Полночное солнце

      — Ну и что это было? — спросил Тэхён, как только дверь в их комнату захлопнулась. — Ты что, влюбился? — Он улыбнулся, но улыбка быстро сошла на нет, когда друг одарил его злым взглядом. — Зефирка?       — Да пока ничего не понятно! Этот Юнги, он какой-то странный, что ли. Не знаю! Он вроде мне симпатичен, но… Не знаю, как это сказать. Возможно, я боюсь. Не то чтобы он страшный, нет! Совсем даже наоборот! Но он — лучший друг твоего истинного. И я опасаюсь, что они одинаковые, — тараторил тот, не прерываясь на вдох. — Прости, Тэ, прости, правда! Я не хотел давить тебе на больное. Просто…       — Не извиняйся, Чим. Всё так и есть! Да, мне больно, но изменить я ничего не могу. Возможно, если только его. И то — не факт! — горестно улыбнулся, опуская глаза и принимая истину. — И получится у меня или нет, мы узнаем уже очень скоро. Он ещё не звонил мне, чтобы договориться о встрече. И место ещё надо найти. Ты уже решил, где будешь тренироваться? — ловко ушёл от темы, которая причиняла только одни расстройства, не давая думать о более важных делах.       — Я присмотрел небольшое помещение здесь недалеко. Комнатка маленькая. Пустая. Только окно и голые стены. Остальное на наше усмотрение. Можем снять её на двоих и через день заниматься, — как обычно бормотал на одном дыхании. — Материалы тоже можно на двоих использовать, всё дешевле обойдётся! А дальше — придумаем. Может, дополнительный свет установим. Кресло или, лучше, диван притащим! — сделал лицо, будто ему сейчас пришла гениальнейшая мысль, которая изменит мир. — Нам же с тобой нужен будет отдых от этих альф, — фыркнул омега.       — Не переусердствуй, Зефирка, — усмехнулся Тэхён, расслабляясь немного и отходя от недавних событий, которые выбили из колеи. — Всё будет! Но предлагаю для начала собраться там всем вместе, познакомиться. И начинать наши занятия вместе: надо немного привыкнуть к близости. И так мы поможем друг другу не сорваться.       — А что у тебя было? Ты познакомился поближе со своей истинной парой? Искра уже пробежала между двумя влюблёнными? — заиграл бровями Чим, лукаво улыбаясь. Ну прям змей-искуситель во плоти!       — Ээээ… Ну, познакомились. Обменялись телефонами. Пообжимались, — показал пальцами кавычки. — Но пока он смотрит на меня как на зверька, которого готов загнать и приструнить. А что будет, когда он снимет одежду — боюсь представить! Так что прошу твоей помощи и присутствия. Боюсь, не удержу омегу от необдуманных поступков.       — Договорились! Тогда завтра после занятий пойдём смотреть помещение. Думаю, карманных должно хватить. А если что, то можно и на подработку устроиться, — светился Чимин подобно солнечному зайчику, отражаясь от всех поверхностей их небольшой комнаты.

***

      — Сейчас ты мне всё расскажешь, Мин! Или я за себя не ручаюсь! — Чонгук прижал к стенке своего друга за углом академии, пытаясь немного встряхнуть тело, находившееся в другой вселенной. — Я хочу знать всё, Юнги, — отпустил и, вымученно выдохнув, потёр переносицу пальцами. — Прости, я не знаю, что за херня со мной творится, — отступил он на пару шагов.       — Да рассказывать особо нечего! Ким Тэхён и Пак Чимин — омеги. Поступили вместе на художественный. Друзья — не разлей вода. Всюду вместе, — пожал плечами Юнги. — Говорю же! Ничего особенного.       — Тогда почему ты знаешь больше меня? Кто из них? — подняв усталый взгляд на друга. Казалось, что кто-то намеренно выкачивал из него силы. Он начинал закипать, не понимая сути проблемы.       — Эй! Гук-и! Успокойся. Я скажу как есть, — выставил ладони вперёд Мин, неосознанно обороняясь. — Чимин! Это Чимин меня привлёк. Удивительно, что ты не обратил на него внимания. Он — это нечто! — прикрыл веки, замечтавшись. — Любому альфе по голове надаёт! Я больше думать ни о ком не могу, не выходит у меня эта Зефирка из головы.       — Зефирка? Его так Тэхён называет, я слышал немного их разговора.       — О да! Божественный омега! Сладость как она есть! — не переставал восхищаться своим будущим парнем.       — Ну да! — усмехнулся Чон. — Только внешне. Хару поведал мне о его наклонностях. Если дословно, то: «Хам и матерщинник, каких поискать», — залился он хриплым смехом. — Поэтому ты узнавал про них?       — Не мог же я не разведать, чем живёт моя пара?       — Даже так?       — Да, Чон! — строго ответил Юнги, сделав серьёзное лицо. — И только попробуй мне всё испортить, — навёл он на него указательный палец. — Если ты решил поиграть с другом моего будущего омеги!.. Я не посмотрю на то, что мы с тобой друзья. Я добьюсь Чимина, а ты… Даже не смей затаскивать Тэхёна в койку, чтобы просто развлечь своё ненасытное похотливое нутро. Не позволю!       Гляделки продолжались добрых минуты три. Зрачки бегали у обоих. Каждый для себя пытался что-то понять. Но на этом их познавательная беседа окончилась, и они разбрелись каждый к себе домой.       Только часов в десять вечера Чонгук вспомнил, что у него вообще-то имеется номерок того, кто не отпускал разум в загул. Но он уже чётко наметил себе ориентир, двигаясь в направлении Тэхёна. И плевать он хотел на слова друга! Тогда он мог думать только о том, как затащить эту ягодку к себе в кровать и хорошенько его оттрахать. А заодно и узнать, почему на него такая неоднозначная реакция.       Чонгук жил в отдельной студии, которую ему подарил отец на двадцатилетие. Она находилась через две улицы от академии. Он сам разделил её на две зоны: одна для жизни, вторая для учёбы и работы. Его отец владел внушительным строительным бизнесом. Но призванием Чона всегда была именно архитектура. Может, поэтому родитель и не был против выбранного направления. Ведь, как ни крути, этим их компания и занималась. Ну а управление он мог освоить в процессе. Да-да! Конечно же, немаленькая фирма в итоге должна была перейти именно Чонгуку. Он был наследником Чон Чонина. Возможно, именно поэтому он и был таким…       Единственный ребёнок в семье. Никогда не был чем-то обделён. Ну разве что вниманием и любовью своих родителей. С самого раннего детства над ним тряслись няньки и гувернантки. Чонин был вечно занят, занимаясь повышением своего влияния. А папа таскался как с ним по всевозможным мероприятиям и сборищам, так и самостоятельно, занимаясь благотворительностью. Да и вообще чем угодно, только не своим сыном! Родители воспринимали Чонгука как долговременный вклад, который, повзрослев, должен был принести им заоблачные дивиденды и удовлетворение всех ожиданий.       Чонгук старался соответствовать статусу семьи. Но, не познав любви с ранних лет, не понимал сути этого процесса. Всё, что он умел, — это проявлять ежесекундную вспышку. Сексуальная подоплёка была главной в его отношениях на протяжении всей сознательной половозрелой жизни. Чонгук никогда ни в кого не влюблялся даже! Занимаясь потребительством и удовлетворением своих нечистых помыслов и желаний. Конечно, родители знали о его кобелиных наклонностях, но делать с этим ничего не собирались, утонув в своих эгоистичных душонках. Они ведь почти не виделись даже дома! Если только собираясь на очередной приём, где им предстояло появиться вместе. А что уж говорить о сыне?       Чонгук не употреблял наркотики, не был замечен пьяным, никогда не попадал в полицейский участок. А то, что он каждую ночь менял омег, неприятностей не приносило и не задевало чистое имя четы Чон. Что касалось самого альфы, его всё устраивало. Особенно когда на него начали вешаться сами. Он даже пытался несколько раз начать серьёзно встречаться с особо привлекательными представителями прекрасного пола. Но больше чем на две недели его не хватало. И вскоре он научился искусству отшивания после одноразового секса. И даже после того как количество его ночных приключений перевалило за второй десяток, омеги не переставали сами предлагать себя. И каждый новый надеялся, что именно ему удастся укротить эту бурю в лице Чон Чонгука.       Но, как и следовало ожидать, этого никому не удавалось. И альфа продолжал снова и снова. Пока к двадцатилетию, получив от отца в подарок эту квартиру, не понял, что теперь у него полный карт-бланш! Ему нравилось играть с чужими жизнями и чувствами. Наблюдать за жалкими потугами его «однодневок». Наслаждаться их шоком после того, как он произносил очередную, заранее подготовленную речь, обрывающую все надежды бедных омег, рассыпающиеся в прах мечты, которые они успевали себе понапридумывать.       