off plan

      Приглушённый тёплый свет равномерно распределён по всей барной стойке. По ушам долбит музыка с тяжёлыми битами и странным инструменталом — явно не то, что обычно играет в типичных клубах, где основная задача диджея — заставить посетителей оторваться по полной. Атмосфера такая, будто его пытаются загипнотизировать, ввести в транс и довести до ручки, до того состояния, пока голова не свалится на столешницу, а глаза не закатятся под веки.       Чонгук лениво зарывается тонкими пальцами в волосы, слегка оттягивает пряди в попытке привести себя в нормальное состояние. Или хотя бы мимикрировать под него. Он сидит возле бармена хрен знает сколько времени, явно больше часа. Стабильно каждые семь-восемь минут заказывает новый коктейль, название которого каждый раз разное, а сам он не особо горит желанием запоминать. Последним, что Чон попросил, были шоты «камикадзэ», один из которых он держит свободной рукой. Задумчиво смотрит мутными от опьянения глазами на алкоголь, чуть дуя губы. Пить или нет? Пить или нет? Чёрт. Он чувствует, как к горлу плавно поднимается горечь. Несильно прикусывает нижнюю губу, думая ещё секунду, и всё же опрокидывает в себя жалкие миллилитры жидкости. По телу разливается приятный и уже привычный за последние часы жар.       Чонгук отставляет рюмку к остальным, таким же пустым, и опирается боком о стойку. Вертится на высоком барном стуле, медленно перебирает ногами — вперёд-назад. Бармен что-то говорит ему, но голос тонет в барабанных перепонках; Чон лишь отмахивается рукой. Мужчина в свою очередь пожимает плечами и за один раз убирает шоты, отходя в сторону других, только подошедших к стойке посетителей.       Он в говно.       Мысль красной табличкой прогоняется из раза в раз в голове Чонгука. В целом, других мыслей там и не наблюдается, он ощущает себя донельзя глупым сейчас, и то ли виной выпивка, то ли общее состояние, разбираться нет желания. Он пришёл в бар просто потому, что ему не хотелось сидеть дома. Где-то в разгорячённой толпе развлекаются Чимин на пару с Сокджином — его лучшие друзья. Они-то и предложили Чону скоротать время в пятничный вечер в их компании, а у него, заёбанного парами в университете, не было причин отказываться.       Он не хочет их искать сейчас. Как и танцевать. Первое время, когда они только пришли в клуб, у него было вполне явное и чёткое желание — оторваться, возможно выпить для расслабления и найти кого-то для приятного продолжения вечера. Но с каждой новой песней голова болела сильнее, а ноги становились ватными. Чонгук не хотел разбираться, в чём заключалась причина его самочувствия. Поэтому остаток вечера коротал за барной стойкой, и в итоге довёл себя до невменоза, когда уже не совсем осознавал, где находится и что делает.       Чонгук вытягивает с кармана брюк-клёш телефон, открывая общий чат с Чимином и Сокджином. Пытается сосредоточиться на размазанных буквах на клавиатуре, и спустя мучительную для его глаз и пальцев минуту отправляет сообщения:       jeon_jk:       ребят       я наврное пойду домой       веселитесь без ммня              Он молчаливо ждёт некоторое время на ответ от кого-то из них, но те, видимо, слишком заняты, чтобы проверять телефоны. Чонгук мажет взглядом по толпе, пятаясь выцепить знакомые силуэты, но, никого не найдя, тяжело вздыхает. Ладно. Похуй.       Чон аккуратно опускается со стула на пол, держась на всякий случай рукой за столешницу. И не зря, так как через секунду его ведёт в сторону, а в горле появляется неприятный вязкий ком. Его начинает тошнить. Перепил...       — Сука... — шипит Чонгук сам себе, прикрывая глаза в попытке прийти в себя. Но состояние становится всё гаже, так что он незамедлительно решает идти в туалет. Лучше он проблюётся там, чем тут.       