грани чувств

      Тэхён не в порядке. Несколько дней его мучает бессонница, причиной которой стал приезд Чонгука. Их разговор закончился тем, что Чонгук ушел в комнату Чимина и пробыл там около двух часов. Тэхён не хотел им мешать, поэтому молча сделал чай и оставил у двери. Он вернулся в свою спальню и ждал, пока Чонгук уедет. Кажется, он даже задремал, потому что, услышав хлопок входной двери, резко открыл глаза, заметив за окном темноту. Чимин оставался в своей комнате, и тревожить его расспросами не было смысла.              Следующие несколько дней прошли как в тумане. Тэхён возил Чимина в школу, оттуда его забирал Чонгук и привозил вечером домой, но больше не заходил внутрь. Приблизилась пятница — день, когда Минги намеренно задерживался на работе, чтобы отвезти Тэхёна поужинать. Несколько месяцев они придерживались такого графика, но в эту пятницу Тэхёну совершенно ничего не хотелось.              Взглянув на часы, он выдыхает, откидываясь на спинку стула. Его рукава закатаны до локтей, а рубашка немного расстегнута, обнажая ключицы. Он чувствует приближение течки, поэтому каждые три часа пьет подавители, но жар всё равно расползается по телу. Чимин пропустил сегодня школу, так как к обеду за ним должен был заехать Чонгук и провести с ним весь день, а после они уезжают к родителям Чонгука на выходные.              Отношения Тэхёна и Чимина стали ещё более напряженными, он ощущает, что ситуация выходит из-под контроля, но не пытается это остановить, пуская всё на самотёк. Пока Чонгук здесь, Чимин будет на его стороне, но что с ним станет, когда тот покинет страну и вернётся в Америку, никто не знает. Возможно, Тэхёну придется снова звонить психотерапевту и ходить на сеансы с Чимином, чтобы вернуть доверие.              Тэхён всегда считал, что ему хватит сил справиться с любой проблемой, пока Чонгук был рядом, но после развода ему пришлось открыть глаза и признаться себе — он не справляется. Чимин рос капризным и требовательным, времени ни на что не хватало, он разрывался между его внеклассными занятиями, работой и домашними делами. Возможно, он упустил несколько моментов в его воспитании, потому что просто устал, а теперь тонул в сожалениях и собственном разочаровании как родителя из-за неоправданных ожиданий.              С появлением Минги его жизнь стала чуточку легче. Душевные раны затягивались медленно и не всегда безболезненно, но, по крайней мере, ему удалось придерживаться определённой дистанции с сыном. А потом он совершил ошибку, и карточный домик, выстроенный годами, рассыпался. Иногда Тэхён размышлял о том, что им не стоило разрывать вот так отношения с Чонгуком. Они могли бы попытаться остаться друзьями и воспитывать Чимина сообща. Может, он тогда бы смог советоваться с ним и в других делах. Но стоило подумать о том, что он будет рассказывать о своих свиданиях, омега бесновался. Их связь всё ещё причиняет Тэхёну боль, и он не знает, как избавиться от неё.              Из мыслей его вырывает стук в дверь, а затем в проёме появляется знакомая макушка. Минги добродушно улыбается и проскальзывает внутрь.              — Рабочий день окончен, — говорит он ласково, присаживаясь на край стола. — Ты уже выбрал ресторан?              Тэхён глядит на него из-под опущенных ресниц, слегка наклонив голову вбок, обдумывая ответ. Ему не хочется обижать Минги, но и врать он не может. Ситуация становится напряженной, когда молчание затягивается.              — Эй, — его ласковый голос вырывает из мыслей. — Что-то случилось? Поделись со мной.              — Ничего не случилось, — говорит вдруг Тэхён, выдыхая. — Просто у меня нет настроения куда-то ехать. Мы можем перенести это на другой день? «Когда Чонгук вернётся в Америку», — проносится в голове, и от этой мысли становится хуже.              Минги подается вперед, изучая его лицо.              — Это как-то связано с Чимином? — спрашивает он осторожно.              — Нет, — Тэхён сглатывает, стараясь выглядеть спокойно, а затем говорит то, что не должен. — Это связано с его отцом.              