Когда Чон зашёл в квартиру, то скинул свою сумку в рабочей зоне, забыв, что телефон он впопыхах закинул именно туда, потащив Юнги, чтобы прижать и допросить. Вспомнив про номер Тэхёна, он сразу же отправился к сумке и выудил оттуда аппарат. Разблокировал, нашёл контакт «Ягодка» и… впал в ступор, задерживая палец в сантиметре от стеклянной поверхности дисплея. Палец, которому достаточно было сделать всего одно короткое движение, начал подрагивать, но опуститься до конца не мог. Было ощущение, что невидимая сила держит его, не позволяя совершить что-то… Но ведь он всё делал правильно! Всё как и всегда! Небольшая игра, немного флирта и обаяния — омега тает и прыгает на альфу добровольно. Только вот была одна загвоздка! Все предыдущие парни сами клеились к нему. Но Тэхён? Он был не из таких. Может, именно этим и зацепил? Но фаланга так и не соприкоснулась с экраном, который уже начал гаснуть.       — Да что за хуйня! — не выдержал и откинул с силой гаджет на кровать, которая занимала всё пространство около огромного панорамного окна. — Со мной что-то не так? Или всё-таки с этим омегой? — Он не понимал сам себя.       Альфа внутри скрёбся, пытался сказать ему о важности этого человека, но Чонгук слушал не его, а свой разум, запрограммированный на похоть. Он начал выхаживать, меряя шагами размеры своей квартиры, но на ум ничего не приходило. Решил, что надо немного расслабиться и остыть. Отправился в душ, скидывая с себя одежду, что устилалась за ним чёрной дорожкой. Под потоком воды накрыли мысли, которые никогда прежде не всплывали в подсознании, настроенном на волну «нагибателя». Под закрытыми веками всплыл образ омеги… Тот сидел в аудитории и крутил карандаш между изящными пальцами. Чонгук видел его только сбоку, но и этого хватило, чтобы нарисовать целую картину перед глазами. Эти тёмные волосы, волнами спадающие на плотный веер густых ресниц. Родинка, спрятавшаяся за ними, как за густым лесом. И ещё! Возможно, даже Тэхён и сам этого за собой не заметил. Карандаш, который ловко проскальзывал между фалангами… Кончик его медленно приблизился к алым губам. Дотронулся. Губы приоткрылись, открывая проход для деревяшки, которой там совсем не место. Но канцелярская принадлежность всё-таки протолкнулась дальше, останавливаясь, прикусанная зубами.       Уже тогда Чонгук не мог оторвать глаз от такого эротичного зрелища, но сейчас? Почему именно сейчас его накрыло сладкой иллюзией? Ещё и мнимого присутствия. Он начал неторопливо водить ладонями по обнажённому торсу, по которому лился поток воды. Не мог открыть глаза и разрушить мираж, стоявший плотной стеной. Да и не хотел. Татуированная рука поднялась к шее, оглаживая её. Голова запрокинулась от наслаждения. Он просто представлял вместо своих рук — его. А отчётливо видимый образ подливал масла в огонь, разгорающийся под всей кожей. Дыхание стало глубоким и неуравновешенным. Каждое прикосновение собственных пальцев к разгорячённому телу отдавалось набатом в голове. Сущность уже просто орала, что альфе нужен только этот омега, но Чона уже поглотило желание. Оно его не отпускало, продолжая течь по всему телу разъярённой дорогой страсти и пошлых образов в воображении. Член передёргивало каждый раз, когда он чуть сильнее нажимал на особо чувствительные участки. Чонгук начал медленно поднимать ладонь, проводя ею выше к груди, провёл подушечками пальцев по своей выступающей ключице, почувствовав, как сквозь кожу пытается извергнуться вулкан, пробивая себе путь сквозь венку на шее отбойным молотком. На обратном пути он будто случайно задел тёмную горошину соска, возбуждённую никак не меньше самого альфы. Это действие спровоцировало неосознанный стон. Чонгука начало колотить целиком, а мощно сократившиеся мышцы на члене буквально выплеснули порцию предэякулята.       Конечно, он осознанно мучил себя, изводил. Пытался продлить сладкую вспышку помутнённого разума. Возможно, надеялся немного на то, что сможет уловить то, чем настолько притягивал к себе этот строптивый омега. Но разыгравшееся воображение не давало шансов на капитуляцию. Образ Тэхёна захватил его в плен, связывая никчёмные бессмысленные потуги начать мыслить. Мозг отключился совсем.       Кисть руки медленно, но настойчиво продвигалась к паху. Тело полыхало. Спина упёрлась в прохладную плитку. Голова откинулась туда же, начиная запрокидываться. Глаза по-прежнему не было желания раскрывать и возвращаться в светлую душевую, окутанную паром и насыщенным концентратом шоколада. Почти ядовитым.       — Тебе понравится, Ягодка, — прошептал он вслух и застонал, распахнув губы, когда ладонь наконец коснулась головки.       Движения не прекращались, рука скользила вдоль всего ствола, вырывая рваные выдохи через приоткрытый рот. Вторая блуждала где-то в районе пупка, продолжая распалять и так запредельно сжавшийся низ живота.       — Ох ты! Блять! — обхватил пальцами по окружности, захватывая своё естество в объятия. — Не знаю, что это за херня, но ты сдашься, Тэхён, — сжал пальцы сильнее, увеличивая нажим и начиная скользить ими по всей длине. — Будешь моим! — Рука начала резкие отрывистые движения, ускоряя темп и приближение сладкого блаженства.       Горячие струи воды растекались по телу расплавленным воском, обжигая и лаская одновременно. Чонгук стоял и плавился под собственными ласками. Но это было в реале. В его воображении Тэхён стоял перед ним на коленях, жадно засасывая член альфы, который находился почти в беспамятстве, имитируя своей рукой чёткие выверенные движения по своему достоинству. Вторая рука, скользившая по самому низу живота, также переместилась ниже, накрывая головку, бегая кончиками пальцев по сверхчувствительной уздечке. Чон сам сводил себя с ума, всё глубже погружая себя в забвение. Сладкое, как он предполагал. Вспомнив о сладости, на долю секунды он пропустил мысль.       — Так чем же ты пахнешь, Ягодка? — вновь прошептал, но захлебнулся своими же словами, сжимая начинающий набухать узел.       В голове пронёсся коктейль ароматов. Но то, что действительно всегда радовало альфу, так это вишня. Около их особняка росло много деревьев. Был и небольшой плодовый садик. Изо всех ягод и фруктов, которые он когда-либо пробовал, больше всего ему нравилась именно вишня. Можно даже сказать, что он её любил, если бы знал, что это такое. Когда стоял выбор, он всегда убегал от очередной няньки, прячась в саду под вишнёвым деревом. Чонгук поглощал плоды с садистским удовольствием, закидывая в рот один за другим. Этот вкус… Сначала кисловатый, когда вишни только начинали краснеть. Затем сладкий и насыщенный, с ярко-красным соком, что окрашивал губы и растекался нектаром по глотке. Когда же пора подходила к концу, то этот невероятный вкус становился терпким, словно выдержанное вино. Ягода становилась мягкой и опьяняющей.       Рецепторы Чона будто почувствовали этот флёр, смешавшийся с горьким шоколадом. Воображение подкинуло картинку, якобы Тэхён, в очередной раз глубоко заглатывая, поднимает на него полные слёз и похоти глаза. Эти наглые, хитрые, готовые сожрать. Рука на члене резко дёрнулась, и он излился в свою ладонь, которая, не останавливаясь, продолжала стимулировать головку, подводя его к вершине Эвереста. Сущность внутри была довольна. Она в буквальном смысле мурчала и ластилась, ощущая, что сейчас всё было правильно. Всё было так, как того и требовала природа. Альфа думал, что человек его понял, услышал… осознал. Но это же Чон Чонгук, его папу!       Ему хватило пары минут, чтобы прийти в себя и отогнать навязчивый морок. Может, он ещё и думал о том, что сейчас произошло и по чьей вине, но уже был в состоянии вышвырнуть непрошеные мысли из прояснившегося сознания. Альфа внутри вновь заскулил, но его уже никто не слушал. Чонгук смыл с себя остатки поглотившего его желания и его последствия и вышел из душа в чём мать родила, направляясь к кровати. Он ловко подцепил пальцами, с которых ещё продолжала капать вода, телефон, отправленный сюда…       — Сколько? Почти двенадцать? — выпучил глаза, не веря в то, что провёл в своих фантазиях столько времени. — Что ж! На сегодня разговорчики отменяются, Ягодка, — прокрутил он аппарат между пальцами и кинул на прикроватную тумбочку.       Подошёл к шкафу, выудил оттуда серые домашние штаны и натянул их на мокрое голое тело. Прошлёпал до кухонной зоны, залез в холодильник, достал бутылку с водой. Открыл, глотнул. Закрутил крышку, поставил на стол. Механические движения — программа — инстинкты отключённого мозга. Он больше не хотел забивать свою менталку всяким хламом — ненужными электрическими импульсами по нейронам об одном-единственном омеге, который брыкался и не хотел добровольно сложить голову в покорности Его Величеству — Кобелю Всея Академии… А может, и не только академии.       Автопилот довёл опустошённое тело до спального места и ловким движением опрокинул его на мягкую поверхность. Чонгук уткнулся лицом в подушку, но дышать стало тяжко, и он повернул голову набок, не в силах пошевелить другими частями бренного тела. Ему даже не пришлось напрягаться, чтобы провалиться в сон. И сущность молчала, удовлетворённая и счастливая, продолжая думать, что Чон всё понял и больше не будет играть со своей судьбой. Но перед тем, как окончательно провалиться в мир грёз, в голове пронеслась мысль, что завтра будет новый день, а значит — новая возможность соблазнить характерного омегу.       