Противофаза

      Когда юноша начал возвращаться в сознание, язык казался чужим, словно одеревеневшим. Конечности почти не слушались, а тело ныло противной, изматывающей болью. Каждая кочка отзывалась острой дрожью в ослабленном теле. Мелло жадно ловил воздух, пытаясь окончательно прогнать пелену забытья. Воспоминания о случившемся обрушились на него всей тяжестью. Он был наивен, глуп, полагая, что был в безопасности. Сейчас, когда разум постепенно обретал ледяную ясность, он проклинал свою самонадеянность.              Сколько времени он провалялся без сознания, оставалось загадкой, но Мелло отчетливо помнил утреннюю прогулку. Его беспокоило сближение с Ниа, пусть и желанное. Он опрометчиво забыл о скрытности, присущей работе Ниа, в то время как сам, внедряясь под прикрытием, не прятал лица. Они были слишком разными в подходах к делу, и Мелло терзала тревога о будущем разговоре, о том, как обозначить их отношения. Сможет ли Ниа принять его образ жизни? Сумеет ли Мелло поступиться своими принципами ради его методов расследования?              Эти мысли не давали покоя. К тому же, его снедало чувство вины перед Мэттом. Расставание вышло болезненным, хотя Михаэль и считал Мэтта своим близким другом. Возможно, единственным, кто знал его настолько хорошо, что Мелло без колебаний впустил его в свою постель. В этом и была его ошибка: он не предвидел, что Мэтт способен влюбиться. Мелло всегда считал чувства помехой работе, в чем был согласен с Ниа, но оба они умудрились попрать это убеждение, находя утешение в вечерней близости.              Ему нужна была передышка, глоток свежего воздуха. Он чувствовал, что безумно влюблен, и боялся втянуть Ниа в свой мир, где нет места счастью и покою, лишь кровь и эхо выстрелов. Он мог сорваться в Мексику прямо сейчас, чтобы завершить начатое, но сдерживался из уважения к Ниа и его стремлению к анонимности. Даже сейчас, прогуливаясь по улицам города, Михаэль натягивал капюшон, стараясь не привлекать внимания. Честно говоря, он быстро привык к стилю Ниа: ничего не сковывало движений, белые сапоги на шнурках, белая рубашка и объемная куртка, окутывающая теплом. Он был пропитан запахом Ниа, и Мелло поймал себя на мысли, что этот запах его успокаивает.              Он бродил уже около часа, пока не углубился в спальные районы. Тишина и спокойствие невольно напомнили о родном доме, откуда он сбежал. Нет, его домом это место назвать было нельзя, но он помнил похожие кварталы, наполненные детским смехом и играми. Это были единственные светлые воспоминания, связанные с прошлым.              Уже собираясь повернуть назад, он внезапно почувствовал резкую боль в затылке. Кто-то нанес сокрушительный удар. Голова закружилась, ноги подкосились, и Мелло рухнул на асфальт, инстинктивно выставив руки вперед. Голова раскалывалась, подступила тошнота, и он не успел среагировать на нападавшего. Точнее, на нападавших. Его скрутили, а чья-то рука сорвала с головы капюшон, и довольное лицо растянулось в ухмылке. Затем перед глазами мелькнула игла, вонзившаяся в шею, и содержимое шприца хлынуло в кровь. Состояние ухудшилось многократно: все поплыло перед глазами, горло сковала немота. Казалось, он проглатывает собственный язык, а руки и ноги просто исчезли. Сознание покинуло его, но последней мыслью было: «Они пришли за Ниа…»              И сейчас, восстанавливая дыхание, Мелло пытался уловить хоть какие-то звуки вокруг. На голове был мешок, руки и ноги связаны. Будь он в своем теле, он бы уже давно избавился от веревок, но это тело было совершенно неприспособленным к подобным ситуациям. Мелло закрыл глаза, концентрируясь на звуке мотора. Он был в машине, его куда-то везли. Кто эти люди? Это пока оставалось загадкой.              «Блять, не надо было вылезать из дома. Они где-то нас засекли…»              Пока руки стискивала веревка, в голове роились вопросы. Где они обнаружили его и Ниа? С какого момента началась слежка? Михаэль дотошно, раз за разом, прокручивал в памяти свой путь из Германии в Англию — безупречно чисто. За Ниа тоже никогда не тянулся шлейф чужих глаз. Он был слишком осторожен, чтобы раскрыть своё местоположение. Мелло был уверен, что Ниа предусмотрел всё на двести процентов. Значит, дело в другом.              Мелло вздохнул, скользнув языком по зубам, пытаясь оценить, насколько отступил дурман от введенного препарата. К счастью, тело отзывалось всё живее, что вселяло робкий оптимизм. Изменив положение, он приподнялся, ощутив под спиной твердую опору — один из ящиков. Подтянув колени, он уперся в них лицом, используя их как рычаг, чтобы сбросить мешок. Минут пять он боролся с упрямой тканью, пока в глаза не ударил приглушенный свет. Прищурившись, Мелло отметил болезненные блики в глазах. Он находился в кузове грузовика, забитого ящиками, в которых, скорее всего, хранили либо наркотики, либо оружие. Мелло склонялся ко второму.              Страха перед неизбежностью не было. Первым делом нужно выяснить, кому понадобилось похищать Ниа, и лишь потом действовать. Никто не подозревал, что в этом теле живёт другой человек, и Михаэль мог обратить это в преимущество.              