Противофаза

      То, что происходило между Мелло и Ниа, было странной, неизведанной территорией, непохожей ни на что прежде. Колкость Мелло сменилась робкой нежностью, а холодность Ниа обернулась потоком чувств, столь всепоглощающих, что порой пугали его. С того дня, как между ними расцвела взаимность, они старались сохранять видимость невозмутимости, скрывая свою связь от Лайта и Рюдзаки. Но стоило солнцу нырнуть за горизонт, они, словно торопясь наверстать упущенное, уединялись в комнате Мелло, сплетаясь в жадных поцелуях, в прикосновениях, наслаждаясь тем, как их дыхания сливаются воедино. В эти моменты они могли нести любую чепуху, а после, улыбаясь, мечтать о лучшей жизни, где они не наследники L, где не было между ними детской вражды и соперничества. Но существовала бы эта связь без прошлого?              Ниа ни о чём не жалел. Он любил свою работу, любил новизну ощущений и безмерно дорожил Мелло. Дорожил настолько, что теперь пугался собственных, мрачных мыслей: если с Мелло что-нибудь случится, он готов убить любого.              Иногда Нэйту снились сны. Странные, обрывочные воспоминания, как он понял, принадлежащие Мелло. И, очевидно, Ниа видел их, потому что находился в его теле. Поначалу мелькали незначительные эпизоды из Вамми. В первую ночь ему казалось, что это его собственные воспоминания, пока спустя три дня он не увидел нечто странное: он видел себя глазами Мелло, который прятался за стеной. Лишь краешком глаза Мелло наблюдал за Ниа из проема учебного класса. Ниа сидел в дальнем углу, наматывая локон волос на палец, и смотрел в окно, ожидая преподавателя. Чей-то жест потревожил Мелло, коснувшись его плеча, и тогда Ниа увидел, как в снах Мэтт усмехается над Мелло. Что ж, это было более чем странно. Ниа не привык видеть такие сны.              Но вскоре мгла сгустилась над его снами. Воспоминания обернулись кошмарами, терзая душу багровыми осколками. Сначала то были лишь отрывки: вспышки перестрелок, мимолетные поцелуи с Мэттом, обжигающие эротические видения, доводящие до исступления, от которого Ниа пробуждался возбужденным и в ледяном поту. Нет, то лишь тело Мелло бунтовало, терзаемое отголосками прошлого. Ниа оставался безучастен, отстранен. Мэтт не принадлежал к его миру, он не пробуждал в Ниа столь огромные чувства, как это было с Мелло.              На несколько дней кошмары отступили, словно переведя дух, и когда Ниа почти поверил в забвение, его настигло истинное безумие. Он ощутил, как огнем пылают его ладони, руки распростерты, прикованные к грубому деревянному кресту, зловещей пародии на распятие Иисуса Христа. Кровь алыми ручьями стекала по иссеченным запястьям, и Ниа чувствовал, как сознание покидает Мелло, погружаясь в небытие. Затем раздался свист рассекаемого воздуха, и оглушительный удар обрушился на спину. Крик, вырвавшийся из горла, казалось, разорвал его изнутри. Ниа ощущал эту агонию каждой клеткой тела, сердце болезненно замирало в тисках ужаса. В эту ночь он проснулся в беспредельном кошмаре, рухнув с кровати на пол, свернувшись в клубок боли и отчаяния. Задыхающийся крик не достигал его сознания, но вдруг чья-то рука коснулась его плеча, и Ниа, повинуясь инстинкту выживания, вцепился в чужую ладонь, сжимая ее до боли.              Его комната располагалась ближе к покоям Эл и Лайта, и они отчетливо слышали доносившийся из нее неясный шум. Не раздумывая ни секунды, Лайт вышел и вошел в комнату Ниа, намереваясь выяснить, что стряслось. Но Ягами никак не ожидал, что Нэйт вдруг вцепится в его руку, сжимая ее мертвой хваткой, словно пытаясь унять бушующий внутри ураган чувств.              В этот момент до Лайта дошло осознание. Он опустился на пол рядом с Ниа, которого била мелкая дрожь. Сдерживая рвущиеся наружу рыдания, Нэйт тяжело дышал, а глаза застилала пелена слез. Лайт обнимал его, прижимая к себе, чтобы угомонить чужие кошмары. В таком положении они провели некоторое время, но Ягами вдруг поймал себя на мысли, что слишком беспокоился об этом юноше.              Лайт вновь попытался привлечь его внимание:              — Ниа, что тебе снилось?              Словно очнувшись от глубокого забытья, Нэйт судорожно вздрогнул и ослабил хватку на руке Ягами, часто моргая, словно пытаясь прогнать наваждение. Боль постепенно утихала, оставляя после себя лишь тень воспоминаний. Поднимаясь с пола и выпутываясь из объятий мужчины, Ниа выпустил его руку и принялся растирать запястья, испещренные старыми шрамами. Теперь он знал, откуда они… И это знание было подобно яду, медленно разъедающему его изнутри. В тот год, когда Мелло попал в руки гонконгской мафии, его подвергли жестоким пыткам.              