Будильник прозвенел, не щадя слуха альфы. Тот, мыча, поднял голову, пытаясь сориентироваться в пространстве, постепенно собирая думы в кучу. Сел на кровать, чтобы отключить сигнал, но, взяв телефон, разблокировал его. На экране светился контакт, который он так отчаянно пытался вчера набрать. «Ягодка» — пробило молнией, окончательно отрезвляя пробудившегося парня.       Все утренние процедуры были сделаны, кофе залит в желудок, отдавая неприятной горечью в горле. Неизменный тотал-блэк, рюкзак на плече. И пусть задания не были выполнены, он ни за что не пропустил бы этот учебный день, обещавший оказаться весьма и весьма интересным. Дверь квартиры закрылась с тяжёлым щелчком. Лифт он ждать не стал, сбегая по лестнице как на крыльях… понятно, что не любви! Откуда она в Чонгуке?       Вход в академию кишел прибывающими студентами и преподавателями. Альфа бегал глазами по толпе, выискивая одну фигуру, которая каким-то образом клеймом отпечаталась в памяти. Но народа было слишком много. Он решил попытаться снова на занятиях, когда столпотворения не будет, или, может, на обеде. Он же придёт обедать? Ему же нужно есть? А придёт ли он вообще? Вопросов было немерено! Но всё, что Чон мог, — это надеяться. И да! Все предположения о том, что омега мог его заинтересовать хоть на грамм больше, чем просто как объект удовлетворения его непрошибаемой сучности, он с лёгкостью выветривал.       Чон был немногословен, зарывшись в пустоту. Юнги о чём-то спрашивал его на занятиях, но тот оставался отстранённым и отвечал нехотя, короткими и односложными фразами. На перемене к нему не забыл подойти Хару, виляя своей вновь (на постоянке) обтянутой задницей. Пытался тереться о Чонгука, улыбался мило и приветливо, строя из себя невинность. Но, когда ему надоел полный игнор, испарился в неизвестном направлении. Тогда альфа вздохнул с облегчением.       Настало время обеда, и он слегка приободрился. В столовую они отправились вместе с Мином. Студенты гудели и звенели приборами, пытаясь перекричать других. Но во всём этом муравейнике именно Юнги нашёл парочку друзей. Чимин и Тэхён сидели за дальним столиком, бурно обсуждая что-то. Но какой-то идиот имел смелость пройти мимо, и что бы вы думали? Правильно! Зацепить Чимина подносом, едва не опрокинув еду с него на вспыльчивого омегу. Этот альфа с пятого курса попытался бы извиниться… Наверное. Если бы ему дали. На время тирады великого глашатая Пак Чимина заткнулась вся академия.       — Да ты что, охуел? — орал Пак на бедного студента — альфу под два метра ростом и вширь не меньше. — Ах ты… — Чимин поднялся со своего стула, вставая перед немаленьким таким бульдозером и поднимая на него злющие глаза, что могли испепелить этого неосторожного человека до обугленных головешек. — Ты, косолапое чудовище! Ты слепой вообще? Или просто долбоёб? Тебя папа рожал, чтобы ты сдох в таком юном возрасте, ублюдок ты нерасторопный! — Зефирка стал попкорном, взрываясь от каждой попытки неуклюжего альфы открыть свой рот. И не важно, что тот хотел сказать! Даже если и извиниться. Чимина уже ничего не могло остановить. — У тебя яйца лишние? Или они вообще не предусмотрены у неотёсанных выродков? Как, впрочем, и мозги, видимо.       Тэхён, смотря на своего друга, который испугал бугая-альфу с пятого курса (а это было именно так, ведь огромное тело парня попятилось назад мелкими шажками, округлив глазёнки и сжавшись как ёжик), лишь красиво улыбался невообразимой прямоугольной улыбкой. Иногда он даже пропускал хриплые смешки.       Чего нельзя было сказать о двух альфах, только что вошедших в столовую и застывших на входе. По лицу Юнги было видно — точно, идиот! Снова под дозой… Зефирной. Лыбился как пятимесячный младенец, завидевший лицо родного человека, глаза ярко блестели, казалось, что в них горели звёзды. Но не те, что ярко освещают небосвод по ночам, а те — которые «звёздочки» после удара молотком по башке. Как люди говорят: «Вижу цель — не вижу препятствий». Так и Мин! Взгляд был направлен на этого «божественного» омегу, который хаял взрослого огромного альфу, не испытывая при этом не то что страха — даже капли сомнений в своих действиях. И в эту самую секунду для Юнги больше никого и ничего не существовало. Взгляд был полностью втемяшен в Зефирку. Он словно снова находился под гипнозом, только направлен тот был не в его сторону, а действовал — эффективнее некуда.       