Я омега или как стать сильнейшим мутантом

Тьма. Не пугающая, а обволакивающая, будто утроба. В ней нет времени, нет мыслей, только покой - последняя искра сознания, застывшая в пустоте. Азер, почему то не чувствовал страха. Все что он когда-то знал - боль, одиночество, непонимание - осталось где то в пустоте, как старая забытая мелодия. А потом - свет. Сначала был крик - его и женский. Теплые руки, голос мужчины, полный волнения. И он понял: его тело - новое, крошечное, слабое, не поддающаяся к контролю. Его разум - целый, наполненный воспоминаниями его старой жизни, его прошлого мира. “Я младенец... но я все помню” Это не был просто переход. Это было воплощение. Душа, сохраненная из другого мира, перенеслась и нашла новое пристанище в этом - новом мире, полном людей со сверхспособностями, о которых он когда-то читал в комиксах, как о вымысле. Прошло несколько дней или недель. Он еще не мог считать, но он чувствовал. Эти люди... любили его. Мать - не равнодушная фигура, а живая женщина, смотревшая на него с искренним восхищением. Отец - сдержанный, но теплый, крепко державший его на руках, защищая от всего мира. И в этот момент Азер, ставший Элий, заплакал не от боли, а от чувство, что раньше было ему неведомо в прошлом. Принятие. Но где-то на границе реальности - за экраном мира, как будто за зеркалом - что то шевельнулось. Тонкая, почти незаметная трещина в ткани реальности. Его душа, непривязанная к законам этой вселенной, ощутила зов. Мир не просто принял его - он прислушивался к нему. “Я не из этого мира... Но, возможно, он теперь часть меня.” *** Шторы играли с солнечными лучами, пуская их тонкими золотыми струйками на кроватку. Воздух в комнате пах чем-то уютным - смесью детского крема, свежей постели и теплого молока. Элий проснулся не от крика, не от гнева, а от мягкого и приятного звука - пения. — 🎵... И звезды смотрят с неба вниз, как мама - с любовью и без границ… 🎵 Голос мамы. Он был теплым и обволакивающим. Он был настоящим. Ему было около трех лет. Он уже бегал по дому, задавал миллион “почему” и обожал слушать, как папа читает ему сказки перед сном, даже когда сам их знал наизусть. Но не это делало его жизнь особенной это - она. Сестра. Ника. Маленький комочек жизни, родившийся два года назад. Сначала он ревновал, но когда она впервые схватила его за палец, все изменилось. Она тянулась к нему всегда, как будто она знала — он ее стена, ее мир. Однажды, когда Ника заплакала ночью, родители устали. Элий, сонный, встал сам и пошел к ней. Он не говорил ничего. Просто положил ладонь ей на грудь – и она перестала плакать. Мирно, с доверием. Мать, заглянувшая в комнату, долго стояла молча, наблюдая. Тогда она впервые сказала отцу: - Он… особенный. Не только потому, что он умный. Он будто… чувствует все. Даже то, что другие скрывают. Папа, лишь кивнул и обнял ее. Они не боялись. Им не нужно было объяснение. Только любовь. В шесть лет Элий впервые заметил, как эмоций других людей буквально меняют его внутреннее состояние. Папина тревога делали его руки холодными. Слезы матери давали ему головную боль. А смех Ники… вызывали в груди странный, сияющий жар. “Я впитываю их чувства. Но… я не теряю себя. Я будто… резонирую с ними.” Он пока не знал, что это - зарождающиеся проявление ментальной резонансной эмпатии. Но он уже понимал, что он не один. У него была семья. И пока он был рядом с ними - он чувствовал себя настоящим. *** Вечер был теплым, воздух был наполнен ароматами сирени и влажной земли. Папа чинил забор, мама читала газету в веранде. Ника, с ее пышными золотистыми волосами, радостно носилась по траве с ее деревянной лошадкой, гремя колёсиками по камешкам. Элий, сидел в тени клена, рисуя. В этот момент он чувствовал… нечто. Тонкий пульс под кожей. Как будто земля дышала вместе с ним. — Ника, не туда! - крикнула мама. Девочка побежала к проезжей части. Быстро. Слишком быстро. Грузовик. Время замерло. Элий вскочил, не осознавая, что делает. Внутри него что то вспыхнуло — не ярко, а холодно и бесшумно, как молния под кожей. Мир дрогнул. И вдруг грузовик остановился. Не затормозил. А застыл в воздухе, будто время схватилось за его ось. Секунда – и все вокруг стало