. — Так вы теперь вместе? — с набитым ртом спросил Хоби. Чимин напрягся и посмотрел на спокойного Мина. Альфа увидел в его глазах мольбу и улыбнулся. — Не только вам сегодня дали шанс. — О-о-о-у, — все переглянулись и без слов поняли, что Мину ещё долго придётся трудиться. — Какие планы на завтра? — спас нарастающую тишину Чонгук. — Может, на лыжи? — предложил он. Спорт был тем, в чём он силён, чего нельзя было сказать о других. Поэтому ребята начали предлагать другие варианты. А Чимин, хоть шанс и дал, но месть ещё не окончена. Он хищно улыбнулся. — Значит, лыжи. Будет весело. Юнги закашлялся и расхохотался. — Да, ты определённо королева ходаков. Даже я не такой злой, как ты. А Чимин только хлопал глазками, делая невинный вид. Все согласно кивали Юнги и всё равно соглашались на лыжи. Значит, будут страдать.

***

      Чимин лежал в кровати и ворочался. Уже час он не мог призвать сон. В голове слишком много мыслей — они кружили над ним, как хищники. И вроде бы всё хорошо. О чём вообще думать? Ребятам он дал шанс. Всё-таки их слова его тронули. И Юнги… ему он тоже дал шанс. Правда, пока не понял — на что именно. Так почему он чувствует себя таким нервным? Ещё не пора возвращаться домой. Отдыхай себе спокойно. Дом… А что его ждёт, когда он вернётся? Юнги окончательно переедет в Корею или останется в Штатах? Как он использует этот шанс? А если он принесёт ему только боль и разочарование? Тогда, возможно, это даже к лучшему для омеги. Он просто вернётся к своей серой рутине. Но почему-то от этой мысли холодно на душе. Он сам не понимал, чего хочет. Он не влюблён в альфу, но почему-то больше не представляет себе жизнь без него. Это всё из-за истинности? Или есть другая причина? И если есть — то какая? Пак был готов рвать на себе волосы. Когда он только пришёл в спальню, то почему-то боялся, что альфа придёт к нему. Будет приставать со своими чувствами. Или просто соблазнять. Но проходили минуты — а никто не приходил. Он успокоился, и тут мысли начали клевать с новой силой. Он не понимал сам себя. И это бесило больше всего. Застонав от досады, он сел в кровати, а затем решительно поднялся и вышел из комнаты. В коридоре было темно и тихо. Не думая больше ни секунды, он осторожно открыл дверь в комнату Юнги. Так же тихо закрыл её и на носочках подошёл к кровати. Блондин крепко спал на боку, обнимая подушку. Чимин улыбнулся, аккуратно приподнял одеяло с другой стороны и так же тихо устроился рядом, не касаясь парня — боясь его разбудить. А что он скажет, если тот проснётся? «Я не знаю, что я тут делаю. Я просто не могу уснуть. Поэтому тихонько посплю рядом. Не обращай на меня внимания». Чушь какая. Но, к своему удивлению, стоило ему вдохнуть знакомый запах, как веки потяжелели. Он подумал, что встанет раньше альфы и уйдёт. Тот даже не узнает, что он здесь был. Но планы на то и есть, чтобы не сбываться. Большая тёплая ладонь легла ему на живот и потянула ближе, пока он не почувствовал горячее дыхание альфы на своей шее. — Я думал, ты так и не придёшь, — тихо прошептал Юнги. У Чимина сердце застучало набатом, а пальчики на ногах поджались. Дыхание мгновенно участилось. — А почему ждал? — Потому что я чувствую твои эмоции. И тоже не мог уснуть. Ещё немного — и я сам бы к тебе пришёл, вопреки собственным обещаниям. — И что это за обещания? — Паку действительно было интересно. — Не спугнуть тебя, Чимин-и.       Рука медленно скользнула под пижамную футболку, поглаживая подтянутый торс. Губы почти невесомо коснулись заветного места под ушком. Пак тихо застонал и выгнулся. Ещё один стон сорвался с его губ, когда он почувствовал возбуждение альфы. Мин убрал руку, поправил футболку и снова обнял его. — А теперь спи, моя королева. Тебе ещё завтра лицезреть свою месть, — и нежно поцеловал в плечо. Пак задыхался от возмущения. — Завёл меня и говоришь спать? У тебя там жезл в мою задницу упирается. Юнги рассмеялся. Громко. Искренне. Чимин словил микроинсульт. А лёд на сердце продолжал крошиться. — Мой жезл всегда на месте, стоит мне подумать о тебе. Если бы я из-за этого не спал, то уже давно бы умер. Ты хоть представляешь, какие фото мне присылал этот сволочь Тэхён? Чимин резко развернулся в его объятиях и уставился на ходака. — Только не говори, что то фото с чулками… — О да. Я дрочил на него, наверное, несколько месяцев, — расхохотался Мин. Будь Пак не так возбуждён, он бы точно покраснел. Он ведь тогда надел чулки и женское бельё, чтобы сделать фото для своего парня, но Ким отговорил — сказал, что снимки вышли не очень. — Вот гадёныш. Никто, кроме тебя, их, кстати, не видел. Благодари засранца. — Обязательно. Но сейчас… я уже что-то не хочу спать. А ты?       