Вспомнив про ремень, Мелло принялся отчаянно, но безуспешно пытаться нащупать кнопку подачи сигнала связанными за спиной руками. Сама мысль о том, что триада, крупнейшая мафиозная организация Гонконга, добралась до Ниа, леденила кровь. Ещё в Южной Америке, когда его схватили, Мелло понял, что им известно об их приюте, о том, что все воспитанники в опасности. Знал… что Ниа тоже могли выследить. Власть гонконгской группировки была безграничной, они не остановятся ни перед чем, лишь бы пресечь любые попытки их остановить.              Грузовик затормозил, и Мелло нервно вжался спиной в деревянный ящик. Сопротивление было бесполезно, если похитителей несколько, а то и больше. Главное сейчас — понять, куда его привезли и что планируют делать. Он должен стать спокойным, как Ниа, хладнокровным и рациональным. Сейчас необходимо усмирить рвущийся наружу инстинкт самосохранения, ведь L, обнаружив пропажу, бросит все силы на его поиски. Ниа тоже не станет сидеть сложа руки, и если Мелло сможет подать им сигнал, спасение будет лишь вопросом времени.              Послышались голоса, и Мелло различил английскую речь. Значит, это не японцы. Со скрежетом опустились цепи, и двери грузовика распахнулись. Трое мужчин с типично американскими лицами — судя по всему, бандиты — предстали перед Мелло, щурящимся от яркого света.              — Здорово, Скайер, а этот смог сбросить мешок, — хмыкнул один из них, ставя ногу на подножку грузовика. Его губы скривились в пошлой ухмылке. — Эх, жаль босс запретил нам трогать это симпатичное личико. На бабу похож, не находите?              — Рой, закрой свой рот, — раздался спокойный голос на заднем плане. — Тащите мальчишку на палубу, у нас полчаса на погрузку всего груза.              — Как всегда, обломал всю малину, — Рой потянулся к Мелло, грубо схватив его за плечо, чтобы вытащить из кузова, и предостерегающе перешёл на японский:              — Будь хорошим мальчиком, и мы не причиним тебе вреда. У нас лишь приказ.              Мелло молчал, запоминая каждое лицо. Он позволил вытащить себя из грузовика, передать двоим мужчинам, которые повели его к кораблю. Всё это было до омерзения неприятно, особенно учитывая слабость во всем теле, вызванную действием препарата.              — Джек, может, развлечемся? Сдерем плату за проезд, — один из конвоиров, вцепившись в плечо Мелло, сжал его до хруста костей и потащил к трапу. Михаэль потемнел лицом, прекрасно понимая каждое слово на английском.              — Ага, чтоб босс потом сам нам яйца отстрелил, — Джек скривился, бросив оценивающий взгляд на «Ниа». — Хотя, помусолить мальчишку — тоже неплохая идея. Не пойму только, за что за него такие деньги отвалили? Что в нем особенного?              — Да хрен его знает, какой-то любовничек шишки из полиции. Как там его?.. Меллса, что-ли. Одно имя и известно. Говорят, он засветился в Гонконге, наследил в Мексике, а потом как сквозь землю провалился.              — И кто заказчик?              — Матиас, — рявкнул один из конвоиров, и Мелло почувствовал грубый толчок в спину, подгонявший его вглубь корабля, прямиком в утробу трюма.              «Матиас», — эхом отдавалось в голове юноши. Это имя обжигало, словно клеймо, бросая в жар ярости. «Почему именно Матиас?». Предательство Хавьера он еще мог допустить, списать на умелую мимикрию, но Матиас… Мелло никогда бы не заподозрил его в связях ни с мексиканским картелем, ни с гонконгской мафией.              Прочистив горло, Мелло поднял взгляд на своих тюремщиков. Привязанный к балке, он был лишен свободы, но не сломлен. Устроившись напротив, словно сторожевые псы, они ждали удобного момента.              — Куда мы направляемся? — Мелло, сохраняя внешнее спокойствие, задал вопрос на безупречном японском.              — Заговорил, наконец-то, — осклабился один из мужчин. — Я уж думал, рот тебе развивать придется.              Мелло обжег его ледяным взглядом.              — Ого, да наш мальчик с характером, — протянул тот, плюхнувшись на ящик прямо перед пленником. — Я — Джек, это — Миллер. Мы представляем американскую преступную группировку с Западного побережья. Сейчас у нас небольшое дельце в Японии — перевозка "игрушек", — он нарочито выделил последнее слово, подчеркивая истинную суть груза — оружие. — За тебя нашему боссу отвалили целое состояние, парень. Если бы ты знал, сколько за тебя заплатили, сам бы удивился. Твой дружок перешел дорогу влиятельным людям, а это всегда чревато последствиями. Ты — одно из таких последствий, малыш. Но не дрейфь, до Окинавы тебя пальцем никто не тронет.              — Возможно, — добавил Миллер на английском, и Джек противно захохотал.              Одна лишь мысль о том, что кто-то из этих отбросов прикоснется к Ниа, заставляла кровь Мелло закипать. Ярость, словно лава, клокотала внутри, вздувая вены на шее и руках. Он готов был растерзать каждого из них, заставить умолять о смерти.       

