Кто в армии служил, тот в цирке не смеется.

Тэхён проснулся на полу. Холодный мрамор холодил щеку, тело затекло, но в голове впервые за пять суток звенела пугающая, кристальная ясность. В ушах всё ещё стояли аплодисменты из сна, где он сбросил маску клоуна. Он медленно сел. Тишина в пентхаусе больше не казалась спасением. Она была мертвой зоной. — Если я сверхновая, — прохрипел Тэхён, вспоминая слова Чимина, — то я перестану гаснуть. Я пойду и взорвусь. И посмотрю, кто устоит. Он пошел в ванную. Впервые за эти дни Ким тщательно побрился, сбривая щетину отчаяния. Тэхён смотрел в зеркало на свои впалые щеки и темные круги под глазами, но во взгляде уже горел холодный огонь решимости. Гардеробная. Винный свитер остался лежать в кресле — это была игра Чимина. Тэхён же выбрал черную водолазку. Тонкую, дорогую, идеально обтягивающую. Она подчеркивала каждый рельеф его 85 килограммов мышц. Сверху он накинул черное пальто. Это была не одежда для свидания. Это была тактическая форма для капитуляции. По дороге он заехал на рынок. Прошел мимо рядов с розами, мимо дорогих конфет. Ему нужно было что-то честное. Нелепое. Громкое. Тэхён купил огромную охапку моркови. Самой свежей, ярко-оранжевой, с пышной зеленой ботвой. Он перевязал этот «букет» грубой бечевкой. В его огромных руках этот веник из корнеплодов выглядел как странное, но опасное оружие. — День пятый, — сказал он, бросая букет на пассажирское сиденье. — Принимай командование, Хаос. Я сдаюсь… Тэхён вошел в шатер шапито, когда представление уже шло. Он не стал садиться. Он встал в проходе первого ряда, скрестив руки на груди, сжимая морковь. Люди вокруг начали тревожно перешептываться, глядя на мрачную скалу в черном. Объявили номер с кроликами. Сердце Тэхёна пропустило удар. Он подался вперед. На арену выбежал клоун. Но это был не Он. Это был какой-то тучный, уставший мужчина в поношенном, висящем мешком костюме. Он вяло махал руками, и кролики разбегались от него в разные стороны, прячась в опилках, прикидываясь мертвыми. Крыша Тэхёна стала медленно съезжать. Мир сузился до красной точки прицела. «Где Объект №1? Кто этот самозванец? Убили? Украли? Завербовали в другой цирк?!» Тэхён не стал ждать финала. Он перешагнул через ограждение (ему никто не посмел помешать) и двинулся за кулисы. Капитан Ким шел не как зритель. Он шел как на зачистку. Рабочие, таскающие ящики, шарахались от него в стороны, вжимаясь в брезентовые стены. Еще бы: 185 см хмурой ярости, мышцы, перекатывающиеся под черной водолазкой, и взгляд, обещающий трибунал каждому, кто встанет на пути. Кого он искал, он еще сам не знал, но его взгляд привлек мужчина в блестящем пиджаке, который нервно пересчитывал кассу у гримерного вагончика. Тэхён навис над ним тенью. — Кто у вас тут командир? — рявкнул Тэхён басом, от которого у мужичка выпала пачка купюр. Шпрехшталмейстер побледнел, поправил бабочку дрожащими пальцами и пискнул: — Командир? Вы имеете в виду… директора? — Да… — Тэхён немного сбавил обороты, понимая, что гражданские не понимают нормального языка. — У меня к нему вопрос. Где кролик? Шпрехшталмейстер моргнул, глядя на букет моркови в руке гиганта: — Кролик? У нас их двенадцать в номере… — Тот, который с кроликами, — Тэхён начал терять терпение. Он не умел описывать «милых мальчиков». — Парень. Клоун. Ушастый. Где он? Лицо Шпрехшталмейстера просияло пониманием, а потом… скукой: — А! Вы имеете в виду нашего дорогого Гук-и? Сердце Тэхёна, которое, как он думал, атрофировалось еще на втором году службы, сделало кульбит. — Докладывайте. Где он. Я хочу… — Тэхён сжал букет моркови так, что хрустнуло, — …провести переговоры. Мужик развел руками, не замечая, что рушит жизнь элитному бойцу: — Так его нет. Он у нас на подмене был. Наш штатный клоун ногу сломал, вот Гук-и и выручил. А сегодня мы уезжаем. Он вообще не числится в штате цирковых… Ушел он. Еще час назад. В ушах Тэхёна зазвенело. Как при контузии. — Ушел? — переспросил он тихо, и голос его сел. — Куда? Координаты? Место дислокации? Номер жетона? Тьфу ты, телефона?! — Да кто ж его знает, — пожал плечами директор, нагибаясь за деньгами. — Он деньги-то и брать не хотел! Сказал лишь, что получил неземное удовольствие от этих нескольких дней, и убежал. Тэхён стоял, глядя на лысину директора. — Удовольствие… — повторил он. Он развернулся и вышел. Он не помнил, как прошел сквозь толкучку за кулисами. Он вылетел из шатра, сканируя толпу на улице своими глазами-сканерами. Тысячи лиц. Дети, родители, продавцы шаров. Ни одного рыжего парика. Ни одного взгляда, полного Хаоса. «Провал. Полный провал операции. Объект потерян. Данных нет. Позывной «Гук-и» — это не имя, это кличка. Я не знаю фамилии. Я не знаю адреса. Я влюбился в фантома. В клоуна-призрака». Тэхён стоял посреди пустеющей площади. Вечерний ветер трепал зеленую ботву моркови, которую он всё еще сжимал в руке. Он чувствовал себя самым большим, самым нелепым и самым одиноким клоуном в этом цирке.

