Чудовища.
11 декабря 2025 г., 07:51
Они шли тогда под святыми знаменами — слепые, уверенные, голодные до правды, которую им сунули под нос.
И думали, что совершают волю небес.
А небеса молчали.
***
Пепел лежал на земле так плотно, будто заменил собой снег. Серый, вязкий, горячий — в нём хрустели обугленные балки, и каждый шаг отзывался глухим шорохом, как будто кто-то умирал. Лоргон ещё был мальчишкой. Но меч держал так, будто родился с ним в руках. Айвен — капитан, но совсем не тот, которым его знали потом. На лице — ни капли ярости, ни капли жалости. Только ровная, пустая решимость человека, который понимает: назад пути уже нет. Они стояли среди развалин очередной деревни. Очередной «очищенной» территории. Очередного места, где стариков называли еретиками, а детей — носителями греха. Их учили так смотреть на людей. И они смотрели. — Капитан… — тихо сказал тогда Лоргон, — …они ведь не сопротивлялись. — Неважно, — ответил Айвен. Голос был ровным, как сталь. — Приказ есть приказ. От него пахло дымом и кровью. Как и от всех. Сзади плакала женщина — последние звуки, которые она издавала. Воины тащили её к остальным. Айвен дернулся лишь на миг. Лёгкое, почти незаметное движение — как будто где-то под ребрами что-то треснуло. Но приказ не отменил. Пламя взвилось, отбрасывая на их лица рыжие отблески. И в этих отблесках Лоргон впервые увидел — то, что потом станет кошмаром. Как свет веры превращает человека в палача. Никто из них тогда не был чудовищем. Они просто делали то, чему их учили. Служили. Верили. А на небе, высоко над дымом и гарью, не дрогнуло ни единого облака. Как будто само небо отворачивалось, чтобы не видеть. Айвен стоял у огня долго. Слишком долго. Лоргон помнил запах — густой, едкий, въевшийся в кожу. И тишину, которая наступила, когда последний крик надломился и растворился в ночи. — Почему мы это делаем? — спросил он шёпотом. Айвен ответил не сразу. — Потому что нас для этого и сделали. Он говорил спокойно, но глаза были пустыми, как выжженная земля. Позже он повторит эти слова много раз — но тогда Лоргон услышал их впервые. И впервые понял, что эта война — не только внешняя. Она шла в каждом из них. И проигрывали они её уже тогда.
