Кто в армии служил, тот в цирке не смеется.

Тэхён лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Боль отступила, сменившись блаженной, но позорной легкостью. Чонгук, убрав шприц в чемоданчик, прошелся по гостиной. Теперь, когда пациент не умирал, доктор мог осмотреть «логово Зверя». Его взгляд упал на журнальный столик. — Ого, — хмыкнул Чонгук, поднимая промасленную пружину от винтовки. — Я думал, вы шутили про спецназ. Это что, М4? — Макет, — пробурчал Тэхён в подушку. — Я чистил его. Успокаивает нервы. — Лучше бы вы чистили его, чем ели сено, — парировал Чонгук. Он прошел дальше, к кухонному острову, чтобы помыть руки. И замер. На идеальном белом мраморе лежала грустная, подвядшая, но все еще внушительная охапка моркови, перевязанная бечевкой. Чонгук смотрел на неё пару секунд. Потом перевел взгляд на спину Тэхёна. Пазл сложился. Тот день. Цирк. Черная водолазка. Исчезновение. Чонгук медленно подошел к дивану и присел на корточки перед лицом Тэхёна. Тэхён открыл один глаз. — Тэхён-щи, — тихо спросил Чонгук, и в его голосе больше не было смеха, только что-то очень теплое. — Тот букет на кухне… Это ведь был не сухпаек? Это было для меня? Тэхён закрыл глаз. Уши предательски покраснели. — Тактически грамотный подарок, — буркнул он. — Вы же работаете с кроликами. Я подумал… — Вы подумали, что я тоже люблю похрустеть? — улыбнулся Чонгук. Он протянул руку и убрал прилипшую ко лбу Тэхёна прядь волос. Жест был простым, но от него у Тэхёна снова скрутило живот, только уже не от сена. — Послезавтра в 19:00, — сказал Чонгук, поднимаясь. — Я заеду за вами. И мы поедем есть мясо. Настоящее. Потому что если вы еще раз прикоснетесь к овощам, я вас госпитализирую. Он взял свой чемоданчик. — Дверь захлопну сам. Спите, Старый Солдат, не знающий слов любви. И не ешьте Донну Розу, даже если очень проголодаетесь. Щелкнул замок. Тэхён остался один. Живот всё еще ныл, задница болела от укола, а на кухне вяла морковь. Но Тэхён уткнулся носом в подушку, которая теперь пахла не только порошком, но и банановым молоком и антисептиком. — Есть мясо… — прошептал он в темноту и впервые за неделю улыбнулся. — Принято. ПЕНТХАУС ТЭХЁНА (10:00 утра) Тэхён проснулся от того, что кто-то настойчиво сверлил взглядом его лицо. Он открыл глаза. На подушке, в пяти сантиметрах от его носа, сидела Донна Роза. Её уши висели, но взгляд был осуждающим. — Знаю, — прохрипел Тэхён, чувствуя фантомную боль в месте укола на левой ягодице и всё ещё бурлящую пустоту в животе. — Я посягнул на твой паек. Это была тактическая ошибка. Тэхён сполз с кровати. Вчерашний ночной визит Доктора Хаоса казался сюрреалистичным сном, если бы не ватка с пластырем на заднице и запах его одеколона, который, казалось, въелся в диван. Тэхён поплелся на кухню. Ему нужно было выбросить остатки сена, пока… Пи-пи-пи-пик. Электронный замок входной двери пискнул. Код знали только трое. В квартиру вошли Джин с пакетами продуктов и Намджун с виноватым лицом. — Доброе утро, страна! — провозгласил Джин. — Мы пришли проверить, не съел ли Сержант Пушистик нашего спецназовца! Тэхён застыл посреди кухни, заслоняя спиной злополучную миску с остатками травы. — Донна Роза, — поправил он хмуро. — Её зовут Донна Роза. И она в норме. — А ты? — Намджун подозрительно оглядел Тэхёна. — Ты бледный. И держишься за… поясницу? Тебя продуло? — Боевое