грани чувств

      Холодный воздух пробирает до мурашек. Съежившись, Тэхён натягивает одеяло под самый подбородок. Вчера он забыл закрыть окно — зачитался допоздна, поэтому поджимает пальцы на ногах и сильнее кутается, боясь сдвинуться с нагретого места. Будильник еще не прозвенел, и он цепляется за остатки сладкого сна, ожидая ненавистной мелодии. Спустя несколько минут ему все-таки приходится потянуться за телефоном, чтобы отключить сигнал тревоги и встать с кровати.              Накинув на себя теплый халат, Тэхён первым делом идет будить сына. Он слегка приоткрывает дверь, заглядывая внутрь комнаты. Чимин, раскинувшись поперек кровати крепко спит. Футболка задралась на животе, оголяя кожу. Тэхён замечает лечебный пластырь, наклеенный в районе ребер. Он хмурится, пытаясь рассмотреть какой-то след под ним, похожий на царапину — ещё один повод для беспокойства. Накинув сверху одеяло, он тормошит его волосы, разглаживая пальцами непослушные пряди.              — Чимин, вставай, — говорит нежно Тэхён, пока скользит по коже головы круговыми движениями, массируя.              — Не хочу, — бубнит Чимин спросонья. — Можно я останусь сегодня дома?              — Нет, — отрезает Тэхён. — Вставай, я пока приготовлю завтрак.              — Ладно, — тянет недовольно омега и переворачивается на другой бок.              Улыбнувшись, Тэхён покидает спальню сына и направляется на кухню. Его утро практически всегда начинается одинаково. У них уже вошло в привычку вместе завтракать, затем Тэхён отвозит Чимина в школу и возвращается домой, чтобы собраться на работу. Вот уже несколько лет он занимается маркетингом и исследованием рынка в крупной компании по продажам.              После развода ему не хотелось финансово зависеть от Чонгука, поэтому пришлось достать диплом маркетолога и начать поиск работы. Первый год был трудным, невыносимым. Ему приходилось не спать ночами, собирать информацию и заучивать её. Жизнь разделилась на «до» и «после». Его дни омрачились суровой реальностью, он чувствовал себя жалким человеком, который не может держаться на плаву без поддержки. Без Чонгука.              Всё, чего хотелось Тэхёну — выстоять. В борьбе с потерянной любовью. С обрушившимся на его плечи проблемами, с несправедливой жизнью, с собой. Дни перетекали из одного в другой слишком медленно. Время будто остановилось, лишая его мир привычных иллюстраций перед глазами. То что раньше казалось чем-то отдаленным стало его реальностью.              Его жизнь будто остановилась после ухода Чонгука.              Он думал, что невозможно отпустить человека если любишь, но видимо ошибался. Их отношения превратились в постоянные звонки и скандалы, взаимные обвинения и полное непонимание друг друга. Чонгук выбрал работу вместо семьи, бросил их с сыном и уехал подальше — так думал Тэхён все то время, пока Чонгук поднимал филиал своего отца в Америке. Им не хватило терпения. Тэхёну — эмоциональной зрелости и выдержки, Чонгуку — сочувствия и признательности. Спустя четыре года он наконец-то достиг понимания — глупо было обрывать все отношения не попытавшись даже нормально поговорить. Но время неумолимо бежало вперёд, некоторые вещи невозможно вернуть назад. Вина слишком сильно раздавила Тэхёна. Он померк под ее натиском, и теперь даже не смеет думать о том, чтобы попытаться наладить контакт с Чонгуком. Особенно с приходом в его жизнь другого человека.              В груди немного теплеет стоит подумать о доброй улыбке и серых глазах альфы, с которым Тэхён строит новые отношения. Он пытается жить дальше, не оборачиваться назад и не сожалеть о прошлом. Теперь он знает чего хочет: наблюдать за взрослением сына и быть всегда рядом, ведь он взял от них с Чонгуком самое лучшее.              Яйца отправляются на сковородку, хлеб в тостер, листья чая в стеклянный заварочный чайник. На весь процесс готовки уходит пятнадцать минут и вот на столе готовый завтрак. Помешивая ложкой сахар в кружке, Тэхён ставит её на стол. Шарканье по полу выдает омегу за спиной. Чимин рассеянно приближается к столу и садится на свое место. После того, как он покрасил волосы в розовый, стал ещё красивее. Тэхён начинает переживать, ведь отбоя от альф у того нет. Первые ноты феромона уже начали раскрываться, со временем к совершеннолетию запах сформируется окончательно, а пока он лишь еле заметен, но Тэхён уже улавливает базовую ноту — бергамот, как у Чонгука.              