Ниа не мог доверить эту тайну никому, даже с Мелло не поделился бы. В ту ночь, словно ведомый неведомой силой, он позволил Лайту увлечь себя на кухню, в тихий оазис надежды на успокоение. Пока Ягами, с непривычным усердием, колдовал над чайником, Нэйт сидел на стуле, поджав колено к груди и опустив на него подбородок. В этот миг он казался хрупким мальчиком, преследуемым кошмарами. Глаза горели от сухости, словно иссушенные слезами, сердце сжимала ледяная хватка боли, а тело помнило каждый миг пережитых пыток.              Лайт поставил перед ним чашку, наполненную душистым паром, и, словно понимая без слов, достал из шкафчика плитку шоколада, молчаливо положив ее рядом. Ниа не обронил ни слова, но от угощения не отказался, бережно спрятав его в карман кофты с замком, которую он накинул, покидая холодную отчужденность своей комнаты. Лайт сел напротив, не тревожа расспросами. Он просто сидел, согревая ладони о теплую керамику кружки. Тишина была обволакивающей, а аромат чая, действительно, проникал вглубь, смягчая остроту переживаний. Нэйт осторожно подул на поверхность, делая маленький глоток, и тихо, спокойно вздохнул, прикрывая воспаленные глаза. Хотелось раствориться в этом мимолетном покое, в этом обманчивом тепле.              Лайт мягко улыбнулся, наблюдая за ним. К Ниа и Мелло он испытывал теплые чувства. В их лицах он видел преемников L, а значит, в каком-то смысле, видел своих детей. Возможно, в будущем Эл станет для них тем, кем был Ватари для него. Эта мысль, словно луч света, пробилась сквозь густую тьму сожалений. Возможно, теперь… у них всех есть о ком заботиться, помимо собственных терзаний.              Нэйт поднял на Лайта взгляд, и в тишине комнаты прозвучал неожиданный вопрос:              — Когда вы с Рюдзаки поменялись местами… тебе снились сны?              Мужчина встретил его взгляд понимающей улыбкой, в которой читалось сочувствие:              — Да, снились. Его детство в Вамми, расследования… Рюдзаки тоже видел сны, поэтому и понял, кем я был на самом деле. Но почему-то забыл это…              Первым чувством Ниа был испуг. Неужели Мелло тоже видит сны? Если Лайту являлись видения из жизни Рюдзаки, то и Мелло, должно быть, переживает чужую жизнь. Но… почему он молчит? Почему не делится этим с Ниа?              «Я ведь тоже молчу…» — эта мысль обожгла сознание Нэйта, и он испытал прилив сочувствия. Возможно, Мелло боялся, что и Ниа видит его жизни, страшась разоблачения. Они оба стали заложниками собственных тайн, не осмеливаясь нарушить хрупкий баланс молчания.              Ниа хмыкнул, склонив голову набок. Во взгляде читалась усталость, но любопытство к этой теме перевешивало все остальное:              — Значит, если бы вы не поменялись душами, ты бы продолжал своё соперничество с L?              Вопрос застал Лайта врасплох. Он надолго замолчал, опустив взгляд на кружку в руках. Продолжил бы он свою войну с Элом? продолжил бы вершить свой кровавый суд над преступниками? Если бы он убил Рюдзаки, то встретился бы с Ниа и Мелло в трагических обстоятельствах…              — Я не знаю, — губы Лайта тронула невеселая улыбка. Он снова посмотрел на Ниа. — Но тогда я уже любил Рюдзаки, и, возможно, мы бы нашли способ примириться. Хотя… моя одержимость идеальным миром была так сильна, что, скорее всего, я бы попытался убить L. В моей искаженной логике он был препятствием. И только сейчас я понимаю, какую чудовищную ошибку совершил бы. Я не смог бы жить без него. Я превратился бы в чудовище, потеряв все человеческое, — Лайт замолчал, глубоко вздохнул и потер переносицу. — Ниа, Рюдзаки дал мне шанс начать всё заново. Я не знаю, как смогу отплатить ему за это. Теперь L — символ абсолютной справедливости. Он, в конце концов, мой жених, — на этих словах лицо Лайта преобразилось, и на нем появилась мягкая улыбка. Сама мысль о том, что он стал частью жизни Эла, наполняла его счастьем.              Ниа слушал внимательно, не перебивая, пытаясь разгадать загадку этих сложных и странных человеческих эмоций. Теперь Лайт не вызывал страха, как в те дни, когда Кира начал свою карательную деятельность, когда даже Ниа ощутил легкий озноб. Теперь тот, кто был Кирой, мог стать частью семьи.              — Я постараюсь это понять, — честно признался Нэйт, давая себе обещание принять тот факт, что его кумир находится в отношениях с самым страшным серийным убийцей, пусть это и осталось в прошлом. — Но как ты все еще помнишь о Тетради? Почему? Я читал отчеты L в архиве. Чтобы вернуть тебе воспоминания, нужно было прикоснуться к Тетради Смерти. Но чтобы сохранить память, тебе нужно было вписать в нее чье-то имя…              Ягами небрежно закатал рукава кофты, открывая взгляду Ниа нечто сокровенное, нечто, что Эл придумал, словно якорь, чтобы сохранить Лайту всю память. На сгибе локтя, на внутренней стороне руки, чернела татуировка: «Око за око, зуб за зуб». Слова, выжженные на коже, казались клеймом, печатью прошлого.              — Эти чернила особенные. В них добавлена частица листа из Тетради Смерти. Теперь моё тело навсегда связано с тем, из чего она сотворена. И я никогда не забуду своё прошлое.              Ниа замер, поражённый. Он изучал эту надпись, пытаясь уловить её смысл, разгадать скрытый подтекст. Заметив, как нахмурились брови юноши, Лайт поспешил объяснить:              — Эту фразу Рюдзаки бросил во время нашей с ним последней схватки… Мы подрались. Теперь это вечное напоминание о нашей вражде, о противостоянии Киры и L.              Это было… невероятно. Нэйт впервые видел, чтобы кто-то решался на татуировку, чтобы увековечить воспоминания. Быть может, Лайт не был настолько безнадёжен, и в глубине души он сожалел о содеянном. Нэйту было чуждо это стремление, он никогда не стоял на месте L, хотя и понимал желание дать кому-то шанс на искупление.              Той ночью, пробираясь в свою комнату, Ниа неслышно вошёл в спальню Мелло и оставил плитку шоколада на тумбочке, у самой кровати. Словно хрупкое примирение, подношение, которое он не мог выразить словами. Затем, стараясь не шуметь, он покинул чужую комнату, вернувшись в свою, засыпая с тягостными мыслями.       

***

      Кошмары перестали терзать Ниа, но он помнил ту боль, что отпечаталась в глазах Мелло. Разрываясь между желанием поговорить с ним об этом и страхом спугнуть хрупкое перемирие до возвращения в свои тела, Ниа терзался этими сомнениями уже больше месяца.              Время текло неумолимо, Ниа и Мелло постепенно свыкались с чужими привычками, но когда Эл и Ватари пришли к выводу, что эксперимент зашёл в тупик, Рюдзаки задумался о новом этапе. Утром он задумчиво разглядывал пирамиду из сахара, возвышавшуюся на его рабочем столе. Лайт сидел на кровати, машинально листая материалы нового дела, пытаясь отвлечься от недавней суматохи в доме родителей.              Казалось, отец уже смирился с тем, что Мацуда стал избранником Саю, но теперь речь зашла о большем — Тода хотел просить благословения на брак. И обратился за советом именно к Лайту, несмотря на то, что тот не одобрял выбор сестры. Не то чтобы он плохо относился к Мацуде, вовсе нет, но… разве Саю не должна пожить для себя? Построить карьеру, прежде чем думать о замужестве?              Лайт был в замешательстве, но выслушал Мацуду, решив про себя, что если сестра счастлива, он не станет мешать её счастью. Однако предстоял непростой разговор с отцом…              Лайт лишь вскользь упомянул о возможности скорой свадьбы Саю, как отец сразу насторожился, наотрез отказываясь обсуждать эту тему. Кажется, он что-то заподозрил и теперь наблюдал за дочерью и Мацудой с удвоенным вниманием.              Лайт совершенно не заметил, что Эл что-то говорит ему, и лишь когда детектив повернулся на стуле и швырнул в него сахарным кубиком, Ягами вздрогнул от неожиданности и посмотрел на него.              — Зачем едой бросаться?              — Лайт-кун меня совсем не слушает, — Рюдзаки надулся, словно Ягами его обидел.              Хорошо, Лайт признавал, что Эл был обидчивым. Отложив материалы дела, он повернулся к детективу, приготовившись внимательно выслушать.              Лицо Рюдзаки тут же стало серьёзным, словно он вновь проводил сложный анализ:              — Уже больше месяца Мелло и Ниа не могут вернуться в свои тела. У них наметился прогресс в отношениях, но они словно топчутся на месте, не могут найти свой собственный путь. Лайт, у тебя есть какие-нибудь идеи?              Ситуация была непростой, но что можно было предпринять? Лайту повезло сблизиться с Ниа, общаясь с ним от лица истинного Ягами Лайта. Казалось, Ниа шёл на контакт только в этом случае. К тому же, Лайт хорошо чувствовал, что творится в душе у этого юноши, и подозревал, что есть что-то, что Ниа до сих пор не может принять. Он боялся за Мелло, боялся потерять его, из-за того опасного образа жизни, который тот вёл.              Мелло всегда шёл напролом, бросался в омут с головой, был в эпицентре хаоса. Скорее всего, он сам и создавал этот хаос, как это было в Гонконге. Мелло был готов рискнуть своей жизнью ради достижения цели.              Ниа, казалось, не был готов к такому.              — Мне кажется, ещё не пришло время, когда они смогут принять друг друга такими, какие они есть, — Лайт встал, разминая плечи. Он устал сидеть. Ему нужно было выпить кофе. — Дайте им время. Нам было тяжело, но у них — совсем другая история.              