ранение, — уклончиво ответил Тэхён. — Неудачная инъекция. Джин тем временем уже хозяйничал. Он прошел к клетке кролика, поцокал языком, а затем его взгляд упал на пакет с сеном «Альпийское луговое», который стоял на полу. Пакет был наполовину пуст. Джин округлил глаза. — Ого! ТэТэ! — восхитился он. — Ничего себе у этой крольчихи аппетит! Ты посмотри, Джун! Она сожрала полкило сена за два дня! Это же «французский баран», а не французская корова! Тэхён закрыл глаза. «Молчи. Просто молчи. Это секретная операция». — Слушай, Тэ, — Джин достал пучок сена и понюхал. — Ты уверен, что не перекармливаешь её? У неё живот не лопнет? Тут же написано: «Горсть в день». А тут… тут как будто стадо прошлось! Намджун, который отличался аналитическим умом, посмотрел на пустую миску на столе (человеческую, глубокую салатницу), в которой остались крошки травы. Потом на Тэхёна, который был зеленоватого оттенка. Потом снова на сено. — Тэхён… — медленно начал Намджун. — Почему в твоей тарелке… трава? Тэхён вздохнул. Врать старшим по званию было бессмысленно. — Это был эксперимент, — глухо признался он. — Доктор посоветовал. Джин выронил пакет с молоком. — Какой доктор?! Психиатр?! — Ветеринар, — Тэхён выпрямился, сохраняя остатки достоинства. — Доктор Чон. Он сказал: «Сено помогает». Я решил проверить на себе. Чтобы успокоить Зверя. В кухне повисла звенящая тишина. Джин медленно перевел взгляд с Тэхёна на Намджуна. — Он съел сено, — прошептал Джин. — Намджун, мой брат, элита спецназа, съел полкило сушеной травы, потому что ему сказал ветеринар. — Не полкило, — обиженно буркнул Тэхён. — Грамм триста. И у меня были колики. Приезжал врач. Сделал укол. Намджун снял очки и потер переносицу. Он выглядел так, будто хотел прямо сейчас уволиться из этой семьи. — Подожди, — Намджун поднял руку. — Ты вызвал ветеринара на дом? Ночью? Чтобы он лечил тебя от передозировки сеном? — Да. Джин вдруг начал хихикать. Потом смеяться. Потом ржать, хватаясь за кухонный остров. — И он приехал?! К взрослому мужику, который обожрался кроличьей еды?! Господи, Тэ! Ты же мог просто выпить валерьянки! — Это не по уставу, — отрезал Тэхён. — Зато… у нас установлен визуальный и тактильный контакт. Он достал из кармана телефон и показал хёнам последнее сообщение. От: Доктор Хаос «Надеюсь, живот прошел. Послезавтра, в 19:00 Мясо. Не опаздывайте, Старый Солдат.» Смех Джина оборвался. Намджун подавился воздухом. — Мясо? — переспросил Джин. — Ты идешь с ним… на свидание? — Это не свидание, — Тэхён забрал телефон. — Это реабилитационная терапия белком. И попытка доказать, что я не травоядное. — Офигеть, — выдохнул Намджун. — Тэ, ты гений. Ты съел сено, опозорился, чуть не лопнул, но выбил свидание с тем самым Чонгуком? Тэхён посмотрел на Донну Розу. Крольчиха жевала лист салата с таким видом, будто говорила: «Учитесь, салаги. Стратегия». — Я действую по ситуации, — ответил Тэхён. — А теперь — вон. Мне нужно готовиться. У меня только черные водолазки, а доктор сказал… — он на секунду замялся, вспоминая теплый взгляд Чонгука, — …что красный мне не идет. Джин схватил Намджуна под локоть. — Уходим! Быстро! Ему нужно выбрать наряд! Джун, звони Чимину! Скажи, что наш медведь проснулся! И скажи, чтобы не ржал про сено… хотя нет, пусть ржет, это слишком смешно! Хёны вылетели из квартиры, оставив Тэхёна в тишине.

