3
13 декабря 2025 г., 22:00
Сынмин стоял у окна с ножницами. Такой тихий и такой сосредоточенный. Отрезал стебли под струёй воды, что издавали хрустящий звук. Листья роз, срезанные под углом, чтобы цветы жили дольше. Каждый шип, аккуратно удалённый подушечками пальцев. Он вовсе не торопился. Его действия, наверное, были самыми тёплыми за этот вечер. Простая стеклянная ваза ждала его на деревянной поверхности стола. Он наполнил её прохладной водой, и капли заиграли на стенках, как роса. Одну за другой, с почтительной осторожностью, он устанавливал розы, постоянно поворачивая сосуд, чтобы найти для каждого цветка лучшее положение. Их аромат, пока слабый, начал медленно заполнять пространство вокруг него.
— Where did such beauty come from? — послышался голос из дверного проёма. Хан Джисон, давний друг Сынмина, что жил вместе с ним. Кореец, который никогда и не говорил на родном языке. И его взгляд сейчас был прикован к бордовым бутонам.
Пальцы того, поправлявшие последний стебель, замерли на секунду. Он не поднял глаз, сосредоточившись на лепестке, который вот-вот мог осыпаться.
— Colleague, — прозвучал ответ. Голос был тихим, приглушенным, будто слова вышли против его воли и теперь стеснялись собственного звучания.
Шутливая улыбка того слегка потускнела, уступив место ненавязчивому любопытству.
— Colleague? — переспросил он, делая паузу, чтобы дать слову повиснуть в воздухе. — And how long have you… had such traditions? Red roses as a gift from your office neighbor?
Сынмин наконец оторвался от вазы. Он медленно вытер руки о полотенце, его взгляд скользнул по пламенеющим бутонам, а затем устремился в окно, где за стеклом давным давно повечерело. Он сделал несколько шагов к подоконнику, облокотился локтями на прохладную поверхность.
— Maybe he's not just a colleague… His name is Lee Minho.
Джисон ничего не сказал, хотя так хотелось засыпать того горой вопросов. Не сейчас. Он просто мягко кивнул.
— He's Korean too, by the way. I don't know… I just fell in love. With his hair, his eyes, his lips, with all of him. And it became my drug, so to speak. He's damn gorgeous.
Он больше ничего не видел перед собой. Сынмин закрыл глаза, а видется снова образ нового героя своей жизни. Даже в фантазии идеален.
— I even start noticing unnecessary details about him. Like a strand of hair out of place, or his tie tucked in wrong. It's absurd, yes, but I can't help it. I can't… He'll come over to me, saying something, and I just look at him and lose the ability to speak. Sometimes I can't even control myself and just close my eyes.
Парень говорил свободно, поток наблюдений, накопленных за дни, вырывался наружу, находил наконец слушателя. Он рассказывал о всём, что он увидел в нём. Каждая деталь была выписана с такой тщательностью, с таким влюблённым вниманием, что образ вставал в воздухе комнаты, затмевая запах роз. А Джисон лишь слушал, изредка задавая какие-то вопросы, на которые тот отвечал так, будто раз сто прокручивал в голове ответ на них.
— I want to kiss him. I really, really want to kiss him, — просто сказал он. И снова закрыл глаза, как будто этими словами он выдохнул из себя последний воздух, обнажил самую сокровенную мысль, которую больше не мог держать в себе.
Слова больше не находились. Наверное, он рассказал всё о нём. Сынмин глубоко вдохнул. Он почувствовал, как смущение тёплой волной поднялось к его щекам.
— Alright, alright, — наконец сказал тот, и его голос звучал хрипловато от сдерживаемых эмоций. Он поднял взгляд и встретился глазами с Кимом, который уже повернулся к нему, будто ожидая приговора или насмешки. Но в глазах Джисона не было ни того, ни другого. Было лишь понимание и тепло. — I get you. Congratulations, bro.
