Общая кровь

Вечер опускался на город, но в уютной детской комнате горел мягкий ночник, отбрасывая тёплые блики на обои. Чонгук сидел в кресле напротив кроватки, осторожно прижимая к груди крошечное тельце. Ребенок дремал, пригревшись у отца. Чон слегка покачивал его, ощущая нежный вес и тёплое дыхание на своей шее. Он прижал щеку к мягким волосам Джиу, вдыхая его сладкий, молочный запах, и почувствовал, как напряжение всего дня растворяется в этом простом моменте. Его крепкие, сильные руки, привыкшие держать оружие, сейчас были невесомо бережны, поддерживая маленькое, хрупкое тело. Он опустил взгляд на сына. Тот был похож на Тэхена. Этой крошечной ямочкой на щеке, когда он улыбался, в изгибе пухлых губ и медовых глаз... Альфа мог часами наблюдать за этим сходством, и каждый раз, когда Джиу вдруг выгибал бровь или непроизвольно поджимал губы так, как это делал он, сердце альфы сжималось. Он неосознанно потянулся свободной рукой к цепочке на шее, под тонкой тканью рубашки нащупывая холодный металл кольца. — Джиу, — Чонгук прошептал его имя, едва слышно. Он помнил, что Киму понравилось это имя, хоть тот никогда бы в этом не признался. Он понял это, когда тот однажды невзначай упомянул его в разговоре, тут же смутившись. И этого было достаточно. Ребенок тихо посапывал. Его дыхание стало глубже, ровнее. Мужчина понял – малыш крепко уснул. Он осторожно поднялся, перенёс сына в кроватку, укрыв его лёгким одеялом. Задержался на мгновение, чтобы поправить выбившуюся прядку волос с крошечного лба, его палец легонько коснулся тёплой кожи. Ночной покой комнаты наполнился тишиной. Нужно было собираться. Дела не ждали. Он не хотел оставлять Джиу. Каждая клеточка его существа противилась этому. Он чувствовал себя виноватым, когда уезжал даже на несколько часов, оставляя сына на попечение няни, не говоря уже о перелете в другой город, который ему предстоял. Но империя не управлялась сама собой, а Чон знал, что сейчас его главная задача — обеспечить будущее сыну, которое будет лишено любой нужды и опасности. Дела есть дела, и порой они требовали жертв. Он бросил последний взгляд на спящего сына, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, щемящее тепло. Дверь тихо закрылась за ним. Субин окончил школу с отличием, его имя сияло в списках лучших выпускников. Экзамены он сдал блестяще, что открыло ему двери в престижный университет. Чонгук негласно взял на себя все расходы, связанные с его обучением и проживанием. Он оплатил ему уютную квартиру недалеко от кампуса, продолжая следить за его благополучием, хоть и понимал что не должен был. Это было не столько контролем, сколько, скорее, тихой опекой. Субин, казалось чувствуя эту незримую поддержку, постепенно оттаял. Барьер между ним и Альфой стал тоньше. Он начал приходить в дом Чона, чтобы провести время с маленьким Джиу. И это устраивало обоих. Он мог посидеть с малышом, пока старший уезжал по делам или работал допоздна, и при этом ребенка не приходилось оставлять с няней, от чего альфе было спокойнее. Чонгук сдержал своё слово и касаемо Сонгю. Альфа хотел, чтобы этот момент стал расплатой за каждый шрам, за каждую слезу, пролитую его омегой. Когда Чонгук вошёл в его дом, Сонгю понял, что это конец. В его глазах, прежде полных жестокой самоуверенности, теперь плескался животный ужас. Но Чон не торопился. Он двигался медленно, наслаждаясь каждым мгновением, пока страх нарастал, заполняя собой воздух. Это был момент абсолютного, холодного и мстительного удовлетворения. Он был палачом, исполняющим приговор. И он надеялся, что Тэхен, где бы тот ни был, знал, что теперь его ночной кошмар мертв и возможно он сможет спать чуточку лучше. *** Мысли Чонгука снова и снова возвращались к сыну. Он сидел за столом в дорогом ресторане, слушая пустую болтовню партнера, который, подписав бумаги, решил, что они стали друзьями. — ...и тогда я сказал ему, что эти акции... — тараторил старик, размахивая рукой. Альфа отложил столовые приборы. Звон серебра о фарфор был единственным резким звуком в этом помещении. — Спасибо за встречу, — голос Чонгука был сух, лишен всякой теплоты. — Давайте на этом закончим. — О, верно, — спохватился партнер. — У вас ведь был перелёт, вы, наверное, устали... Чонгук не ответил, лишь коротко кивнул и повернулся к выходу. Переговоры вытянули из него последние силы. Он вернулся в свой роскошный номер в отеле, расположенный на верхнем этаже, с панорамным видом на ночной город, залитый огнями. Тело ныло от усталости, а голова гудела от цифр и ненужных разговоров. Едва он зашёл