Paint you the way you are.

Уилл замер в кабинете преподавателя. Руки, испачканные краской, слегка подрагивали. Учитель вновь вгляделся в его финальную работу и тяжело вздохнул. Юноша нервно взъерошил волосы, не задумываясь о том, что может оставить на них следы краски. — Знаешь, Уилл, мне искренне нравятся твои картины, твоя манера письма… но… — слова учителя обрушились на Байерса, словно ледяной поток. Он впился взглядом в лицо преподавателя, тщетно пытаясь уловить хоть какую‑то эмоцию, однако оно оставалось абсолютно бесстрастным. — У меня есть предложение. Твой стиль рисования мне по‑настоящему импонирует, но то, что ты создавал весь семестр, меня не устраивает. Ты постоянно используешь унылые оттенки, а на картинах — либо цветы, либо люди, которых, я уверен, не знаешь даже ты сам. Я хочу увидеть работу, в которой ты передашь свои положительные эмоции, покажешь, что способен испытывать нечто большее, чем эту всепоглощающую тоску. Понимаешь? — Уилл уставился на профессора, осмысливая услышанное. Получается, ему дают последний шанс? Но радости это не приносило. Он не понимал требований учителя — всё, что он рисовал, рождалось в его сознании и, как ему казалось, идеально отражало его сущность. — Мои работы — это отражение моей души. Я не понимаю, что именно вы хотите от меня изменить. Я действительно старался… — Уилл оборвал выразительный взмах брови преподавателя. Что он хочет этим сказать? Мысли в голове словно испарились. — Если тебе сложно раскрыть свои истинные переживания, я могу порекомендовать замечательного художника… — профессор наклонился, достал из ящика стола небольшой блокнот и принялся что‑то записывать. — Вот его адрес. Скажи, что ты от меня. Он с радостью покажет тебе, как воплотить в живописи подлинные чувства. — В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием пера по бумаге, а затем — звуком отрывающегося листа. Профессор протянул Уиллу записку и откинулся в кресле. — Я считаю, что у тебя самый большой потенциал среди всех моих учеников. Мне действительно хочется дать тебе шанс раскрыться. Я верю, что ты способен на большее. Даю тебе полтора месяца. Если к этому сроку ты не представишь новую работу, скорее всего, тебе придётся остаться на второй семестр. — Уилл закипал от гнева. Всё, что говорил учитель, казалось ему абсурдом. Покидая кабинет, он не скрывал своего негодования. Закрыв за собой дверь, Уилл опустился на корточки, зарывшись пальцами в волосы. Он не мог осознать, что предмет, который он обожал весь семестр, стал для него источником самых серьёзных проблем. Но он твёрдо решил доказать этому старому упрямцу, на что действительно способен. Быстрым шагом направляясь в класс, Уилл игнорировал любопытные взгляды учеников из других групп. Он прекрасно понимал, что с головы до ног перепачкан краской — ведь он провёл всю ночь, дорабатывая проект, который так и не получил одобрения. Когда он вошёл в аудиторию, все обернулись в его сторону. — Ну что, дружище, разобрался? — поинтересовался Лукас, его сосед по парте — невыносимый зануда и лучший друг одновременно. — Нет. Этот тип заявил, что мои эмоции тут ни при чём. Теперь он отправляет меня к какому‑то художнику, который якобы поможет мне раскрыться. Говорит, это для моего блага. Утверждает, что хочет дать мне шанс, но, по его мнению, я недостаточно стараюсь — или что‑то в этом роде, — с горечью произнёс Уилл. — Сочувствую, приятель, — отозвался его друг. На мгновение воцарилась тишина, но тут Уилл разразился громким смехом. На глазах выступили слёзы — то ли от смеха, то ли от накопившейся усталости. — Ты в порядке? — Лукас осторожно положил руку на плечо друга. Байерс промолчал, лишь устремил взгляд в окно, собирая кисти и прочие принадлежности со своего мольберта. — Я ухожу. Собираюсь хорошенько выпить. Сегодня я завязываю со школой, — произнёс он наконец. Синклер смотрел на друга, не находя слов. — Ты правда думаешь, что поездка в город — это хорошая идея? Помнишь, как все прошло в прошлый