***

Ким Сокджин, безупречный, как всегда, сидел в кабинете Папы Кима. Они смотрели друг на друга, словно отражаясь в зеркале: оба красивые, породистые и знают, чего хотят. — …И, Пап, ты же знаешь своего сына Альфу? Он упертый, как стадо ослов! Хотя, нет, в свете последних событий, как стадо быков, — Джин откинулся на спинку кресла, гордый своим стратегическим гением. — Я не мог позволить ему сгнить в этом пентхаусе. Я решился на спор, подключил ребят. Мин, Пак, Хосок — они все в деле! Папа Ким медленно кивнул, обдумывая услышанное. Он поставил чашку. — И ты решил, что каждый из них должен соответствовать определенной стадии? Ты, я так полагаю, с твоим мужем — Отрицание? Джин улыбнулся: — Ну а кто еще затащит его в вонючий автобус, отрицая его Альфа-статус и его чувство опасности? Мы обеспечили полный отрыв от реальности. Папа Ким вздохнул, его взгляд стал серьезнее. — Хорошо. Тогда… Гнев? — Он сделал глубокий, медленный вдох, словно готовясь к чему-то неприятному. — Хоби. Хосок — это худший спутник для спецназовца. Он громкий, он не пугается хлопков и визжит от восторга. Он привлекает внимание. Джин тихонько рассмеялся. — Реакция Тэхёна? Желваки ходят ходуном. Рука рефлекторно тянется к несуществующей кобуре. Боже, какая прелесть! — Чим-Чим — Торг? Я прав? — Папа Ким улыбнулся, показывая, что высоко ценит тактическую хитрость Чимина. Джин, улыбаясь, кивнул: — Чим-Чим подкинул ему зеркало. Заставил надеть свитер. Заставил кивнуть парню. И еще: Тэтэ залипал на его задницу ! — Мой ТэТэ залипал на зад Чимина? —Да ну нет! Нет! На задницу парня! Папа Ким, который минуту назад выглядел как высшее должностное лицо, выпрямился, а в его глазах вспыхнул хищный, омежий огонек. Он, кажется, на секунду представил себе этого парня… — Ого! — Папа Ким улыбнулся. — А! Идеальная задница — это уже серьезная заявка, Джин-и. Это Инвестиция. Это признак хорошей генетики и упорного труда. Ты уверен, что он Омега? — Абсолютно, Пап. Мин Юнги проверил. Чистый, красивый, одинокий, пахнет банановым молоком. — Хмм. Банановое молоко и… упорный труд. Тэхён — Альфа высшей категории, ему нужно лучшее! Продолжай! Ну, с Депрессией все понятно, — Папа Ким отмахнулся. — Это — Шуга? Он? Джин открыто рассмеялся: — Да, Папуля! Юнги приехал, сказал ему, что тот «пахнет отчаянием», и велел дрочить. Ты же знаешь Юнги. Самая эффективная терапия. — И что было дальше? — Папа Ким снова стал серьезным. — Принятие… — А в последний день, — Джин выпрямился, и в его голосе прозвучало замешательство. — А в последний день, ТэТэ поперся в цирк один… С букетом моркови. Папа Ким поставил чашку. Резко. В этот момент его стратегический мозг прервал анализ и переключился на тревогу. — Цирк… Шапито? — Голос Папы Кима был тихим, почти шепотом, но Джин мгновенно почувствовал, как авторитет отца сдулся, уступая место чистому, животному страху Омеги за своего сына. — Пап, он же просто… на свидание… — Джин замолчал, пораженный внезапной переменой. — Шапито — это запах опилок и страха! — Папа Ким закрыл глаза, глубоко вздохнув. — Я думал, ты знаешь. Я думал, вы все знаете. Ты выбрал не просто цирк. Ты выбрал его триггер. — Триггер? — Джин почувствовал, как внутри него всё обрывается. — Какой? Что случилось, Пап? Папа Ким подошел к окну. — Когда Тэхёну было семь, мы ездили в Штаты. Он пропал. Его нашли через два часа в шапито. Он сидел в углу, полностью парализованный от страха. Рядом с ним был клоун. Клоун не делал ему больно, он просто… пытался его развлечь. Но Тэ впал в кататонию. Он не говорил два дня. Он с тех пор ненавидит яркие цвета, непредсказуемость и этот запах… опилок и… (Папа Ким скривился) …и клоунского грима. Джин сел на место. Он почувствовал себя не Стратегом, а монстром. — Господи… И