***

      Пальцы, словно встревоженные мотыльки, порхали над клавиатурой. Голубые глаза метались между строчками текста и тусклым мерцанием соседнего экрана, транслирующего записи с камер видеонаблюдения.              Ниа не просто испытывал ужас, его сковывала ледяная хватка настоящего отчаяния. Страх, словно ядовитый плющ, оплетал сердце, отравляя разум и лишая возможности мыслить рационально. Штаб-квартира L, куда они прибыли сразу после тревожного подтверждения Ватари о потере связи с Мелло, утонула в звенящей тишине. Но тишина эта была обманчива — каждый, включая Лайта, лихорадочно искал хоть какую-то зацепку. Рюдзаки обрывал телефоны японских властей, Лайт просеивал тонны информации о мексиканском картеле и гонконгских триадах.              — Прошло шесть часов, — Лайт обернулся к Рюдзаки. В его голосе сквозило отчаяние. — За это время Мелло так и не дал о себе знать. Мы не можем взломать базы данных этих организаций. Это как биться головой о стену.              — Предлагаю запросить разрешение на слежку через спутник, — голос Ниа прозвучал приглушенно, взгляд оставался прикованным к экрану.              — Спутник ведет трансляцию в режиме реального времени, — Рюдзаки понимал, что сейчас, в кромешной тьме неизвестности, спутниковая съемка бесполезна. Он тоже был на взводе, подавлен внезапно свалившимся на них кошмаром. — Он понадобится нам, когда мы выясним, где держат Мелло. Что с камерами?              Ниа, с трудом обуздывая дрожь в пальцах, несколько раз щелкнул по клавишам и произнес:              — Есть зацепка. Вернее, ее осколок… Бесполезный осколок.              — Не бывает бесполезных осколков, — легко парировал Эл. В его голосе звучала стальная уверенность.              — Камеры… Их взломали в момент похищения, как по щелчку пальцев. Мне не удалось восстановить ни одного фрагмента. Работал профессионал до мозга костей.              Эта мысль, словно заноза, терзала сознание. Единственный, кто мог виртуозно управлять системой видеонаблюдения в масштабах целой Японии — Мэтт. Но Мэтт не был чудовищем. Ниа знал, как он дорожит своей новой, тихой жизнью, поэтому подозревать его было бы нелепо.              Эл погрузился в раздумья, а Лайт лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Против кибер-атаки профессионала требовался профессионал не меньшего калибра.              — Ниа, нам понадобится помощь Мэтта, — Эл озвучил мысль Лайта, повисшую в воздухе.              Признаться, Нэйту было невероятно тяжело вновь втягивать Мэтта в этот водоворот. Однажды он уже рисковал жизнью, спасая Мелло, и Ниа чувствовал безграничную благодарность. Но сейчас… Сейчас Ниа находился здесь, пытаясь вырвать Мелло из лап неизвестности своими силами. И собственное бессилие, как удар хлыста, обжигало душу. Он казался себе ничтожным, неспособным спасти самого дорогого человека. Что он мог? Сидеть и ждать? Мелло бы давно с презрением отбросил это занятие, как нечто невыносимо скучное, и бросился бы в самое пекло, лично уничтожая угрозу. Таков был Мелло — стремительный и беспощадный. А Ниа? Разве Ниа способен на такое?              Но он не мог отказаться от помощи Мэтта. Ниа всегда был слаб в хакерских делах. Он знал основы, но не владел ими настолько совершенно, чтобы проворачивать крупномасштабные кибер-операции.              Рюдзаки связался с Мэттом, и уже час спустя его привезли в штаб-квартиру L. Ниа, словно тень, встретил его на первом этаже, безмолвно предлагая следовать за собой. При виде Ниа Мэтт едва заметно кивнул, получив в ответ зеркальное отражение своего жеста. Пока они двигались к лифту, Мэтт украдкой изучал Ниа, пытаясь уловить хоть отблеск его чувств. Он читал файлы L, узнал о похищении Мелло, но знал до обидного мало. Ему удалось просмотреть документы по дороге, но детали оставались туманными.              — Мэтт, — голос Ниа прозвучал приглушенно, словно издалека. Его руки утопали в карманах широких светлых брюк, скрывая, возможно, дрожь. Отчаяние медленно пожирало его изнутри, он впервые испытывал такое всеобъемлющее бессилие. — Как ты справлялся?              Мэтт не сразу ответил. Он слишком хорошо знал, какую бурю может вызвать подобное известие о похищении. Мэтт уже однажды сталкивался с этим чувством.              — Я не знаю, — наконец выдохнул он.              — В тот год он пропал на…              — Восемь месяцев, — перебил Мэтт, поднимая взгляд к потолку. Они шли по коридору, пока, наконец, не остановились у лифта. — Честно говоря, я злился на Мелло. А потом злился на себя. Но я мог думать лишь о том, что Мелло ни за что не позволит себя сломать, ты понимаешь? — он нажал кнопку вызова и повернулся к Ниа. — Если ты уже все для себя решил… Если вы оба все решили для себя, тебе придется смириться с одной вещью: Мелло всегда возвращается. Он вернется к тому, кого любит.              