принцесса, рыцарь, принц и дракон

Я всегда думал, что на своей собственной свадьбе я буду хотя бы рад присутствовать — всегда думал, что это будет событие, которое изменит мою жизнь в лучшую сторону, день, который я буду вспоминать хотя бы с улыбкой, час, который подарит мне несколько утешительных воспоминаний, что-то просто приятное, в конце концов. Я ошибался. Моя невеста не отводила взгляд от своего рыцаря, глаза её были наполнены слезами, и я знал, что она ненавидит быть здесь — и больше всего она ненавидит меня, как будто я мог что-то сделать с тем, за кого родители выдали её замуж. Гости шептались друг с другом, бросая на меня презрительные взгляды: я был лишь досадной помехой в её сценарии сказочной любви, и все они уже успели устать от банального сюжета. Впрочем, это не мешало им продолжать сочувствовать ей. Некоторые из них кривили свои губы, называя меня неблагодарной свиньёй, ведь как я посмел сыграть свадьбу так скоро после смерти жены наследного принца — как будто я вообще выбирал эту дату. От самого начала и до самого конца я был лишь невольным участником этой злой, жестокой комедии, которую дорогая королева-мать организовала для нас двоих, но навряд ли кто-то видел это таким же образом. Мой взгляд скользнул в сторону рыцарей. Ничто не выдавало того, на которого с таким отчаянием смотрела моя невеста, и я мог его понять: какие бы чувства не одолевали его в душе, он не смог бы и дёрнуться без того, чтобы оказаться мёртвым на плахе через мгновение. Как будто маменька могла позволить себе сорванную свадьбу, особенно после предыдущего скандала. Клятвы будут принесены немного позже. Сейчас гости веселили себя жестоким фарсом, которая могла позволить себе моя невеста, но никак не мог позволить себе я — под пристальным, почти обжигающим взглядом королевы я медленно пошёл по залу, приветствуя гостей, и человеческое море отступало от меня с каждым моим шагом. Я лучше них знал, что они думали. Лучше всех знал, как меня ненавидят последователи наследного и второго принца. Лучше всех знал, что если моя голова завтра окажется на воротах замка, всем будет всё равно — кроме королевского канцеляра, которому придётся писать речи для моих поспешных похорон. Я не хотел здесь быть, но какой у меня был выбор? Куда бы я смог сбежать, если бы вообще смог, и что бы со мной сделала королева после провальной позорной попытки побега? Думать об этом было тошно, но хотя бы немного веселее, чем смотреть на свою заплаканную невесту. Лицо у неё неприятно покраснело: розоватый истеричный оттенок разлился от носа до ушей и даже шеи, макияж всё ещё держался лишь из-за магии, и в этот момент мне даже захотелось её прилюдно оскорбить за её вид, чтобы её брат вытащил меня из этой ситуации, без всяких прилюдий обезглавив на глаза у всех. Я сдержался. Именно в этот момент я заметил его среди гостей. Волосы цвета вороного крыла, глаза яркие, как два янтаря, смотрели пронзительно — на меня, а не сквозь меня. Он был высок — мои глаза смотрели прямо на его тонкие бледные губы, скривлённые то ли в усмешке, то ли в просто кривой улыбке. Он не был человеком — я, в конце концов, был знаком с людьми. Было что-то такое в его присутствии — что-то, что кардинально отличало его от других гостей. Наверное, дело было в том, как он себя держал: как сытый лев среди тощих, дрожащих овец. Наверное, именно поэтому я подошёл к нему. Человеческое море отступало от него также, как и от меня, и куда ещё мне было стремиться, как не к нему? — Жалкое зрелище, мой принц, — сказал он мне, прежде чем я успел даже поприветствовать его. Голос у него был приятный. — Жалкое и смешное. Я совсем не злился на него за эту прямоту: на правду не зляться. — Так и есть, любезный сэр, — ответил я, продолжая слегка улыбаться. Если бы я перестал, я бы, наверное, расплакался, прямо как моя невеста. — Давно меня так не развлекала людская драма. — Рад был стараться, любезный сэр. Лёгкая усмешка исчезла с его лица. Взгляд его стал ещё более пронзительным: как будто он смотрел мне прямо в душу. Я бы не возражал, если бы он оказался дьяволом — по крайней мере, тогда моя душа хоть кому-нибудь могла пригодиться. Взгляд его соскользнул с моего лица куда-то мне за плечо, в сторону королевского трона. Я же продолжал смотреть на него, не стесняясь рассматривая своего таинственного незнакомца — если моя невеста может позволить себе на свадьбе пялиться на других, то и я могу. Незнакомец был красив, этого у него было не отнять. Лицо у него было чистое, красивое, пусть даже и не той тонкой, утончённой красотой. Я вероятнее мог представить незнакомца сражаюмся с чудовищами, чем пишущим научные трактаты. Такая брутальная красота незнакомца совсем не портила — наоборот, я обнаружил себя неприлично засмотреашимся на то, как эмоции разной степени негативности до неузнаваемости меняли его лицо. Сначала там промелькнуло что-то вроде презрения, потом что-то вроде злости, прежде чем смениться разочарованием — затем мой незнакомец перевёл свой взгляд на меня, и я засмотрелся на эти колдовские глаза. — Ваше Высочество, — сказал он, склоняясь в лёгком поклоне, как будто был герцогом, почти равным мне по статусу, и протягивая свою ладонь, — Не желаете ли вы сбежать с этого наискучнейшего мероприятия? Я застыл, сердце замерло, сжимаясь от самого странного чувства надежды, которое я когда-либо испытывал. Свобода была прямо здесь, на ладони незнакомца, и я мог просто взять её — я знал, чем-то глубоко внутри я знал, что мой незнакомец не желает мне зла. Даже если бы желал, даже если бы он хотел похитить меня с моей свадьбы ради каких-либо гнусных целей, в этот момент соблазн был слишком велик. Я неуверенно протянул свою руку, прежде чем прилив решимости толкнул меня вперёд. — Желаю, — ответил я. Мы побежали.

***

Я двигался так быстро, как только мог, но мой таинственный незнакомец всё равно каким-то образом тащил меня вперёд. В спину нам что-то кричали — что-то яростное, злое и шокированное, я не слушал. Я почти не мог поверить в то, что я действительно это делаю — с моих губ непроизвольно сорвался смех облегчения. Все эти приготовления — все эти лекции — все эти страхи королевы о том, что моя невеста сбежит со своим рыцарем — и вот он я, убегаю со своей свадьбы, чувствуя себя сокровищем, которое дракон украл у всех на глазах. Чувство пленило, и я почти не мог поверить, что действительно иду против неё. Моя старая жизнь оставалась позади в руинах дня, который должен был стать моим концом, и я никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым — таким живым, если сравнение уместно. Я не знал даже имени своего незнакомца, но в этот момент я был готов пойти за ним куда-то угодно — куда угодно, лишь бы подальше от осколков своей прошлой жизни.