Лайт был прав, как всегда. Эл кивнул, возвращаясь к своей пирамиде из сахара.              Бросив на Рюдзаки взгляд, смягченный едва уловимой нежностью, Ягами покинул комнату, ступая вниз по лестнице. С кухни доносился приглушенный гомон, и, встретившись глазами с Ватари, Лайт почтительно склонил голову.              — Доброе утро, Ватари, — произнес он, бросив взгляд на часы. Семь утра. — Ниа и Мелло еще спят?              — Доброе утро, Лайт-кун, — Ватари, облаченный в фартук поверх безупречно белой рубашки, сосредоточенно помешивал что-то в кастрюле. — Мелло и Ниа отлучились в магазин.              — Зачем? — в голосе Лайта промелькнуло удивление. — Рюдзаки ведь заказывал продукты целую неделю назад…              Взгляд Ватари, обычно мягкий и рассеянный, вдруг сверкнул пониманием. Он тихо рассмеялся, и в этом смехе чувствовалась отеческая забота.              — Дело не в продуктах, Лайт-кун, а в совместной работе. Им необходимо научиться взаимодействовать, а выбор продуктов — это лишь первый, маленький шаг к взаимопониманию.              В словах Ватари была своя неоспоримая логика. Лайт на мгновение задумался: теперь, когда Ниа и Мелло стали ближе друг к другу, возможно, стоит попробовать их объединить в команду, сделать напарниками. Если в самом начале обмена душами подобный эксперимент потерпел неудачу, то сейчас… сейчас все может получиться.              Ниа и Мелло вернулись лишь спустя час, внося на кухню увесистые пакеты. Лайт, по просьбе Ватари, прилежно помешивал рис в кастрюле, а сам Ватари проворно поспешил перехватить ношу у юных детективов.              Ниа, разминая затекшие плечи, выражал крайнюю степень неудовольствия от столь утомительной вылазки, в то время как Мелло, напротив, казался довольным и оживленным.              Заняв место за столом, Ниа, словно желая продемонстрировать свою усталость, бесцеремонно закинул ноги на столешницу, откинулся на спинку стула и запрокинул голову.              — Никогда не понимал, как можно так долго выбирать эти… продукты…              Ватари бросил на него удивленный, слегка скептический взгляд, оценивая его нахальную позу. Удивительно, с какой легкостью Нэйт перенимал привычки Мелло. Лайт с трудом сдерживал улыбку, хотя должен был признать, что и его это немало удивляло.              — Это и правда утомляет, — согласился Мелло, извлекая из кармана плитку шоколада и срывая обертку. Он устроился рядом с Ниа, поджав одно колено к груди. — Обычно у меня этим занимался кто-то из напарников.              — Мэтт? — Ниа усмехнулся, покосившись на Михаэля.              — Он это ненавидит, потому что предпочитает проводить время за приставкой. Мы отправляли того, кто хотел чем-нибудь помочь. Просто находили ему применение.              В памяти Лайта всплыл образ Мацуды. Раньше Рюдзаки отправлял его на подобные мелкие поручения, то ли чтобы чем-то занять, то ли просто Мацуда постоянно маячил у него перед глазами.              Когда спустился Эл, Ватари заканчивал последние приготовления. Рюдзаки, поздоровавшись с Мелло и Ниа, обратился к Лайту, готовившему кофе:              — Лайт, звонил мистер Ягами, он приглашает нас на ужин в четверг.              — Это странно… — плечи Ягами слегка напряглись, и он вопросительно взглянул на Эла.              — Нет ничего странного в ужине с твоими родителями, — пожал плечами детектив. А затем, бросив взгляд на Ниа, добавил:              — Ниа, убери ноги со стола, здесь все-таки принимают пищу.              Ниа, который, казалось, изо всех сил сдерживал желание убрать ноги, облегченно выдохнул. Он нехотя опустил ноги на пол и извиняюще посмотрел на наставника.              — Да ладно, Рюдзаки, у него так занятно получается меня пародировать, не лишай меня удовольствия наблюдать, как Ниа превращается в плохого мальчика, — разочарованно протянул Мелло, и от этих слов щеки Ниа покрылись легким румянцем, что вызвало довольную усмешку у Михаэля.              За столом, когда все расселись и принялись за еду, Лайт внезапно нарушил тишину:              — Мелло, ты ведь все еще работаешь над своим делом?              Эл и Ниа невольно нахмурились, но вмешиваться в разговор не стали. Мелло же, напротив, оживился.              — Работаю, но не так успешно, как хотелось бы… После Рождества планируется захват одной из точек гонконгской мафии, но, скорее всего, удар будет нанесен по мексиканцам раньше, чем произойдет захват. За это время необходимо выследить того, кто сливает информацию, иначе… все дело провалится. Чтобы вернуться к этому делу, мне нужно… — юноша сдержал вспышку негодования, прикрыв ее легким вздохом. Его взгляд скользнул по Ниа за столом, после чего вновь вернулся к Ягами. — Мне нужно вернуться в свое тело.              