Еле пробравшись сквозь пьяную и потную массу людей, Чонгук заходит в туалет. Три кабинки, несколько писсуаров и две раковины, на которых нет даже призрачного упоминания мыла или пенки. В углу, возле последней кабинки, видно желтоватое мокрое пятно, как будто кто-то целился в унитаз, но промахнулся. Миленько. В общем и целом, тут было пиздец грязно, даже находиться было противно. Но что поделать?       Чон проходит внутрь, останавливается возле одной из раковин. Прямо над ней висит небольшое зеркало с несколькими трещинами, запятнанное разводами от воды и отпечатками пальцев. Чонгук смотрит на себя затуманенным взглядом, проводит ладонью по лицу, чуть хлопает по щеке, как бы отрезвляя себя. Крутит вентиль, и из крана льётся, на удивление, чистая вода. Он тут же опускается лицом к раковине и припадает губами к струе, жадными глотками устраняя сухость во рту. После Чон ополаскивает руки и умывается; кончики волос у лица и чёлка от влаги немного завились. Выключив кран, он присел на корточки между кабинкой и раковиной и прикрыл глаза. Голова гудела, но Чонгук хотя бы чувствовал себя посвежее.       В таком положении он просидел некоторое время, и, кажется, даже задремал. Его вырвали в реальность немного грубым прикосновением к плечу. Открыв глаза и подняв голову вверх, Чонгук глупо уставился на незнакомца неприятной наружности, который возвышался над ним и явно чего-то хотел.       — Ты чего тут сидишь? — неразборчиво, явно из-за заплетающегося языка, басом спросил мужчина. Чонгук неопределённо пожал плечами, и попытался встать. Незнакомец подхватил его за подмышки и помог ему подняться, но не рассчитал силу и Чон завалился на него. Всего на мгновение они были в опасной близости друг к другу, но Чонгук тут же остранился, поджимая губы.       — Просто плохо было, — всё же отвечает на вопрос.       — М, — мычит мужчина. И резко хватает его за горло.       Чонгук в шоке выпучивает глаза, обхватывая руку своими обеими ладонями и пытаясь отодвинуть её. Мужик ухмыляется, смотря на шок и страх на его лице, и всё же отпускает, вместо этого крепко обхватывая Чона за талию.       — Ты больной?! — взвизгивает Чонгук, пытаясь отбиться от стальной хватки мужика. От него пасёт соджу, потом и сигаретами, эта смесь запахов пробирается прямо в лёгкие, оседая там противным послевкусием. — Пусти!       — Заткнись, шлюха, иначе я приложу тебя виском прямо к раковине, — пьяно протягивает мужчина, вдавливая Чона в себя. Наседает, наваливается всем телом на него, вжимая изо всех сил в грязную дверь туалетной кабинки.       Чонгук недовольно мычит, что-то ещё выкрикивает, и уже после этого ему затыкают рот поцелуем. Хотя поцелуем это назвать явно сложно, ведь его рот буквально насилуют — кусают губы до крови, зализывают укусы языком с привкусом алкоголя, и проникают им в полость рта только глубже. Чон пытается сопротивляться, но крепкая хватка мужика не даёт двигаться, и как бы он не дёргал головой в попытке уйти от его губ, совершенно ничего не получалось.       Отвратительно. Сука, как же отвратительно. Тело совсем не слушалось, жутко хотелось блевать и ссать. Чонгук прикрыл рот ладонью, вжимая её в себя чуть ли не до хруста в костяшках, дабы не блевануть на голову мужика. Хотя стоило бы.       — Веди себя послушно, — низко рычит мужчина, одним грубым движением хватая Чонгука за пряди и, заставив того вскрикнуть от тянущей боли, опустил его на колени.       На полу было холодно и грязно. Мужчина снял с него брюки и резким и властным движением раздвинул ноги Чонгука — тот сразу же попытался обратно их сдвинуть, вжать друг в друга так сильно, чтоб болгаркой не распилить, но мерзавец тут же устроился аккурат возле промежности, не давая даже двинуться. Мягкую и нежную кожу на бедре сильно сжали — наверняка там останутся синяки. Чонгук поморщился от болезненных ощущений. Мужик смотрел на прикрытую нижним бельём киску с вожделением, нездоровым желанием и похотью, а Чон в свою очередь совершенно ничего не мог сделать. Его парализовало от паники и ненормального опьянения.       