И только сейчас Ниа по-настоящему ощутил, какая нечеловеческая сила воли таилась в Мелло. Сколько боли он скрывал, сколько ран нанес себе, лишь бы последнее слово осталось за ним. Он готов был вывернуться наизнанку, лишь бы превзойти Ниа. И если прямо сейчас Мелло не сможет перехитрить каких-то жалких похитителей, о каком соперничестве с Ниа могла идти речь?              Вот оно что…              Мелло найдет способ дать о себе знать. Ниа верил в это всем сердцем.              Работа с Мэттом закипела. Используя свои программы и код, принесенные на внешнем носителе, он подтвердил худшие опасения: к похищению был причастен профессионал, виртуозно владеющий взломом баз данных. Но кое-что казалось странным. Словно Мэтт уже не раз сталкивался с чужим кодом, который стремился обойти защиту и заполучить видео с камер наблюдения. Однако он не стал зацикливаться на этом, предоставив остальным членам группы возможность ознакомиться со стертыми записями.              — Вот здесь, — Ниа остановил запись, на которой был запечатлен Мелло. Лицо его было скрыто капюшоном.              — Он скрывает лицо, зная, что за ним следят? — хмыкнул Ягами, стоя за спиной Мэтта.              — Нет, — вздохнул Ниа, и этот вздох прозвучал тяжело, как приговор. — Он не светил лицом для сохранности моей анонимности. Если бы он знал о слежке, он бы уже подал нам сигнал.              Мэтт запустил видео, и теперь все взгляды были прикованы к экрану, где фигура Мелло, подобная тени Ниа, двигалась в сторону спальных районов. За ним проехала машина.              — Номера на машине, очевидно, поддельные, — заметил Рюдзаки.              — Именно так, — подтвердил Ниа, уже проверив номера по базе данных. — Незарегистрированные. Мы не сможем отследить машину.              — Не страшно, — ответил Мэтт, настроив картинку с камер так, что теперь на пяти мониторах можно было видеть Мелло со всех ракурсов. — Мы будем следить за машиной, пока она не приведет нас туда, куда нужно.              Никто не возражал. Они наблюдали, как кто-то ударил Мелло, как ему что-то вкололи, как связали руки. Телефон Михаэля выпал из кармана, когда его без сознания швырнули в багажник. Ниа стиснул зубы, но не отрывал взгляда от экрана, следя за траекторией движения машины, которая заехала в ангар, а затем из ангара выехал грузовик. Его номера тоже были незарегистрированными, и Мэтт сообщил, что во время похищения ни один радар не работал, чтобы не засечь номера. Здесь поработал человек, который виртуозно манипулировал движением транспорта и даже светофорами.              Они наблюдали до тех пор, пока грузовик не въехал на причал. Камера зафиксировала лишь въезд, а дальше… дальше была пустота, провал. Не было ни одной камеры, которая могла бы показать, что произошло дальше.              Ниа, словно одержимый, застучал по клавишам, и спустя мгновение возвестил:              — Ни мексиканцы, ни гонконгцы не пересекали японскую границу. Похищение Мелло — дело рук американцев, группы наемников, готовых на любую грязную работу за деньги, — он мгновенно выудил из цифровых глубин лица, мелькнувшие на камерах наблюдения. Вся информация, словно клубок змей, извивалась на экране компьютера Ниа. — Кто-то заплатил им за это, а значит, знал о нашем пребывании в Японии. Я пока не уверен, но, возможно, утечка произошла в тот самый день, когда мы с Мелло позволили себе выйти из дома.              Рюдзаки нахмурил свои бездонные глаза, его голос обрел оттенок гранитной твердости:              — Я предупреждал вас, что любое появление на публике несет угрозу.              — Это… было свидание, — бесцветно проронил Ниа, словно эта банальная фраза могла оправдать всю абсурдность ситуации. Тут же, сменив тон, он перешел к делу:              — Сейчас эта американская группировка занята транспортировкой оружия. У меня есть основания полагать, что этот груз предназначен либо для захвата лаборатории по производству прекурсоров фентанила в Мьянме, либо для разборок с гонконгской триадой, которая, похоже, уже на грани войны. Мелло вскользь упоминал о внутреннем конфликте между ними. Но меня не покидает одна деталь…              Ниа замолчал, погружаясь в зыбкие воды анализа. Он обязан был вычислить четвертую сторону, скрытую в этой сложной игре.              — Какая деталь? — нетерпеливо спросил Мэтт.              — На первый взгляд, в деле замешаны лишь две силы: Мехико и Гонконг. Но мы столкнулись с кем-то еще, с тенью, появившейся сегодня, — Ниа развернулся на своем вертком кресле и встретился взглядом с Мэттом, ища в его глазах хоть какую-то искру, намек. — Этот человек, организовавший похищение с безупречной точностью, прекрасно понимал, что Мелло ко мне неравнодушен. Поэтому он и выкрал меня, чтоб шантажировать Мелло. Ему что-то нужно, и это означает, что жизнь Мелло сейчас вне опасности. Пока мы не знаем, чего он добивается, но чувствую, что ответ близок. Откуда ему известно о нашей связи? Как он узнал о нашем местонахождении? Приехать в первую попавшуюся страну и сразу же наткнуться на нас — это слишком невероятное совпадение. После побега из Мексики я задействовал все свои ресурсы, чтобы обеспечить себе безопасное убежище. Мелло, в свою очередь, воспользовался моими каналами, чтобы вылететь из Германии в Англию. Нас не должны были засечь. Даже L бы нас не обнаружил, — Ниа бросил быстрый взгляд на Рюдзаки, прочитав в его лице согласие. Затем, вновь обратившись к Мэтту, он попытался подтолкнуть его к осознанию самого важного — его вероятной роли в похищении Мелло.              Кажется, Мэтт внутренне содрогнулся, вспоминая детали, которые до сегодняшнего дня казались ему незначащими.              — Наша встреча, — прошептал он, словно выдыхая призрака.              — Именно, — подтвердил Ниа, словно щелкнув замком сложной головоломки. — Все началось с нашей первой встречи в Японии.              — Ниа, что ты имеешь в виду? — скрестив руки на груди, поинтересовался Лайт.              Ниа бросил на Ягами мимолетный взгляд.              — Однажды Мелло уже был похищен, и это была масштабная операция по его освобождению, верно? — Лайт медленно кивнул, ведь он и L были активно вовлечены в те события. Ниа продолжил: — Мэтту пришлось лично участвовать в спасении Мелло, и тем самым он привлек к себе нежелательное внимание. Мелло скрылся, уехал в Германию, чтобы перехватить дело, а Мэтт остался в Японии, пытаясь жить обычной жизнью. Именно он стал мишенью, объектом наблюдения. Но стоило мне появиться рядом с ним, как я, в теле Мелло, выдал его местонахождение, приведя преследователя к Мелло, заключенному в моем теле. Преследователь еще не знает об обмене душами, и это его главная ошибка, когда он похищал мое тело. Он выяснил, что нас связывает, и использовал это против нас. Но личность кукловода по-прежнему остается для нас загадкой.              — Матиас, — выпалил Мэтт, заставив Ниа удивленно приподнять брови.              — Матиас?              — Это он, — подтвердил Мэтт.              Это имя повергло в изумление не только Ниа, но и Рюдзаки, ведь Матиас был им хорошо знаком.              — Матиаса усыновили после ухода Мелло, — сухо констатировал Рюдзаки. — Роджер и Ватари решили, что полноценная семья станет для него лучшим исходом.              — Матиас был воспитанником Вамми? — Лайт вперил взгляд в Рюдзаки, и тот едва заметно кивнул.              — Матиас демонстрировал выдающиеся оценки и аналитические способности, — бесстрастно добавил Ниа. — Но его психическое состояние… оставляло желать лучшего.              Мэтт застыл, уставившись в пустоту невидящим взглядом. Матиас был для него не просто именем, не просто очередным лицом из приюта… Среди серых стен Вамми он был частью его семьи, человеком, о котором Мэтт искренне заботился.              — Ему диагностировали Пограничное Расстройство Личности, — Эл вывел на экран компьютера личное дело Матиаса: с фотографии смотрел лучезарный пятнадцатилетний подросток. В светлых глазах плескалась надежда и доброта, а русые, волнистые волосы были небрежно собраны в хвост. — Я рассматривал его как потенциального преемника. Лично беседовал с ним, и он мне импонировал… до тех пор, пока год спустя ему не поставили диагноз ПРЛ. После утверждения диагноза я вычеркнул его из списка претендентов, окончательно убедившись, что Ниа и Мелло — единственные достойные кандидаты.              Выслушав их, Лайт попытался сложить все кусочки пазла, но один вопрос всё ещё не давал ему покоя:              — Почему Матиас похитил Ниа? Зачем ему понадобилось связываться с преступной группировкой?              — Это нам пока неизвестно, — бесцветно отозвался Эл, не отрывая взгляда от фотографии Матиаса. Знай он тогда, к чему это приведёт, он бы принял совершенно другие меры.              — Мне кажется, всё гораздо проще, чем вы думаете, — Ниа поднялся, приблизившись к Мэтту, который продолжал хранить тягостное молчание. — Если ты действительно хочешь помочь, скажи правду, Мэтт…              Плечи Мэтта дрогнули. Он поднял глаза на Ниа, но видел перед собой лишь Мелло. Тот же пронзительный, решительный взгляд голубых глаз, как в тот день, когда Мелло объявил о своем отъезде в Германию; когда дал понять, что всё, что между ними было — огромная ошибка. Мэтт тогда сдался, предпочтя остаться в Японии, рядом с человеком, который, как ему казалось, мог его понять; который знал, что он испытывал все эти годы.              