Минги замирает, в его глазах отражается непонимание, но затем он моментально берет себя в руки. Кажется, прокручивает в голове всё, что когда-либо слышал от него про Чонгука, собирая картинку воедино.              — Твой бывший муж? Он вернулся?              Тэхён коротко кивает.              — У Чимина день рождения, он хотел чтобы его отец был рядом.              — Да, я понимаю, но какое отношение это имеет к тебе?              Тэхён не знает, что ответить. В его голове столько всего крутится, что эти мысли пожирают его изнутри. Он поднимает на Минги глаза, встречаясь с тревогой напротив. Живот скручивает от неприятного ощущения, стыд раскрашивает его щеки, спускается по шее, прячась в вороте рубашки.              — Он здесь ради Чимина, — говорит Тэхён, убеждая себя. — Просто вся эта подготовка к его празднику и работа утомляют меня.              — Я предлагаю тебе расслабиться, — Минги наклоняется к нему, берёт подбородок двумя пальцами и гладит подушечкой большого вдоль челюсти. — Всего один вечер в неделю. Я ждал эту пятницу. Ты мне нужен.              Внизу живота отдаётся пульсацией. Тэхён сводит ноги и тихо выдыхает, он чувствует жар под кожей и неутолимое желание прильнуть к сильному телу. Его тянет к альфе, особенно после того, как запах Чонгука снова взбудоражил всё внутри.              — Я не в том состоянии, — звучит устало. — Единственное, чего я хочу — лечь в постель и проспать все выходные.              Минги не отстраняется, внимательно сканирует его потемневшими глазами, будто пытается прочитать между строк.              — Может, я мог бы уложить тебя в кровать и просто побыть рядом?              Он укутывает Тэхёна своим феромоном, потому что знает. Понимает. Их взгляды встречаются, искра в глаза альфы вспыхивает на мгновение, зрачок расширяется. Но Тэхён не собирается сдаваться, он твердо решает отказаться от этой затеи, потому что стоит им остаться наедине — он не сдержит своего омегу. Провести течку в объятиях Минги — то, о чём он думал последние несколько месяцев, но встреча с Чонгуком будто перевернула его сознание, спутав мысли. Теперь он боится признаться себе в том, чего хочет на самом деле.              Наклонившись вперед, Минги целует его в щеку. Затем опускается ниже, упираясь кончиком носа в место за ухом, где сконцентрирован запах.              — Ты восхитительно пахнешь, — шепчет он ласково.              — Минги… — Тэхён краснеет. Мурашки бегают по спине от коротких поцелуев в шею. Он неловко отталкивает его от себя и поднимается из-за стола. — Не надо. Пожалуйста.              Минги облизывает губы, коротко выдыхает и нехотя отстраняется.              — Ладно, — кивает, протягивая следом ладонь. — Иди сюда.              Тэхён не сопротивляется. Плывёт по течению, едва касаясь пальцами чужих, позволяет крепко сжать их; позволяет управлять собой; позволяет окутать себя сильными руками. Медленные поглаживания успокаивают. Он прикрывает веки и всего на несколько секунд позволяет себе представить, что это Чонгук. От стыда сжимается горло. Резко отстранившись, он поспешно хватает пиджак со спинки стула и накидывает на плечи.              — Я могу отвезти тебя домой, — Минги пробует снова.              — Спасибо, — Тэхён пытается держаться, — но я могу добраться самостоятельно.              Минги едва улыбается, но в этой улыбке больше грусти и отчаяния, чем доброжелательности.              — Ты ускользаешь от меня, — говорит он едва слышно. — Не делай этого. Прошу.              — Я никуда не уйду, — отвечает ему Тэхён, но голос дрожит. — Но сейчас… я не могу.              — Из-за него? — Острые ноты в голосе царапают слух одним лишь упоминанием. — Что-то ведь изменилось с его приездом?              — Нет. Ничего, — Тэхён сглатывает, но взгляд не отводит. Он пытается убедить себя, но всё рушится у него глазах. Как ему удержать тот хрупкий контроль, что он выстраивал годами?              