Чонгук пытался его окрикнуть, потрепать, толкнуть, в конце концов. Но случай был запущенный, поэтому он сначала пощёлкал пальцами прямо у него перед глазами, встав напротив и заглядывая в светящиеся восхищением и обожанием глазки, а потом, не выдержав, просто похлопал его по щекам, приводя в чувства. Хотя куда уж! Они и так переполняли его с лихвой. Юнги, приходя в стабильное привычное состояние, тряхнул головой, стряхивая пелену, окутавшую сознание непроглядной мглой.       — Юнги! Эй, Юнги! — почти кричал на него Чонгук. — Ты вообще уже сбрендил?       — А что, незаметно? — Раздражение нарастало несоответственно сложившейся ситуации. — Какого хера тебе от меня вообще нужно? — бросил он на друга презрительный взгляд, выставляя руки вперёд и отталкивая его от себя.       — Юнги! Тебе не кажется, что твоя кукуха пошла не на взлёт, а поехала в зефирную пропасть? — засмеялся Чон, не обращая внимания на нахлынувшую на Мина волну злости. — Ты вообще уверен, что такому, как Пак, нужен такой похуист, как ты? — Смех превратился в откровенный ржач.       — Да пошёл ты! — обогнул его, проходя прямой наводкой к столу, возле которого не прекращал орать на бугая, виновато опустившего глаза в пол, его будущий омега.       — Ещё раз ко мне приблизишься, злоебучая ты ошибка генетики — станешь удобрением для растительности вокруг академии! — Кажется, Чимин начал заканчивать свою проповедь о никчёмности данного индивида для солнечной системы и себя лично.       В то время как Тэхён уже откровенно задыхался от неконтролируемого приступа смеха, закрывая лицо, опустив его на сложенные на столе руки. То, что он не мог успокоиться, гогоча над ситуацией да и над своим неугомонным другом, было заметно по его вибрирующим лопаткам, которые оказались единственным видимым для чужих взглядов местом. Они подрагивали частыми рывками. И если бы не вся абсурдность происходящего, то можно было подумать, что омега плачет. Хотя так оно и было! Когда Тэ поднял взгляд на Чимина, который уже ставил точку в своём многозначительном и поучительном монологе, было видно, что на глазах проступили слёзы — пересмеялся.       — Зефирка! Ты просто нечто! — Тэхён протёр веки тыльной стороной ладони, избавляясь от остатков истерического смеха. — Ты бы видел его со стороны. Да и себя тоже.       — Мне и не надо! Ещё не хватало смотреть на этого утырка, — сложив руки на груди, Чимин приземлился на своё место и закатил глаза. — Ещё раз возникнет на моей орбите — и останется без детей! Хотя нечего идиотов таких плодить! Ублюдок! — Его тяжело отпускало на этот раз.       Но причина заключалась не в этом косолапом альфе. Точнее, не только в нём! Запах жжёного сахара Чимин почувствовал гораздо раньше, чем двое вошли в столовую. А с ним рядом приторный и раздражающий шоколад. От них фонило за километр. А может, просто обоняние омеги стало чересчур чувствительным в преддверии течки. Возможно, даже и это повлияло на эмоциональный фон! И, когда Пак почувствовал приближение к их столу, гнев нахлынул с новой силой. Может быть, он и не стал бы так беситься сегодня, если бы приближалась только карамель. Но шоколад шёл за ней по пятам, отставая всего-то на пару шагов. Чимин сидел спиной к выходу, поэтому он не мог лично лицезреть появление двух силуэтов.       — Они уже близко? — подняв всё ещё метающий молнии и искры взгляд на Тэхёна, спросил Чим.       — Кто? — Тэ ничего не видел, кроме разыгравшейся драмы, и уж точно даже не обратил внимания на альф, которые стремительно направлялись в их сторону. — Что за?.. — сменил он веселье на шок. — Как ты узнал?       — Элементарно, Ватсон! От них воняет их феромонами. Ты что, не чувствуешь?       — Да не особо, — пожал тот плечами, но продолжал наблюдать, как расстояние сокращалось, не оставляя шансов для отступления. — Может, у тебя нюх обострён? Течка ведь скоро? — Тэхён не отводил взгляда, сдвинув брови.       — Возможно. Но они меня уже бесят! — почти рычал омега.       — Держи себя в руках, Зефирка! — шёпотом, сквозь зубы. — Иначе… Здрасьте! — встрепенулся Тэхён, поднимая голову на подошедших. — Вас нам только и не хватало!       