Мужик, явно не церемонясь, поддел пальцами трусы и оттянул их в сторону, наконец приоткрывая вид на румяную промежность. Он облизнулся и забормотал что-то себе под нос; Чонгук сквозь шум в ушах различил лишь обрывки фраз:       — Да, да... очень хорошо... Такая красивая... то, что нужно...       Чон сцепил зубы и отвернул голову в сторону. Он хотел кричать, биться и вырваться из лап насильника, но тело застыло и слова застряли в глотке. Мужчина тем временем сплюнул на мягкие складочки и начал растирать влагу по всей пизде. После этого он приблизился подушечками пальцев к клитору и начал поступательными движениями дрочить Чонгуку, оглаживая большим пальцем половые губы, собирая выделения и снова возвращаясь откуда начал. На удивление, его явно умелые опытные движения приносили не отвращение, а удовольствие — сомнительное в данной ситуации, но удовольствие. Приятные горячие импульсы проходили по телу, а в паху начало пульсировать и теплеть.       Мужик приспустил с себя джинсы вместе с трусами, вываливая наружу возбуждённый, налитый кровью член. Он тоже выглядел ужасно, впрочем, как и весь этот хмырь. Небольшой, с красной грибовидной головкой, в основании которого было пиздец как много лобковых волос. Чонгук отвернул голову и зажмурился, пытаясь выкинуть из головы то, что только что увидел.       Мужик даже не пытается подготовить вагину к проникновению, не растягивает пальцами. Вместо этого он лишь сплёвывает на член, растирая слюну по всей длине, и приставляет головку ко входу.       — Нет, пожалуйста... — тихо всхлипывает Чон. Он в страхе сжимается и снова пытается сдвинуть ноги, но мужик подаёт голос:       — Заткнись, — рычит он, шлёпая Чонгука по внутренней стороне бедра.       Мужик плавным цельным движением входит практически до упора, простонав от наслаждения. Правда, его стон был практически не слышен из-за вскрика Чонгука, который от боли взбрыкивается и пытается вырваться. Мужик тут же перехватывает его за ноги и, не дав оклематься, начинает двигаться, наращивая темп.       Даже если он начнёт звать кого-то на помощь, его никто не услышит — сквозь закрытую дверь была слышна оглушительно громкая музыка.       Чон снова мычит, сдерживая вхлипы, и время от времени стонет от особо грубых толчков. Внутри всё горит от того, насколько туго вагина обхватывает член — у него давно не было секса, а дома если он и мастурбировал, то не использовал игрушки для проникновения.       Он потерял счёт времени — в ушах стояли лишь пошлые шлепки кожа о кожу, тяжёлое дыхание, а телом ощущает нависшую сверху тяжёлую тушу. Из-за того, что Чонгук время от времени кричал, ему закрыли рот рукой, и теперь он мог издавать лишь мычание и приглушённый скулёж.       Телефон настойчиво жужжит в нескольких сантиметрах где-то на полу. Чонгук переводит замыленный от проступивших слёз взгляд на загоревшийся экран, с трудом читая последние два сообщения:       jimimochie:       чонгук, мать твою за ногу, где ты       если ты ушёл домой, ответь хотя бы на смс, мы переживаем       Если бы было так просто ответить на эти ёбаные смс, он бы с удовольствием это сделал. Но...       Чонгук приглушённо всхлипывает, а большая ладонь мужика ещё сильнее давит ему на рот. Он мычит и пытается что-то сказать, но вместо этого только слюнявит и так влажную кожу. В него втрахиваются быстрыми резкими толчками, вжимают в местами мокрую от мочи плитку и грубо держат под коленом, не давая возможности даже дёрнуться.       Даже несмотря на чрезмерную грубость, каким-то образом мужчина умудряется ебать его так, что от промежности по телу проносится медленной волной возбуждение.       