Минги качает головой, будто не верит, но всё равно говорит то, что Тэхён меньше всего ожидает услышать.              — Обещай, что между нами всё останется как прежде. Я готов ждать. Обещай.              — Хорошо, — всё, что может выдавить из себя Тэхён, потому что сказать «обещаю» равносильно предательству.              Минги провожает его до парковки, следуя по пятам, как верный пёс, а затем прижимает к двери машины и сладко целует, оставляя свой запах. Намеренно. Тэхён закрывает глаза. Позволяет. Так будет легче продержаться, пока он не доберется до дома, а дальше обойдется более сильными таблетками. Течка начнет набирать обороты к следующему дню, ему необходимо подготовиться. И раз он останется дома один, то можно не сдерживаться.              ***       Руки повсюду. Они трогают, гладят, успокаивают. Тэхён ёрзает по постели, ощущая на себе липкость смазки. Запах в комнате перемешан с чем-то тяжелым, маслянистым, но хорошо знакомым. Он делает глубокий вдох, пытаясь надышаться как можно больше, потому что это успокаивает. Это не приносит боли. Мокрые волосы липнут ко лбу и вискам. Тэхён пытается встать, но руки мягко тянут его назад. Что-то прохладное и влажное касается между его ног, а затем приходит облегчение. Живот скручивает от нового спазма, простреливающего насквозь. Тэхён срывает голос в мольбе, пытается воззвать к своему альфе, потому что только он может помочь.              Что с ним происходит? Почему он видит эти картинки как в бреду? Свет мерцает под потолком, то разгораясь ярче, то почти исчезая, а потом наступает темнота, которая пугает. Тэхён чувствует жар за спиной. Обернувшись, он утыкается носом в шею и громко дышит, кончиком языка лижет вдоль яремной вены, собирая феромоны. Инстинкт сильнее разума. Ему хорошо. Руки снова гладят по спине, но уже более настойчиво, опускаясь к пояснице, едва касаясь ягодиц. Тэхён хочет ощутить их ниже, чтобы пальцы проникли внутрь и заставили его кричать. Омега отчаянно скулит, требуя подчинения.              Тэхён прижимается всем телом, растворяясь в этом запахе, таком родном и знакомом, он хочет носить его повсюду; хочет укусить, чтобы феромон проник в кровь, стал его частью. Он резко смыкает челюсти на плече, чувствуя под зубами ткань футболки и теплую кожу, от чего слышит шипение и раскатистый, предупреждающий рык альфы.              Встрепенувшись от этого звука, Тэхён отскакивает назад, едва не падая с кровати, но руки успевают подтянуть его обратно.              В голове начинает что-то проясняться. Туманная дымка спадает постепенно, омеге не нравится, инстинкты протестуют, требуя вернуться в безопасное место, но Тэхён заставляет себя. Первое, что он видит — силуэт в тусклом свете ночника, который постепенно обретает четкость. Запах уже не кажется таким манящим и сладким, когда сознание возвращается. В груди что-то болезненно сжимается, когда Чонгук так ясно смотрит на него в ответ. Тэхён начинает дрожать от ощущения беспомощности, как он мог допустить подобное? Слёзы катятся по щекам, оставляя горячие дорожки, губы дрожат, но он сдерживается, чтобы не разрыдаться.              — Всё в порядке, — Чонгук медленно пододвигается ближе. — Ничего ужасного не случилось. Ну же, иди сюда. Тебе всё ещё плохо, ложись обратно.              — Нет, нет, нет… — шепчет про себя Тэхён, качая головой. — Почему ты здесь? Я не понимаю, — он отодвигается, прижимаясь спиной к изголовью кровати.              — Чимин захотел вернуться домой, он звонил несколько раз, но ты не брал трубку, поэтому мы приехали, — говорит спокойно Чонгук, оставаясь на месте, — а когда вошли, стало всё понятно. Я отвёз Чимина обратно к моим родителям, вернее, он сам сказал, чтобы я это сделал. Он не мог здесь оставаться. Твои феромоны были дикими.              — Почему ты вернулся? — испуганно спрашивает Тэхён.              — Ты звал меня… я не мог не вернуться, зная, как тебе плохо. Ничего не было, если ты переживаешь.              — Я… я плохо помню, что происходило.              