Чимин сжал кулаки, напряг лицо, но всё-таки смог повернуться к гостям с натянутой улыбкой.       — Мммм! Наши полотна пожаловали. Каким ветром, мальчики? Пришли тоже бесить? — скрипел Пак. — Вам тоже раздать?       — Мы просто подошли поговорить. Договориться о начале занятий вместе, — мялся Юнги, топчась на месте и переминая пальцы. — Время идёт. И пора бы уже начинать делать хоть что-то.       — Ты что сюсюкаешь, Юнги? Наш зачёт тоже от этого зависит, — отодвинул его Чон, подавая себя на первый план. — Наши оценки зависят от вас, — переводил он пальцем с одного на другого. — И вам бы уже приступить! До презентации ваших проектов осталось три недели с хвостиком.       Тэхён не выдержал такого напора своего истинного. Этот наглый альфа стоял перед ними и строил из себя короля мира. А на деле? Разве его оценки волновали? Омега в этом очень сомневался. Ким поднялся со своего места, упёрся ладонями в столешницу и пронзил убийственным взглядом наглеца. Думаете, это Чимину сейчас крышу срывало, когда он орал на старшекурсника? Как же вы ошибаетесь! Зубы разъярённого омеги стиснулись так, что Чима пробрала оскома. Казалось, что и стол под вроде как хрупкими руками сейчас развалится.       — Знаешь, Чон, — начал запускать острые, как стрелы, слова, произносимые с ядом. — Это нам предстоит вас терпеть! Это мы должны создать шедевры на том, что у вас под одеждой! И уж точно нам решать, когда и где мы начнём творить. И не переживай! Свои тела мы предупредить не забудем, — гнев Тэхёна был соизмерим с его тягой к истинному. Он был перевозбуждён, но предпочёл переквалифицировать желание в пренебрежение.       — Да понял я, понял, Ягодка! — кажется, его это не сильно волновало: альфа улыбался, поигрывая бровями. — Хотелось бы заранее договориться, чтобы всё прошло без проволочек и казусов.       Чимин, ничего не понимая, посмотрел на друга, спрашивая сначала глазами, а затем приоткрывая рот: «Откуда он знает?» Но ответа так и не получил. Зрачки приятеля были залиты концентрированной яростью. И тогда Зефирка решил, что он просто обязан разрядить обстановку, когда уже почувствовал воображаемое пламя, исходящее от Вишенки.       — Ну что ты, Тэ? — голос был дружелюбным и мягким. — Они просто переживают. Сегодня после занятий мы пойдём смотреть помещение. Нужно будет там всё подготовить, привезти расходники, обустроиться, — обращался он уже к парочке альф, которая, похоже, ждала сиюсекундного приглашения. — Думаю, в понедельник приступим. Трёх недель нам хватит с лихвой! — мило похлопал он ресничками, уставившись на сладкую парочку. — Можете успокоиться, мы вам позвоним.       В воздухе повисла тишина. Чимин не собирался продолжать разговор, надеясь, что альфы, восприняв посыл правильно, развернутся и уйдут. Хотя бы подальше от них. Так и случилось. Просто Чон не мог уйти, не оставив за собой последнего слова.       — Надеюсь на ваше благоразумие, Зефирка, — усмехнувшись, он перевёл глаза на Тэхёна. — До встречи, Ягодка! — чмокнув перед собой воздух. — Пошли, Юни, — взяв друга за локоть и потащив его на выход из столовой.       — Я тебе говорил не называть меня так! — крикнул вслед удаляющимся силуэтам омега. Но истинный его услышал и помахал рукой, даже не обернувшись.       — Что это было? — Чимин дождался, пока даже запаха их не останется, прежде чем начинать допрос. — Откуда он знает?       — Понятия не имею, Чим. Может, слышал, как ты меня называешь?       — Ты уверен? Он точно не мог тебя почуять?       — Угомонись! Я не слезал с блоков. Он просто не мог! — закатил глаза Тэхён.       — Так что мы будем делать с ними? — уже громче, выпрямляясь, раскинулся на стуле Чимин. — Сегодня правда нужно пойти посмотреть помещение. И список составить! Всего, что понадобится.       — Значит, после пар займёмся этим вопросом. Ты говорил вроде, что комната недалеко, — Тэхён больше не хотел зацикливаться на Чонгуке, отпуская свою злость и стараясь думать о более насущных и важных вопросах.       — Да. Через парк. Кстати, недалеко от того кинотеатра, в котором мы были. Всего пара кварталов отсюда, — призадумался Пак, вспоминая, как лучше добраться до места. — Я позвоню аджуме, которая её сдаёт, номер записал точно!       — Тогда сразу после окончания и пойдём. Не будем больше терять времени. Займёмся проектом как можно скорее, — а у самого на уме было: «Скорее бы это закончилось». — Пошли! Нам пора уже в аудиторию.       