раз? — при воспоминании о неприятных моментах на лице Лукас отразилось беспокойство. Уилл медленно повернулся к нему, его взгляд оценивал ситуацию, но он избежал ответа, который, как знал, навлечет спор. — Я никуда не уеду, я просто собираюсь домой. Устрою вечер с алкоголем, — заявил Байерс, сжимая руки в карманах. — Утром ты снова будешь чувствовать себя виноватым. Я тебя отлично знаю, — попытался уверить его Лукас. Он всегда старался поддержать друга, хотя в этот раз Уилл не был настроен на разговоры, даже с тем, кого долго видел. Байерс взглянул в глаза Лукасу, вытирая остатки слез. Затем он перевел взгляд на свои руки и в окно. Он закрыл глаза, сжимая пальцами воздух, борясь с соблазном напиться и устроить вечеринку в одиночку. Но, в конце концов, он кивнул. — Ладно, я пойду с тобой, но есть одно условие… ты за меня платишь, — Лукас усмехнулся, но все же согласился.

***

Уилл, заказав огромный американо со льдом, заметил недовольный взгляд Синклера, когда тот заплатил за кофе 7,65 долларов. Сев за стол на двоих, он достал телефон и начал листать соцсети. Лукас вернулся с кофе, и Уилл убрал телефон, готовясь к разговору. — Я понимаю, что у тебя трудное время, и ты, вероятно, не хочешь слушать мои глупости, но можешь хотя бы притвориться, что тебе не все равно? — осторожно попросил Лукас, играя с конденсатом на стаканчике. — Ну раз ты привел меня сюда и заплатил за кофе по неоправданно завышенной цене, следовательно, я не хочу выглядеть неблагодарным. Так что что у тебя происходит? — Уилл, несмотря на иронию, не собирался скрывать свое равнодушие. Лукас, однако, знал его слишком хорошо, чтобы обижаться, и только кивнул. — Я вернулся в танцевальную студию, чтобы посмотреть на новое хореографическое направление… И вот, что я должен признать, — Уилл вздохнул. Они оба начали заниматься танцами год назад, находя в этом свое утешение. Каждый чертов вторник Лукас бесконечно восхищался одной девушкой с яркими глазами, что нелепо бесила Уилла. Он убедился, что знает даму, хотя видел ее всего трижды. — Что у тебя за взгляд? Ты ведь даже не догадываешься о чем я, — удивился Лукас, заметив выражение лица Уилла, который, казалось, снова терпит нудный монолог. — Неправда, я все прекрасно понимаю. Ты, наверное, снова будешь печально говорить о своей возлюбленной, имя которой ты даже не знаешь, потому что ты полный слабак и не можешь с ней заговорить, — с сарказмом произнес Уилл. — На самом деле, я хочу сказать… Вчера, когда я ее увидел, я совершенно забыл о хореографии. Но как только она закончила танцевать, я клянусь, наши взгляды встретились, и она мне улыбнулась, — говорил Лукас, сияя от волнения. — О, значит, она на тебя посмотрела. Ух ты. Я думал, ты расскажешь мне, что вы уже общаетесь, или что знаешь ее имя, а ты просто сидишь и рассказываешь, как она улыбнулась. Честно, иногда мне кажется, что быть твоим другом — это наказание. — О, пришел ты! Слишком драматично! Ты знаешь, я просто стараюсь не говорить ерунды. Ты даже не знаешь, что значит нравиться кому-то. Ты только и делаешь, что рисуешь цветы, слушаешь музыку и танцуешь. Иногда мне кажется, что ты никогда не найдешь настоящую любовь. — Ты говоришь так, будто ты лучше меня. То, что у тебя есть девушка, на которую ты пускаешь слюни и о которой мечтаешь, не делает тебя более опытным в отношениях. — Уилл улыбнулся, ему нравилось легко спорить с Лукасом о пустяках. Синклер замер, не зная, что сказать, и просто смотрел на Уилла, пытаясь найти нужные слова. Пока Байерс потягивал кофе и оглядывался, его внимание привлекла девушка с рыжими волосами, стоящая за барной стойкой. Он внимательно следил за ней, ожидая, когда та повернется. Когда это наконец произошло, Уилл был поражен. Он прочистил горло, пытаясь вдохнуть без першения. — Говори о дьяволе, и он появится, Лукас. рыженькая девушка прямо за тобой, — Синклер резко обернулся, чуть не уронив кофе, если бы не Уилл, который успел его поддержать. Как только Байерс убрал руки, Лукас