Провалы в памяти пугают его больше всего. Тэхён пытается восстановить картину происходившего, но видит лишь обрывки, в которых слишком много рук… и запах, окутавший его тело.              — Разве это нормально? Чимин сказал, что такого раньше не было, — обеспокоено спрашивает Чонгук.              — Не было, лишь в самую первую течку… — Тэхён резко обрывает себя. — Мы не будем это обсуждать.              — Хорошо, — усмехается Чонгук. — Тебе стоит поспать, на улице глубокая ночь, — кивая в сторону окна.              — Я посплю, но тебе нужно уйти, — Тэхён поднимается с кровати, держась за изголовье, чтобы не упасть. Ноги подкашиваются, слабость в теле делает его ватным и мягким, словно желе. Он медленно идет в сторону ванной, ощущая липкость между ягодиц. Запах бергамота и ореха заполняют комнату — феромоны Чонгука откликаются на его собственные. Обернувшись, Тэхён прожигает его горящими глазами, в которых смешались гнев, стыд и что-то уязвимое. — Прекрати. Ты не можешь так делать.              — Могу, — Чонгук поднимается следом. — Могу, потому что твой омега реагирует на меня, и ты сам знаешь, что за все прожитые годы только я мог помочь тебе.              — Это неправильно, — Тэхён поднимает на него глаза, в которых снова застыли слёзы.              — Мне плевать, — с вызовом бросает Чонгук, направляясь в ванную. — Идем. Я помогу.              Тэхён отчаянно стонет, прикрывая лицо ладонями, но все-таки направляется следом, шаркая босыми ногами по холодному полу. В его голове столько мыслей, что он не может нормально сосредоточиться, происходящее кажется ему сном или бредом, а измученный омега требует заботы из-за течки. Он охотно позволяет Чонгуку ухаживать за собой, пока его тело нежится под теплыми струями воды. Закрывая глаза, он чувствует, как пальцы Чонгука скользят по его мокрым прядям, массируя кожу головы; по плечам и предплечьям, смывая следы пота и смазки осторожными прикосновениями. Тэхён растворяется в этих ощущениях, позволяя себе не думать, но внутренности скручивает от нарастающей вины.              Минги хотел быть рядом. Минги предлагал свою помощь. Его глаза горели заботой, он был готов остаться вместе с ним, но Тэхён так легко отвернулся от него, чтобы принять в свои объятия другого. Его омега всегда будет выбирать Чонгука — это истина, с которой он пытается смириться. Совесть разъедает его внутренности. Как он будет смотреть Минги в глаза? Как объяснит то, чего сам не до конца понимает?              Чонгук обтирает Тэхёна махровым полотенцем, а затем накидывает сухое на его плечи и ведёт за собой, поддерживая под локоть. В спальне они возятся некоторое время, меняя и бросая испачканные жидкостями простыни и пропитанный тягучим феромоном пододеяльник на пол. Чонгук поправляет Тэхёну подушку, укрывая хрустящим, легким одеялом. Эти простые, заботливые жесты отзываются болью где-то в груди, но он старается игнорировать это чувство, наслаждаясь моментом. Неправильно и чертовски эгоистично.              — Попробуй поспать, — говорит тихо Чонгук, присаживаясь на край кровати. — Я побуду рядом, на всякий случай.              Тэхён кивает, закрывая глаза. Дыхание постепенно приходит в норму, ему почти удается провалиться в сон, но новая волна внезапно накрывает, отдаваясь пульсирующей болью между ног. Жар растекается по венам, словно расплавленный металл. Тэхён вскрикивает, свернувшись калачиком, пальцы судорожно сжимают одеяло.              — Пожалуйста, — шепчет он сквозь стиснутые зубы, — пожалуйста, Чонгук…              Омега воет внутри раненым зверем, требуя альфу. Феромоны Чонгука резко обрушиваются на него, заставляя подчиниться. Тэхён переворачивается на живот, потираясь истекающим членом о простыни. Рядом с ним сильный альфа, готовый помочь. Его альфа. Тело помнит его прикосновения, жаждет получить больше; помнит облегчение, которое тот сможет ему дать.              — Посмотри на меня, — Чонгук гладит его по волосам, откидывая в сторону прилипшие ко лбу пряди. От этого легкого касания по коже пробегает электрический разряд: — Как я могу тебе помочь?              