бесцветным. Ника стояла в шаге от него, а воздух вокруг нее мерцал, будто стекло под напряжением. Потом все вернулось: цвет, звук, движение. Водитель был в шоке. Родители тоже. А Элий… стоял, дрожа. Мама подбежала, прижав к себе Нику, потом – Элия. – Что ты сделал…? — прошептала она, но не с ужасом. С благоговейным страхом. Он не мог ответить. Он просто не знал. Он чувствовал, как внутри него что-то растет. Не злоба, не гордыня. А… бесконечный потенциал. И тревога. “Если я мог остановить время – что еще я смогу сделать, если не смогу сдержаться?...” Поздний вечер. Лампа на кухне горит теплым желтым цветом. Майкл и Линда сидят за столом, а Элий – напротив них, с кружкой горячего какао. Вечер после инцидента с грузовиком. Майкл посмотрел на своего сына, подперев подбородок рукой. — Элий, мы знаем, что ты чувствуешь себя… другим. Это нормально. — Но… я не хочу быть чудовищем, — тихо сказал он, опуская глаза. — Я даже не знал, как это сделал. Линда села рядом, обняв его за плечи. — Сынок… Чудовища — это те, кто выбирает зло. А ты выбрал спасти. Это и есть твоя суть. — Я чувствую их страх, мам. Всех. Даже водителя… и твой… — Он посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась хоть, глаза ее немного блестели. — Это не страх, малыш. Это благоговение. Мы не боимся тебя. Мы гордимся тобой. Майкл кивнул. — Но, Элий, если ты хочешь… мы поможем тебе научиться. Понять себя. мы всегда рядом. Он впервые заплакал с облегчением. Не от боли — от принятия. Он дома. Семья Элий. Отец. Имя: Майкл Джеймс Хартли Возраст: около 40 лет Профессия: учитель биологии в местной средней школе Характер: спокойный, вдумчивый, всегда старается рассуждать логически, но ради детей готов поверить в чудо. Травма юности - холодный и строгий отец, поэтому он старается быть мягче и ближе к детям. Элия воспринимает как дар, даже если не до конца понимает его. Мать: Имя: Линда Роуз Хартли Возраст: около 37 лет Профессия: медсестра Характер: добрая, с крепким внутренним стержнем. Обладает интуицией и особым чутьем на чужие эмоции. Всегда чувствовала, что Элий особенный, и считает его появления в их жизни чудом. С Никой очень близка, но именно Элию она защищает особенно. Сестра: Имя: Ника Хартли Возраст: 3 года Характер: веселая, очень привязана к брату. Иногда повторяет его слова или подражает его жестам, будто чувствует невидимую связь. *** Парк был пустынен. Листва шуршала под ногами, воздух пах озоном —- после недавней грозы. Элий вышел один, стараясь успокоиться. Его мысли были тяжелыми. В голове звучали обрывки воспоминаний, не из этой жизни: — ”Ты ничтожество, Азер! Посмотри на себя! Даже твоя мать не хочет тебя видеть!” — “Слабак. Всегда плачешь. Всегда прячешься. Ты никому не нужен…” Он сжал кулаки, глядя на землю. Он знал, что это не про него сейчас. Но голос прошлого был слишком живым. И вдруг — движение. Он поднял взгляд. В тени дерева, на скамейке, сидела девочка лет восьми. Худенькая, босая, в чужом старом пальто. Она выглядела настороженно и… печально. Но что-то было странно. Он посмотрел внимательнее — ее волосы, кожа… мерцали. Миг — и вместо девочки была рыжеволосая женщина. Потом — старик. Потом снова девочка. Она заметила, что он смотрит, и испугалась. — Не подходи! — крикнула она, отступая в тень. — Я… я не причиню тебе вреда, — мягко сказал Элия, делая шаг вперед. — Ты как… я? — Ты что, тоже чудовище? — прошептала она. Он замер. В этом вопросе — весь он сам, весь Азер. В этом голосе — его же боль. — Нет, —- ответил он наконец. — Но я был. Или думал, что был. Она всхлипнула и резко сменила облик — в точную копию Элии. Но в этой “копии” взгляд был тревожный, уязвимый. Он подошел ближе и протянул руку. — Мое имя Элий, а твое? — …Рейвен, — ответила она неуверенно. — Я не хотела… я просто… прячусь. Все боятся меня. Он кивнул. Медленно сел рядом. — Иногда я сам себя боюсь. Но знаешь… мне повезло. Меня любят. Это помогает. — А если никого нет? — прошептала она. — Если ты одна и никто тебя не ждал? Он посмотрел на нее. А потом — обнял. Осторожно, по детски, как брат. — Тогда ты найдешь кого-то. Или кто-то найдет тебя. Иногда — это все, что нужно. Они сидели на скамейке в глубине парка, где шум деревьев