***
За окном автобуса плыл вечерний город, превращаясь в размытый фон из растянутых огней фонарей, светящихся вывесок и тёмных силуэтов домов. Сынмин прислонился лбом к прохладному стеклу, чувствуя лёгкую вибрацию, пронизывающую всё его уставшее за день тело. Просто хотелось поскорее вернуться домой и отдохнуть. Был слишком тяжёлый день. Столько выговоров от начальника, что попросту хотелось провалиться под землю. В руках книга с потёртой обложкой. Буквы плясали перед глазами от тряски, но само чтение было не столько потребностью, сколько привычкой. Он погрузился в мысли, пытаясь представить момент из текста в голове, но получалась слишком уродливая картина. Кто-то опустился на соседнее сиденье, чему парень не придал значения. Чужое присутствие было просто фактом. Он продолжал читать, изредка переводя взгляд на мелькающие за окном тени деревьев парка. Сынмин растворялся в повествовании, когда он краем глаза заметил движение соседа. И в этот же момент он почувствовал легчайшее касание к своим волосам у виска. Чужие пальцы, осторожные и быстрые, будто поправляя непослушную прядь, скользнули и исчезли. Он замер. Это было очень неожиданно. Парень медленно оторвал взгляд от книги и повернул голову. Рядом оказался не незнакомец, а Минхо. Тот, кого он не думал увидеть прямо сейчас. Он не отводил взгляда, будто ждал этой реакции. На губах его играла та самая улыбка, что сводила с ума того. — Не ожидал? Сынмин ощутил, как по его щекам разливается тепло. Он смущённо, почти по-детски, кивнул, не в силах пока подобрать слов. Ему просто хотелось рухнуть на его плечо. — Какую книгу читаешь? — не дал паузе затянуться он, кивая на всё ещё зажатую в руках младшего книгу. — Лолита… — наконец выдавил из себя парень, и его собственный голос показался ему странно хрипловатым. Он понимает, какое чувство преобладает в нём, когда этот человек так рядом. — Смелый выбор. Минхо уверенно взял книгу из его расслабленных пальцев, закрыл её, положил на колени Сынмина и посмотрел ему прямо в глаза. Весь его вид говорил о том, что чувству удивления здесь нет места. Начинается нечто иное. — Знаешь, когда я тебя увидел впервые, на каком-то там совещании, то я пообещал себе, что приглашу тебя в кино, — сказал он это одним дыханием, будто боялся, что если остановится, то никогда не закончит. Его пальцы слегка постукивали по собственному колену, выдавая внутреннее напряжение. В младшем что-то перевернулось. Вся сегодняшняя усталость, рутина, привычный маршрут домой — всё это вдруг отступило, уступив место щекочущему нервы ощущению нереальности происходящего. Он смотрел в эти карие глаза, видел в них искренность и вызов, и внезапно поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы эта вспышка чего-то нового, угасла. — Тогда не упускай свой шанс, — произнёс он. В его голосе не было ни смущения, ни иронии, что поразило его самого. Глаза напротив вспыхнули. Улыбка на лице стала шире. Он сделал короткий едва заметный вдох и протянул правую руку. Не для рукопожатия, а ладонью вверх, почти как для танца. — Позволите? — спросил Минхо. Он чувствовал, как его сердце бьётся чаще, отдаваясь гулким стуком в висках. — Позволяю, — последовал ответ от того, и он положил свою ладонь в протянутую руку. Следующая остановка была для них уже не просто точкой на маршруте, а первым шагом куда-то, где не было ни скуки, ни одиночества.***
