When the war starts in my heart [Когда в моем сердце вспыхнула борьба]

      Кевин сидит рядом с Жаном, когда Нил говорит, что они свободны. Всё ещё в финансовой задолженности перед Мориямами, но вольны в том, чтобы жить, как им заблагорассудится. Гнездо больше не будет их преследовать.       Кевин должен быть счастлив. Он должен поблагодарить Нила, блять; он должен подхватить его в медвежьи объятья, да такие, чтобы рёбра сломались, или, может быть, броситься к его ногам, выражая вечную благодарность. Главная семья Морияма всегда внушала Кевину, парализующий страх – кучка людей, большинство которых он не встречал лично, но имеющие абсолютную власть над его существованием. Как только они решат, что Кевин бесполезен – они избавятся от него, как когда-то от его матери. И Нил только что, уговорил их наследника вернуть им их жизни.       Но он не испытывает никакого трепета. Он ничего не ощущает. Есть лёгкость, но не та, будто сбросившая вес с плеч. Это лёгкость, которая возникает за мгновения до полного краха. Кевин уверен, что, если он посмотрит вниз, то под его ногами будет пропасть.       Нил замечает воздействие новостей на их лицах, и они с Эндрю покидают комнату.       Рядом с Кевином Жан сидит неподвижно, закрыв лицо руками. Кевин знает, что эта новость для него в разы пугающая. Кевин уже был с Лисами два года – два года, чтобы привыкнуть к жизни вне Гнезда. А вот жизнь Жана перевернулась с ног на голову за считанные недели.       Но Кевин слишком дезориентирован, чтобы хоть как-то помочь Жану. Даже прожив два года с Лисами, он всё ещё жил эти года в страхе перед Мориямами. Ему казалось, что это лишь вопрос времени, когда его прошлое настигнет его, когда его заволокут обратно в Гнездо и ему придётся ответить за содеянное. Теперь его убеждают, что никто за ним не придёт, и всё его нутро пытается переварить эту новость. Его страх всё ещё бьётся в груди, хотя его источник исчез.       Он закрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Полный провал. Он полностью оторван от реальности. Застрял в своем теле и задыхается. У него болит грудь. Он знает, что не может дышать. На задворках сознания мелькает мысль, что он первый человек, у которого случилась паническая атака на самую лучшую новость в его жизни. Затем чья-то рука касается его.       Жан до боли сжимает его ладонь, и этого достаточно, чтобы вывести его из оцепенения. Он распахивает глаза и видит их с Жаном переплетённые руки, напоминание о тех временах, что когда-то они звали друг друга друзьями. Тогда, в плохие дни Кевин поднёс бы ладонь Жана к своим губам. Сейчас он может только сильнее сжать её в ответ.       Они остаются так, пока их дыхание не выравнивается. Когда Кевин находит в себе силы повернуть голову и посмотреть на Жана, тот шепчет ему: — Я не знаю, что теперь делать.       Может быть, Кевину стоило бы ответить: «Остановиться». Может быть, ему стоит раскаяться перед ним, попытаться снова стать друзьями. Но он даже не может взглянуть на Жана, не вспоминая тёмных дней, проведённых в Гнезде. Кевин подозревает, что тот в похожей ситуации. Возможно, у них всё наладиться, но не вместе. Но не сейчас. — Я найду тебе другую команду. Не Лисов.       Жан заслуживает лучшего, чем «Лисы». Жан всегда заслуживал лучшего. И впервые Кевин может дать ему это.       Жан кивает и отпускает его ладонь, Кевин выходит из комнаты. Позже они обсудят детали перевода Жана, но сейчас им обоим нужно пространство.       На следующий день Кевин не может найти себе место. Внутренне он всё ещё в эмоциональном оцепенение и не может присоединиться к более радостной команде. Тем не менее, он знаком с тревожностью внутри него, и он знает, как её рассееть на корте. Кевин просит Эндрю и Нила взять его с собой, и они, как прежде, соглашаются.       Оказавшись на корте – он уже знает, что делать. Нил вернул ему власть над своей жизнью. Теперь Кевину предстоит вернуть всё остальное. Он перекидывает ракетку в левую руку.       Нил стучит по плексигласу в знак протеста, но это только пристёгивает Кевина. Он держит ракетку наготове, и это успокаивающая привычная тяжесть. Он физически ощущает внимательные взгляды Нила и Эндрю на себе, и знает, что сможет справиться. Он замахивается для удара по воротам.       Промах. Затем он пытается снова, и снова, и снова. До тех пор, пока мяч не попадает в цель.       