Вдруг в туалет входит какой-то пацан лет двадцати, и тут же замирает, видя шокирующую картину перед собой. Чонгук особо даже не обращает внимания на него, его сейчас ничего не заботит сильнее того, что его грубо трахают прямо на полу задрипанного клуба. Мужик же, не прекращая вбиваться размеренными резкими толчками в горячее лоно, переводит взгляд на парня. Вопросительно выгибает бровь.       — Хочешь попробовать эту шлюшку тоже?       Парень неуверенно подходит ближе, останавливаясь за несколько шагов от парочки. Огромными от шока глазами смотрит, как член мужика то входит, то выходит между розовых складочек, видит скопившуюся у самого входа в вагину белую смазку, и сглатывает. Переводит взгляд на лицо Чонгука, тот смотрит из-под полуприкрытых век в ответ — ему вообще похуй, что с ним будет делать этот малец, и вообще будет ли. Хоть придушите его сейчас. Плевать.       — Та я вообще поссать пришёл... — сглатывая слюну, подаёт голос парень.       — Ну так ссы, хули, — мужика явно не заботит, как на изнасилование реагирует посторонний. Он даёт звонкую пощёчину Чонгуку, отчего тот громко вскрикивает и морщится, а потом пальцами берёт его за обе щеки. Давит, вынуждая Чона открыть рот. — Можешь хоть в него поссать. Не думаю, что эта шлюха будет против.       — Э-э... — парень, кажется вообще выпадает из этого мира. Он будто бы размышляет, докатился ли он до той точки невозврата, где готов присоединиться к насилию, или же нет.       По итогу всё же неуверенно расстёгивает ширинку и приспускает трусы, направляя слегка твёрдый член на лицо Чонгука. Чон же, осознавая, что его сейчас ждёт, трусливо поджимает губы и мотает головой.       — Не-ет, не надо, пожалуйста... — на глазах проступает очередная порция слёз. — Меня уже достаточно использовали сегодня, хватит...       И в эту же секунду он чувствует противную тёплую струю у своих губ. Тут же максимально поджимает их, чтобы ничего не попало в рот, но моча всё равно течёт и течёт на него. Чонгук улавливает солёный привкус на своих губах и характерный запах, и это ощущение выбивает его из колеи.       Опорожнившись, пацан отходит на несколько шагов назад и тупо смотрит на них.       Мужчина подхватывает безвольное тело Чонгука за талию и притягивает к себе таким образом, чтобы тот соприкасался спиной с его грудью и стоял на коленях. Он обхватывает его за горло, давя на тонкую шею, отчего Чон приоткрывает рот в попытке вдохнуть побольше воздуха. Мужик тяжёло смотрит на парня, который до сих пор стоит с членом в руке, и чуть ли не рычит:       — Пока есть возможность трахнуть его рот, воспользуйся ею. Не каждый день перепадёт такое.       Парнишка мычит неоднозначно, и подходит к Чонгуку, который всё ещё пытается восстановить дыхание, затрудняемое ощущением лёгкого удушья.              Чонгук вдруг осознаёт, через призму своего затуманенного сознания, что лучший способ абстрагироваться от чувства стыда и унижения — принять всё происходящее как то, что было невозможно предотвратить. И как результат своих размышлений признаётся себе в том, что это не самое ужасное, что могло случиться. В конце концов, его тут не четвертуют и не держат нож у горла, а значит, есть вполне большой шанс на получение кайфа от секса. Тем более, что этот мужик хоть и противной наружности, но своим членом иногда проезжается внутри так, что Чонгук поджимает пальцы ног и слабо дрожит от необъяснимого чувства, что давит ему на низ живота.       Чон расслабляется и старается сосредоточиться на внешних ощущениях. Из-за того, что раньше он зажимался, будто бы пытаясь вытолкнуть мужчину из себя, ему было гораздо более неприятно. Сейчас же член движется в нём свободнее, стимулируя стенки влагалища, а головка под особым углом то и дело давит на мочевой пузырь, усиливая ощущения.       Чонгуку становится приятно.       