Как и было запланировано, их ждал долгий вечер. После того как со всеми делами в академии было покончено, они позвонили женщине, которая с радостью согласилась показать помещение двум студентам. И, между прочим, они остались под впечатлением как от хозяйки, так и от сдаваемой ею комнаты.       Помещение оказалось довольно просторным. Со светлыми стенами бежевого тёплого оттенка; большое окно насыщало пространство необходимым для творческих натур естественным светом с улицы. И больше ничего! Там не было никакой мебели и техники. Ни ковров, ни аксессуаров. Даже комнатных цветов. Но ведь именно это парням и нужно было. А когда аджума сказала, что они могут творить здесь бесплатно, «лишь бы не пустовало», то счастью омег не было предела. Конечно, они рассказали, для чего им нужно это место, и добрая женщина, которая всю жизнь увлекалась искусством, позволила им хозяйничать, ни о чём не думая. Но им всё равно придётся навести здесь свои порядки. Как ни крути, а друзьям надо было закупиться всем необходимым. И первыми в списке оказались кисти и гуашь. Подумав, они всё-таки вписали и акварель. В итоге после обсуждения перечень получился внушительный.       Также нужно было подумать на досуге, где раздобыть какую-нибудь мебель. По этому вопросу они обратились к старожилу академии — Тэхён позвонил Сокджину. Брат обещал помочь, и с освещением тоже. Ведь свет — чуть ли не основа для любого художника. Замотанные и уставшие, уже затемно они побрели в общежитие. Хотя и времени было ещё немного, но кто будет доказывать солнцу, что зимой тоже можно поздно ложиться? По дороге зашли в кафетерий, перекусили и уже полностью в разобранном состоянии доползли до своего жилища. Собираясь с последними силами, кое-как приняли душ. Тэхён еле дождался, пока Чимин вылезет из-под тёпленькой расслабляющей водички.       — Зефирка! Ты там уснул? — стучал он в дверь ванной, когда уже раз в четвёртый чуть не впал в дремоту. — Не захлебнись там, Чим-Чим! Давай, вылезай уже!       Спустя две минуты дверь открылась, и из-за неё выплыло полностью розовое облачко с еле открытыми глазами, которые, видимо, оказались не готовы к столь долгим испытаниям. Чимин прошуршал мимо Тэ, даже не удосужившись приподнимать стопы от пола — шаркал как старушка. А подойдя к своей кровати, просто рухнул, и десять секунд спустя Тэхён, наблюдавший за столь редкой картиной, услышал отчётливое посапывание.       Фыркнув, омега скрылся за дверью, повторяя манипуляции друга. Только вышел из пропаренной душевой гораздо бодрее. Даже заглянул в холодильник, выуживая оттуда бутылку с водой. Отправился к своему спальному месту. Кинул взгляд на посапывающего Зефирку. Стоял пару минут, умильно улыбаясь и восхищаясь тем, каким няшным может быть Чимин во сне. Сделал несколько глотков, поставил тару на свою тумбочку, улёгся, укрываясь. Только вот, насколько бы он ни устал, спать не давали мысли о сегодняшних событиях.       Тэхён понимал, что поступает неправильно. Что нужно всё рассказать альфе. Открыть свой феромон. Разложить по полочкам то, что они истинные. И теперь у омеги есть почти целый месяц, чтобы узнать Чонгука ближе. Ведь на данный момент всё, что видел Тэ, — кобеля, на которого все вешаются. И сам Чон не против этого. Может, это просто показное? На людях он такой? Показывает всем, что он крут? А вдруг он другой? И Тэхён узнает это за то время, что «подарила» им администрация академии, придумав задание для первокурсников — абсурднее некуда.       Уснуть не получалось совсем! Наглая физиономия Чона не давала покоя. Он вновь смотрел на него как на очередную добычу. Даже Хару не появлялся рядом, не препятствуя действиям альфы. А может, просто Тэхён перестал обращать внимание на напыщенное «совершенство». А с собой он тоже не мог ничего поделать. Ведь к истинному тянуло неимоверно! Каждый день он таскал с собой шоколадные батончики, которыми была завалена половина рюкзака. Когда становилось особенно невыносимо, Тэхён просто пытался сбить своего омегу с толку, поглощая сладкую вкусность. Но это лишь на некоторое время отвлекало сущность от своей пары и такого желанного аромата.       Ким проворочался всю ночь в отличие от спящего Зефирки. Дум в светлой головушке было слишком много. Посмотрев на время, Тэ простонал. Кажется, Чимину снова придётся с самого утра орать и вести на лекции несчастную «панду».