вглубь комнаты, сбрасывая пиджак на ближайшее кресло, как позади раздался резкий, отчётливый щелчок предохранителя. Воздух мгновенно наполнился сладковатым, обжигающим запахом. Чужие феромоны отозвались глубоко в его инстинктах, заставляя сердце пропустить удар, а кровь — закипеть. Чонгук резко обернулся, не веря сво ему обонянию. Но оно не лгало. Он был здесь. Стоял напротив, в полумраке номера, очерченный лишь светом неоновых вывесок, проникающим сквозь панорамные окна. И выглядел он потрясающе. Его волосы, раньше постоянно лезшие в глаза, сейчас были острижены и зачесаны назад. Виски и затылок — аккуратно сбриты, придавая лицу резкость, которой раньше не было. От прежней болезненной бледности не осталось и следа; на щеках виднелся здоровый, бронзовый румянец. Он выглядел живым. В его глазах, цвета тёмного янтаря, виднелся привычный, опасный блеск, отчего сердце Альфы защемило. Это был тот, кого он потеря, кого любил и кого жаждал всем сердцем. — Кому ты перешёл дорогу на этот раз, что за тобой послали меня? — Голос Тэхена был спокоен, низкий и ровный, но уголок его губ чуть дрогнул в эмоции, которую Чонгук не смог расшифровать. — Проще сказать, кому не перешёл, — ответил Альфа, стараясь, чтобы его собственный голос не выдал внезапно нахлынувшего облегчения и трепета. Палец о меги надавил на курок чуть сильнее, явно предупреждая. — За твою голову мне прилично заплатили. — Это должно было звучать холодно и сурово, но Чонгук мог поклясться, что в интонации проскользнула та старая, почти забытая мягкость. Альфа не сдержал усмешки, которая вышла скорее нервной гримасой. — Тогда стреляй, — он сделал шаг вперёд, игнорируя угрозу. — Но пообещай, что позаботишься о Джиу. Рук а Тэхена, державшая пистолет, дрогнула. Движение было почти незаметным, но Чонгук его уловил. — Ты всё-таки назвал его так? — В голосе Кима прозвучала смесь удивления. — Почему нет? — Чонгук медленно развёл руки в стороны. — Это имя тебе понравилось. Ты сам его выбрал. Между ними повисла тяжёлая тишина. Взгляд Тэхена задержался на лице Чона, скользя по знакомым чертам, и в его глазах мелькнуло нечто такое, что альфа не смог расшифровать. Тэхен медленно опустил пистолет. Он не мог. Не мог убить отца своего ребенка. Оставить их сына без обоих родителей в этом жестоком, проклятом мире. — Тот, кто нанял меня, не остановится, — голос омеги стал тише, и теперь он не пытался скрыть тревогу, которая, как понял Чонгук, и привела его сюда. — Они всё равно найдут способ. Не я, так кто-то другой. Чонгук сделал медленный, осторожный вдох. — Тогда помоги нам. — Чонгук... — Нет, Тэхен, — не сдержавшись, альфа сделал шаг к нему, сокращая расстояние, которое казалось непреодолимым. Он обхватил прохладное запястье омеги своими тёплыми, сильными пальцами, тут же чувствуя, как бешено колотится чужое сердце под тонкой кожей. — Я прошу тебя. Помоги мне защитить его... Ким закатил глаза, но не вырвал руку. — Я и не собирался отказываться. Речь идёт и о моём сыне тоже, — от этих слов Чонгук почувствовал тепло в груди, словно в нём что-то наконец встало на место. — Но ты должен сам устранить корень. Я пытался выяснить, но в итоге вышел только на шестёрок. Главарь слишком хорошо спрятан. — Конечно. Я найду его, ты же знаешь, — прошептал Чон, большим пальцем поглаживая пульс на запястье. — Знаю, — Тэхен резко выдернул руку, но его взгляд остался прикован к альфе. — Именно поэтому ты ещё дышишь. — Так ты вернёшься со мной? — Да. Чонгук не смог сдержать улыбки, которая осветила его уставшее лицо. — У тебя снят номер или?.. — Блять... Конечно, я снял себе номер, — Ким отступил на шаг, его глаза сузились, а феромоны стали чуть более резкими, защитными. — Ты ведь не думал, что я буду спать с тобой? Чонгук провёл рукой по волосам, его вз гляд задержался на изгибе шеи омеги, на линии, где кожа исчезала под воротником идеально сидящей футболки. В воздухе повисло густое, осязаемое напряжение. — Ты ведь сам сказал, что тебе заплатили за мою голову, — голос альфы понизился. Он медленно двинулся вперёд, заставляя Тэхена прижаться спиной к стене. — Насколько безопасно оставлять меня одного... Юноша уперся ладонями в грудь Чонгука, не давая ему приблизиться вплотную. Даже через ткань пиджака альфа чувствовал жар его тела. — Я не буду с тобой спать, ясно? — прошипел омега, и его дыхание сбилось. — Один раз я уже поддался, и в итоге ты меня обрюхатил. — Это не только моя вина, — Чонгук наклонил голову, его губы оказались опасно близко к уху Тэхена. Он ощутил тонкий аромат его кожи, смешанный с запахом