Новый спазм сводит ноги судорогой. Тэхён кусает подушку, сдерживая унизительный стон, вдавливая себя в матрас, чтобы получить хоть какое-то трение. Слезы текут по щекам, но он продолжает сопротивляться собственной природе.              — Уйди, — он пытается отвернуться. — Пожалуйста, просто уйди.              — Я не могу на это смотреть, — Чонгука накрывает, альфа рычит от того, что его не подпускают ближе. — Тэхён, позволь мне хотя бы…              — Нет, — обрывает его резко тот, всхлипывая. — У меня есть Минги… я не могу. Я не могу так поступить с ним.              — Но ты страдаешь.              — Это не имеет значения.              Дрожа, Тэхён обхватывает себя руками. Тело молит о прикосновениях, об альфе, который так близко, что хочется выть. Он пытается выкинуть его из головы и подумать о Минги, о его теплых руках и низком голосе, но это делает только хуже. Он не справляется. Совсем. Он проигрывает инстинктам, потому что в глубине души надеется на то, что Чонгук желает его так же сильно, как и он.              Кровать прогибается под весом Чонгука. Он ложится сзади, оставаясь чуть в стороне. Тэхён сильно зажмуривается, продолжая громко вдыхать их смешанные феромоны, но даже это — пытка для него. Ему нужно больше тепла, больше горячей кожи рядом со своей. Он борется с собственным омегой, причиняя себе боль. Каждая секунда медленно перетекает в минуты, пульс стучит в ушах, горло пересохло от частых вздохов, липкая смазка пачкает его бедра. Тэхён ненавидит свое состояние, ненавидит то, что ему необходимо присутствие альфы.              Тэхён сдаётся несколько часов спустя, когда следующая волна жара и боли прокатывается по телу. Он не помнит, как поворачивается в сторону Чонгука, раздвигая ноги. Не помнит, кто из них придвинулся ближе. В одно мгновение он закрывает глаза, а в другое, открыв их, видит пред собой густые ресницы, темнеющую радужку и болезненную нежность, с которой на него смотрят.              — Прости, — шепчет Тэхён, и это последнее, что он успевает сказать, прежде чем податься вперёд.              Их губы встречаются резко, хаотично. Тэхён лижет их языком, стараясь проникнуть внутрь. Он чувствует, как Чонгук сдерживается, замерев от неожиданности, поэтому прижимается к нему влажными бедрами и толкается вперед. Из горла Чонгука вырывается сдавленный рык, а затем широкие ладони ложатся ему на талию, крепко стискивая, отвечая на поцелуй с отчаянной яростью и возбуждением.              И это так неправильно, но так хорошо, что Тэхён не замечает, как из глаз текут слёзы. Он растворяется в поцелуе, наслаждаясь вкусом его губ. Их тела идеально сочетаются, несмотря на проведенные порознь годы. Тэхён думает, что хотел бы остаться в его объятиях навсегда. Пальцы Чонгука аккуратно стирают влагу с его щёк. Они продолжают целоваться, кажется, целую вечность, но уже более медленно, практически небрежно.              Чонгук целует уголки его глаз, влажные ресницы, переносицу, скользит губами ко лбу, задерживаясь на нём чуть дольше.              — Не плачь, — шепчет он между короткими поцелуями. — Пожалуйста, не плачь. Я не могу этого вынести.              Но Тэхён не может остановиться. Его тело расслаблено, жар медленно уходит, оставляя после себя вспышки в памяти. То, что он будет помнить на следующее утро и каждый день после. Близость с Чонгуком дарит ему покой, но в тоже время — огромный пласт вины перед Минги. Как он будет смотреть ему в глаза? У Тэхёна был шанс двигаться дальше, начать новую жизнь и больше не оборачиваться, но каждый раз его что-то останавливает. Часть его всё ещё принадлежит Чонгуку, и он не собирается это исправлять.              Они лежат так ещё какое-то время, целуясь медленно и устало, пока Тэхён не ощущает себя полностью вымотанным. Его веки тяжелеют, а сознание проваливается в сон. Последнее, что он слышит — тихий шепот Чонгука, который не может разобрать.