повернулся. — Чувак, — парень присел за стол и засунул соломинку между зубами, чтобы получить лучший обзор. Уилл с улыбкой наблюдал за другом. — Поговори с ней. Или я пойду, — сказал Уилл, не отводя взгляда от Лукаса, который заметно напрягся. Тот уставился на Байерса с недоумением, морщинка возникла между его бровями, и он начал качать головой. — Нет. Никак. Это не вариант. — Уилл лишь улыбнулся и встал. Лукас закатил глаза, но не стал его останавливать. В голове Уилла родилась блестящая идея. Он медленно подошел к прилавку, и когда работник протянул кофе девушке с рыжими волосами, Уилл заметил ее имя на чашке. Он протянул руку и встретился с ней взглядом, их лица оказались близко. Он схватил то, что оказалось под ее пальцами, и отстранился, но затем передумал и снова посмотрел в глаза девушке. Некоторое время они смотрели друг на друга, прежде чем Уилл вернулся к Лукасу. В этот момент он почувствовал удар в плечо и уронил то, что держал в руке, застонал. Синклер, ударив его, уселся на стул. — Ты должен мне спасибо сказать. Теперь я знаю ее имя, — сказал Уилл, массируя плечо. — За что мне тебя благодарить? За то, что приставал к девушке, которая мне нравится? Ты понимаешь, как ты выглядишь? Зачем показываться ей, если ты знаешь, что она мне интересна? — голос Лукаса звучал сердито, но Уилл не обратил на это внимания. — Успокойся, ты даже не знаешь, в ее ли ты вкусе. Я же не стал ей навязываться, просто посмотрел в глаза. — Нет, успокаиваться я не собираюсь. Смотри, как она на тебя смотрит! — прошипел Лукас, глядя куда-то за спину. Уилл обернулся и встретился взглядом с Макс, после чего быстро отвел взгляд. Возможно, это действительно была плохая идея. Как только он решил не смотреть на нее, Лукас заметил и выпрямился. — Боже, она идет сюда! — пробормотал Лукас, и в этот момент рядом с их столом появился силуэт. Уилл медленно поднял глаза и увидел, что рыженькая девушка смотрит не на него, а на Лукаса. — Вы двое, случайно, не ходите в танцевальную студию «Graceful»? Кажется, я видела вас там раньше, — глаза Лукаса расширились от удивления, что девушка обращается к нему, а не к Уиллу. Он откашлялся и откинулся на спинку стула. Он выглядел совершенно спокойным, но его нога выдавала его нервозность, трясущаяся как будто на грани. — Да, это было давно, — произнес Лукас, небрежно поднося соломинку к губам. — Как насчет встречи в восемь утра в четверг? Я ищу танцоров для своего проекта, и вы двое... — она сделала паузу, глядя на Лукаса и Уилла, — ...идеально впишетесь в группу. — Макс стояла, одна рука была в кармане, в другой она держала латте с соленой карамелью и мятным шоколадом, что явно не произвело впечатления на Уилла. — Конечно, мы подумаем об этом, спасибо, — ответил Лукас, пнув Уилла под стол, чтобы тот тоже что-то сказал. Уилл выпрямился и кивнул, ощущая, как внутри него все сжимается и кричит. Черт, как это больно. — Да, мы обязательно обдумаем это. Спасибо. — Отлично, надеюсь увидеть вас в четверг. — С этими словами она направилась к выходу. Как только Макс скрылась, Лукас не сдержался и начал визжать, как подросток. — Боже, я обожаю тебя! — воскликнул Синклер, обняв Уилла и крутя его взад-вперед, будто только забыл, что только что злился. — Не кричи мне в ухо, боже мой. Садись, — сказал Уилл, морщась от отвращения — Кстати, ее зовут Макс Когда Уилл с Лукасом закончили пить кофе и направились домой, Байерс решил, что лучше будет пойти к художнику на следующее утро. Однако ему не хотелось идти, и он заставил себя подняться с кровати только после десяти. Когда он наконец добрался до места назначения, он был поражен: художник, к которому его отправил учитель, был не просто каким-то случайным человеком. Уилл знал его и несколько раз учился у него на ютубе, когда нуждался в помощи. Его также поразило, где жил художник — на самой дорогой улице в центре Форт-Уэйна, где месячная арендная плата, вероятно, равнялась доходу Уилла от подработок за последние четыре года.