А потом Эндрю присоединяется к нему. И даже с нынешними, сложными отношениями между ними, присутствие Эндрю на поле успокаивает Кевина. Они разыгрывают, потом сражаются, и снова разыгрывают мяч. Кевин кричит ему, что ему следовало бы перенести эту интенсивность в реальные игры, потому что он знает, что ему нравится это, что ему не всё равно. Эндрю остается раздражающе невозмутимым. Кричать на Эндрю из-за экси бессмысленно – это скорее ещё один шаг Кевина к подавлению, одержимости и разочарованию, – но тем не менее, после тренировки он чувствует себя лучше.       Когда они вдвоём заходят в раздевалку по пути с корта, а Нил уже ждёт их снаружи, ведь ему не нужно переодеваться, Эндрю решается заговорить. — Если бы твоя праведность распространялась за пределы экси.       Кевин знает, что Эндрю провоцирует его на спор, но, возможно, из-за адреналина, который всё ещё бурлит в его крови после тренировки, он не может заставить себя проигнорировать его слова. — О чём ты? — Ооо, ты знаешь, о чём я. В последнее время ты только это и слышишь, в особенности от Нила. Я знаю, что ты не собираешься обращать внимание на мои слова, но я надеялся, что ты послушаешь хотя бы мистера милое личико. Но увы – ты безнадёжен. — Эндрю. Что ты, блять, имеешь в виду. — Игнорирование! Вот что ты действительно сносен делать, я прав? Ты закрываешь глаза на абсолютно всё, что когда-либо делали с тобой, ведь ты думаешь, что так будет легче – если просто не концентрировать на этом внимание.       Отстранённый и в то же время весёлый тон Эндрю, так ненавистный Кевином, заставляет его повысить голос. — Так вот в чём дело? Ты снова собираешься назвать меня трусом только потому, что я не стал намеренно ухудшать себе жизнь, пока жил с Воронами? Ты думаешь, что у тебя бы всё вышло лучше, только потому что ты умеешь драться? — Кевин почти кричал. — Может… я и молчал, но, по крайней мере, я выжил! Что ты хочешь, чтобы я сделал сейчас, когда я больше не часть всего этого? — Не молчал! Кричи! — Эндрю отбрасывает напускное равнодушие, пристально уставившись на него. — Дай волю чувствам! Дай отпор, когда кто-то из них не так глянет в твою сторону! Прекрати игнорировать, когда я… когда люди причиняют тебе боль. — Самообладание Эндрю даёт небольшую трещину и это так обескураживает Кевина, что он почти даёт волю своему гневу. Но невольное напоминание о жестокости Эндрю высвобождает поток боли, которую Кевин пытался подавить последние недели. — Так ты решил извиниться? Унижая меня? — Я не прошу прощения, — медленно произносит Эндрю, и Кевин понимает, что это означает гнев, — Ты не должен был позволить Нилу подвергнутся такой опасно-       — О, пожалуйста! И что бы ты сделал? В одиночку разделался бы с мафией? Если ты не собираешься извиняться, так чего ты вообще хочешь от меня? — Я не хочу, чтобы ты меня прощал! — Это было самое близкое к крику, что Кевин когда-либо слышал от Эндрю. На мгновение он замолкает.       Когда Кевин снова подаёт голос, ему ненавистна та неуверенность, которая отдаётся в его тоне. — И что мне тогда сделать? Вычеркнуть тебя из своей жизни? Ты планируешь снова причинить мне боль, чтобы это стало необходимо? — Нет, — быстро и решительно отвечает Эндрю, хотя Кевин не уверен, относится ли это к «вычеркнуть тебя» или «причинить мне боль». — Тогда что? — Он снова повышает голос от раздражения. — Мне нужно причинить тебе боль в ответ? Ты этого хочешь? Чтобы я вернул должок?       Кевин замечает, что Эндрю уходит в себя. Часть его гордится тем, что знает Эндрю достаточно хорошо, чтобы понять, что с ним происходит, хотя он и отдал слишком многое для этого. Другая же – возмущена таким отстранением. — Оо, я бы посмотрел на это! Ты когда-нибудь бил морду кому-нибудь, а? Дэй?       Прежде, чем он успевает осознать, что делает – Кевин делает шаг вперед, хватая Эндрю за рубашку. Он явно не ожидал физического напора, не успев среагировать. Кевин сжимает в кулаке воротник Эндрю, наклоняясь к его лицу ближе.       Удивление Эндрю быстро сменяется насмешливым ожиданием, но Кевин не знает, что делать дальше. Он действовал инстинктивно, и теперь он растерян. Стоит ли ему просто сильнее надавить на него? Или в самом деле попытаться ударить Эндрю?       Кевин всё ещё нависает над Эндрю, и с ужасом осознаёт, что если он продолжит в том же духе, то укусит Эндрю за губу. От неожиданных мыслей, он отступает, отпуская Эндрю. Тот секунду смотрит ему в глаза, а затем возвращается к своей прежней манере. — Я надеялся, что у котёнка будут когти. Ну что ж.       Эндрю пожимает плечами и разглаживает рубашку. Кевин думает, что ему, должно быть, показалось разочарование на его лице. Молча, они идут навстречу Нилу.