Вздохнув, он быстро запирает эти мысли подальше — не стоит снова думать об этом. Не стоит вспоминать Чонгука и его запах — это пробуждает в его омеге желание, которое губительно сказывается на организме. За четыре года он так и не смог дойти до конца с другими. Обида гложет изнутри, Тэхён считает себя разбитым, поломанным, несовершенным. Минги — тот самый альфа, с которым у него может что-то получиться, и он не намерен отказываться от призрачного шанса. Осталось только пережить встречу с Чонгуком, убедиться в том, что у него внутри всё умерло и продолжить жить своей жизнью.              Чимин быстро доедает свой завтрак. Тэхён заканчивает следом, убирает со стола и идет одеваться. Утренняя рутина всегда одинакова, но именно сегодня что-то меняется. Стук в дверь заставляет Тэхёна насторожиться, он неохотно выходит в гостиную, потому что никто так рано не приходит к нему домой. Разве что доставка, но обычно он и это обговаривается заранее. А что если за той дверью…? Страх моментально сковывает. Пульс подскакивает, сердце отбивает рваный ритм, дыхание учащается. Омега впадает в панику от одной лишь мысли, что их отделяет друг от друга всего лишь кирпичная стена.              Тэхён так и стоит посреди комнаты, полностью дезориентированный. Стук снова заставляет его сжаться, но он берёт себя в руки, делает глубокий вдох и за несколько шагов доходит до двери. Пальцы ложатся на ручку, крепко сжимают и через несколько секунд он резко отворяет дверь. Перед ним стоит Минги, держа в руках два стаканчика кофе. Улыбка на его лице растекается сама собой, а Тэхён… он не может выдавить ни слова. Волна облегчения прошлась по телу, но одновременно с этим ощущение разочарования закралось где-то под ребрами.              — Доброе утро, — говорит негромко Минги, а затем хмурится, пристально рассматривая его лицо. — Я не вовремя?              — Доброе утро, — звучит робко, даже слегка жалостливо, будто Тэхён сейчас расплачется. Он скользит взглядом по ладони, в которой стаканчик с дымящимся кофе, рассматривая крепкие пальцы с аккуратными ногтевыми пластинами. Внутри что-то отзывается, стоит лишь представить, как эти пальцы могли бы доставить ему удовольствие. Закусив губу, Тэхён выдыхает. Запах кофе достигает его ноздрей, успокаивая. Он быстро приходит в себя, натягивая дружелюбную улыбку. — Да… нет, — застенчиво, — я не один.              Минги меняется в лице, но потом до него доходит.              — Ох, прости. Твой сын, да?              — Да, — Тэхён мнется на месте. Они обсуждают Чимина слишком часто, разве можно о таком забыть?              — Я заехал только отдать кофе, подумал, что… — Минги проглатывает слова, спотыкается, но продолжает, — не знаю о чём я думал. Точно о тебе, но… прости.              Тэхён тянет уголки губ. Ему правда приятно получать такое внимание, даже слишком. Он смущенно переводит взгляд в сторону, рассматривая дверной косяк, пока не слышит шаги за спиной. Обернувшись, он встречается на мгновение глазами с Чимином, который тут же отвлекается на альфу за порогом, рассматривая того с абсолютным равнодушием. Но затем… в нём будто что-то меняется: взгляд становится жестче, ухмылка ползет на губы. Чимин демонстративно приближается ко входу и остановившись напротив Минги, произносит:              — Доставка кофе? Ты разве заказывал? — задерживается на стаканчиках, потом спокойно смотрит на Тэхёна.              — Нет, — Тэхён быстро отвечает на первый вопрос, потому что Минги никакой не доставщик.              — Ясно, — Чимин кивает, будто получил ровно ту информацию, которую и ожидал. На губах появляется маленькая, аккуратная улыбка, но глаза остаются равнодушными, холодными. — Тогда, наверное, ошиблись адресом.              — Чимин, — Тэхён пытается его остановить, произнося почти умоляюще. — Пожалуйста.              — Все нормально, пап, — он берётся за дверь, поворачивая голову к Минги и говорит: — Спасибо, но мы не заказывали.              Тэхён не успевает возразить, как дверь с громким стуком захлопывается, отрезая их от внешнего мира. Между ними повисает напряжение, от которого хочется скрыться. Тэхён ненавидит такие моменты — он должен был давно рассказать Чимину о том, что встречается с Минги, но оттягивал, боясь реакции сына. Теперь он видит, что своим молчанием сделал только хуже.              — Я опаздываю в школу, — бросает Чимин развернувшись, направляясь к себе в комнату за рюкзаком. — Иди собирайся, пожалуйста.              — Чимин, нам нужно … — Тэхён делает шаг следом, срывая голос на вдохе.              — Давай обсудим это потом, хорошо? Я правда не хочу сейчас. Мы опоздаем, — уклоняется от разговора Чимин, исчезая в гардеробной.              Тэхён так и остаётся стоять посреди гостиной, шокированный поведением сына. Он был прав, когда говорил Минги, что Чимин будет ревновать, и от этого совсем не легче. Чимин редко позволяет себе подобное. Обычно уходит в себя, закрывается в комнате и молчит до самого вечера, но не в этот раз.              Телефон в кармане вибрирует, оповещая о новом сообщении, Тэхён достаёт его не сразу, сначала хмурится, делая медленный вдох, кажется, у него разболелась голова, а уже потом открывает чат.              [Минги:]       Увидимся на работе. У тебя прелестный сын:)              [Вы:]       Прости за это. Кофе оставь, выпью на работе.              [Минги:]       Возьму новый:)              Хлопок двери заставляет Тэхёна вздрогнуть и вернуть телефон в карман. Поднимая глаза, он встречается взглядом с Чимином, который накинул толстовку на плечи, а поверх неё ремень сумки через плечо. Чимин проходит мимо быстрым шагом, втискивает ноги в чёрные конверсы, и не заботясь об аккуратности, наступает на задники, демонстрируя бунтарское поведение в духе: «Мне так пофиг». Схватив с тумбочки ключи от машины, он выходит на улицу, чтобы выгнать её из гаража. Это их утренний ритуал и маленькая тайна с тех пор, как омеге исполнилось четырнадцать.              Наблюдая за излишней театральностью, Тэхён молчит, позволяя Чимину вести себя подобным образом, потому что знает: сейчас бесполезно говорить о чём-либо — его не услышат. У них ещё будет время. Потом. Когда Чимин перестанет выпускать колючки и ревновать, они вернутся к разговору о Тэхёне и о том, кем для него является Минги.              Альфа появился в их компании в прошлом году, заняв должность руководителя по ведению проектов всего за несколько месяцев. Тэхён попал в его группу почти случайно. Он даже не рассматривал коммерческое управление, но ему предложили попробовать, и ответ не заставил себя долго ждать. Теперь они работают с Минги в одном отделе. Официально — руководитель и подчиненный. На практике — больше, чем просто коллеги. Статус руководителя перестал быть просто статусом, когда Минги начал активно оказывать знаки внимания.              Тэхён долго отпирался: не принимал подарки, отказывался от свиданий, находил множество аргументов, цепляясь за формальности, пока внутри появлялась слабина. Маленькая трещина, которая разрушила его непоколебимость.              Одноразовые интрижки всегда ощущались безопасностью. Это не заставляло оглядываться назад и думать о последствиях, но постоянные отношения совсем другое. Тэхён боялся позволить себе испытывать хоть какие-то чувства, но постепенно начал раскрываться, наблюдая за терпимостью Минги.              Тема близости между ними стоит особенно остро. Не потому, что Тэхён не хочет — хочет. Но его внутренние барьеры выстроены слишком крепко. Чтобы решиться на этот шаг, ему нужно быть уверенным в себе. В них. Простое «нравится» должно стать чем-то большим, чем просто «мужчина, с которым можно классно провести время». Если он впустит этого альфу в свою жизнь, то их отношения станут по-настоящему серьёзными.              Особенно его волнует Чимин. Он важен настолько, что от одной мысли о его реакции становится не по себе. Тэхён готов опираться на его мнение, оно будет решающим. Вот только, судя по первому впечатлению, — Чимин совершенно не в восторге.              