дорогих духов и горьковатых феромонов. — Именно, — Тэхен оттолкнул его, собирая волю в кулак. Его глаза метали молнии. — Поэтому я ухожу в свой номер. А ты уж позаботься о своей голове сам этой ночью. Чонгук отступил, позволяя омеге пройти мимо. Он наблюдал, как Ким двинулся к двери, его походка была уверенной, но плечи напряжены. — Ладно, — сказал а льфа, и в его голосе прозвучало разочарование, смешанное со странным довольством. Тэхен остановился у двери, не оборачиваясь. Он задержал руку на ручке. — Я буду за стенкой. — Ладно, — в этот раз ответ Чонгука был куда мягче, поч ти нежным. Он смотрел на спину омеги, чувствуя, как в номере, несмотря на угрозу, стало невероятно тепло и правильно. Тэхен ушёл, и дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Чонгук остался стоять посреди номера, вдыхая остаточный, пьянящий аромат омеги, и улыбка не сходила с его губ. * ** Особняк встретил их привычной тишиной, но в этот раз Чонгук возвращался домой не один. Он чувствовал напряжение Тэхена, которое не спадало ни на минуту, и просто надеялся, что оно отступит, стоит им с Джиу встретиться. Он и сам чувствовал волнение, хотя, возможно, это была просто реакция на близость Кима. — Субин здесь? Чонгук опустил взгляд туда же, куда и Тэхен, заметив в прихожей знакомую спортивную сумку и пару кроссовок. — Видимо. Он часто приходит. Ким кивнул, снимая обувь и проходя вглубь дома. — Я знаю. Это было и не удивительно. Тэхен наверняка следил за делами брата даже на расстоянии. Но Чону было интересно, следил ли он за тем, как идут дела у него с Джиу? Хотя бы раз? — Спасибо, что позаботился о нём, — юноша прервал молчание, пока они поднимались по лестнице. — О них двоих. Чонгук не знал, что на это ответить, но ему и не пришлось. Из детской раздался мягкий, заливистый смех Субина. Омега замер в проёме открытой двери. Подросток валялся на ковре на полу, в окружении ярких детских игрушек. Он лежал на спине, головой к двери, а на его груди, прижавшись, лежал младенец, тоже улыбающийся так, как могут только маленькие дети. Джиу был одет в мягкие ползунки с принтом из небольших медвежат, и Тэхен не мог не признать, что вся эта картина выглядела умилительно. Субин откинул голову назад, чтобы посмотреть, кто пришёл, и широкая улыбка на его губах замерла, стоило ему увидеть брата. Его глаза расширились от шока, и он тут же подскочил, всё ещё держа племянника у груди. — Тэхен! Как ты... что ты... Он поднялся на ноги и двинулся к брату, но не мог привычно сдавить его в объятиях из-за того, что держал младенца. Чонгук тут же протянул к нему руки, забирая их сына. Джиу что-то прошептал, пуская слюни от радости, и прильнул к отцу, с любопытством смотря на незнакомца. Субин т ем временем наконец прильнул к омеге, отчего тот пошатнулся. На глаза младшего альфы навернулись слёзы, пока Тэхен, уткнувшись носом в изгиб его шеи, мягко поглаживал брата по спине. — Я так скучал... и переживал... я... я боялся, что в этот раз ты не вернёшься и... Джиу такой хороший... он так похож на тебя... я не позволю тебе снова уйти, слышишь? Хён... ты не можешь снова бросить меня... — подросток сжимал его в медвежьих объятиях, его голос дрожал. — Ты опять расклеился, — юноша, несмотря на свою внешнюю холодность, прижал брата крепче. — Я ведь вернулся. Разве мог я тебя бросить? Ты ещё такой ребёнок. А ведь уже учишься в универе. Джиу издал нечленораздельный звук, привлекая внимание. Тэхен непроизвольно посмотрел на сына. Чонгук внимательно изучал его лицо, но всё, о чем мог думать Тэхен, так это о том, как они похожи. Тот же нос, та же линия подбородка. Но глаза... Они были как у него самого. И это было странно. Он всё ещё не мог до конца осознать, что у них и правда был ребёнок. Их ребёнок... это казалось чем-то из параллельной вселенной, но это было реальностью. Тэхен похлопал брата по спине, чтобы тот наконец его отпустил. Субин нехотя отпрянул, отворачиваясь от старших, утирая влажные глаза рукавом кофты. — Хочешь его подержать? — Чонгук наконец заговорил, но юноша явно колебался. — Нет... Я, эм... нет, не думаю, что... — Всё нормально. Даже С убин быстро приловчился. Чон перехватил ребёнка и, не давая Омеге опомниться, протянул его ему. У Тэхена не было выбора, кроме как принять сына на руки. Он чувствовал себя неловко. Его руки теперь были неуклюже сложены, поддерживая мягкое, тёплое тельце. Ощущение было совершенно иным, чем когда он держал маленького Субина много лет назад. Лицо Кима исказилось от смеси эмоций — замешательства, страха и какой-то странной, новой нежности. Чон