я заставил его… пять дней… — Он схватил себя за голову. — Это хуже сена! Пап, он туда шел на перекор своему самому глубокому страху! — Сена??? — Папа Ким практически произнес это слово по слогам, его глаза сузились. Вся драматическая серьезность, вызванная детским страхом Тэхёна, внезапно пошатнулась перед лицом свежего, абсурдного позора. — СЕНА? Что за сено, Джин? Я думал, ты говоришь о метафорах, а не о… корме для скота! Джин глубоко вздохнул, понимая, что теперь нужно выложить все карты на стол, включая ушастую карту. — Пап, это… это последняя деталь. Мы ему подарили… кролика. После Барама. Чтобы он отвлекся. Папа Ким медленно сел обратно в кресло. Он посмотрел на Джина, как на своего врага. — Ты подарил Альфе… КРОЛИКА? Животное, которое ассоциируется с трусостью, мягкостью и плодовитостью? — Это Французский баран, Пап! Её зовут Донна Роза. Она маленькая! И Тэхён ее обожает. — Донна Роза? — Папа Ким внезапно замер, а в его глазах вспыхнул театральный огонек. — Это то, о чем я подумал? Тэ назвал это животное в честь Донны Розы д’Альвадорез? Той самой, «где в Бразилии много диких обезьян»? Из пьесы Брэндона Томаса? Джин улыбнулся, гордясь тем, что отец узнал отсылку к «Тётке Чарлея». — Да, Пап. Он сказал, что крольчиха такая же эмоциональная и непредсказуемая, как тётка. Папа Ким откинулся на спинку кресла. Смесь гордости за литературную подкованность сына и ужаса от его текущих пристрастий была написана на его лице. — Значит, у моего сына, который ест траву, живет в пентхаусе кролик, названный в честь фальшивой тётки, приехавшей из Бразилии. — Папа покачал головой. — И зачем этот, Спецназовец, ел корм своего КРОЛИКА? — требовательно спросил Папа Ким, возвращаясь к главной проблеме. — Он… он посетил ветеринара, чтобы исправить сломанное ухо Донны Розы. Врач, Чонгук, посоветовал Тэ давать ей сено, мол, Зверю это поможет. Он имел в виду, что кролику нужно переваривать грубую пищу, Пап! Папа Ким откинулся на спинку кресла. Его глаза расширились. Он не смеялся, он ржал — громко, театрально, хватаясь за стол. — А мой сын, решил так исправить свое положение, что накормил СВОЕГО ЗВЕРЯ сеном?! — Папа Ким ударил кулаком по столу, не в силах остановиться. — Он решил, что раз это может помочь крольчихе, то поможет и его Зверю? — Ну, да… — Джин лишь мог догадываться, и то с трудом, что натолкнуло братца последовать совету доктора Чона. — Это была… тактическая ошибка пищеварения. Папа Ким, отдышавшись, вытер слезы. — Так это что получается? Сначала мой сын Альфа зависает на парне с красивой жопой, — г-н Ким уже срывает все маски, — а затем, собирается на свидание с ветврачом? Я правильно уловил мысль? — Нет, Папа, — Джин чувствует впервые в жизни превосходство над собственным идолом. — Парень с жопой, как ты выразился, и врач Чон из клиники «Золотые лапки» — это одно и то же лицо. В кабинете воцарилась тишина. Папа Ким перестал дышать. — Хаос и контроль в одном флаконе, — прошептал он, медленно выдыхая. Его глаза расширились, но на этот раз не от страха, а от потрясающего осознания Судьбы. — Он — и клоун, и целитель. Донна Роза, и сено — всё ведет к нему. Папа Ким вернулся к столу, и теперь в его глазах была сталь, но сталь, покрытая платиной. Уязвимость сменилась решимостью Омеги-законодателя. — Твой брат, сам того не ведая, вступил в игру, которая была написана не им. И он победил, раз выбил свидание. Папа Ким посмотрел на Джина с абсолютной серьезностью. — Ты молодец, Джин-и. Ты заставил его бороться. Но теперь в игру вступаю я. Я соберу всех. Сегодня нам нужен полный семейный сбор. Тэхён должен почувствовать, что за ним стоит весь наш легион. Иди, Джин-и. Я позвоню. Сказать, и сделать- две большие разницы даже для папы Ким.

