грани чувств

      Чонгук держит в руках распечатанные документы и медленно скользит взглядом по строчкам, проверяя показатели. Цифры плывут. Он моргает, заставляя себя сфокусироваться, и снова теряет нить на третьем абзаце. Ноутбук стоит перед ним на столе, вокруг лежат бумаги и открытый блокнот с пометками. Посреди всего этого хаоса — стакан с джином и двумя кусочками льда, которые уже почти растаяли. Он делает глоток не глядя, и возвращается к документам.              Глаза слипаются от усталости. Чонгук уже несколько часов пытается решить проблемы, находясь на другом конце света, — закрыть проект, подчистить хвосты и выстроить передачу дел новому директору. Перевод в Сеул должен выглядеть как окончательное решение для всей команды. Его отец явно уже знает об этом, но раз молчит и не вмешивается, значит, решил остаться в стороне. И правильно. Чонгук не знает, как бы повёл себя, если бы ему попытались перекрыть кислород.              Отложив листы в сторону, он трёт переносицу. Тэхён никак не выходит у него из головы. Точнее, он несколько часов подряд отвлекается, вспоминая последний проведенный вечер вместе. Альфа возбужденно мечется, тянется к своему омеге. Чонгук его игнорирует. Он не может позволить себе сорваться. Не сейчас, когда Тэхён так уязвим и явно сопротивляется собственным чувствам. Чонгук заметил это ещё в первую их встречу.              Он мог бы действовать иначе. Мог бы пустить в ход всё свое обаяние, действовать на опережение, как делал когда-то в прошлом — идти напролом, не спрашивая разрешения, потому что оба всегда знали, чем это кончится. Но тогда они были другими.       Телефон несколько раз вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Чонгук переводит взгляд на загоревшийся экран, и уголки его губ слегка приподнимаются. Чимин шлет ему пожелание спокойной ночи и обнимающий стикер. Чонгук откладывает бумаги в сторону и встает из-за стола. Алкоголь немного расслабляет, подталкивая к шалости. Он быстро печатает сыну ответ и сразу же переходит в другой чат. Руки так и чешутся написать Тэхёну, но в моменте, когда пальцы уже набирают текст, его что-то останавливает. Укол ревности пробирает до дрожи, скручивая желудок. Вдруг его омега сейчас не дома?              Чонгук стирает недописанный текст. Смотрит на экран несколько секунд. Думает. Думает. Думает. Голову покалывает в затылочной зоне. Ему не нравится не знать, поэтому он просто решается на звонок.              Гудки в динамике долбят по ушам. Секунды тянутся слишком медленно. Подойдя к окну, он смотрит вниз — огни сливаются в единое золотое пятно. Разочарование уже подбирается к горлу, сковывая голосовые связки холодным ожиданием. И вдруг он слышит хрипловатый, немного сонный голос и успокаивается.              — Алло?              — Тэ, — шевелит губами еле слышно Чонгук.              — Чонгук? Что-то случилось?              — Нет, — отвечает он, возвращаясь обратно к столу и падая на стул, потянувшись к стакану. — Просто хотел узнать, как прошел твой день. Я тебя разбудил?              В трубке слышится долгий вздох.              — Я практически не спал. Задремал на диване в гостиной. Ты правда хочешь поговорить об этом?              Усмешка слетает с губ Чонгука.              — Может быть. — Он крутит стакан в руке, наблюдая, как тает последний кубик льда. — Наверное, я просто хотел услышать тебя. Только и всего.              — Звучишь довольно банально, — говорит Тэхён. В его голосе просачивается легкое раздражение, но Чонгука это только веселит, потому что если бы Тэхён разозлился по-настоящему, то уже давно бы отключился. — Но, допустим. Что-то ещё?              — Да.              — И что же?              Чонгук намеренно делает паузу.              — Я скучаю, — бросает он бомбу замедленного действия, тем самым вводя омегу в ступор. Молчание ненадолго затягивается. Он слышит его участившееся дыхание в трубке.              — Ты опять это делаешь, — фыркает наконец Тэхён.              — Что именно?              — Несёшь всякий бред.              — Это правда, — говорит Чонгук и в следующее мгновение произносит слова, которые держал под замком все эти годы: — Я устал быть без тебя.              — Ты сделал свой выбор, — произносит ровно Тэхён, но Чонгук не верит в его самообладание.              — Как и ты свой, — ловко парирует в ответ.              — Да, и я… — Тэхён не успевает договорить, потому что его перебивают.              — Жалеешь?              Чонгук сжимает в руке стакан с такой силой, что ещё немного, и он просто треснет.              — Это неважно.              — Важно. — Чонгук хочет знать. Подчеркивает уверенным голосом: — Для меня важно.              — Что бы ты не задумал — это ничего не даст, — вздыхает устало Тэхён.              — А я всё равно попробую.              — Чонгук, — звучит Тэхён на грани мольбы. У Чонгука внутри всё переворачивается от произнесенного им имени. Это кружит голову. Заставляет альфу скулить и метаться в разные стороны, вонзать когти в сердце и пускать кровь. Ничего более не имеет значение. Только его омега, который отчаянно сопротивляется собственным чувствам.              — Да, любимый? — вырывается раньше, чем он успевает закрыть рот. Чонгук с силой прикусывает себе язык, закрывая глаза.              Идиот.              Тэхён резко замолкает. Тишина между ними становится слишком осязаемой, но Чонгук не собирается извиняться за это или делать вид, что оговорился.              — Ложись спать, — шипит на него Тэхён полушепотом. — Доброй ночи.              Звонок отключается. Чонгук смотрит на экран ещё несколько секунд, прежде чем швырнуть телефон на стол и одним залпом допить остатки алкоголя. Он не сдержался. Терпение ускользает сквозь пальцы, словно песок. Он знает. Нет, чувствует, что омега тянется к нему, но тут же отталкивает. Каждый раз, стоит ему подойти ближе — Тэхён отступает на шаг назад. Чонгук может схватить его и притянуть обратно, но намеренно держит дистанцию, уверяя себя в том, что поступает правильно. Альфа с ним не согласен, но Чонгук не пойдет у него на поводу, иначе может потерять своего омегу.              Тэхён всегда был строптивым. С первой их встречи и до сегодняшнего дня — одна из тех вещей, которые в нём не изменились. Он увидел это в его глазах, когда тот открыл дверь. Из головы никак не выходят образы той ночи, что они провели вместе. Чонгук до сих пор не понимает, как сдержался. Крик омеги о помощи разрывал его сердце, а тихие поскуливания только усилили чувство вины.              Чонгук может быть джентльменом. Он умеет ждать и держать себя в руках, но у всего есть допустимый предел. И где-то за этим пределом существует другая версия Чонгука — та, которая не будет спрашивать разрешения или соблюдать правила. В борьбе нет хороших или плохих методов. Важен лишь результат. Особенно когда речь идет о человеке, которого любишь и хочешь вернуть. Всё в рамках разумного, конечно. Но иногда ему хочется выкинуть что-то безумное и посмотреть в глаза той строптивости, которая доводит его до грани.              Поднявшись из-за стола, Чонгук возвращается в спальню. Он падает на кровать, наплевав на одежду. Рубашка неприятно липнет к телу, но он лежит неподвижно, утопая носом в подушке. Глаза уже давно закрыты. Дыхание приходит в норму. Запах омеги преследует его даже во сне. Чонгук погружается в самые счастливые воспоминания, связанные с его семьей. На выходных ему нужно улететь в Америку и завершить все дела, чтобы спокойно вернуться обратно. Он уже подыскал несколько домов, которые необходимо посмотреть в скором времени и дать ответ в течении двух-трех дней. Чимин поможет ему в этом.              На следующий день Чонгук забирает сына из школы пораньше, разрешая ему пропустить два последних урока, не объясняя причину по телефону. Чимин садится в машину у ворот с таким выражением лица, будто ему совершенно неинтересно, куда они поедут. Чонгук смотрит на него и думает, что тот унаследовал от Тэхёна не только пухлость губ и разрез глаз, но и манеру делать вид, что тебе всё равно, когда на самом деле нет.              — Куда едем? — спрашивает Чимин, бросая рюкзак в ноги.       — Увидишь.       Первый объект расположен в тихом соседнем районе. Дом выглядит слегка недостроенным: в комнатах нет отделки, полы не залиты, но Чонгука привлекла придомовая территория, поэтому он согласился посмотреть. Риелтор встречает их у ворот и много рассказывает про явные плюсы его расположения, но Чонгук слушает вполуха, поглядывая на Чимина. Тот ходит за ним следом, но не задает вопросов. Чонгук несколько раз интересуется его мнением, но Чимин не выражает особой радости или заинтересованности, поэтому, прогулявшись немного по двору, Чонгук говорит риелтору, что объект им не подходит.              