***

— Ты действительно талантлив! У тебя есть потенциал. Почему профессор прислал тебя ко мне? — спросил художник. Он был пожилым человеком с седыми волосами, но его голос звучал, как у подростка. — Честно говоря, не знаю. Он сказал, что я не передаю правильные эмоции в своих картинах и что не вижу себя в них. Я даже не понимаю. Художник уставился на Уилла, нахмурив брови, пытаясь осмыслить его слова. — Ладно, давай присядем к окну. Нарисуй мне заходящее солнце прямо здесь. — В следующую секунду Уилл сел перед огромным окном и уставился на вечерний город. Он никогда не видел Форт-Уэйн с такой высоты — это было одновременно захватывающе и волшебно. Тем временем художник подготовил мольберт, кисти и холст, но Уилл хотел использовать свои собственные краски. В течение полутора часов Байерс рисовал, а художник наблюдал за ним. К сожалению, он не произнес ни слова, и Уилл не знал, собирается ли тот ему помочь. В этот момент в комнату ворвался ветерок, щекоча волосы на лбу Уилл. Он отвлекся от картины и огляделся, когда заметил силуэт человека, мчащегося по лестнице. — Стой! — прогремел голос художника. Мужчина, которого Уилл не видел, резко остановился на лестнице, держась за перила. Затем он медленно повернулся, и Уилл увидел мальчика своего возраста. У него были черные, кудрявые волосы, а лицо светилось в оранжевом свете заходящего солнца. Уилл сразу признал, что незнакомец не просто красив, а великолепен. Он никогда не испытывал такой трепет от взгляда на другого человека. Незнакомец подошел и поклонился художнику: — Извините, дядя, я вас не заметил. Я думал, вы в своей студии. — Его голос разнесся по комнате, и брови Уилла удивленно приподнялись. — Ничего страшного. Пойдем, я познакомлю тебя с моим учеником. — Когда это было сказано, Майк оглядел комнату, и когда их взгляды встретились, он остановился. Уилл почувствовал, как между ними нарастает напряжение. Он встал и пересек комнату, чтобы разглядеть веснушки на лице Майка, незаметные, но так подчеркивали его внешность. Уилл осознал, что начинает нервничать. Когда он протянул руку мальчику, заметил, что она вся в краске, но ему было все равно. Майк взял его за руку и пожал ее — она была ледяной, словно он только что вытащил ее из холодной воды. — Привет, я Майк Уилер! — Уилл Байерс, — четко произнес он, вероятно, не осознав, что говорит это, пока глаза Майка все еще смотрели в его глаза. Уилл лишь смутно осознавал, что происходит дальше. — Сядь здесь, Уилл нарисует тебя, — сказал художник, но Майк нахмурился и протестовал, в то время как Уилл снова отвлекся на темнеющий город внизу.