***

Тэхён, который только что заставил себя оттереть липкие следы сена с пола кухни и собирался проверить, не пожевал ли кролик Донна Роза новый свитер, вздрогнул от звонка. На экране высветился «ПА-ПУЛЯ». Тэхён мгновенно вытянулся, будто перед ним стоял генерал. Он поднял трубку. — Слушаю! Капитан Ким Тэхён на связи! Голос Папы Кима был мягким, бархатным, и в нем звучала такая непринужденная, но непоколебимая любовь, что он давил на грудь. — Сынок. Как ты там? Как тебе твое новое логово? Я слышал, ты решил перекраситься в черный, как вороново крыло. Тебе идет, но это так старомодно, малыш Тэтэ. Тэхён почувствовал тепло в груди. Он любит своего Папу. — Пап, тут… тут неплохо. Я просто… восстанавливаюсь. Донна Роза осваивается. Ей нужен ремонт уха. — Ах, наши милые «Тетки Чарлея» всегда требуют внимания. Ты просто держись, мой Альфа. Папа Ким умело перевел разговор на главное. — Тэ. Я тут подумал. Ты знаешь… с тех пор, как ты ушел из армии, ты был один. И я, как твой Папуля, волнуюсь. Тэхён вздохнул. Он чувствовал, что Папе можно доверять. — Пап, я… я, кажется, нашел омегу. Своего омегу. Тишина. На другом конце провода Папа Ким улыбнулся, и эта улыбка была шире, чем самый большой стейк. Но в трубке он сохранял спокойствие. — Своего омегу… — Голос Папы Кима был тихим и значительным. — Того, который не боится урагана? Тэхён усмехнулся, и его «цундэрэ-Тэ» внезапно проснулся. Он почувствовал, как его Зверь приподнимает голову, гордый признанием. — Он сам ураган, тайфун и цунами в одном лице. И он… он мне нравится. — Тогда, малыш ТэТэ, — Папа Ким вернул себе полный контроль, его голос стал нежным, но не терпящим возражений. — Мы с твоим Отцом ждем тебя дома. Сегодня. Скажем, часов в 7 вечера. У нас будет легкий, семейный ужин. Отказы я не принимаю. Тэхён напрягся. Легкий семейный ужин у Папы означал войсковой парад. — Пап, я не уверен, что смогу…да и на диете я…— совсем тихо добавил Тэхён. — И прошу, — мягко прервал его Папа Ким, — выкинь свой тотал блэк и появись, словно ты айдол какого-нибудь известного бренда! Например Селин! Тэхён опустил руку с телефоном. Его тело тряслось. Он чувствовал смесь ужаса и странного, обжигающего облегчения. Его не отпустили. Его взяли на крючок. И это был единственный способ, который мог сработать. Он посмотрел на часы. Ужин с Папулей и Отцом. А, значит, и со всей «потерянной отарой». Черная водолазка? Нет. Значит надо выйти в люди и отправится за покупкой новой амуниции… Тэхён подошел к гардеробной. Сгреб в охапку черные водолазки и бросил их в дальний угол. Ким сменил домашнюю одежду на идеально отглаженный, но скучный костюм, надел очки-авиаторы, которые полностью скрывали его глаза, и взял ключи. Вышел. Сев за руль своего черного джипа, он нажал на громкую связь. — Пак. Без лишних вопросов. Что сейчас в тренде? На другом конце провода раздался удивленный, но моментально включившийся голос Чимина: — Тэ?! Ты в порядке? Ладно, слушай. Ты Альфа, то Balenciaga, Saint Laurent, Tom Ford… Но если ты хочешь эффект — бери что-то из Gucci или Celine! Что-нибудь такое… королевское! Тэхён нахмурился, мотая головой. Слишком много информации. Мозг спецназовца выхватил единственное знакомое, звучащее авторитетно слово. — Спасибо, ты помог, — отрезал Тэхён и сбросил звонок. Celine. По крайней мере, это название он запомнил. Тэхён припарковался у флагманского бутика. Когда он вошел, внутри царила тишина и пахло чем-то дорогим и синтетически-нейтральным, что раздражало его Альфу. Его фигура — высокий, подтянутый, с небрежной, но опасной осанкой — мгновенно привлекла внимание. К нему, словно акулы, поплыли два Омеги-консультанта и один Бета-менеджер. — Добро пожаловать, сэр! Какой прекрасный Альфа! Вы зашли за осенней коллекцией? — Омега-блондин почти приклеился к его локтю. Второй Омега, с безупречной укладкой, наклонился, чтобы прошептать что-то о материалах, и его рука легла Тэхёну на плечо. Тэхён замер. Его внутренний Зверь зарычал. «Это меня называют тактильным?! Да они же липнут ко мне и почти виснут на моих плечах! Я сейчас их оценю на предмет