Чимин не успел сказать, что ему сейчас не до сна, так как он хочет Мина, как тот уже вжимал его голое тело в матрас. Руки блуждали по телу, словно видели его впервые, изучая и принося удовольствие. В то время как кончик языка изводил его соски, омега мог только стонать и крепко держаться за широкие плечи. Кажется, теперь Юнги за что-то мстился. Иначе как объяснить эту медленную, сладкую пытку? Член уже давно стоял по стойке смирно. Из задницы стекала смазка, пачкая простыни. Их запахи смешались: свежескошенная трава, мокрый асфальт после дождя, сладкие булочки с корицей и терпкий кофе. Так выглядит идеальный день для двоих парней, которые сейчас слились в поцелуе. — Юнги-я… — простонал Чимин. — Что, Чимин-и, солнышко? — издевался Мин, но всего секунду. Мгновение — и он проникает внутрь, вырывая сладкие стоны из податливого тела под собой. Пак обхватывает его ногами за талию, заставляя войти сразу на всю длину, тянет на себя, желая быть как можно ближе. Носиком он тянется к запаховой железе и мурлычет от удовольствия, когда получает своё. Но ему и не нужно прилагать столько усилий, чтобы чувствовать запах своего альфы — он, словно туман, окутал всю комнату. Как, впрочем, и запах самого Чимина. И всё же омега не сдерживается и оставляет отметины на фарфорового цвета коже, кричащие о том, что этот ходак принадлежит только ему. Альфа, чувствуя мелкие укусы и посасывания на собственном теле и ощущая всем существом эмоции омеги, заводится ещё сильнее и больше не хочет оставаться в долгу. Крепко держа бёдра парня, которые подрагивают от каждого толчка, он поступает по примеру Чимина и сам оставляет следы на нежно-молочного цвета коже. Пака кроет от этого не по-детски: он высоко стонет и обнажает шею, даря больше возможностей. А омега внутри верещит от радости, желая принадлежать только ему.       Юнги смотрит вдаль, видя, как его крыша, со всеми накопленными за годы вещами, уезжает от него. Альфа внутри лишь машет на прощание, стискивая бёдра Чимина до синяков, до громких стонов. Наклоняясь к шее и осыпая её отметинами, он вонзается зубами в нежную плоть, утробно рыча и зализывая рану, слизывая кровь кончиком языка. Пак выгибается дугой и кончает от нахлынувшей эйфории. Стенки болезненно сжимают член внутри, выдаивая всю сперму. Прорычав, альфа падает на ещё дрожащее от экстаза тело под ним. Крепко обнимая, он меняет их местами.       Перед глазами всё ещё мелькают разноцветные вспышки от крышесносного оргазма. Сбитое дыхание постепенно приходит в норму, как и сознание… и осознание. Ходак резко подрывается и включает лампу возле кровати. Глаза огромные, лицо становится белым, как чистое полотно. Он, не мигая, смотрит на своё творение — метку, и уже готов рвать на себе волосы. А Чимин, глядя на него, начинает громко хохотать, держась за живот. Но когда его руки касаются ещё тёплой спермы, он морщится, забирает их и вытирает о простыни. Собравшись, он поднимает голову и смотрит на Юнги, который всё это время сидел неподвижно. Медленно, но уверенно Чимина накрывает паника от случившегося. Он его укусил. Пометил. Против воли. Он его возненавидит.       Липкий страх проникает в сердце и уже выбирает обои. Ведь он так долго ждал момента, когда тот сможет улыбаться ему искренне. Когда не будет вздрагивать каждый раз, когда он входит в комнату. Только чудом тот остался и дал ему шанс. А теперь… он всё просрал. Разочарование. Боль. Это разъедает его, как кислота. Чимин готов выть от боли и плакать на коленях, вымаливая прощение. Но затем он мотает головой — и его осеняет. Это не он чувствует весь этот ком эмоций, а альфа. И благодаря метке он чувствует это. Но не может остановить волну. Ему действительно больно. Не думая ни секунды, Чимин подрывается, хватает Юнги за гриву и накрывает его холодные губы нежным поцелуем. Несколько долгих секунд альфа не отвечает, и Пака это пугает до дрожи. Но проходит мгновение — и Юнги сам перехватывает инициативу. Он нежно проводит кончиком языка по нижней губе, умоляя открыть рот. Омега тут же подчиняется. Медленно, аккуратно, словно боясь навредить, он сливается с его языком, а затем так же бережно отстраняется. Пак с облегчением выдыхает. Боли больше нет. Как и страха, и всех тех эмоций, из которых можно было бы собрать убийственную бомбу для смерти личности. Остаётся лишь непонимание. Чимин поднимает руку и нежно касается лица парня. Смотря в ещё немного напуганные глаза, он мягко улыбается. — Всё хорошо. Слышишь? Рано или поздно это всё равно бы случилось. — Но ведь ещё слишком рано… Ты… твоё сердце всё ещё не принадлежит мне, — с грустью прошептал Мин. Огромная глыба льда с громким, пугающим треском сорвалась с сердца и рухнула в океан нежности к одному ходаку — тому, кто так бережно хранил его и пытался спасти. Пак, услышав этот звук и ощутив последствия в виде трепетных взмахов крыльев бабочек, которые держали в крохотных лапках арфы и играли незнакомую балладу о любви, шагнул вперёд и обнял альфу. — Возможно, не всё… но та часть, которую ты растопил, принадлежит только тебе.