Лайт задумчиво хмыкнул, откладывая столовые приборы в сторону. Он взял в руки чашку с кофе, выразительно посмотрев на Эла. Тот насторожился, но спокойно выдержал взгляд Лайта, ожидая, что он скажет.              На самом деле… Ягами чувствовал, что у него есть дельная идея, способная помочь Ниа и Мелло. И он подозревал, что Ватари, несмотря на все их разногласия, думает о том же самом.              — Рюдзаки, — наконец обратился он к детективу, — почему бы Мелло и Ниа не поработать над этим делом вместе? Ну, основательно взяться за расследование, при поддержке L?              Детектив хранил молчание, задумчиво перекатывая вилкой вишенку на куске торта. Ниа взглянул на Мелло, который, казалось, обдумывал это предложение.              Работать в паре с Ниа…              Быть напарниками.              Без постоянного соперничества.              Это казалось чем-то новым как для Мелло, так и для Ниа.              Одно дело, когда вас связывают какие-то скрытые отношения, и совсем другое, когда нужно работать в паре над расследованием. Мелло никогда об этом не задумывался, а Ниа прекрасно понимал, что такой расклад вряд ли устроит его партнера.              — Лайт-кун, это по-прежнему смертельно опасно. Мелло засвечен перед двумя крупными группировками, и они могут воспользоваться этим, чтобы навредить Ниа, находящемуся в его теле. Если же Мелло, в теле Ниа, будет действовать импульсивно, это может раскрыть внешность Ниа, и, опять же, всё это — неоправданный риск              Конечно, Рюдзаки было легко понять, но Лайт, несмотря на все риски, упорно искал решение проблемы.              — Да, я понимаю тебя, — согласился с ним Ягами. — Но не забывай, что мы рассматриваем возможность вернуть Мелло и Ниа в свои тела. Это может помочь решить их проблему. Ты сам искал новый этап для решения проблемы твоих преемников.              — Ягами, ты, наверное, не осознаёшь… — начал было Эл, чувствуя, как начинает раздражаться. Однако договорить ему не дали, и Ниа, с шумом поставив стакан на стол, привлек к себе внимание присутствующих.              — Прежде всего, вам стоит обсуждать это не друг с другом, — четко произнес Нэйт. Он перевел взгляд на Мелло, который сидел, молча, пытаясь осмыслить предложение, выдвинутое Лайтом. — Я не против работать над делом вместе, Мелло. Но все будет зависеть от твоего решения.              Это задание значило для Мелло гораздо больше, чем что-либо другое. Ниа не пытался перехватить инициативу, он больше не хотел заниматься этим делом, прекрасно осознавая, что для Мелло это вопрос принципа и чести. И Мелло не подпустит Ниа близко к этим людям — Нэйт тоже понимал это, ведь те люди угрожали всей семье Мелло.              Пусть их отношения и потеплели, но оставалось ещё то, что Михаэль принять не мог.              — Ты знаешь, Ниа… — ответ Мелло подтвердил мысли Нэйта, и тот с пониманием кивнул.              — Мы отказываемся, — сообщил Ниа тихим и спокойным тоном, в котором не было ни единой эмоции, лишь понимание и согласие с решением его партнера.              Что ж, Лайт был готов поклясться, что Ниа и Мелло согласятся на это предложение. Да чего уж там… он был готов поспорить с Элом, если бы понадобилось.              Солнце уже стояло в зените, когда после позднего завтрака Мелло предложил Ниа прогуляться. Лайт и Эл, в сопровождении Ватари, отбыли в штаб-квартиру, строго-настрого наказав преемникам не покидать дом. Однако Мелло, снедаемый неутолимой жаждой приключений, не собирался томиться в четырех стенах, тем более что они всегда могли передать Рюдзаки и Ватари свои координаты в случае непредвиденных обстоятельств.              Они вышли на улицу, направляясь к пестрому калейдоскопу магазинов в центре.              — Кстати, спасибо, — вдруг прозвучал голос Мелло, и он отвел взгляд, словно боясь выдать свои чувства.              — Это было справедливо, — небрежно отозвался Нэйт. — Я бы ни за что не стал делать то, что тебе не нравится в отношении твоего дела.              Мелло кивнул, разглядывая асфальт под ногами. Ниа, идя рядом, с любопытством изучал окружающий мир. Декабрь в Японии выдался на удивление мягким, но куртки все равно были необходимы. Ниа же, укутавшись в толстый шарф, тщетно пытался спрятать в нем половину лица, а руки у него были глубоко запрятаны в карманах.              — И куда ты меня затащил? — поинтересовался Нэйт, повернув голову к своему спутнику.              Мелло одарил его лукавой ухмылкой.              — Скоро сам все увидишь!              «Неужели он готовит мне сюрприз?» — промелькнуло в голове Ниа. В это слабо верилось. Мелло не казался человеком, способным на подобные жесты, хотя… возможно, он просто еще не до конца изучил своего возлюбленного. И это заставляло его томиться в предвкушении.              Ниа сдержал порыв закатить глаза и, выудив руку из кармана, кончиками пальцев коснулся ладони Мелло. Тот, бросив взгляд на его руку, не раздумывая переплел их пальцы.              Волна тепла прокатилась по телу Ниа. Сердце бешено заколотилось в груди, и внезапно пришло осознание, что они впервые держатся за руки на людях. Это была их первая совместная прогулка по Канто. Ниа боялся, что их кто-то увидит, но сейчас ему было все равно. Он может держать Мелло за руку, быть с ним в отношениях и чувствовать себя счастливым. Ему позволено то счастье, о котором он даже не мечтал, но теперь… он точно знал, что расстаться с Мелло — значит разбить свое сердце. А Ниа не переносил боль, он бы не смог справиться с этим чувством в одиночку. Поэтому он готов на все, что предложит ему Михаэль.              Остановившись перед высоким зданием, Ниа запрокинул голову, рассматривая небоскреб. Он все еще не понимал, что Мелло задумал, но его внимание привлекла яркая вывеска: «Развлекательный торговый центр».              Бросив вопросительный взгляд на Мелло, Ниа произнес:              — Ты привел меня развлекаться? Думаешь, я еще в том возрасте, когда мне нужны развлечения?              Мелло пропустил его колкость мимо ушей. Он лишь пожал плечами и подтолкнул Ниа вперед:              — Зайдем, и сам все увидишь.              Это было странно… Впрочем, Нэйт совсем не возражал прогуляться с Мелло по этому зданию. Возможно, здесь и впрямь найдется что-то интересное.              Как оказалось, Мелло привел его в огромный отдел игрушек. И это… восхитило Нэйта. Его глаза разбегались по сторонам, он понимал, что не сможет обойти весь магазин и за несколько часов! Хватка на руке Мелло стала крепче, и Михаэль не смог сдержать смех, наблюдая за его реакцией.              Ниа бросил на него взгляд, в котором смешались нетерпение и смущение.              — Я знал, что тебе понравится! — отсмеявшись, Мелло потянул его за собой вглубь магазина. — Я не взял с собой из Германии те твои старые игрушки, прости. Но это компенсация за мой промах. Можешь выбрать все, что захочешь.              Говорить такие слова было опасно. Ниа понимал, что Мелло делает это не просто так, и в прошлом он бы и не подумал дарить Нэйту нечто подобное. Сейчас они были в этих странных отношениях, а потому Ниа тоже должен был что-то сделать для своего партнера. Но об этом он подумает позже, а сейчас его внимание привлек красивый робот, так похожий на его старую игрушку, только… лучше и функциональнее.              — Мелло, а у тебя хватит денег? — мимоходом поинтересовался Ниа, рассматривая роботов и солдатиков в коробках.              Михаэль, опершись плечом на стеллаж, небрежно осматривал ассортимент.              — Не беспокойся, деньги у меня есть.              Ниа и не беспокоился. У него самого было предостаточно денег, и за годы работы детективом он накопил столько, что мог бы выкупить этот магазин целиком. Но сейчас была другая ситуация. Это был подарок от Мелло, знак их связи. И Мелло готов был так просто потратить девятнадцать тысяч йен на одну игрушку?              Они бродили по магазину целый час. Как бы то ни было, даже Мелло втянулся в процесс выбора подходящей и идеальной игрушки.              — Вот, это оно, — наконец произнес Михаэль с облегчением.              Ниа тоже смотрел на платформу с коробкой, на которой красовалась надпись: "Cast Puzzle". Это были не просто пазлы, а шедевры немецких мастеров, сложнейшие головоломки из ценных пород дерева. Если быть точным, это были пазлы из красного дерева, состоящие из десяти тысяч деталей.              — Мелло… — тихо прошептал Ниа, и Мелло понял его без лишних слов. Глаза Ниа горели ярче огней, говорили громче любых слов.              Пазлы были куплены, и Мелло, прекрасно осознававший, как Ниа любит их собирать, ничуть не жалел потраченных денег. Их отправили специальной доставкой в дом Рюдзаки и Лайта.              В груди Ниа трепетало нетерпение, словно маленький ребенок, — он жаждал поскорее погрузиться в головоломку пазла. Мелло, напротив, излучал спокойную удовлетворенность. Он украдкой бросал на Ниа довольные взгляды, пока они шли по шумной улице. Внезапно его взгляд зацепился за вывеску уютного заведения. Без колебаний, Мелло взял Нэйта за руку и потянул за собой.              — Пойдем, пропустим по чашечке чего-нибудь. Уверен, здесь неплохо.              Ниа не возражал, и вскоре они уже сидели за столиком с мягкими диванами в укромном уголке. Официантка, молниеносно записав их предпочтения, исчезла за портьерой, унося заказ на кухню.              