Матиас помогал Мэтту и Мелло собирать информацию о гонконгской триаде, что позволило им внедриться в организацию и нейтрализовать её лидеров. Это было время, когда Мелло без колебаний отправлял пулю в лоб врагу, а Мэтт с не меньшим энтузиазмом подавал ему патроны. Потом Матиас исчез, чтобы внезапно объявиться вновь после освобождения Мелло из Южной Америки. И тогда Мэтт, вероятно, сказал то, чего не должен был говорить.              Он ненавидел Мелло за то, что тот внушил ему. Ненавидел каждое прикосновение, каждое слово, сказанное в те ночи, проведённые вместе. Ненавидел любовь Мелло к Ниа и ненавидел самого Ниа. Он излил всё, что терзало его душу, мальчику, который слушал, не перебивая. Мальчику, который сейчас воплощал в жизнь его самые тёмные желания: заставить Мелло страдать так же, как страдал он.              «Я хочу, чтобы он испытал ту же боль, что и я», — прозвучало тогда из уст Мэтта, когда Матиас спросил, чего он хочет больше всего. Раньше Мэтт не придавал этому значения. Он сблизился с Мисой, полюбил её и стал по-настоящему счастлив. Ненависть, казалось, отступила, сердце исцелилось. Но Матиас, с его непредсказуемым расстройством, не мог забыть. Он всё это время следил за Мэттом, и как только Ниа, в образе Мелло, встретился с Мэттом, Матиас получил возможность подобраться ближе не только к Мелло, но и к самому Ниа.              Всё произошло в одно мгновение, и Мэтт осознал себя на полу лишь после того, как стихло эхо его слов. Щёку обжигала боль от удара, а прокушенная губа наполнила рот солоноватым привкусом крови. Багряные капли стекали на подбородок, но в мутном взгляде Мэтта отчётливо запечатлелась картина: Лайт, словно стальной капкан, удерживал Ниа за спиной, пока Эл, присев на корточки, изучал разбитое лицо Мэтта.              — Если бы не ты, — прорычал Ниа, с трудом сдерживая клокочущую ярость. Ещё секунда, и хватка Лайта ослабла бы под натиском его гнева. — Как ты посмел вывалить всё этому психопату?! В Вамми Матиас чуть не убил одноклассницу, а ты просто так слил ему всю информацию! Мэтт, что с тобой творится?!              Глаза Мэтта защипало от обиды. Оттолкнув руку Эла, он с трудом поднялся на ноги. Возможно, удар Ниа не показался бы таким сокрушительным, если бы тот не был в теле Мелло. Но Мэтт заслужил это. Он осознавал свою причастность к трагедии, понимая, что Матиасом руководило извращённое чувство долга.              Встретившись взглядом с Нэйтом, Мэтт стиснул зубы, стараясь скрыть пронзившую его боль. Он поморщился, не понимая, почему именно сейчас ему так тяжело? Ради Мелло он был готов сломать себе руки, отдать жизнь, лишь бы заслужить его одобрение, просто… быть рядом. Но Мелло предпочёл другого, того, кто этого не заслуживал.              Это было чудовищной несправедливостью по отношению к его чувствам.              — Да ты ни черта не понимаешь! — закричал Мэтт, заставив замереть даже L. В комнате мгновенно появился Ватари, готовый предотвратить трагедию между двумя юношами. — Я, блять, любил его! Умереть был готов! Ты думаешь, я бы сделал это для кого-то ещё? Для тебя!? Ты можешь носить его лицо, но ты всегда был и останешься машиной, неспособной любить!              Глаза Ниа расширились от боли. Слова Мэтта сдавили грудь, словно тисками, вызывая мучительное желание закричать. В этих словах была правда: Ниа всегда был бесчувственным механизмом, неспособным по достоинству оценить чужую любовь. Любящий человек готов собой заслонить любимого от беды. А Ниа? Всегда прятался за экраном, не позволяя себе такой роскоши — пожертвовать собой во имя любви. Кто вообще станет жертвовать собой?              Дурак? Нэйт был полным дураком, самым настоящим. Он опустил взгляд, стараясь усмирить бурю, бушующую внутри. Он не мог злиться на Мэтта. Сам Ниа последние пять лет был отстранён от жизни Мелло. Он не имел права претендовать на него, ведь Мелло не был вещью.              Мелло должен сам выбирать свою судьбу.              — Мэтт… — тихо прошептал Ниа, слегка поведя плечами, прося Лайта освободить его. — До того, как мы поменялись местами с Мелло, я и вправду был машиной, не знающей любви, — он поднял взгляд на Мэтта, смягчив суровые черты лица. — Сейчас мы можем подраться, разругаться вдрызг и расстаться врагами… А можем вместе попытаться спасти Мелло. Тебе он небезразличен, но, поверь, я… чувствую то же самое. Я готов собой пожертвовать, если это потребуется. Помоги мне спасти человека, который для нас обоих дороже собственной жизни… Матиас умён, но нам его не одолеть в одиночку.              В словах Ниа было что-то такое, что вновь пробудило в Мэтте утихшую боль. Но разве он мог… не спасти Мелло? Он уже не был влюблён, но всё ещё любил. Мэтт давно это понял, и даже Миса приняла его таким, какой он есть, не осуждая, а поддерживая. Мэтт справился с этим благодаря Мисе, и он был уверен, что Миса поддержит его решение в последний раз спасти того, кто этого заслуживает.       

