Paint you the way you are.

Уилл

Макс пригласила нас выпить, я был очень разочарован этой идеей, так как хотел повести больше времени с Майком. Тусклый свет лампы в баре окутывал стол мерцающей дымкой, словно занавес, разделяющий меня и Уилера. Два стула. Всего два стула, но они казались пропастью, которую я не мог пересечь. Он как всегда, был в центре внимания, его смех разрывал воздух, заполняя пространство между нами. Я сидел, зажатый между двумя друзьями Макс, чьи имена уже успели выскользнуть из моей памяти. Их разговоры были фоном, белым шумом, который я игнорировал, сосредоточившись на том, чтобы украдкой бросить взгляд на Майка.  Он был как магнит, как огонек в темноте, который я не мог не заметить. Его улыбка, легкий наклон головы, когда он слушал кого-то, — все это сводило меня с ума. Но каждый раз, когда я пытался поймать его взгляд, кто-то вставал, загораживая его. Кто-то с телефоном, кто-то с бокалом, кто-то с бесконечным желанием сфотографироваться.  Мартини текло по моему горлу, горьковатое и обжигающее, но оно не могло заглушить это чувство — чувство, что я застрял в ловушке. Я хотел быть рядом с ним. Не просто физически, а так, чтобы он почувствовал мое присутствие, чтобы он знал, что я здесь. Но вместо этого я сидел, наблюдая за ним издалека, как будто он был звездой, а я — просто зрителем в третьем ряду.  Макс что-то сказала, и Майк засмеялся. Этот смех — легкий, звонкий — пронзил меня, как игла. Я наклонился вперед, чтобы увидеть его лучше, но в этот момент один из незнакомцев поднял бокал, и я снова потерял его из виду.  — Эй, ты в порядке? — кто-то спросил меня, но я просто кивнул, не отрывая взгляда от того места, где должен был быть Майк. Я не знал, что хуже: то, что я не мог быть с ним, или то, что я даже не знал, как начать. Я застываю у стола, мой взгляд прикован к Майку, его голова лежит на поверхности, щеки и нос слегка розовые, как у Лукаса. Улыбка сама собой появляется на моих губах. Я постукиваю по плечу парня рядом с Майком, и тот, словно марионетка, встает и опускается на пол, оставляя место для меня. Я сажусь рядом с Майком, его лицо повернуто ко мне, и я вижу его кудрявые черные волос, падающие на закрытые глаза, его густые ресницы, его приоткрытые, розоватые губы и прислоняюсь спиной к столу, пытаясь сдержать желание наклониться и прикоснуться к его губам. Внутри меня вспыхивает тепло, легкое трепетание внизу живота. Мои руки дрожат, но не от возбуждения — от алкоголя. Я смотрю на Майка, изучая каждую деталь его лица. Он такой… новый. Мы едва знаем друг друга, но я уже чувствую, как меня к нему тянет. Это просто, чисто, без лишних слоев.  Внезапно громкий звук заставляет меня вздрогнуть. Чувак бьет кулаком по столу. — Давайте сыграем в игру! — кричит он, слова спотыкаются в его пьяной речи.  Я чувствую легкое прикосновение к руке. Оборачиваюсь и вижу, как Майк играет с моими кольцами, его пальцы скользят по металлу, будто исследуя каждый завиток. В животе порхают бабочки.  — Правда или действие? — слышу я вопрос.  — Правда, — отвечаю я, не отрывая взгляда от Майка.  — Когда ты в последний раз кому-то лгал?  — Два дня назад, — говорю я честно, вспоминая, как сказал Лукасу, что занят, хотя просто хотел остаться в комнате и рисовать Майка.  Потом я поворачиваюсь к Уилеру.  — Правда или действие?  — Правда, — отвечает он, его усталые глаза смотрят на меня.  — Два дня назад… насколько, от одного до десяти, тебе понравилось?  Майк замолкает, его взгляд скользит по комнате, потом возвращается ко мне.  — Больше десяти, — говорит он тихо, и мое сердце замирает. Макс, сидящая рядом с ним, перебивает:  — О чем он тебя спросил?  Но Майк игнорирует ее и поворачивается к следующему игроку. Я смотрю на него, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. Дыхание перехватило, как будто кто-то вырвал воздух из моих легких. То, что сказал Майк… Его признание. Я знал, что нам обоим понравилось то, что произошло два дня назад, но чувство, что я могу спросить его об этом, и он ответил прямо, честно… это было за гранью слов. Когда Майк повернулся, оставив девушку, танцующую на барной стойке, он прижал мое плечо к себе, его губы почти коснулись моего уха: — Настолько сильно, что я думал об этом всю дорогу домой. Всю ночь, весь день на работе, потом еще одну ночь, еще один день и даже сейчас я думаю об этом — Его дыхание, теплое