скрытого оружия! Черт, эти люди не соблюдают периметр!» — пронеслось в его голове. Он сделал резкий, но почти незаметный шаг назад, освобождаясь от навязчивого внимания. — Мне нужно что-то, что подойдет для… миссии, — сухо сказал Тэхён. — Объявите мне варианты. Консультанты, немного смущенные, начали нести ему одежду. Тэхён начал мерить. Сарказм и практичность сражались в нем с пробуждающимся желанием выглядеть идеально для поездки в родительский дом. Широкие брюки Balenciaga? — «В них нельзя бежать. Я буду выглядеть как парашют. Нет». Пиджак Saint Laurent со стразами? — «Слишком громко. Блестит. Как я буду сливаться с местностью?» Легкий, шелковый смокинг Gucci? — «Зацеплюсь за первую же ветку. Порвется. Оценка: боевая непригодность». Светлый кашемир: «Слишком светлый. Выдает силуэт на любом фоне. И пачкается от первого же прикосновения. Чонгук же… он все время в белом халате, но ему идет! Но, не мое… Лакированная кожа : «Блестит. Отвлекает. И издает звук при ходьбе. Как я могу подкрасться? Нет. Абсолютное НЕТ». Тэхён отмахивался: «Не то, не то, не то». Два Омеги-консультанта и Бета-менеджер клялись, что такого сложного Альфы у них не было со времен показа весенней коллекции. Они были на грани нервного срыва. Спустя час, когда примерочная выглядела как поле боя, усеянное смятыми дизайнерскими вещами, консультанты сдались. Менеджер-Бета, уставший и потный, махнул рукой. — Сэр. Я больше не могу. Выбирайте сами. Я больше не знаю, что такое «практично» в костюме за десять тысяч долларов. Здесь, в углу, висит последняя, абсолютно классическая вещь. Он ткнул пальцем на темный, скромно висящий комплект. Тэхён, наконец, оставленный в тишине, подошел к нему. Взгляд его Зверя был прикован к ткани. Перед глазами Тэхёна возникло четкое, ментальное изображение. Это был Чонгук. Он стоял, опершись на стойку, и, сложив руки на груди, с легкой ухмылкой кивал на темно-синий пиджак. «Ты слишком серьезен, Тэ-хён-а. Этому городу нужен герой, который не выглядит как детектив. Давай, возьми этот. Он подчеркнет твой огонь, но оставит тебе пространство для маневра», — словно прозвучал в его голове голос ветеринара. Тэхён моргнул. Образ исчез, но пиджак остался. Глубокий, темно-синий. Он взял его. Он подчеркивал каждую линию его тела, но позволял свободно двигать плечами. Внутренняя Оценка: «Бесшумный материал. Позволит свободно дышать. Цвет — достаточно темный, чтобы слиться с ночным пейзажем, но с огоньком. Он увидит этот огонек… и это важнее всего. Практичность: 10/10». — Подобрать Вам рубашку, сэр? — напрягся бета. — Я сам, — буркнул альфа Кима и потянулся к черной кашемировой водолазке. Внутренняя Оценка: «Защищает шею. Не сковывает. Кашемир. Если он коснется — это не будет шершаво. Это будет… нежно. Маскировка от мира — 8/10. Привлекательность для Чонгука — 10/10». — И эти брюки… — указал Тэхён взглядом на струящиеся, но не широкие, идеально повторяющие линии бедер, штаны. Внутренняя Оценка: «Подходят для бега на короткие дистанции. И для демонстрации хорошей физической формы. Это… это необходимо для убеждения омеги. Оценка: Превосходно». Он выбрал комплект, который был идеальным компромиссом между его боевым прошлым и его пламенным желанием. — Я беру это, — сказал Тэхён, наконец, улыбнувшись уголком рта. — Вы… вы уверены, сэр? — прошептал Бета, который уже думал, что Альфа выберет бронежилет. — Абсолютно, — Тэхён кивнул. — Всё выглядит достойно. Оплатить. И никаких лишних рук! Тэхён вышел из бутика, оставив за собой измученный, но богатый персонал. Он чувствовал себя возрожденным. Винный свитер Чимина? Оскорбление. Теперь можно и к папе…но хочется к ветеринару… Тэхён сел в свой джип. Его сердце стучало. Он был одет как король, готовый к завоеванию, но ехал не на поле битвы, а… на семейный ужин, где его ждал рис. Внутренний монолог: «Нужно позвонить ему. Нельзя звонить. Миссия — ужин. Ужин, Тэхён! Нельзя его отвлекать. Он, наверное, сейчас чистит ухо очередной Донне Розе… Нет. Он, наверное, кормит какого-нибудь ёжика. Или, черт, опять пляшет в своих этих штанах. Я еду к папе!» Он