***

      Корабль, упрямо рвущийся к Окинаве, бросал Мелло в объятия едва ощутимой качки. Он вынужден был принять правила игры, навязанной Матиасом, в обмен на крохи информации. Редкие прогулки до отхожего места, скудный паек… Мелло все отчетливее понимал: Ниа нужен им целым и невредимым. Искушение подать сигнал L разгоралось с каждой минутой, но он сдерживался. Пока Мелло томился на этом корабле, любое его действие могло завести Рюдзаки и Ниа в смертельный тупик. Почти двое суток минуло с момента похищения. Единственная зацепка — связь заказчика с гонконгцами. Почему Матиас обратился именно к ним? Мелло не мог забыть, как этот юноша, воспитанник того же приюта, протягивал руку помощи ему и Мэтту. Что же с ним случилось? Ответ терзал его долгое время, и получить его можно было лишь при личной встрече.              Часы тянулись мучительно медленно, пока Мелло, запертый в трюме, не почувствовал, как корабль сбавляет ход. Звук шагов, нарушивший гнетущую тишину, заставил его насторожиться. Подняв голову, он увидел одного из похитителей. Несколько тягостных минут, и вот уже, со связанными руками, его волокли на палубу.              — Прибыли, — сухо констатировал Миллер, грубо толкнув юношу вперед.              Мелло скользнул взглядом по палубе. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Позади остались почти двое с половиной суток, проведенных в плену на этом проклятом корабле. Впереди — остров, казавшийся необитаемым.              — Так ваш Матиас ждет меня на этом острове? — бросил Мелло, не отрывая взгляда от берега.              — Здесь мы передадим тебя его людям. А дальше… пусть делают с тобой что хотят, — бесстрастно отрезал Миллер.              — Миллер, ты когда-нибудь убивал людей? — вопрос Мелло, казалось, выбил Миллера из колеи.              — Какая тебе разница?              — Хочу знать, насколько ты погряз в грехах, прежде чем приду за тобой, — прошипел Михаэль, оскалившись. Кулак обрушился на его бок, выбивая воздух из легких. С губ Мелло сорвался хриплый смешок. — Надеюсь, ты запомнишь мои слова, Миллер. Жди…              Прежде чем Мелло передали незнакомцам, Миллер бросил на него мимолетный взгляд, держа в руке металлический ремень. В глазах юноши плескалась неприкрытая, леденящая душу угроза. Это действительно пугало. Он бросил на ремень взгляд, нахмурив брови.              Мелло шел по каменистой тропе вглубь острова. Впереди маячило невзрачное строение, куда его и привели. Внутри обнаружился лифт и люк, активируемые с помощью ключ-карты. Спуск вниз открыл Мелло глаза: они находились на подземной базе. Лишь сейчас его осенила мысль, терзавшая еще на корабле: ловит ли здесь устройство Ватари? Технологии Ватари считались лучшими в мире, и он позаботился о том, чтобы сигнал передавался даже под землей, но уверенности не было. Впрочем, он предпринял и другие меры предосторожности. Спутник не засечет их в этом подземном бункере, но Ниа слишком проницателен, чтобы упустить из виду такую деталь, как подземная база.              Миновав длинный коридор, они остановились у стеклянной перегородки, за которой возвышался вооруженный человек.              — Это тот, кто нужен Матиасу. Оружие выгружают в отсек «С». Его проверят.              — Хорошо, — ответил человек за стеклом и нажал кнопку. Мелло с ужасом понял, что это за механизм: его зажали между двумя панелями из пуленепробиваемого стекла. По ту сторону стекла мужчина положил сумку с деньгами и скомандовал:              — Меняемся.              Бандит кивнул и сдвинул стекло, передавая Мелло в руки представителя заказчика, а деньги — в руки американцев. Довольно… необычно. С этой секунды Мелло понимал: времени на ошибки нет. Он надеялся, что подготовился достаточно хорошо.              Двигаясь по узкому коридору, Мелло оказался в просторном помещении, полном дверей и извилистых проходов, словно зловещий лабиринт. Его усадили на жёсткий стул, грубо связав руки и ноги. Без тени удивления Мелло отметил, что стул крепко прикован к полу, словно врос в него.              «Он хорошо подготовился», — мелькнула в голове мысль, как вдруг за спиной послышалось едва уловимое движение.              Мелло не шелохнулся, устремив взгляд вперёд, но кожей чувствовал пристальный взгляд, сверлящий затылок. Тишина звенела в ушах, почти причиняя физическую боль.              — Матей, — проговорил Мелло, и человек позади него, казалось, вздрогнул.              — Значит, Мелло рассказал тебе обо мне? — мягкий голос за спиной Михаэля звучал обманчиво спокойно.              Лишь Мэтт и Мелло называли Матиаса Матеем. Ниа, разумеется, даже не подозревал об их тайной связи со старым другом из приюта.              — Мелло рассказывал о тебе, — ровным, бесстрастным тоном отозвался Мелло, искусно имитируя голос Ниа. — О том, как ты помогал ему и Мэтту с гонконгской триадой.              Матиас обошёл стул, встречаясь взглядом с ледяными, пронзительными глазами.              На Матее была чёрная водолазка, обтягивающие чёрные брюки и перчатки. Светлые волосы заплетены в тугую косу, а светлые глаза искрились нездоровым интересом. Внешне — юноша, излучающий радость и безмятежность, но Мелло знал о его тёмной, глубоко скрытой душевной ране. Одно неверное слово — и этот ангел мог в мгновение ока превратиться в самого дьявола.              — Зря я помог Мелло, — с натянутой улыбкой произнёс Матиас, приближаясь к Ниа и оценивающе разглядывая его лицо. — Он должен был сдохнуть. Такой, как он, не заслуживает ничего хорошего. Разве ты не согласен, Ниа?              