и влажное, пробежало по моей коже, оставив мурашки. Я дрожал, не в силах сдержать это. Сердце билось так громко, что заглушало все вокруг. Я больше не хотел играть в эту дурацкую игру. Я хотел домой. К нему. Поговорить. Возможно, даже больше. — Правда или действие? — вопрос прозвучал снова, и на этот раз он был адресован Майку. — Правда, — ответил он, и я почувствовал облегчение. Не хотелось смотреть, как он выполняет какой-нибудь идиотский вызов. — Ты когда-нибудь мочился в душе? — Майк покраснел, но держал лицо, вызывая взрыв смеха вокруг. Я еле сдерживался, но внутри все кричало. — А кто нет? — его ответ вызвал новый визг. Я вздрогнул, смех буквально разрывал меня изнутри. Когда он повернулся ко мне, его глаза сияли, как звезды. — Правда или действие? — его голос был глубоким, как ночь. — Действие, — выдохнул я, уже сожалея. — Расскажи самый смешной анекдот, который ты знаешь. Мой ломаный английский рождает нелепый каламбур, и мы с Майком валимся друг на друга, задыхаясь от смеха. Его рука на моей талии, его веснушки, его глаза, сияющие в полутьме… Когда мы встали, чтобы уйти, мир вокруг кружился, как карусель. Я держал Майка, он шатался, его голова упала мне на плечо. — Ты такой замечательный человек, — пробормотал он, его дыхание согревало мою шею. — Как ты себя чувствуешь? — спросил я, надеясь на что-то внятное. — Я вижу единорогов, они смеются и несут чепуху. Он начал петь, его голос был как солнечный свет, мягкий и теплый. Мы шли, и я чувствовал, как что-то между нами закипает, готовое вырваться наружу. Его пьяная песенка льется, как мед, а я смеюсь, потому что больше не могу сдерживать то, что рвется наружу. Лифт, пожилая пара, его шепот… а потом… Лифт мягко наполнился тишиной, прерываемой лишь легким гулом двигателя. Майк стоял, прислонившись к стене, его дыхание ровное, но глубокая усталость читалась в каждой черте его лица. Внезапно дверь открылась, и внутрь шагнула пожилая пара. Женщина, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, взглянула на Майка и резко вдохнула. — Боже мой, это Майки? — ее голос дрожал, как осенний лист, готовый упасть. Я хотел было объяснить, что она ошибается, но мужчина, стоявший рядом с ней, уже заговорил. — Ради всего святого, что с ним? Майки в порядке? С тех пор, как его семья погибла он… — он замолчал, словно слова застряли у него в горле. Женщина осторожно отодвинула прядь волос с лица Уилера, ее пальцы дрожали. — Не переживайте, с ним все в порядке, он хорошо провел время, — сказал я, но ее слова уже начали крутиться в моей голове, как нож, вонзающийся глубже с каждым оборотом. Его семья… Я знал, что они погибли, но как он справлялся с этим? Как вообще можно справиться с такой потерей? — Это хорошо. Я бы не хотела, чтобы с этим мальчиком что-то случилось. Он такая чистая душа. Но то, что он сделал месяц назад… — ее голос оборвался, и она замолчала, словно стараясь не допустить слез. — Что он сделал? — спросил я, и в этот момент почувствовал, как земля уходит из-под ног, словно лифт внезапно оборвался в свободном падении. — Он попытался покончить с собой, — тихо сказал старик, его голос был словно эхо в пустоте. — К счастью, его вовремя нашли… Мир вокруг меня словно взорвался. Я почувствовал, как в груди разлилась тяжелая, ледяная волна, смешанная с гневом и страхом. Как он мог? Как он мог даже подумать о таком? Но в то же время я понимал — я был рядом с ним, и он, казалось, держался. Но только казалось. Когда мы вышли из лифта, я почувствовал, как мои руки дрожат, поддерживая Майка. Ему было так легко довериться, так легко упасть в мои объятия. Но теперь я понимал, что он падал не в мои руки, а в бездну, из которой я должен был его вытащить. Я уложил его на кровать, накрыл одеялом и сел рядом, глядя на его спящее лицо. Фотография его семьи на столике словно обжигала мои глаза. Он выглядел так спокойно, как будто внутри него не бушевала война. Я думал о том, что сказала старушка, о том, как Майк схватил меня тогда, словно я был его последней надеждой. И я понял — я не могу его отпустить. Никогда. Когда я вышел из квартиры, его дядя кивнул мне, благодарность читалась в его глазах. Но я уже знал, что Уилер стал не просто человеком, которого я знал. Он стал моим миром. И я сделаю все, чтобы этот мир не рухнул. Когда я закрыл дверь своей квартиры, я поклялся себе: Майк больше никогда не будет один.