Накинув кардиган на плечи, Тэхён выбегает из дома. У него есть ровно тридцать минут, чтобы отвезти сына в школу, вернуться домой и собраться на работу. В машине сгущается воздух, будто перед надвигающейся грозой. Молчание ощущается напряжением, которое с каждой минутой грозится взорваться между ними. Тэхён постоянно посматривает на Чимина, отвернувшегося от него к окну. Розовые пряди выбиваются из-под капюшона, который он натянул на голову. Протест или обида — не имеет значения. Прикусив язык, Тэхён вдыхает и выдыхает, наблюдая за дорогой. Главное не сорваться и вести себя спокойно.              Через пятнадцать минут машина тормозит у здания школы. Тэхён не успевает даже повернуться в сторону Чимина — тот уже вылетает из салона, хлопая дверью с такой силой, что в ушах стоит глухой звук. Закатив глаза и судорожно выдохнув, Тэхён возвращается домой, принимая маленькое поражение. Основная битва ждёт его впереди.              ***       Откинувшись на спинку кресла, Тэхён прикрывает уставшие веки на пару секунд и заставляет себя расслабиться. Телефон, лежащий на столе вибрирует, оповещая о новых задачах. Бардак из-за сваленных в одну кучу документов, давит сроками. Кружка с недопитым, холодным кофе покоится на другом конце стола. После тяжелого утра, он надеялся немного передохнуть, но проекты требовали повышенного внимания, а руководство явно желало его участия.              Стук в дверь отвлекает от хаотичных мыслей. Тэхён автоматически выпрямляется, распахнув глаза.              — Войдите.              Минги появляется в проёме с новой порцией горячего кофе. Его взгляд задерживается на Тэхёне чуть дольше, чем позволяет между ними статус руководителя и подчиненного. Медленно скользит по лицу вниз к шее, обводя пристально ключицы. Тэхён ощущает себя желанным, но омега внутри противится, поэтому он поднимается с места, отвлекаясь на кофе, который забирает из его рук и ставит на стол.              — Спасибо, — срывается тихо с губ.              Минги кивает.              — Как Чимин?              — Нормально, — пожимает плечами Тэхён. Он не хочет говорить о сыне и о том, что произошло. Не сейчас, когда утренняя ситуация свежа в памяти. — То есть будет нормально. Мы разберемся.              — Сегодня не лучшее начало дня, да? — осторожно уточняет альфа.              Выдыхая, Тэхён опускает глаза, но затем возвращает взгляд, чуть склонив голову вбок.              — Вышло немного сумбурно, — признаётся он. — Чимин — подросток, ему свойственно вести себя импульсивно. Поэтому, я бы хотел пока отложить ваше знакомство. — Минги слегка кивает, и Тэхён, расслабляясь, продолжает свою мысль: — Не хочу, чтобы он ходил в таком состоянии, особенно перед днём рождения. Он и так многое переживает сейчас. Моя личная жизнь не должна портить ему настроение. Понимаешь?              — Понимаю, — говорит просто Минги, будто ему действительно есть до этого дело, и он готов ждать сколько угодно. — Как скажешь, так и поступим.              Тэхён чувствует, как напряжение немного отпускает. Плечи опускаются, легкий выдох срывается с губ — он не заслуживает к себе такого терпеливого отношения. Минги делает шаг ближе, сокращая между ними расстояние, выпуская немного феромонов для успокоения. Втягивая носом воздух, Тэхён ощущает лимонную прохладу на языке — ему нравится. Они встречаются взглядами, и в этот момент Минги касается его лица, скользит костяшками пальцев по щеке. Нежно. Трепетно. Внутри Тэхёна что-то болезненно сжимается от этого жеста. Спазм в животе приводит в чувство. Тело реагирует быстрее головы — он резко отшатывается назад, пугаясь своей реакции, будто позволил чужому человеку дотронуться до чего-то священного. Сердце отбивает неровный ритм, ладони холодеют, а по спине пробегают мурашки.              Осознание пробивает в его груди трещину — так делал Чонгук. Костяшками по щеке выводил невидимые узоры, оставляя следы, навсегда запечатывая свою нежность и преданность.              Только для него.              Всегда.              