Следующий дом заметно больше. Он более современный, просторный, с ремонтом по индивидуальному проекту: высокие потолки, панорамные окна. Дорого и красиво. Чонгук осматривает каждую комнату, отмечая про себя детальность и теплую гамму цветов, но глаза его сына снова не загораются.              Чонгук тихо выдыхает. Когда они садятся в машину, он молча сидит и смотрит прямо перед собой, пытаясь подобрать правильные слова, но подростковая психология не его сильная сторона. Он вообще плохо понимает, что именно может задеть Чимина, и каковы причины его молчания, но старается разобраться.              — Тебе не нравится? — интересуется Чонгук, поворачиваясь к Чимину. Тот пожимает плечами. — Что не так?              Молчание затягивается. Потом Чимин переводит взгляд на лобовое стекло и произносит немного обиженно.              — Я думал, ты захочешь вернуться к нам домой, а не жить отдельно.              Ах, вот оно что!              — Я не могу просто поселиться у вас и вести себя так, будто ничего не произошло. Когда я завершу свои дела в Штатах и вернусь, мне нужно будет где-то жить. Поэтому я смотрю варианты. И для тебя в том числе, — говорит Чонгук, внимательно наблюдая за реакцией сына. Тот хмурит лоб и дует губы, совсем как Тэхён. — Понимаешь?              — Ты хочешь, чтобы я жил с тобой? — Чимин округляет глаза. — Но я не смогу бросить папу и просто переехать к тебе. Это неправильно.              Чонгук закатывает глаза, тяжело вздыхая. Как же сложно донести до подростка информацию.              — Нет, — отвечает он спокойно. — Я не прошу тебя переехать, но ты ведь будешь приезжать, и тебе нужно где-то спать. У тебя должна быть своя комната.              — А папа в твой план не входит?              — Чимин. — Голос Чонгука меняется на более тяжелый. — Я не собираюсь останавливаться или давать заднюю. Просто вопрос о том, как именно мы будем жить — это не то, что решается прямо сейчас. Ты понимаешь разницу?              — Ясно, — бросает Чимин и отворачивается к окну.              Чонгук лишь поджимает губы и думает, что с этим ребёнком ему придётся научиться говорить иначе. Столько упрямства, аж зубы сводит.              — У нас ещё один дом, и потом мы можем сходить в кино или в игровой центр. Выбирай.              — Я хочу молочный коктейль и бургер, — говорит Чимин, не оборачиваясь.              — Хорошо. — Чонгук заводит двигатель и трогается с места. — Только в этот раз, пожалуйста, не молчи. Скажи, если тебе понравится или не понравится. Я хочу знать твоё мнение.              Чимин медленно поворачивает голову.              — Правда?              — Всегда, малыш, — Чонгук ловит в его взгляде благодарность и заметно расслабляется. Он кладет ладонь ему на макушку и слегка ерошит волосы. Чимин недовольно шипит, но тут же расплывается в улыбке, которую пытается скрыть, натягивая капюшон толстовки.              — Я уже в предвкушении.              И Чимин не молчит, стоит им переступить порог последнего дома. Он тщательно рассматривает каждую комнату на первом этаже, задерживаясь на кухне и болтая что-то под нос. Подолгу стоит у окон, меряет шагами спальни на втором этаже и трогает дверные косяки, будто что-то в этом понимает, но Чонгук уже доволен, наблюдая за такой активностью. Он ходит рядом и не торопит, удостоверяясь, что его сыну нравится.              Когда они выходят во двор и Чонгук обсуждает с риелтором некоторые детали, Чимин, радостно покачивая головой, оборачивается к нему и произносит беззвучно губами: «Да».              После устного соглашения они едут за молочными коктейлями. Чимин тащит его в Макдоналдс, уверяя, что здесь самые вкусные бургеры. Чонгук не против. Они долго болтают о разных вещах: о школе, о друзьях, о первой любви. Чонгук замечает, как сын постепенно расслабляется и больше открывается ему. Впервые за долгое время он чувствует себя на своём месте. Так и должно быть.              После Макдоналдса они бродят по торговому центру ещё несколько часов. Чимин затаскивает его в магазин конверсов и просто меряет всё, что понравилось. Чонгук покупает, а Чимин закатывает глаза и говорит, что это можно считать подкупом. Потом они едят мороженое в одном из кафе, что находится под крышей торгового центра, рассматривая людей внизу.              