Майк

Уилл излучал легкость, но вместе с тем в каждом его движении чувствовалась какая-то магнетическая сила. Его короткие, чуть вьющиеся коричневые волосы переливались, словно крыло ворона, пойманное в ловушку солнечного света. Бледная, почти прозрачная кожа, резко контрастировала с его янтарными глазами, которые словно прожигали всё вокруг. Когда он смотрел на меня, мне казалось, что он видит не только меня, но и всё, что я пытаюсь скрыть. С момента нашей первой встречи я не мог отделаться от мысли, что знаю его вечность. Он снился мне уже четвертую ночь подряд. Каждый раз, когда я просыпался, я чувствовал, как моё сердце сжимается от страха. Страха, что это чувство, это безумие, снова убьёт меня. Ведь я уже знал, что любовь может быть разрушительной. Ночь только начинала сдавать свои позиции, когда я открыл глаза. Голова раскалывалась, как будто кто-то разрядил в неё всю обойму воспоминаний о вчерашней вечеринке. Я сел на кровать, прислонившись к изголовью, и попытался собрать мысли. Но вместо этого я снова думал о нём. О том, как он улыбался, как его голос звучал, когда он говорил моё имя. Это было смешно, возможно, даже безумно, но я чувствовал, что он уже стал частью меня. Спускаясь вниз, я чуть не поскользнулся на лестнице. Уилл стоял посреди гостиной, разговаривая с моим дядей. Когда их глаза устремились на меня, разговор стих. Уилл сделал шаг вперед, его губы растянулись в улыбке, которая заставила моё сердце биться быстрее. Дядя лишь кивнул и удалился, оставив нас наедине. — Что вы обсуждали? — спросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я тоже рад тебя видеть, — ответил Уилл, его голос звучал как тёплый шёлк, обволакивая меня. Я улыбнулся, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Извини, конечно, я тоже рад тебя видеть. Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. — Ты выглядишь так, будто только что проснулся. — Ну, так и есть, — пробормотал я, пытаясь не сойти с ума от его пристального внимания. — Пошли погуляем? У меня есть машина, — предложил он, и в его глазах сверкнула искра, которая заставила моё сердце ёкнуть — Может, перекусим по дороге? — предложил Уилл, его голос мягкий, но настойчивый. Я кивнул, но, только когда он закончил фразу, заметил, как он одет. Спортивные штаны облегали его бедра, а толстовка слегка приподнималась, обнажая узкую талию. Мой взгляд непроизвольно задержался на этом, и я почувствовал, как тепло разливается по всему телу.  Я быстро поднял глаза, чтобы отвлечься, но это не помогло. Его лицо было словно высечено из мрамора — слегка припухшие губы, которые, казалось, обещали что-то запретное. Его глаза, глубокие и темные, большие, словно бездонные колодцы, тянули меня в свою пучину. — Хорошо. Я вернусь через две минуты, — пробормотал я, поворачиваясь, чтобы уйти. Но его пальцы мягко сжали мое запястье, остановив меня. Когда я обернулся, он был на ступеньке ниже, его лицо так близко, что я чувствовала его дыхание. Его губы коснулись моей щеки — легкое, почти невесомое прикосновение, но оно вызвало бурю внутри меня. Кровь в жилах превратилась в раскаленный металл, сердце замерло на мгновение, а затем забилось с удвоенной силой. Что это было? Он отпустил меня и спустился вниз, его взгляд был полон удовлетворения, словно он знал, что только что перевернул мой мир с ног на голову. Я медленно пошел наверх, мои ноги заплетались, а мысли путались, как будто я только что сошла с карусели.  Я сидел на пассажирском сиденье, пакет с едой согревал мои колени, пока Уилл вел машину по шоссе. Тишина в салоне была теплой, уютной, но в ней таилось напряжение, которое я не мог игнорировать. — Может, включим музыку? — спросил я, запихивая в рот картошку фри.  Уилл протянул мне свой телефон, не отрывая взгляда от дороги. Я взял его, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Я почувствовал, как дрожь пробежала по моей коже.  — Ты выбирай, — сказал он, его голос был низким, почти шепотом, но в нем была уверенность, которая заставила меня вздрогнуть.  Я включил свою песню, которую в последнее время слушал на повторе. Музыка заполнила салон, но даже она не могла заглушить то, что происходило между нами.  — Ты модель? — его голос прозвучал ровно, но в его словах чувствовался скрытый интерес, как будто он уже знал ответ, но хотел услышать его из моих уст. Я кивнул, почувствовав, как внутри загорается что-то тревожное и в то же время завораживающее. — Да, это основное. Но есть еще кое-что. Его пальцы слегка сжали руль, словно он пытался удержать что-то невидимое. Дорога перед нами была пустынной, только фары выхватывали из темноты фрагменты асфальта. Он не смотрел на меня, но я знал, что его мысли крутятся вокруг моего ответа.  — А что еще? — спросил он, и в его голосе появилась нотка любопытства, которая заставила меня вздрогнуть.  — Я музыкант, — сказал я, чувствуя, как слова обжигают губы. — Это моя песня играет сейчас.  В машине стала звучать мелодия, которую я написал когда мир вокруг меня был тихим, а мысли — громкими. Гитара, фортепиано, мой голос, все это сливалось в единое целое, как будто я рассказывал историю, которую никто другой не смог бы понять.  Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к каждому звуку. — Это… о чем она?  Я задержал дыхание, чувствуя, как слова застревают в горле. — О поиске себя. — А ты… — начал он, но остановился, словно ища нужные слова. — Ты знаешь, что ты невероятный?  Я замер, чувствуя, как мое дыхание становится поверхностным. Его слова были простыми, но в них была такая искренность, что я не мог не почувствовать, как что-то внутри меня загорается.  — Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как тепло разливается по моему лицу.  Уилл повернулся ко мне, его глаза были полны чего-то, что я не мог понять, но что заставляло мое сердце биться быстрее.   — Ты невероятный, — повторил он, и в его голосе была такая уверенность, что я почувствовал, как мой мир начинает меняться.  Мы ехали дальше, и я знал, что что-то между нами только начинается. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки огня, когда мы покидали Форт-Уэйн и его окрестности. Зеленая сельская местность окружала нас, словно объятие, которого я так долго ждал. В моей груди разгоралось нетерпение, смешанное с легкой тревогой. Вопросы Уилла, казалось, висели в воздухе, не давая мне покоя. Иногда я просил его замолчать, но он всегда возвращался к своим расспросам, словно пытался разгадать меня, как загадку.  Когда Уилл свернул на грунтовую дорогу, мое любопытство вспыхнуло, как пламя. Я молча следил за его движениями, наблюдая, как он спокойно припарковал машину. Когда он вышел, я последовал за ним, словно за гидом, который знал путь сквозь мои собственные тени.  Он достал рюкзак с заднего сиденья и закинул его на спину с легкостью. В руке он держал две бейсболки, одна из которых была явно предназначена мне. Я протянул руку, ожидая, что он отдаст ее, но вместо этого он надел кепку на себя. Его пальцы коснулись моих волос, мягко отводя их назад, а затем он опустил кепку мне на лоб.  — Отлично, — сказал он, его голос звучал как обещание. — Мы можем идти.  Он взял меня за руку, и мы двинулись через лес. Я чувствовал каждое его прикосновение, каждое движение его пальцев, словно он был проводником в мире, который я едва мог понять. Ветки и кусты казались преградами, но его присутствие делало их незначительными.  Уилл был как свежий ветер, ворвавшийся в мои легкие, вытесняя токсичность, которая годами отравляла меня. Он заменял те тени, что преследовали меня, оставляя вместо них свет, который я забыл, как ощущать. С каждым шагом я чувствовал, как надежда возвращается, как я снова могу дышать полной грудью.  Он остановился, обернулся ко мне, и в его глазах я увидел что-то, что заставило мое сердце биться быстрее. Его рука все еще держала мою, но теперь его лицо было ближе, его дыхание смешивалось с моим.  — Ты в порядке? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась тревога.  Я кивнул, но слова застряли в горле. Его глаза изучали мое лицо, словно он искал что-то, что не мог выразить.  — Ты знаешь, ты можешь доверять мне, — прошептал он, его голос был как обещание, которое я боялся принять.  Я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло, как стена, которую я строил годами, начала трещать. Его рука коснулась моего лица, его пальцы провели по моей щеке, и я почувствовал, как моя защита тает.  — Уилл, — прошептала я, мои губы дрожали.  Он не ответил, но его глаза говорили за него. Его лицо приблизилось к моему, и я почувствовал, как мое дыхание учащается. Его губы были в сантиметре от моих, и я замер, ожидая, не смея дышать.  — Я здесь, — прошептал он, и его голос был как обещание, которое я боялся принять.  Я почувствовал, как его дыхание смешивается с моим, и мое сердце забилось быстрее. Его рука скользнула в мои волосы, и я почувствовал, как он притягивает меня ближе.