Мелло внимательно следил за тем, как Ниа смотрит в окно, словно зачарованный, позволяя прохожим мимолетно заглянуть в их мир. Риск быть замеченными беспокоил, но почему-то Ниа казалось, что рядом с Михаэлем он в большей безопасности, чем где-либо еще.              — Как ты планируешь все закончить? — вопрос сорвался с губ Ниа неожиданно для него самого. Он встретился взглядом с Мелло, машинально подкручивая светлый локон вокруг пальца. В ожидании ответа он слегка склонил голову.              Вопрос, казалось, застал Мелло врасплох. Он и сам не знал, как поступить дальше.              — Мои люди пока наблюдают за мексиканцами. Я надеюсь на их поддержку.              — Эффективнее действовать в одиночку, но…              — Но я не могу, — с губ Мелло сорвался вздох, полный безысходности. Он откинулся на спинку дивана, напротив Ниа, и устремил взгляд в потолок, погружаясь в мрачные раздумья. — Я не могу придумать, как нам вернуться в свои тела. Прошло больше месяца.              — Возможно, мы и не вернемся, — предположение Ниа заставило Мелло вздрогнуть и опустить взгляд. Такой исход событий пугал его. Мысль о том, что он привык видеть себя на месте Ниа, а по утрам не обращает внимания на длинные белые волосы, отчего-то пугала. Желание отстричь их, как раньше, полностью исчезло.              — Даже если так… Если мы навсегда останемся в этих телах, — Мелло подался вперед, упираясь локтями в стол, — мне придется выйти на контакт с мексиканцами. Выявить крысу и прикрыть обе организации.              Ниа понимающе кивнул. Похоже, это был единственный выход.              В этот момент появилась официантка, неся Сякэдон для Ниа, чашу, наполненную рисом и лососем, и Гюдон для Мелло — чашу с рисом и говядиной. Вскоре на столе появились две чашки зелёного чая и высокий стакан с шоколадным коктейлем. Царила приятная атмосфера, располагающая к неспешной беседе: Ниа и Мелло обменивались впечатлениями, делились воспоминаниями, просто болтали о пустяках.              Внезапно, повинуясь неутолимому любопытству, Ниа спросил:              — Почему Мэтт остался в Японии, а не вернулся в Англию?              Мелло, уже поднес стакан с коктейлем к губам, удивленно посмотрел на Ниа.              — Почему ты сам не спросил его об этом?              — В тот момент меня занимал вопрос о твоей скрытой влюбленности ко мне, — в голосе Ниа отчетливо слышалась усмешка, от которой у Мелло невольно закатились глаза.              — Понятия не имею, — отмахнулся Михаэль. — Может, решил остаться из-за Аманэ-сан. Насколько я знаю, у них всё хорошо.              — Я думаю, Мэтт всё ещё любит тебя, — заявил Ниа прямо, не заботясь о том, что это может доставить Мелло дискомфорт.              Как и ожидалось, Мелло напрягся, но скандала устраивать не стал. На его лице отразилось раздражение, но он постарался взять себя в руки и сдержать вспышку гнева.              — Ниа, — начал он медленно, глядя прямо в глаза, — Мэтт — хороший друг. И я не должен был поступать так, как поступил. Я совершил ошибку. У Мэтта своя жизнь, и я рад, что он отошел от дел. Не каждому дано покончить с прошлым.              В его словах звучала горькая правда. Не каждый способен начать спокойную семейную жизнь с любимым человеком, если его прошлое связано с криминальным миром. Даже L и Лайт, несмотря на все попытки жить как обычные люди, были поглощены расследованиями.              Возможно, Ниа завидовал Мэтту. Спокойная жизнь казалась ему чем-то нереальным. Вряд ли он когда-нибудь сможет оставить свою работу и стать обычным человеком. Так или иначе, он останется наследником L.              — Пойдем домой, — прервав неловкий разговор, Ниа поднялся и снял свою куртку с вешалки. Он чувствовал себя неловко, но больше было ощущение обжигающей обиды за Мэтта, пусть он и не имел права осуждать поступки Мелло. — Если Рюдзаки узнает, что мы провели целый день вне дома, он расстроится.              С губ Мелло сорвался тихий вздох. Он поднялся следом, перехватил руку Ниа и притянул его к себе, заключая в крепкие объятия, словно единственное, что он хотел — стоять в обнимку с Ниа в углу уютного кафе.              — Ниа, мне никто не нужен, только ты, — прошептал Михаэль, и Ниа вправду готов был поверить каждому его слову. Это была такая необъяснимая тяга доверять близкому человеку.              — Мне тоже… только ты, — ответил Нэйт, обнимая Мелло за спину и прикрывая глаза, прижимаясь к нему всем телом. Он уткнулся носом в изгиб его шеи, чувствуя тепло и нежность. Его сердце бешено колотилось, волнение подступало к горлу, словно предчувствие, что вскоре должно произойти что-то серьёзное.              