приглушал городские звуки. Вечер опускался мягко, с оттенком прохлады. Рейвен, снова в своем настоящем облике, молча смотрела в землю. Ее глаза были покрасневшими от слез, но теперь в них теплилась искра — не страха, а какого-то ожидания. — Почему ты не боишься меня? — наконец спросила она, голос ее дрожал. — Ты ведь видел… какая я. Элий повернул к ней лицо. Он знал, как легко сейчас сказать что-то банальное — про принятия, про “все мы разные”. Но он не хотел врать. И не хотел пугать правдой. — Потому что в тебе есть сила, которую большинство даже не в силах понять, — произнес он. — А страх, он… приходит от непонимания. Я не боюсь того, что понимаю. Она посмотрела на него, чуть нахмурившись. — Но я не понимаю себя. — Я понимаю. И этого достаточно. Молчание. — Звучит… странно. Как будто ты знал меня раньше. Он опустил взгляд. — Иногда мне кажется, что я знал. Он не соврал. Просто не сказал всего. В его голосе прозвучало тихая, почти печальная искренность. Он не пытался ее убедить, не оправдывал. Просто… был рядом. Рейвен, медленно взяла его за руку. Неловко. Осторожно. Ее ладонь была прохладной, но в этом прикосновений чувствовалась глубокая, болезненая потребность — быть принятой. — Ты правда… не уйдешь? Он посмотрел ей в глаза. — Нет. Не уйду. Она стиснула его пальцы. — Я не знаю кем я стану. — Но ты не будешь одна. Они замолчали, глядя на сгущающиеся сумерки. Внутри Рейвен впервые за долгое время было тепло. И тихо. А в сердце Элии шевелилось что-то другое. Не просто сочувствие. Не просто симпатия. А чувство, глубже любого знания — как будто он нашел одну из самых уязвимых душ в этом мире… и уже не мог отпустить. *** — Пошли со мной, — сказал он тихо, почти на грани слышимости. Рейвен нахмурилась. — Куда? — Домой. Ее губы приоткрылись в немом удивлении. — К тебе? Он кивнул. Элий не настаивал, не тянул за собой — просто стоял, протягивая ей руку. И этого было достаточно. Они шли молча, плечом к плечу, пока вечер окончательно не затянул улицы сиреневыми тенями. Их шаги были мягкими, как будто боялись спугнуть момент, который вдруг стал по настоящему важным. Дом оказался теплым двухэтажным зданием с крыльцом, на котором кто-то заботливо оставил плед и чашку остывшего чая. Свет из окон лился мягко, приглашая. Это не был замок или убежище. Это был — дом. Настоящий. На пороге их встретила Линда, его мать. Ее глаза сразу заметили Рейвен, но в них не было страха или отторжения. Только легкое удивление — и открытая доброжелательность. — Привет, дорогая. — Она улыбнулась. — Ты подруга Элли? Рейвен чуть опешила. Это слово — “подруга” — прозвучало как нечто непривычное и невозможное. Она опустила глаза, но Элий кивнул за нее: — Она со мной. Линда кивнула, словно поняв гораздо больше, чем было сказано. Вскоре появился Майкл — отец. Высокий, немного суровый с виду, но в его взгляде была та же мягкость, что и в улыбке жены. А затем — из гостинной выбежала Ника, его младшая сестра. Веселая, шумная, с разбросанными кудрями и в пижаме с лисами. Она уставилась на Рейвен, а потом вдруг выдохнула: — Ого! Ты красивая! Ты тоже мутант? Рейвен застыла. Элия почувствовал, как она напряглась, готовая исчезнуть, сбежать. Но он сжал ее руку. Она все еще была в своем истинном обличье — синяя кожа, золотые глаза. Она ожидала страха. Но получила — интерес и чистое детское восхищение. — Да. — Ответила она, чуть дрогнув. — Я… мутант. Ника сияюще улыбнулась: — Круто! Тогда у нас теперь двое особенных. Я пойду принесу тебе одеяла, если хочешь. — Я… спасибо. За столом было уютно. Линда наливала чай, Майкл разогрел что-то вкусное, а Ника не переставала задавать Рейвен вопросы. И впервые та не отводила взгляд, не морщилась, не пыталась спрятаться. После ужина, когда Ника уже зевала, а родители ушли в спальню, Элий проводил Рейвен в гостевую комнату. — Ты можешь остаться, — тихо сказал он. — Здесь… ты в безопасности. Она смотрела на него, потом на стены, на фотографии на полке. На мир, который казался таким невозможным — и таким настоящим. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — Да, — ответил он. Без пафоса. Просто. Она медленно подошла к нему и обняла. Без слов. Крепко. По настоящему. — Тогда я останусь. Той ночью она уснула не в страхе, не в тревоге — а в тепле. А в сердце ее впервые закралось нечто, что она раньше не позволяла себе: доверие… и надежда. Новое утро. Утро в доме Элий было не таким, к каким привыкла Рейвен. Здесь не было криков. Никто не стучал по стенам, не ломал посуду, никто не бросал на нее взгляды, полные отвращения и страха. Было… тихо. Слишком тихо и спокойно. Она проснулась от запахов вафель и какао, разносившегося по дому. Несколько секунд она лежала вглядываясь в потолок. Простыня была мягкой, а плед — теплым. В комнате стоял шкаф с открытой дверцей, детская картина на стене и аккуратно сложенные вещи, которые оставила Линда. Это все еще казалось чужим, ненастоящим. Но под пальцами — ткань, тепло, под ухом — подушка. И это было реальнее, чем все, что у нее было до этого. Она тихо встала. Ее уже ждали на кухне. —Доброе утро! — сказала Ника, сидя за столом, обнимая свою плюшевую игрушку. — Доброе, — отозвалась Линда. — Спала хорошо? Рейвен кивнула. — Я… да. Спасибо. Майкл поднял на нее глаза и молча пододвинул ей тарелку с вафлями. — Мы всегда рады гостям, — сказал он сдержанно, но не холодно. Элий сидел напротив, с чашкой в руках. Он встретился с ней взглядом — без слов, но в этом взгляде было спокойствие. Уверенность, что все идет как надо. — У нас сегодня выходной, — сказала Линда. — Но в понедельник дети возвращаются в школу. Тебе… возможно, тоже стоит подумать об этом. Рейвен на мгновенье застыла. — Школа? Я не могу туда… в таком виде. Она коснулась своей синей кожи, и ее глаза опустились. В голосе прозвучало то, что она не хотела показывать — уязвимость. Ника вдруг встала со стула, подбежала к ней и взяла за руку. — Ты красивая даже если синяя. Но если хочешь, мы придумаем тебе образ! Как актриса! Или как супергероиня! Или как… — …обычная девочка, — сказала Линда мягко. — Если хочешь, можешь выбрать себе такой облик, в котором тебе будет комфортно. Мы не будем тебя заставлять притворяться, но… это может помочь. Элий кивнул. — Это только внешний слой. Важно то, что внутри. Но я понимаю. Я сам когда-то хотел мечтал быть “нормальным”. Рейвен задумалась. Впервые — не в панике, не в отвращений к самой себе, а спокойно. С любопытством. — Тогда… помогите мне выбрать. — Поздний вечер, ванная комната, мягкий свет, зеркало. Рейвен стояла у раковины, нервно сжимая край футболки. В зеркале отражалась ее настоящая форма: синяя кожа, янтарные глаза, чуждая, пугающая — даже для нее самой. Она в который раз попыталась принять человеческий облик, но черты снова “плыли”, теряя четкость. Элий стоял чуть позади, облокотившись на дверной косяк, молча наблюдая. — У меня ничего не выходит, — тихо пробормотала она. — Я не могу зафиксировать лицо. Все время расплывается. Все… не то. Она сжала кулаки, отворачивалась от зеркала. — Я просто… чудовище. Элий подошел ближе, мягко, без лишнего звука. Положил руку ей на плечо — теплую, спокойную. — Не смей так о себе говорить. — Но ты видел… — ее голос дрогнул. — Люди не примут это. — Тогда, пусть примут то, что ты выберешь. Ты сама решаешь, что показывать миру. И знаешь что? Как бы ты ни выглядела — ты не чудовище. Ни в каком облике. Рейвен чуть повернулась. Элия осторожно коснулся ее щеки, и на секунду она позволила себе закрыть глаза. — Попробуй еще раз. Только на этот раз не думай о том, кого должна изобразить. Просто вспомни, какой ты хочешь быть. Себя. Только в новой форме. Она вдохнула, медленно. И в этот раз – облик начал складываться. Светлая кожа. Карие глаза. Короткие каштановые волосы. Не Идеально, но устойчиво. Рейвен подняла глаза, посмотрела в зеркало и… замерла. — Это я? — Это ты, — сказал Элий с улыбкой. — Такая, какой хочешь быть. И Я горжусь тобой. Она вскинула на него взгляд, в ее глазах отражалось благодарность и что-то большее. Тихое, пока не оформленное словами. Но растущее. — Спасибо… Элий. Правда. Он кивнул. А потом, в легкой иронии: — Только вот… теперь в школе все мальчики будут в тебя влюблены. Готова? Рейвен фыркнула, но впервые за долгое время – искренне рассмеялась. — Готова. Но пусть даже не мечтают. — Тогда пошли — у нас с тобой большая сцена впереди. Первый день, новые люди… и ты. Настоящая.