не сдержал улыбки, наблюдая за этой борьбой. Джиу посмотрел на Чонгука, но от Тэхена не отпрянул. Его маленький носик слегка дрогнул, улавливая сильный, родной запах родителя, и он рефлекторно ткнулся ему в шею, прямо в пахучую железу. Тэхен в панике посмотрел на старшего, но тот лишь фыркнул, сдерживая смех. Губы омеги поджались в недовольстве, но его голос сдал его волнение с потрохами. — Ладно, ладно... Ты можешь забрать его обратно? — Неа, — Чонгук покачал головой, наслаждаясь моментом. — Ты ему нравишься. Субин тоже фыркнул. — Конечно нравится, он же его папа. Чонгук слегка усмехнулся. — Верно. Вам давно следовало познакомиться поближе. Губы Тэхена искривились, в этот раз понастоящему. — Да вы прямо спелись. Джиу чтото промямлил ему в плечо, и омега инстинктивно начал чуть покачиваться, убаюкивая ребенка. Он, казалось, и сам не сразу осознал, что делает. Движение получилось чисто рефлекторным — навык, что выработался с Субином, когда тот был младенцем. Но в этой комнате оно не звучало заученно; в нём было чтото натуральное, неспешное, и это напугало юношу и ободряло одновременно. В последующие недели омега полностью обосновался в особняке. Чонгук настоял, чтобы Ким занял ту же комнату, в которой жил, когда был беременным. Там почти ничего не поменялось: мебель, вид из окна, даже некоторые вещи остались на местах, хотя его запах почти полностью выветрился, уступив место нейтральному аромату чистоты и дерева. Тэхен медленно, но неотвратимо погружался в эту семейную жизнь, больше не чувствуя себя лишним. Он перестал быть го стем, став частью рутины. Чон часто замечал, как омега сидит на полу в детской, показывая Джиу яркие картинки или просто болтая с ним, улыбаясь его смеху. Эти улыбки были искренними. Альфа наблюдал, как омега кладёт Джиу на плечо и с закрытыми глазами гладит по спинке, пока ребёнок издаёт довольные звуки. Иногда он тихо снимал с полки игрушку и отдавал её малышу, а тот, в свою очередь, схватывал её и не отпускал. Омега, несомненно, продолжал свою работу, но теперь его график был подчинён потребностям сына. Он старался подстраиваться так, чтобы следить за Джиу, когда Субин был на учёбе, а Чонгук на работе. Из-за этого Ким часто уходил по ночам, возвращаясь к утру предельно вымотанным. Он сразу шёл в детскую, и Чонгук находил его спящим в кресле у кроватки, его тело было напряжено, но лицо умиротворено. Раз за разом в его движениях появлялась лёгкость: он стал знать биоритмы ребёнка, мог предугадать плач, предвидеть бессонную ночь и подготовиться к ней. В этих рутинных жестах растворялась его чуждость. Эти незаметные сцепления — совместные купания, первые вечерние прогулки под уличными фонарями, ночные кормления и утренние каши — сделали свое дело. Он перестал бояться привязанности, перестал постоянно отодвигать себя из страха снова потерять. Но это не было единственным изменением в, казалось бы, уже привычной жизни. Однажды вечером, когда Ким вернулся под утро, Чон, который не спал, ждал его на кухне. Он не стал задавать вопросов о делах, а просто поставил перед ним чашку горячего, крепкого кофе и тарелку с тостами, которые Тэхен любил. — Выглядишь паршиво, — сказал альфа, нежно касаясь пальцами виска Кима, словно проверяя температуру. Тэхен закрыл глаза от этого прикосновения. — Просто долгая ночь. — Ешь, — приказал Чон, и в его голосе не было властности, только забота. В другой раз, когда Чонгук допоздна сидел в кабинете, разбирая документы, омега принёс ему стакан воды и таблетку от головной боли. Он молча поставил их на стол, и, прежде чем уйти, задержался, чтобы поправить воротник рубашки Альфы. — Не сиди до утра, — прошептал Ким, и его дыхание опалило кожу Чона. Эти моменты были наполнены невысказанным напряжением. Они оба старались его игнорировать, списывая на то, что у них давно никого не было. Но когда их взгляды встречались, или когда их руки случайно соприкасались, передавая Джиу, воздух становился густым и обжигающим. *** Вечернее солнце лениво опускалось за горизонт, заливая кабинет Чонгука густым янтарным светом. Старший сидел за своим массивным столом, погруженный в изучение графиков, когда дверь тихо скрипнула. Он поднял глаза — в дверном проеме стоял Ким. В руках он держал тонкую папку с данными, которые ему удалось раздобыть через свои каналы. Тэхен прошел вглубь комнаты, его шаги были почти бесшумными. Он мягко опустил листок с информацией на стол прямо перед лицом альфы, но в тот же миг его взгляд зацепился за нечто инородное в строгом интерьере кабинета. В небольшой изящной рамке, стоящей