Ещё секунду назад они сидели в мягком кресле, погружённые в яркий мир на экране, а теперь встали под мерцающими в проходе огоньками светильников, присоединившись к потоку улыбающихся зрителей, которые что-то бурно обсуждали. Всю дорогу от зала до выхода они молчали. Дверь на улицу распахнулась. Их встретил проливной дождь. Ливень обрушился на асфальт с таким шумом, что заглушил даже городской гул. Вода хлестала почти горизонтально, гонимая резким порывистым ветром, превращая тротуар в целое море, в котором дрожали и растекались отражения фонарей и неоновых вывесок. Сынмин застыл под козырьком, наблюдая за этой водяной стеной. Где-то глубоко внутри вспыхнула детская радость от мощи природного явления, но её тут же сменила практическая досада. Он вздохнул, его плечи слегка опустились. — Придётся ждать, когда стихнет. Или бежать героически до дома, как в этом фильме, — сказал он, обернувшись к тому с улыбкой. Минхо стоял рядом, засунув руки в карманы пальто. Он посмотрел на парня, потом на ливень, и в его глазах мелькнула та самая хитрая и чуть самодовольная искорка, которая уже появлялась в автобусе. Не говоря ни слова, он расстегнул своё пальто. Под ним, аккуратно сложенный, лежал строгий чёрный зонт-трость, который он протянул ему. — Радио нужно слушать, — произнёс он, и краешек его губ дрогнул в сдерживаемой улыбке. Он явно наслаждался этим моментом, своей предусмотрительностью, которая теперь выглядела не как банальная практичность, а как часть задуманного сценария. Тот фыркнул, покачал головой, но внутри его обдало теплом. Он взял зонт. Он был тяжёлым, с гладкой деревянной ручкой, обтянутой кожей. Кнопка щёлкнула с уверенным звуком, и над их головами раскрылся чёрный купол, мгновенно создав уютное пространство, внутри которого заглушённо барабанил дождь. Сынмин обхватил рукоять одной рукой, почувствовав под пальцами прохладу. Минхо, в свою очередь, сделал лёгкий шаг вперёд, под зонт. Он не стал просить или искать своего места. Он просто поднял руку и без сомнения, положил свою ладонь поверх пальцев того. Парень рядом вздрогнул, смущённо сжал губы в тонкую полоску, пытаясь взять под контроль внезапный хаос внутри. Учащённое сердцебиение, лёгкую дрожь в коленях, странную слабость в животе. Это то, чего он, кажется, подсознательно ждал и одновременно побаивался. — Далеко живёшь? — спросил старший. — Минут двадцать отсюда пешком… В хорошую погоду, — пробормотал тот, с трудом находя слова. Его внимание было целиком приковано к точке контакта — к этой руке, накрывающей его. Казалось, вся Вселенная сошлась в этом месте. — Тогда пойдём. Шум ливня, гудки машин, общий гомон улицы — всё это осталось за пределами их чёрного шатра, превратившись в не имеющий к ним отношения фон. Здесь царила тишина. Их руки всё так же лежали на рукояти. Прикосновение горело, излучало волны тепла, которые растекались по всему телу Сынмина, согревая его изнутри лучше любого алкоголя. Он боялся пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий мирок. Время потеряло свой привычный ход. Эти двадцать минут растянулись в целую вечность, наполненную внутренними молниями и тихим трепетом, и одновременно пролетели как одно мгновение. Они остановились у знакомого подъезда. Обычная девятиэтажка, серая от дождя, с ярким светом в стеклянных окнах. Они оба почувствовали странное опустошение. Путешествие под дождём подходило к концу. Ким выдохнул, собрался с мыслями и, наконец, посмотрел прямо в глаза тому. Тот медленно убрал свою руку, и место, где лежала его ладонь, тут же стало прохладным и осиротевшим. — Спасибо за компанию. И… за зонт, — сказал он, передавая его обратно. Их пальцы снова едва коснулись. — Спасибо, что позволил. Они простояли так ещё пару секунд, не желая отпускать друг друга. Потом Сынмин, чувствуя, что ещё момент — и он скажет что-то совсем уж глупое, махнул ему рукой в знак прощания. И после он зашёл в подъезд. Двери закрылись, отгородив его от шума стихии. Он стоял в ярком свете ламп, чувствуя, как с его кофты капают тяжёлые капли, образуя маленькую лужу на бетоне. Внутри всё ещё горело то невидимое пламя, зажжённое теплом чужой ладони на холодном зонте. Он поднял руку и посмотрел на свои пальцы, будто ожидая увидеть на них отпечаток этих прикосновений. И, к сожалению, ничего там не обнаружил.