Минги растерянно хмурится, но ничего не спрашивает. Его рука повисает в воздухе на мгновение, и затем опускается, будто он проиграл борьбу с самим собой.              — Мне нужно вернуться к работе, — произносит он с улыбкой. — Хорошего дня.              — Тебе тоже, — говорит ему вслед Тэхён, когда закрывается дверь.              Он остаётся один. Несколько секунд стоит неподвижно, уставившись в стену напротив, анализируя реакцию своего тела. Пальцами впивается в ладони, стараясь выкинуть из головы вспышки из прошлой жизни.              Чонгук проводит костяшками по его щеке и следом мажет губами, запечатывая свой запах на его теле.              Чонгук гладит, любуясь им на рассвете, среди вороха одеял и подушек.              Чонгук оставляет ленивый поцелуй, скользя кончиками пальцев по шее и выше к скуле — трогает, запоминает.              Чонгук трется носом о его подбородок, вдыхая их смешанные феромоны после секса.              Чонгук.              Чонгук.              Тэхён чувствует, как тонет. Память утягивает его на дно, где хранятся самые ценные воспоминания, заставляя переживать их раз за разом, будто она — его личный палач, а он сам — грешник, находящийся на одном из кругов ада. Чонгук был для него всем. Он и сейчас остаётся для него первым и единственным альфой, которого он безумно любил. От этой мысли внутри всё переворачивается. Он вроде бы готов отпустить и позволить симпатии к Минги разрастись, проникнуть глубже, но в то же время, его что-то удерживает, не даёт двигаться дальше.              Его пугает будущая встреча с Чонгуком. Как только тот сообщил Чимину, что прилетит на его день рождения, Тэхён не мог уснуть до самого утра. Слишком многое изменилось в его жизни, как и он сам. Ошибки прошлого всегда будут стоять позади него словно тень, от них невозможно избавиться и вряд ли можно исправить, только получить прощение и нести с собой, не забывая о том, что это сломало их отношения.              Тэхён улавливает тихие шаги за дверью, но не может сосредоточиться. Внутренний омега мечется — слишком обеспокоен, от чего у него колотится сердце, как сумасшедшее. Он подходит к столу, допивает принесенный кофе, медленно вдыхает и выдыхает — не помогает. Вибрация телефона разносится по столу. Он бросает взгляд на экран: звонок из школы.              — Добрый день, Мистер Ким. Наконец-то нам удалось до вас дозвониться. Я — классный руководитель Пак Минсон, вы сейчас можете говорить?              Беспокойство скручивает желудок. Тэхён гулко сглатывает, отвечая:              — Добрый день. Да, конечно. Что-то случилось?              — Да. Я звоню вас уведомить о драке в стенах школы.              — Что? — перебивает учителя Тэхён. — Какая драка?              — Чон Чимин участвовал в драке, вы должны приехать и забрать его, у него несколько ссадин на лице, но в целом он в порядке, — тараторит учитель. — Пожалуйста, приезжайте сейчас. До встречи.              — Что? Погодите… — Тэхён не успевает договорить, звонок отключается, заставая его врасплох.              Через тридцать минут, он уже находится в кабинете директора, заполняя бумаги, в которых отказывается от подачи жалобы на другого ученика. Чимин сидит рядом, опустив голову, его бровь рассечена, как и губа — в уголке запеклась кровь, костяшки пальцев сбиты, на скуле виднеется синяк. Тэхён старается на него не смотреть, иначе точно не выдержит и разрыдается при всех. Учитель что-то говорит об отстранении на несколько дней и выговоре в личное дело, но эти звуки витают где-то на периферии, они не важны, потому как все внимание Тэхёна сосредоточено на ровном дыхании сына.              Они возвращаются домой в абсолютной тишине. С утра ничего не изменилось, вот только лицо Чимина покрыто следами драки. Тэхён хочет с ним поговорить как можно скорее, поэтому спешит, нарушая несколько правил и превышая скорость, проскакивая на желтый. Обычно он так не делает, но ситуация вынуждает. Стоит им заехать на подъездную дорожку, как Чимин тут же выскальзывает из машины, не дожидаясь полной остановки. Тэхён позволяет ему сделать это, считая про себя до десяти и обратно.              