•······················•······················•

— Кстати, вам известно, что я ни разу в жизни не катался на лыжах? Когда-нибудь мечтаю попробовать.       Кевин завершает интервью с уверенной улыбкой, которую он сам не знает, как ему удалось сохранить. Но он смог сделать это. Он рассказал миру всю правду о Воронах. А ещё он знает, что всё это время Эндрю и Нил стояли неподалёку, и что именно они придали ему сил и уверенности, чтобы пройти через всё это.       Как только они отдаляются от репортёров, Кевин понимает, что Эндрю и Нил всё ещё смотрят на него. Он поражён восторженности в их глазах и чего-то ещё, чему он не может дать название. Если бы это был только Нил, он мог бы списать это на отблеск победы, но взгляд Эндрю тоже следит за ним с интенсивной эмоциональностью. То, что он смог вызвать столь яркие эмоции у обоих, вызывает у него головокружение.       Теперь, когда в его лицо не устремлены объективы камер, его настигает ужас из-за совершённого. Он только стал принадлежать сам себе, и вот он выкидывает такой трюк. Что, если Мориямы передумают? Что, если оскорбление Воронов они возьмут на личные счёты? — Мы все умрём, — наконец глухо произносит он. — Нет, не умрём, — возражает Нил.       Почему-то уверенность в его словах успокаивает Кевина. Нил — истинный боец. Если он скажет Кевину, что у них всё получится, Кевин не станет сомневаться в его словах.       Кевин выпрямляется и смотрит в зеркало раздевалки. Сегодня он отказался от многих лживых убеждений, но одно он по-прежнему хранит в себе. В нём он убеждает всех, кто смог лицезреть его новое лицо. Он поднимает руку и закрывает цифру два в своём отражении. Он знает, что Рико избил бы его за такое неподчинение при первой возможности. Но он подозревает, что с Эндрю и Нилом на его стороне – он сможет дать отпор.       Он вместе с Эндрю направляться в душевую, и кажется, Эндрю хочет превратить неловкие обещания в раздевалке в традицию, потому что он всё ещё пялится на него. Кевин и не подозревал, насколько привык к обильному вниманию Эндрю, пока не появился Нил и не увёл от него большую часть внимательных взглядов. Теперь, снова получив это – его бросает в дрожь.       Поскольку во взгляде Эндрю, кажется, нет гнева, Кевин решается на риск заговорить первым: — Что ты делаешь?       Эндрю, кажется, не удивлён, что его застукали за подглядыванием: — Питаю надежды.       Кевин усмехается: — Только не думай, что это результат твоей воодушевляющей речи. Я сделал это не ради тебя. — Лучше бы ты этого не делал.       Многослойный ответ Эндрю, как обычно, раздражает. — Я сделал это для Нила, и ты это знаешь. Нам нужно держать СМИ подальше от него.       Эндрю просто наклоняет голову в знак согласия, но в то же время ожидая ответа. Кевин теряет терпение. — И на что же ты надеешься? — Что в следующий раз ты сделаешь это ради себя.       Кевин мог бы вспылить и сказать, чтобы Эндрю перестал читать ему нотации, как ребёнку. Но он больше не хочет злиться на Эндрю. Он не хочет, чтобы Эндрю когда-нибудь переставал смотреть на него так, как смотрел несколько минут назад. Поэтому он выдерживает взгляд Эндрю, кивая, а затем уходя в душ.