Так ли проявляется симпатия? Так ли чувствуется страх за близкого человека? Так ли можно описать чувство "ты мне нравишься"? Ниа понимал, что не готов выразить свои чувства словами, но он точно знал одно: он не хотел отдавать Мелло никому.              Вернувшись домой, они поспешили на второй этаж и рухнули на кровать. Мелло осыпал лицо Ниа лёгкими поцелуями, заглядывая в глаза, нежно касался пальцами щеки и гладил его волосы, отчего Нэйт чувствовал необыкновенное умиротворение. Мелло был таким нежным с ним, что происходящее казалось нереальным.              Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в багряные тона. Ниа, положив руку на грудь Мелло, чувствовал, как та вздымается, как бьется его сердце.              — Почему мы должны были пройти через всё это, — прошептал Нэйт, привлекая его внимание. Мелло знал, к чему он клонит. — Детская вражда, расставание, пытки, одиночество… И в конечном итоге нас поменяли местами.              — Чтобы мы оказались здесь, — ответил Мелло таким же шепотом. — Я был засранцем, потому что не понимал, что чувствую к тебе. Я не хотел… — Мелло коснулся губами макушки Ниа. — Мне так жаль…              — Всё хорошо, — поднимая взгляд на любимого, Нэйт встретился с его глазами. — Я не держу зла. Мне важно, что сейчас мы… вместе.              На лице Мелло появилась улыбка. Всё это казалось таким странным и необъяснимым, словно они оказались в другой вселенной, словно кто-то придумал для них эту сказку, в которой они должны быть счастливы.              Истинное понимание заключалось в том, чтобы быть вместе.       

***

      Дни плелись вереницей, украдкой приближая Рождество. Лайт и L, поставленные мистером Ягами перед фактом семейного празднования, были не в восторге. В их планах значилось рождественское украшение дома вместе с Ниа и Мелло, но Соитиро был непреклонен. Спорить с ним — все равно что пытаться сдвинуть гору.              Ниа позволил себе роскошь проснуться лишь к полудню. Спустившись в гостиную, он небрежно махнул рукой Лайту и Рюдзаки в знак приветствия.              — Где Мелло? — вопрос вырвался прежде, чем он успел подумать. Легкой походкой, словно призрак, он проскользнул на кухню, нашарил чайные пакетики и поставил чайник. Вернувшись в гостиную, он окинул взглядом присутствующих, ведь так и не услышал ответ.              Лишь сейчас он заметил, как Лайт и Рюдзаки, склонившись над ноутбуками, казались напряженными до предела. В воздухе висело густое, осязаемое беспокойство.              — L? Что случилось? — опасаясь худшего, Ниа приблизился к ним.              Рюдзаки бросил на Нэйта быстрый, встревоженный взгляд. Лайт сложил руки на груди, нахмурившись.              — Ниа, ответь мне честно, что происходит между тобой и Мелло? — монотонно спросил L.              — Между мной и Мелло?.. — Ниа замер, его глаза слегка расширились от неожиданности. — А в чем дело?              — Мне нужен твой честный ответ. От этого зависит моя теория и дальнейшие действия.              Он никогда не обсуждал это с Мелло, поэтому не знал, вправе ли рассказывать об этом Рюдзаки. Но что-то явно произошло, и от зловещей атмосферы в доме волоски на затылке Ниа встали дыбом.              — Мы… как бы это сказать, — Нэйт задумчиво прокрутил между пальцами светлую прядь и отвел взгляд. — Я нравлюсь Мелло, а Мелло нравится мне.              Рюдзаки издал странный, приглушенный вздох, провел большим пальцем по губам и снова уставился в экран ноутбука. В его больших глазах плескались беспокойство и настороженность.              — Ниа, боюсь, дело, касающееся Мелло, принимает серьезный оборот, — сообщил Лайт, и Ниа выпрямился, сделав несколько шагов вперед.              — Что с Мелло? — голос Ниа обрушил на комнату леденящий душу холод. Казалось, даже воздух стал тяжелым и вязким. Его светлые глаза, в которых ранее мелькала сонливость, мгновенно потемнели, а непроницаемое лицо внушало ужас.              Как приговор, прозвучал голос Рюдзаки:              — Мы пытаемся выяснить его местонахождение, но пока безуспешно. Он вышел из дома рано утром, но так и не вернулся. На звонки он тоже не отвечает. Вероятнее всего, его похитили. Но мы не получали от него сигнала о помощи.              Нет…              Ниа осознал то, чего так сильно боялся Мелло.              Похитить должны были Ниа, а не Мелло. Кое-кто знал, что Ниа был близок для Мелло. И этот кое-кто, возможно, следил за ними все это время.              Но как они могли это допустить?              Страх сковал Ниа, а запястья пронзила нестерпимая боль. Старые шрамы словно ожили, и на бледной коже будто проступили капельки крови.