Мелло был… растерян. Он никогда бы не мог представить, что перейдёт дорогу этому юноше. Он всегда был о Матиасе хорошего мнения, так почему?..              — Что ты имеешь в виду? — вырвалось у Мелло. Он был искренне озадачен.              — Разве Мелло не был твоим главным кошмаром в Вамми? Неужели ты забыл, сколько боли он тебе причинил? Но Мелло умеет причинять боль. В этом он преуспел, — с лёгким смешком проговорил Матиас. Он отстранился, заложив руки за спину, и на его губах заиграла слабая, искусственная улыбка. — После того, как я помог ему и Мэтту выйти на гонконгскую мафию, я был так счастлив. Мэтт был счастлив, потому что был рядом с Мелло, и я даже примирился со своей старой обидой, но потом… — выражение лица Матея мгновенно изменилось, стало отрешённым, пустым, словно у бездушной куклы. — Он сделал больно человеку, который обо мне заботился. И я решил, что сделаю больно ему в ответ.              — Так ты связался с гонконгцами? — Мелло криво усмехнулся. — Пустился во все тяжкие, лишь бы… что? Что тобой двигало?              — Только так я мог наблюдать за Мелло. Мне не составило труда перехватить дело о мексиканском картеле и подкинуть его Мелло, приманив слухами о крысе триады. Внедрив своего человека в картель, я следил за каждым его шагом. Он хотел использовать картель, чтобы приблизиться к триаде, используя их ресурсы и силу, а потом сдать две группировки в руки властям. Он хотел сыграть на внедрённом предателе, но предателя не существовало, как и властей, которые наняли Мелло для этого дела. Был лишь я.              «Но был… Хавьер», — осенило Мелло. Хавьер был агентом полиции. Значит, кто-то ещё использовал свои каналы, чтобы получать информацию из картеля? Мелло вдруг вспомнил ещё кое-что: когда его взяли в плен в первый раз, ему угрожали прошлым из Вамми. Тогда Мелло ещё был с Мэттом, а Матиас не имел никакого отношения к триаде. Откуда гонконгцы узнали о Вамми? Неужели им удалось самостоятельно раскопать информацию о его прошлом? Хорошо, допустим, информация всё же утекла. Значит, у триады были серьёзные связи. Или, быть может, всё было куда легче?              — Матиас, — обратился к нему Мелло. — Изначально мексиканский картель назывался «Чёрный Ягуар», пока кибератака со стороны не уничтожила все их данные и активы. Примерно в это же время Мелло держали в плену люди из Гонконга. Они знали о Вамми, хотя нам с тобой прекрасно известно, что Вамми защищено правительством. Изначально делом мексиканцев занимался я… — Мелло вспомнил, что именно Ниа вёл это дело, что тогда не вызвало у него никаких подозрений. Но теперь он смутно ощущал, что здесь что-то нечисто. Какая-то тёмная тайна, которую Матей тщательно скрывал. — Организация, которая почти уничтожила мексиканцев, так и не была найдена. Ты имеешь к этому отношение? И если да, то зачем?              Уголок губ Мелло тронула кривая усмешка. Он буравил взглядом застывшего Матея, словно гвоздями прибивая к месту. Тогда он продолжил:              — Ты ведь метил в преемники L, верно? — едва Мелло выплюнул эти слова, как сталь выплюнула свинец. Звук выстрела разорвал тишину, словно проклятие.              Боль огненной змеей обвилась вокруг плеча, вырывая из горла Мелло хриплый, надломленный крик. Матей, с пистолетом в вытянутой руке, стоял неподвижно. В его глазах плескалась ледяная ярость, не терпящая никаких возражений.              — L ошибся, выбрав вас двоих, — прозвучал голос Матея, холодный, как северный ветер. Но Мелло уже не различал слов. Боль пульсировала, заполняя все его сознание. Этот поток бессмысленной брани был последним, что он хотел слышать сейчас.              Мелло всегда был безрассуден. Будь он хоть на толику осторожнее, как Ниа, он бы не сокращал себе жизнь такими опрометчивыми выходками.              «Мелло, ты просто глупый идиот», — как часто говорил Ниа, и сейчас Мелло готов был с ним согласиться. Он словно слышал его назидательный тон, проникающий в самую душу. Впервые в жизни он готов был признать правоту своего соперника.              — Я идиот, — прохрипел Мелло сквозь пелену адской боли.              Матей, не опуская пистолета, надменно склонил голову. Мелло, словно не замечая его, продолжал:              — Если ты думаешь, что человек, которого ты тут ждешь, заявится сюда сломя голову, то ты глубоко ошибаешься… Он даже не подозревает, где я…              Ниа не ворвется сюда с пушкой наперевес, как это сделал бы Мелло. Даже находясь в его теле, он будет предельно осторожен, ведь анонимность — его главное оружие. В этом и заключалось его безупречное мастерство, которому Мелло стоило поучиться.              — Об этом можешь не беспокоиться, — Матей убрал пистолет за пояс и приблизился к Мелло, грубо схватив его за волосы и запрокинув голову. Он с наслаждением наблюдал, как светлое лицо Ниа искажается от боли. — Пока Мелло рыщет в твоих поисках, я захвачу базы мексиканского картеля. Использую ресурсы гонконгской триады, чтобы завладеть активами Вамми и взломать базы данных L. Тогда, я думаю, он соизволит признать свою ошибку.              — Больной ублюдок, — Мелло хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся, когда кулак Матея обрушился ему в живот.              В памяти всплыло давнее расследование L в Лос-Анджелесе. Там тоже был один… больной ублюдок, которого Мелло презирал каждой клеткой своего тела.              Матей… Он был как Бейонд.              Поразительное сходство в сумасшествии, но только… яростнее.