Терпение — добродетель, которая шепчет ему о том, что нужно держаться, не срываться и не кричать. Но руки всё больше дрожат, а сердце ускоряется, стуча хаотично, будто пытается вырваться из груди.              Войдя в гостиную, Тэхён удивлён, что Чимин сидит на диване, а не спрятался в своей комнате, как обычно делает после ссор. Он подсаживается к нему, аккуратно стягивает капюшон и поворачивает его лицом к себе, чтобы рассмотреть ссадины при свете. Чимин резко отворачивается, но Тэхён снова возвращает его, заставляя смотреть в свои глаза.              — Я жду объяснений, — произносит он слегка строже, чем планировал.              — Тут не о чем говорить, — Чимин надувает губы, опустив веки. В этом жесте столько детского упрямства, что Тэхёну становится одновременно и больно и смешно.              — Разве? — Тэхён отстраняется, позволяя Чимину отвернуться, давая ему пространство. Его руки снова трясутся, но уже от злости и разочарования — он не справился. — И мне не стоит волноваться? Ты не можешь так поступать со мной, дорогой. Только не ты.              — А ты можешь? — вдруг резко заявляет Чимин, в его тоне проскальзывает обида, которую он больше не в силах скрывать.              — Что ты имеешь в виду?              Холодок пробегает по спине, оставляя после себя липкий след страха.              — Доставщика кофе, папа. Именно его я имею в виду, — голос Чимина дрожит, но он продолжает, выплёскивая всё наружу: — Он твой альфа? Как давно ты с ним встречаешься? Ты вообще собирался мне рассказать? Или планировал скрывать, пока я сам не узнаю?              Вопросы сыплются один за другим, но Тэхён берёт себя в руки, крепко сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Физическая боль помогает сосредоточиться, не дать эмоциям захлестнуть ясность ума.              — Я хотел тебе рассказать, правда, — он осторожно подбирает слова, будто ступает по минному полю, стараясь не травмировать сына ещё больше. — Не думай, что я специально скрывал это от тебя. Просто… всё сложно, понимаешь? — В такие моменты хочется кричать от беспомощности. Ему катастрофически не хватает Чонгука — тот бы смог лучше объясниться, найти правильные слова, достучаться до Чимина. Но этот разговор принадлежит только им двоим, поэтому, спокойно выдохнув, он продолжает: — Мы вроде как встречаемся. Я не знал, как тебе об этом сказать.              — Ясно, — бросает Чимин, резко поднимаясь с дивана. — Я никогда не приму его в этом доме. Слышишь? Никогда. Не смей меня даже с ним знакомить.              — Чимин!              Тэхён так и остается сидеть на месте, провожая спину Чимина взглядом. Громкий хлопок двери разносится по дому, эхом отражаясь от стен, судорожный всхлип срывается с губ, а следом за ним по щекам текут слезы. Тэхён торопливо вытирает их тыльной стороной ладони. Он не хочет ощущать влагу на щеках, не хочет чувствовать себя таким уязвимым. Только не сейчас, когда ему так необходима поддержка. Кажется, весь мир настроен против него, а во главе всего стоит самый дорогой человек — его сын. С Чимином всегда было непросто, но после развода его будто подменили. Мягкий, улыбчивый мальчик превратился в колючего подростка, который отталкивает всех, кто пытается приблизиться. Тэхён понимает, что такое поведение стало результатом их с Чонгуком решения и всего того, что последовало: бесконечные вопросы, консультации с психологом и объяснения друзьям и знакомым.              Но понимание этого не делает его боль меньше. Оно не возвращает сына, который когда-то бежал к нему с распростёртыми объятиями и делился любой мелочью: рассказывал о школе, показывал неуклюжие рисунки, смеялся над глупыми шутками. Теперь Чимин закрывается в себе, дерзит и принимает импульсивные решения, которые ранят его самого. Тэхён видит, как тот пытается справиться с болью единственным доступным ему способом — через гнев, и это разбивает ему сердце, потому что Тэхён узнаёт в этом поведении себя самого много лет назад. Он тоже когда-то строил стены, чтобы защититься от реальности.              Опустив голову на ладони, Тэхён позволяет себе ещё несколько минут слабости, чувствуя, как между ними разрастается пропасть, которую с каждым днём всё труднее преодолеть.