в углу стола, была фотография. Его собственная фотография. Это был снимок из дома его родителей: на нем Тэхен, еще совсем юный, с более длинными волосами и открытой, искренней улыбкой, смотрел куда-то в сторону. Теперь это улыбающееся лицо смотрело на него со стола Чона. Альфа, заметив, куда прикован взгляд младшего, тут же смутился. Его рука дернулась, он хотел было быстро убрать рамку в ящик стола, но омега оказался быстрее. Тэхен накрыл рамку ладонью, надавливая на нее и не позволяя спрятать. — Почему она здесь? — голос юноши был тихим, почти лишенным эмоций, но в глазах застыл немой вопрос. Чонгук вздохнул, понимая, что отпираться бессмысленно. Он откинулся на спинку кресла, не разрывая зрительного контакта. — Просто... захотел забрать. Тэхен горько усмехнулся, хотя в груди неприятно кольнуло. — Ты... это ведь было всего лишь развлечение, нет? — Для тебя это было развлечением? — Чонгук подался впер ед, его голос стал жестче. — Всё, что между нами было? Ты действительно так думаешь? Младший поджал губы, чувствуя, как его уверенность дает трещину. — Нет, но... после всего, что случилось... — Тэхен, я воспитывал нашего сына, — старший посмотрел на него с нажимом, в его глазах читалась усталость человека, который долго нес ношу в одиночку. Но этот порыв быстро угас. Альфа сдался. Он медленно потянулся к вороту своей рубашки и вытащил тонкую серебряную цепочку. На ней висело кольцо — то самое, которое должно было связывать их. Ким почувствовал, как щеки обдает жаром. Его собственное кольцо, которое он прятал точно так же, сейчас словно жгло кожу сквозь ткань футболки, требуя, чтобы его показали в ответ. Но он не спешил, желая окончательно удостовериться в своих догадках. — Так... у тебя никого не было после? — Ким старался, чтобы его голос звучал обыденно, но предательская дрожь выдавала его. Чонгук отвел взгляд на окно, где небо уже окрасилось в багровые тона. — Я пробовал, — честно признался альфа. — Но нет. А у тебя? Тэхен на мгновение замялся, его пальцы нервно перебирали край папки. — В стретил кое-кого. Взгляд Чон а мгновенно замер. Он застыл, словно превратившись в камень, и в его глазах на мгновение отразилось замешательство. — Что?.. — едва слышно выдохнул старший. — Он был врачом, у которого я долечивался, и... ну... — омега замолчал, наблюдая за реакцией альфы. — Так вы теперь... — Чонгук опустил глаза на стол. Казалось, он перестал видеть что-либо перед собой, полностью ушедший в переваривание этой новости. Тэхен закусил губу. Напряжение в кабинете стало почти невыносимым, тяжелым, как грозовое облако. — Я тоже не смог отпустить, — тихо произнес юноша. Под пристальным, полным надежды и недоверия взглядом Чонгука, Ким медленно запустил руку за ворот футболки и вытащил свою цепочку. На свету блеснуло кольцо. Тэхен больше ничего не сказал. Он не стал дожидаться ответа, не стал смотреть, как на лице Чона расцветает облегчение. Он резко развернулся и поспешил уйти из кабинета, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а невидимая нить между ними натянулась до предела, наконец-то перестав причинять боль. *** В позднюю ночь, когда дом утих, они остались наедине в детской. Лампа давала тёплый, лаковый свет; игрушки отбрасывали длинные тени на стену. Омега аккуратно уложил Джиу в кроватку, расправил уголки тонкого одеяла, пригладил локон, который упал на лоб ребёнка, и застыл, глядя, как тот медленно засыпает. Он наклонился, поцеловал макушку, затем тыльной стороной ладони провёл по щекам малыша, будто запоминал каждый изгиб. Чонгук встал с кресла, держа в руках ещё тёплую бутылочку, которой кормил ребенка. Он прошёл к кроватке, и они ненадолго просто замерли рядом. — Ты уже освоился, — спросил старший, не отводя взгляда от закрытых глаз малыша. — Я нянчился с Субином, когда тот был маленьким, — ответил омега, голос был ровным, но в нём слышалась теплая усталость. — Ты понял, что я не об этом. Тэхен смерил его взглядом, затем медленно двинулся к выходу. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, и в коридоре на несколько секунд повисла тишина. — Ты останешься после того как все закончится? — услышал юноша, когда они шли в сторону кухни, чтобы помыть бутылочку. Омега молчал. Альфа включил воду; ровный и теплый поток воды полился из крана, смывая молоко, отчего белесые пузырьки лопались на стенках бутылки. Чонгук промыл ёмкость. Ким стоял, опираясь бедром о столешницу, его руки были сложены на груди. — Не знаю. Ещё рано говорить об этом, — наконец признался Тэхен. — Я знаю, просто... — Альфа замялся, не желая, чтобы слова звучали как ультиматум. Омега перебил его, переменив тему: — Ты выяснил, кто меня нанял? Чонгук вздохнул, выключил кран и поставил бутылку сушиться. — Да. Так что это вопрос времени, когда я до него доберусь. Тэхен прислонился к столу ближе. — Лучше разберись с этим быстрее. — Но это бы приблизило твой уход, — осторожно сказал альфа. — Речь не только об этом, ты ведь знаешь. — Знаю. Но я правда не хочу тебя отпускать, — произнёс он, опираясь ладонями о раковину. — Ты не представляешь, сколько сил у меня ушло, чтобы не вернуть тебя силой. — Могу представить, — тихо ответил омега. Альфа повернулся и подошёл ближе, его голос стал мягче. — Боюсь, я не смогу отпустить тебя снова. Тэхен сложил руки на груди, но не отступил. — Давай обсудим это после того, как ты устранишь проблему. Чонгук обхватил омегу чуть выше плеча и почувствовал, как в ладонях проскользнуло тепло, а по коже пробежали мурашки. — Я просто хочу знать, каковы шансы, что ты останешься здесь со мной. Я... блять... я ведь люблю тебя, — выдохнул он. Тэхен слегка вздрогнул, отводя взгляд. Альфа встал перед ним, прижал его поясницу к столешнице, их лица оказались близко, пространство между ними сжалось, наполнившись тяжёлыми нотами феромонов и теплом дыханий. — Ответь мне. Ты... Губы Кима поджались, он продолжал молчать, но его запах непроизвольно усилился, а дыхание участилось. Он разомкнул губы. — Чонгук, я... Он поднял глаза, и это стало е го ошибкой. Он увидел в глазах альфы не только страсть, но и ту боль, которую они оба пережили. Он не смог продолжить то, что хотел сказать. Они так и замерли д руг напротив друга. И тут Чон подался вперёд. Их губы столкнулись, и Ким ответил. Они целовались жадно, словно давно изголодались друг по другу, что в целом так и было. Этот поцелуй был грубым, отчаянным, не оставляющим места для сомнений. Руки альфы легли на тонкую, крепкую талию, притягивая омегу ближе, а пальцы Тэхена двинулись по груди вверх к шее, зарываясь в мягкие волосы старшего. Чонгук подкинул Кима за бёдра вверх, усаживая на столешницу. Омега обхватил его за пояс ногами, прижимаясь всем телом. Они целовались грубо и жадно, так, как не делали уже слишком давно. Член мужчины дёрнулся в штанах, и Ким, почувствовав это, тихо застонал, прижимаясь бёдрами. Этот стон сработал мгновенно. Омега, словно очнувшись, за волосы оттянул Альфу от себя, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга, их глаза горели, а губы были припухшими. — Мы не можем... — Тэхен тяжело дышал, глядя ему прямо в глаза. — Это неправильно. — Нет... то есть... блять, — Чон был сбит с толку, но в глубине души он не был с этим согласен. Это было настолько правильно, что казалось, это единственное, что имело значение. Но он не стал настаивать. Он смотрел в глаза Кима и чувствовал, что если надавит, то может потерять его навсегда. Поэтому он отступил, делая шаг назад. — Ладно... я... пойду к себе. Старший отступил, и Тэхен спрыгнул со столешницы. — Ага. Я тоже... Они вышли из кухни, их тела всё ещё были горячими от напряжения и желания. Когда они поравнялись с дверью детской, оба невольно замедлились. Но затем они разошлись по разные стороны: Чонгук направился в свою спальню, Тэхен — в ту, что была напротив. Они скрылись за дверями своих комнат, оставляя нерешённый вопрос висеть в тишине особняка. *** Тэхен проснулся среди ночи от кошмара. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, когда он резко сел на кровати, запустив дрожащие пальцы в коротко остриженные волосы. Однако теперь кошмары не парализовали его, не сводили с ума своей липкой безысходностью, как это было раньше. Это было просто неприятно — отголосок прошлого, который всё еще пытался дотянуться до него своими костлявыми руками. Юноша поднялся с постели, ощущая босыми ступнями холод пола, и медленно двинулся к двери. За окном царила непроглядная тьма, ночь была в самом разгаре. В коридоре стоял мрак и звенящая, почти осязаемая тишина. Никаких звуков, кроме его собственного дыхания. Джиу наверняка тоже крепко спал. Ким двинулся к лестнице, желая налить стакан воды и немного проветрить голову, а возможно, даже выкурить пару сигарет, чтобы окончательно разогнать остатки кошмара. Он не стал включать свет, привычно и легко ориентируясь в темноте. Вода с тихим журчанием наполнила стакан, и в этот момент Тэхен замер. Что-то было не так. Он почувствовал это кожей, как только вошёл в кухню. В отражении окна на мгновение мелькнула слабая, почти призрачная тень. Юноша тут же развернулся, и это спасло ему жизнь: нож человека, полностью облаченного в черное, летел прямо ему в лицо. Ким среагировал мгновенно: он резко присел, уходя с линии атаки. В ту же секунду сталь ножа со свистом рассекла воздух там, где мгновение назад было его горло. Стакан с грохотом разлетелся вдребезги о пол. Тэхен, не давая врагу опомниться, нанес мощный удар снизу вверх, вбивая основание ладони в подбородок нападавшего. Раздался неприятный хруст, мужчина в черном отшатнулся, но тут же из тени столовой вынырнули еще двое. Первый убийца сделал выпад ножом. Ким перехватил его кисть, выкручивая сустав до предела, и, используя инерцию противника, впечатал его лицом в край массивной гранитной столешницы. Раздался глухой удар, брызнула кровь. В этот момент второй нападавший обхватил Кима сзади, пытаясь затянуть удавку на шее. Юноша резко откинул голову назад, ломая нос врага своим затылком, и, перебросив противника через бедро, швырнул его на пол. Бой переместился в гостиную. Тэхен двигался отточено, но противников было слишком много. Третий наемник, крупный и тяжелый альфа, с разбега врезался в омегу. Они оба полетели спиной вперед. Громкий, оглушительный звон разбитого стекла заполнил комнату — они рухнули на журнальный столик. Острые осколки мгновенно прорезали футболку Тэхена, неприятно впиваясь в лопатки и поясницу. Ким зашипел, но противник уже сидел сверху, придавливая его своим весом к ковру, усыпанному стеклом. Убийца перехватил нож обеими руками и с безумной силой начал опускать лезвие прямо в шею юноши. Тэхен уперся ладонями в его предплечья, его мышцы дрожали от запредельного напряжения. Холодное острие уже коснулось кожи под челюстью, оставляя тонкий, кровоточащий порез. Внезапно тяжесть исчезла. Чонгук, возникший в темноте, обхватил нападавшего за голову и с резким, сухим щелчком вывернул шею под неестественным углом. Тело наемника обмякло и завалилось в сторону. — Я услышал шум, — хрипло выдохнул Чон, протягивая руку и рывком поднимая Тэхена с пола. Альфа был в одних домашних штанах, его торс блестел от пота и уже видневшихся пятен чужой крови. — Спасибо. Вероятно, есть еще люди, — Тэхен тяжело дышал. — Да. Если охрана молчит … — Чонгук выудил из-под дивана тяжелый пистолет с глушителем. В этот момент со второго этажа донесся тихий скрип. Сердце Тэхена пропустило удар. — Я к Джиу! — выкрикнул он, уже срываясь с места. — Займусь остальными, — коротко кивнул альфа, уходя в сторону черного входа. Тэхен летел вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Адреналин выжигал страх, оставляя лишь ледяную решимость. У дверей детской он увидел две тени. Один уже тянулся к ручке. Ким рванул вперед, вкладывая весь вес в удар ногой в грудь ближайшего врага. Тот отлетел к стене, а второй наемник тут же вцепился в Тэхена. Они сцепились в яростной схватке . Противник был мощнее, он попёр буром, вжимая омегу в дверь. Под их общим весом петли не выдержали. С оглушительным треском омега вместе с нападавшим ввалился внутрь детской. Они рухнули на пол, перекатываясь по ковру. Юноша почувствовал удар в челюсть, в глазах на миг потемнело, но плач проснувшегося Джиу привел его в чувство мгновенно. Мужчина потянулся за пистолетом в кобуре, но Тэхен оказался быстрее. Он извернулся, выхватывая оружие из потайного отделения в комоде. Короткий хлопок — и пуля вошла точно в лоб врага. Джиу заливался слезами, испуганный шумом. Ким поспешил к кроватке, подхватывая малыша на руки. Ребенок быстро затих, чувствуя родное тепло, и прижался щечкой к плечу папы, пачкаясь о еще свежую кровь на его футболке. Тэхен обессиленно сполз по стенке кроватки на пол, одной рукой крепко прижимая к себе сына, а другой все еще сжимая пистолет, направленный на дверной проем. Он согнул колени, создавая живой щит, готовый застрелить любого, кто переступит порог. Шум в доме постепенно стих. Вскоре на пороге появилась чуть шатающаяся фигура. Омега узнал Чона по его густому запаху еще до того, как увидел лицо. Оружие выскользнуло из пальцев, и Ким наконец обнял сына обеими руками, утыкаясь носом в его макушку. Альфа тяжело опустился рядом с ними на ковер, оглаживая Джиу по мягким волосам, и устало положил свою голову на плечо омеги. Тэхен прижался щекой к его волосам, закрывая глаза ненадолго. — Закончил? — прошептал юноша. — Да. Уже послал людей за зачинщиком. Среди охраны была крыса, — голос Чона был хриплым. — Ясно. Тогда все кончено? Старший помедлил, словно взвешивая ответ, но всё же признался: — Да. Теперь всё. Тэхен наклонился, нежно целуя Джиу в макушку. Малыш уже начал засыпать, укачанный