заставил себя сосредоточиться на дороге. Зверь внутри заскулил… Тэхён приехал в особняк. Он вошел в столовую, и это был вход не человека, пришедшего на ужин, а Короля Ночи, появившегося из тени. На нем был его новый, темно-синий пиджак, идеально сидящий, каждый шов которого кричал о власти и элегантности. За огромным столом, который сегодня напоминал штаб-квартиру объединенной армии Республики Корея, сидели все. Джин, который в этот момент поднимал бокал, замер с полуоткрытым ртом. Вино чуть не пролилось. Джин всегда считал Тэхёна красивым, после себя, конечно… Он остался сидеть, пораженный. Намджун, сидевший рядом, лишь поправил легкий смешок и показал Тэхёну большой палец, беззвучно произнося: «Отлично выглядишь, Ви». Хосок радостно поднял бокал: — А вот и красавчик! Вау, Тэ! Свитер Чимина проиграл! Чимин послал Тэхёну сложный взгляд: смесь гордости за то, что Тэхён принял совет о моде, и обиды за то, что он не выбрал именно тот свитер. Юнги, лишь тихонько кивнул с видом «я здесь, чтобы поддержать, но не спрашивай меня о моде, я не в курсе». Ким Сынмин, сидевший во главе стола с Отцом, медленно поднялся. Он не смотрел на костюм. Он смотрел на Тэхёна. На его окрепшее, взрослое тело, на его холодные, но живые глаза, которые он не видел так близко много лет. Властный Омега-стратег исчез, осталось только сердце родителя. Он подошел к Тэхёну и крепко обнял его, впервые за долгое время не боясь его Альфа-силы. — Ты — лучший из лучших, малыш Тэтэ, — прошептал Папа Ким Сынмин. Когда Тэхён отошел от родителя, его лицо снова приняло отстраненное выражение. Он осмотрел стол, за которым сидели все его друзья. — А эти, — Тэхён с ухмылкой указал на всех друзей, — что они делают в нашем доме? Ладно, Джин и Джун хён… — Мы просто не могли пропустить такой исторический момент, — тихо добавил Юнги, делая глоток вина, чтобы избежать зрительного контакта. Тэхён прищурился, глядя на Юнги. — Исторический? — Тэхён приподнял бровь. — Ты, Хён, который, который может найти любую инфу обо всех. И я, который вышел на прямой контакт. Профнепригодность? Видимо, ученик перерос своего учителя, Юнги-хён? М? Юнги, которого редко ставили в тупик, ответил саркастической улыбкой: — Я просто позволил тебе выйти из тени, мелкий. Это была тактическая уловка. Тэхён перевел взгляд на Хосока. — Хоби-хён, я уже выбрал себе команду поддержки для следующего выхода в свет. И это будешь ты. Потому что, если я вдруг забуду, что я сам такой же «слишком» — громкий, непредсказуемый и немного безумный, — ты мне напомнишь своим визгом. Следующие разы я буду выбирать только тебя. Хосок рассмеялся, ударяя по столу. — Всегда к твоим услугам, Альфа! Тэхён посмотрел на Чимина. Это был самый опасный удар. — Чимин-а, а как твоя по-ло-вая с-ла-бость? Ты вылечился от половой слабости, хён? Если нет, могу предложить сильнейшее средство, называется сено. Оно, знаешь, стабилизирует пищеварение и, видимо, боевой дух. Мне помогло. В этот момент Папа и Джин взорвались громким, неконтролируемым хохотом. Папа Ким держался за живот. Намджун просто закашлялся от смеха. Чимин покраснел, но тут же перешел в наступление: — Неблагодарный! Я тот, кто дал тебе волшебного пенделя, Лосяра! А ты мне про сено?! Но если честно, я поступил бы так же! Люблю тебя, бро! Тэхён, торжествуя, повернулся к Джину. — А тебе, Хён, — голос Тэхёна стал мягче. — Тебе прощаю все. Ты подарил мне моего кролика. Говоря другими словами, ты просто пришел и принес мне в руки мое. Тэхён сел. Улыбка на его лице была хищной. Шутки были его способом сказать: «Я вернулся. И я вас прощаю, засранцы, но запомнил всё». Хосок потянулся за сочным стейком и был готов положить тот на пустую тарелку Тэ. — Диета, — сухо ответил Тэхён, отодвигая руку друга. Папа Ким Сынмин мягко кивнул. Он видел, как его сын, шутя, вернул себе власть. — Мы ждали тебя, Тэхён. Мы все. — Это были слова от сердца: они все надеялись, что Ким Тэхён вернулся к ним прежним. Папа пододвинул к нему маленькую, сиротливую мисочку. — Ты на диете. Ешь свой… рисовый отвар. Чимин, не выдержал. Он наклонился к Хосоку. — Это