Чонгук привозит сына домой, когда солнце уже опустилось за горизонт.              — Зайди, — говорит Чимин.              — Думаю, мне лучше уехать в отель.              — Пожалуйста.              Чонгук мог бы отказать, но, глядя на искреннее выражение лица сына — распахнутые глаза и вздернутые брови — соглашается. Чимин выпрыгивает из машины и мчится к дому, размахивая ключами. Он врывается внутрь с криком:              — Папа, я дома! — Но никто ему не отвечает.              Чонгук медленно переступает порог и осматривает гостиную. Взгляд машинально падает на тумбочку — ключей от машины нет.              — Папы нет дома, — фыркает Чимин, щелкая выключателем, а затем достает телефон и что-то быстро печатает. — Ладно. Я ему написал, что ты здесь.              — Боюсь, он задержится ещё на какое-то время, — отшучивается Чонгук.              — Или он бросит все дела и вернётся к нам как можно скорее. Посмотрим фильм?              — Давай. Какой? — Чонгук подходит к холодильнику и осматривает содержимое. В глаза бросается коробка с суши и несколько кусочков торта. Он достаёт тарелки и начинает раскладывать еду, а после ставит всё на поднос. Газировку находит в шкафу на верхней полке. Как и всегда. Как будто ничего не изменилось.              — Может, Мстителей? Или Человека-Паука? — Чимин уже сидит на диване, листая фильмы в каталоге.              — Решай. — Чонгук ставит поднос на журнальный столик и падает рядом.              — Я за Мстителей. Давай ту часть, где они сражались против Таноса?              — Хорошо, — улыбается ему Чонгук. — Только не усни на середине.              — Это ты не усни, — парирует Чимин, откидываясь на спинку дивана.              — Мне тридцать пять, сопляк.              — Я и говорю — старый, — усмехается Чимин, нажимая на плей.              Чонгук ощущает себя странно, никак не может расслабиться. Тэхёна нет дома, а он сидит здесь, в гостиной, ест его суши и смотрит фильм. Он будто ворвался в личное пространство омеги без его ведома. Но потом Чимин что-то комментирует, и Чонгук громко смеётся. Рядом с ним тревожность отступает на второй план. Чонгук пытается наверстать упущенное. Укрепить ту хрупкую связь, что у них сформировалась за годы отсутствия. Он сожалеет и от этого давится чувством вины.              Чонгук хотел бы вернуться назад и исправить тот бардак, что навел в своей жизни, но это невозможно.              Чимин постепенно придвигается ближе с тарелкой на коленях, и одаривает его широкой улыбкой. Чонгук чувствует себя самым счастливым человеком в этот момент. Он кладёт ладонь ему на плечо и притягивает чуть ближе, быстро целуя в макушку. Чимин мгновенно издает возмущенный звук.              — Не отвлекай, — демонстративно отпихивая Чонгука в сторону. Момент нежности упущен.              Час пролетает незаметно. Чонгук старается держаться и не уснуть, но глаза предательски закрываются. Он поглядывает искоса на сына, который не обращает на него никакого внимания, уставившись в экран. Спустя десять минут он всё-таки поддаётся усталости и проваливается в сон.              Чонгук не знает, как долго он спал. Резко открыв глаза, он видит выключенный телевизор и спящего рядом Чимина, укрытого пледом. На кухне горит слабый свет. Повернув голову, он замечает за кухонным островком Тэхёна. Тот сидит перед ноутбуком и что-то сосредоточенно печатает, на переносице у него очки в тонкой оправе, которых Чонгук раньше не видел, но именно они превращают всю картину во что-то домашнее и нежное.              Чонгук не шевелится. Он просто смотрит. Запоминает. Свет из кухни падает на скулу и линию плеча Тэхёна, на руки, длинные пальцы, что ловко скользят по клавиатуре. Вид такого омеги пробуждает в нём желание. В какой-то момент Тэхён замирает и резко поворачивает голову в его сторону. Их взгляды встречаются. У Чонгука спирает дыхание. Они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Тэхён отводит взгляд, складывает очки в футляр и закрывает ноутбук.              Чонгук осторожно встает с дивана, поправляя плед Чимину, и подходит к Тэхёну. Он останавливается напротив, не переставая смотреть.              — Прости, что ворвался к тебе в дом без предупреждения, — говорит Чонгук охрипшим после сна голосом.              — Это и твой дом тоже. — Уголки губ Тэхёна едва подрагивают. Тень усталости отражается у него под глазами, и Чонгук думает, что хотел бы провести по этому месту подушечкой большого пальца, чтобы стереть её.              — Уже нет, — говорит он. — Ты ведь это понимаешь?              Тэхён прикрывает веки на мгновение.              — Я просто хочу, чтобы ты не чувствовал себя чужим. — Тэхён рассматривает его в ответ. — Только не здесь.              Усмешка ползет на губы. Чонгук наклоняет голову чуть в сторону, не сводя с омеги пристального взгляда.              — Это что, забота?              — Беспокойство, — поправляет его Тэхён.              — Беспокойство? — переспрашивает насмешливо Чонгук. — Уверен?              — Да, — говорит терпеливо Тэхён. — Что бы ты ни придумал — это не то.              Чонгук открывает рот.              — И что же я могу придумать, по-твоему? — спрашивает он с самым невинным видом.              — Чонгук, — стонет вымученно Тэхён. — Ты прекрасно знаешь, что.              — Не знаю. Ты мне скажи.              Тэхён теряет самообладание — это видно по его нахмуренному лбу.              — Я не готов к твоим играм, — произносит он устало.              — Мы ещё даже не начинали, любимый, — говорит намеренно Чонгук, наслаждаясь реакцией омеги. Тэхён моментально краснеет и прищуривает глаза, словно насылает на него мысленно сотни проклятий. Но Чонгук готов поклясться, что не видел ничего более прекрасного, чем злобный, испепеляющий взгляд своего омеги.              — Прекрати, — шипит Тэхён, бросая взгляд в сторону дивана, на котором спит Чимин. — Ты не можешь так называть меня.              — И почему же? — нагло спрашивает Чонгук.              — Потому что я не хочу.              — Аргумент не засчитан, — Чонгук тянется к тарелке с виноградом и берет несколько ягод в рот.              — Чонгук! — срывается на полушепот Тэхён.              — Слушаю.              — Боже, ты невыносим, — закатив глаза, Тэхён спрыгивает со стула и разворачивается к нему спиной, перебирая что-то на кухонном гарнитуре.              Чонгук недолго думает. Скорее, не думает вообще, потому что тягу, которую он испытывает — не остановить, особенно когда феромон Тэхёна становится тяжелее и слаще. Альфа рвётся к омеге. Их связь невозможно заглушить. Он обходит островок и встает за спиной Тэхёна. Ладони мягко ложатся на его талию, а губы оказываются за ухом. Тэхён замирает в его руках, словно пойманный зверь в капкан охотника, но не отталкивает.              Чонгука разрывает на части от желания повернуть его к себе и поцеловать, но в гостиной спит Чимин, а статус их отношений с Тэхёном далек от романтических. Он сильнее сжимает талию в ладонях, прижимаясь к спине грудью, невесомо водя носом по шее.              — Чонгук, не делай этого. — Голос омеги дрожит.              — Вот этого? — Чонгук позволяет губам оставить легкий поцелуй. — Или вот этого? — И следом язык касается кожи там, где пульсирует вена, собирая феромон. Он слышит, как у Тэхёна перехватывает дыхание. — Так чего мне не делать? — шепчет на ухо.              Тэхён сжимает край столешницы до побелевших костяшек. Шипение срывается с его губ, стоило Чонгуку продолжить вылизывать шею. Он уже не соображает, что творит, их запахи смешиваются так быстро, что этот единый коктейль затуманивает сознание. Тэхён пытается развернуться, но Чонгук не даёт ему пошевелиться, придавливая ближе к гарнитуру.              — Остановись, — жалобно просит Тэхён, заводя руку назад и впиваясь ногтями в его бедро. — Пожалуйста.              Чонгук резко отстраняется, тяжело дыша. Ему не стыдно. Он безумно хочет своего омегу и не скрывает этого. Но видя покрасневшую шею Тэхёна, опущенную голову и пальцы, сжимающие край столешницы, понимает — ему лучше уйти. Потому что если останется ещё на пять минут, то сделает что-нибудь совсем неприличное.              Он молча возвращается в гостиную, наклоняется к Чимину, быстро целуя его в макушку, и забирает куртку с вешалки. Обернувшись у двери, он ловит на себе смущенный взгляд омеги, но не находит в нём злости или раздражения. Скорее стыд и легкую панику. Это куда лучше всего остального. Чонгук подмигивает, а Тэхён поджимает губы и демонстративно отворачивается.              Покинув дом, он садится в машину, бросив последний взгляд на окна — в кухне всё ещё горит свет.