сердцебиением родителей. — Хорошо. Спустя некоторое время, когда первый шок прошел, Ким аккуратно уложил сына обратно в кроватку. Чонгук тем временем достал влажную салфетку и предельно осторожно стер след крови со щеки ребенка. Ким молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри всё переворачивается от нежности к этому суровому человеку. — Идем, я помогу обработать раны, — тихо прошептал омега. Чон кивнул и двинулся за ним в ванную. Раны альфы оказались несерьезными — пара глубоких царапин на предплечье и ссадина на скуле. Юноша ловко и уверенно обрабатывал их антисептиком, его пальцы действовали привычно, но касания были неожиданно бережными. Когда он закончил, Чон забрал салфетку из его рук. — Теперь ты, — не терпящим возражений тоном сказал старший. Он обработал царапины на его спине, которые непременно будут ныть этой ночью, и начал обрабатывать небольшую ранку на щеке и под подбородком Тэхена, оставленную ножом. Их Лица находились в опасной близости. Воздух в тесной ванной мгновенно наэлектризовался. Чонгук медленно проводил пальцами по коже омеги, и это движение уже не было медицинским. Сексуальное напряжение, которое они подавляли неделями, вспыхнуло с новой силой, смешиваясь с запахом крови и адреналином. Взгляд Альфы потемнел, он задержал руку на затылке юноши. Ким не выдержал первым — он подался вперед, накрывая губы Чона своими. Они целовались страстно и жадно, ощущая металлический привкус крови на языке, который только подстегивал их желание. Омега л овко и решительно стянул штаны альфы, сидевшему на закрытой крышке унитаза, высвобождая его возбужденный член, и тут же скинул собственные шорты вместе с бельем на пол. В этом жесте не было сомнений — только чистая, первобытная потребность друг в друге, скрепленная пережитой опасностью. — Погоди, Тэ... Но Ким его не слушал. Все барьеры, которые он так старательно выстраивал месяцами, рухнули в одно мгновение. Юноша сократил расстояние между ними, забравшись на его бедра. Он обхватил альфу за шею, притягивая к себе с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Без лишних слов и долгой подготовки, ведомый лишь чистым, первобытным инстинктом, омега буквально насадился на Чона. С его губ сорвался хриплый, болезненный стон от ощущения крупного члена внутри — резкая наполненность заставила его тело содрогнуться. Чон уткнулся носом в шею омеги, вдыхая его аромат, ставший теперь нестерпимо густым. Тэхен впился ногтями в его загривок, откидывая голову назад и выгибаясь в руках старшего. — Чонгук... поставь засосы... — выдохнул Ким сквозь сбитое дыхание. Он начал медленно, рвано двигаться бёдрам и, задавая темп, от которого у альфы помутилось в голове. Старшему не нужно было повторять дважды. Он впился губами в шею омеги, не скрытую широким воротом домашней футболки. Зубы царапали тонкую кожу, оставляя яркие отметины — клеймо принадлежности, которое Ким так отчаянно просил. Чонгук впился пальцами в его бёдра, помогая набирать скорость. Их близость в считанные секунды превратилась в нечто животное, лишённое всяких условностей и нежности, полное лишь чистой, концентрированной похоти. Звуки тяжёлого дыхания и шлепки тел заполняли пространство, перекрывая шум крови в ушах. Альфа обильно кончил, обхватывая Кима за пояс и прижимая его к себе так крепко, словно пытался срастись с ним кожа к коже. Он блаженно простонал омеге прямо в ухо, чувствуя, как его собственное тело содрогается в финальной судороге. Тэхен обмяк в его руках . Он упал в эти объятия, чувствуя невероятную удовлетворённость и ту самую наполненность, которой ему не хватало все эти долгие месяцы. Раньше он не верил, что однажды сможет быть настолько счастливым. Ему казалось, что его удел — вечные бега, холодные постели и запах опасности за спиной. Но вот он здесь. В объятиях человека, которого он не мог забыть, как бы ни старался, и который, вопреки всему, не смог его отпустить. В доме, где в соседней комнате в безопасности спал их сын. В городе, где жил и учился его младший брат, больше не нуждаясь в его защите. И даже если Тэхену пришлось пройти через настоящий ад, чтобы оказаться здесь, сейчас он понимал: он готов был бы пройти через него снова и снова, лишь бы вернуться в этот момент. Он больше не уйдёт. Он не сбежит в холодную ночь, скрываясь от собственных чувств. Не потому, что у него нет выбора, а потому, что он наконец-то нашёл место, где хочет остаться. Потому что здесь, в этом особняке, среди запаха кофе и детского смеха, была его единственная и настоящая реальность. И он хотел остаться в ней.