В паху искрится возбуждение, стреляет слабыми разрядями по ногам и животу. Соски, и так торчащие от холода, требуют к себе внимания, и Чонгук бессознательно касается прохладной ладонью груди, массируя ореолы и сжимая их пальцами. Он хохочет сквозь слёзы, пока его грубо втрахивают в кафель, из-за холода которого постоянно появляются мурашки на ногах. Непроизвольно захлёбывается слюной, которая стекает по подбородку вперемешку со слезами, когда парень, недавно присоединившийся к ним, толкается ему в рот с особым желанием, придерживая Чона за спутанные волосы.       Возможно, это дико, что Чонгук нашёл себя удовлетворённым ситуацией, где он скулит от членов в глотке и пизде, но... к чёрту. К чёрту всё.       — К-как же ахуенно... — хнычет он неразборчиво, когда парнишка покидает его рот, и после громко вскрикивает от шлепка по бедру.       Мужик в ответ на это низко смеётся, приостанавливаясь. Он наблюдает за тем, как вагина Чонгука крепко сжимает его ствол, когда он медленно двигается внутри; складки половых губ заметно покраснели от жёстких движений и неосторожных толчков, и вид истерзанных гениталий приносит ему какое-то нездоровое эстетическое наслаждение.       — Слышишь, пацан? — хмыкает он, когда раздвигает ноги Чона пошире и крепко держит их за бёдра, дабы тот не брыкался. — Шлюхе нравится, когда её используют по назначению.       — Не думал, что будет так приятно перепихнуться с кем-то в клубе, — подаёт голос парень, который водит головкой члена по припухшим губам Чонгука — тот призывно открывает их пошире и вываливает язык, как бы намекая на то, что не против продолжения. Его рот тут же заполняют членом заново. Он втягивает щёки, двигая головой, но его хватают за волосы и пользуются ртом как хотят.       В такой позе они все и достигают оргазма. Мужик, перейдя на уже совсем не щадящий темп, вдруг начинает мастурбировать Чону, быстрыми фрикциями растирая клитор. Чонгук громко скулит и сильно сжимается, кончая из-за этих незамысловатых действий. Следом внутрь стреляет горячая струя спермы, и мужик, ещё лениво толкнувшись пару раз, покидает растраханную пизду. Чонгук уже не держится на ногах, колени подкашиваются, норовя уронить слабое тело на пол, но он держится из последних сил отчасти из-за того, что пацан держит его за голову, пока гонится за своим оргазмом.       Чон с особым усердием обсасывает головку и заглатывает член наполовину, помогая себе рукой у основания. И вот парень содрогается всем телом, облегчённо простонав — его сперма попадает на язык и губы Чонгука, который тут же всё проглатывает.        — Ахуеть... — вздыхает он.       — Шлюшка постаралась на славу, — мужик уже оделся и застегнул ширинку. Он наклоняется к Чонгуку, всё же свалившемуся на кафель, и большим пальцем оглаживает его пухлые губы. — Молодец.       Чон устало улыбается, чуть приоткрывая рот, когда палец давит между губ. Мужик опускается на корточки и втягивает его в поцелуй, явно понежнее, чем тот, что был до этого. Чонгук отвечает, позволяет вести себя, кусать собственные губы и проникать языком в рот.       — Надеюсь, ещё встретимся с тобой, — мужчина отодвинулся и погладил его по щеке, после мягко похлопывая. Чонгук прикрывает глаза.       А когда открывает снова, в туалете уже никого нет. Ни мужика, ни пацана.       Чонгук берёт с пола телефон и дрожащими пальцами включает его. В совместном чате десятки сообщений, которые он махом пролистывает: где ты, что случилось, почему не отвечаешь... Чон печатает:       jeon_jk:       я в туалете в клубе       не могу всттть       идите сюда       пожлуйста       Ответ приходит в ту же минуту:       wwh.jin:       боже, чонгуки       мы так напугались, что ты пропал       уже идём       Чонгук тяжело вздыхает и ползёт ближе к стене, опираясь на неё спиной. Не пытается привести себя в порядок, даже не пытается одеться или хотя бы натянуть нижнее бельё на себя. Когда придут Сокджин с Чимином, им будет сложно объяснить, какого хуя тут произошло, но пока его ничего не волнует.       Это точно не входило в его планы на сегодняшний вечер, но, по крайней мере, он получил удовольствие.