не диета, это наказание! Он наелся сена, которое купил для кролика, и теперь его… желудок не функционирует! Тишина за столом стала оглушительной. Тэхён мгновенно побледнел. Он посмотрел на Чимина взглядом, который обещал десять отжиманий и внеплановый марш-бросок. — Сена? — переспросил Отец, который до этого молча наблюдал. В его голосе не было осуждения, только тихое, странное любопытство. — Тэ, ты ел траву? — Я… — Тэхён не мог врать Отцу. Он говорил о проблеме как о тактическом фиаско. — Мой ветеринар… Чонгук… объяснил мне, что желудок человека не усваивает то, что едят коровы. —Сено…свой ветеринар…— философски начал Отец Тэхёна, — милый, —обратился он к супругу, — я чего то не знаю? В нашем роду никогда не было травоядных, так то. Все -хищники… Я понимаю, что занят днями и ночами на госслужбе, но мой сын альфа, почему- то ест сено и у него личный ветеринар? Видимо, знающий, раз прописал все же диету… Только я все же не понял, зачем ты его ел? В этот момент Тэхён, готовый рассказать о своем проколе, замер. Он не хотел быть посмешищем. Он молча смотрел на миску с рисом, чувствуя, как его с трудом завоеванная уверенность испаряется. Папа Ким Сынмин уловил момент слабости сына. Он посмотрел на мужа и усмехнулся, но это была очень личная, многозначительная улыбка. — Муж мой, — Папа Ким произнес это мягко, но в его голосе прозвучал намек, который уловили только они двое. — Ты помнишь тот случай, когда ты проглотил первую порцию феромонов альфы в баре? Ты помнишь, как потом три дня ел только йогурт, потому что твой альфьий желудок не усваивал ничего, кроме любви и йогурта? Отец Ким мгновенно покраснел. Все его спокойствие улетучилось. Он помнил. Очень хорошо помнил, что это было его первое, глупое, отчаянное действие, чтобы привлечь внимание будущего мужа, папы его будущих сыновей. — Сынмин! — Отец Ким смущенно кашлянул. — Это было… совершенно другое! Это был… научный эксперимент! — Да, — Папа Ким Сынмин победно улыбнулся. — Как и поедание сена, Муж мой. Это первое, глупое действие влюбленного альфы. И тот факт, что омега прописал своему альфе диету, называется забота! Папа Ким посмотрел на сына, и его голос наполнился той нежной, но железной силой. — Твой Омега уже контролирует твой рацион. Отлично! Но, хватит о сене. Папа Ким Сынмин откинулся на спинку стула, довольный произведенным эффектом. Он посмотрел на мужа, а затем снова на сына. Напряжение в комнате было почти осязаемым, но теперь оно было наэлектризовано надеждой. — Послушай меня, Тэхён-и, — голос Папы Кима стал тихим, но его слышали все. Он указал вилкой на идеально прожаренный стейк. — Ты сказал мне по телефону, что твой Омега — ураган, тайфун и цунами. Это… это твой триггер. Это то, что тебя пробуждает. Он поднял глаза, полные непоколебимой любви и веры. — Ты прячешься от своей силы. Ты долгое время был один, малыш. Проблема не в том, что ты ушел из армии, а в том, что ты позволил этой закрытости стать твоей нормой. Но ты — Альфа. И ты не можешь быть счастлив без полноты жизни. Твой Альфа хочет Омегу, так дай его ему! Хосок, видя, что Тэхёну неловко, быстро перевел разговор на позитив, не смущаясь: — Кстати, о стейке! Тэ, ты же берешь его, Чонгука, на свидание? Он любит стейки, верно? Сходи в то крутое место, что Джин нашел, где подают мраморную говядину! — Чонгук, — Тэхён покраснел у всех на глазах, — не я его, он меня ведет на свидание. И да, он любит мясо. За столом раздалось улюлюканье. — Наверное, я единственный, кто не видел этого омежку, — вступил в разговор отец Тэхёна, — но он и его тактика, мне уже нравится. И тебе тоже, да, дорогой? — обратился он к супругу. Папа Ким улыбнулся. Ким Сынмин вернул разговор в деловое русло, но его голос был наполнен нежностью: — Тэхён. Я прошу лишь одного: завтра ты идешь на свидание. Твой альфа идет за своим омегой. Сделай все правильно! Юнги, не отрываясь от своего салата, сухо добавил: — Иначе ты вернешься к рису и подрочить. Выбор за тобой. Иди и покажи, что ты не просто боевой офицер, а Ким Тэхён. Тэхён посмотрел на рис, затем на стейк. — Понял я, понял…