***

Прошло два дня с момента «Морковного фиаско» на площади. Тэхён сидел на диване в гостиной. Перед ним на журнальном столике лежала разобранная до винтика штурмовая винтовка (макет, конечно, боевое у него забрали, но пальцы помнили). Он методично протирал затвор промасленной тряпкой. Вжик-вжик. Вжик-вжик. В квартире царил идеальный порядок и могильная тишина. Единственным звуком было тяжелое дыхание самого Тэхёна и скрежет металла. Его жизнь потеряла смысл. Клоун исчез. Имя неизвестно. Шансы на обнаружение объекта в мегаполисе с населением в 10 миллионов человек стремились к абсолютному нулю. — Я неудачник, — сообщил Тэхён пружине возвратного механизма. — Я старый, списанный в утиль танк. В дверь позвонили. Не просто позвонили — в неё начали ломиться, судя по звукам, используя таран. Тэхён вздохнул, отложил пружину и пошел открывать. На пороге стояли Намджун и Сокджин. У Намджуна был вид человека, который идет на эшафот, а у Джина в руках была большая картонная коробка с дырками. — Открывай, Медведь! — скомандовал Джин, бесцеремонно втискиваясь в прихожую. — Мы пришли лечить твою душевную рану методом замещения! Тэхён покосился на коробку. Из неё доносилось подозрительное шуршание. — Если там щенок, — мрачно предупредил Тэхён, — я не возьму. Я не готов. Барам был… — Это не щенок, — быстро сказал Намджун, снимая ботинки. — Это… альтернатива. Джин-хён решил, что тебе нужно о ком-то заботиться, но этот «кто-то» не должен напоминать тебе о службе. Джин прошел в гостиную и водрузил коробку на стол, прямо поверх деталей винтовки. — Клин клином вышибают, Тэ! Ты страдал по парню с кроликами? Получай! Он торжественно открыл крышку. — Та-дам! Тэхён заглянул внутрь. На дне коробки, в куче сена, сидело нечто. Оно было белым, пушистым и смотрело на Тэхёна с выражением глубокого философского безразличия. Это был кролик. Тэхён медленно поднял взгляд на Джина. — Это шутка? — Это терапия! — заявил Джин. — Это элитный вислоухий баран. В смысле, порода так называется — «французский баран». Мы купили его у заводчика за бешеные деньги. У него родословная лучше, чем у Намджуна! Кролик в коробке дернул носом. Тэхён снова посмотрел на зверя. Зверь посмотрел на Тэхёна. — Он маленький, — констатировал Тэхён. — Хрупкий. Я его раздавлю. — Не раздавишь, — отмахнулся Намджун. — Ты же спецназ. У тебя мелкая моторика развита. Бери, он твой. — Я не возьму. — Возьмешь! — рявкнул Джин. — Или я расскажу нашему папуле, почему ты на самом деле уволился! Это был удар ниже пояса. Тэхён тяжело вздохнул и протянул руку в коробку. Его огромная ладонь нависла над пушистым комочком. Кролик не убежал. Он обнюхал палец Тэхёна, пахнущий оружейным маслом, и… лизнул его. Сердце Тэхёна, которое он считал каменным, предательски дрогнуло. — Он… лизнул меня. — Пробует на вкус, — хмыкнул Намджун. — Ну всё, контакт установлен. Как назовешь? Тэхён осторожно, двумя пальцами, вытащил кролика из коробки. Зверек оказался на удивление теплым и мягким. Он тут же устроился на сгибе локтя Тэхёна, как в гнезде. — Рядовой, — буркнул Тэхён, разглядывая пушистую морду. — Нет… Сержант. Сержант Пушистик. — Господи, — закатил глаза Джин. — Тэ, это омежка! Какой сержант? Назови её как-нибудь красиво. Принцесса? Снежинка? Тэхён нахмурился. Он посмотрел в глаза крольчихе. В них читалась какая-то властность и требовательность. — Донна Роза, — неожиданно для самого себя выдал он. — Донна Роза д’Альвадорес. Джин и Намджун переглянулись. — Почему? — осторожно спросил Намджун. — Потому что она выглядит как та, которая знает, чего хочет, — серьезно ответил Тэхён, почесывая крольчиху за ухом. Донна Роза блаженно прикрыла глаза. Прошло еще два дня. Тэхён, который умеет выживать в пустыне, джунглях и в тылу врага, был в полной панике. Он сидел на полу перед клеткой Донны Розы и смотрел на неё с ужасом. Крольчиха сидела в углу и жевала лист салата. Но с ней было что-то не так. — База, ответьте! — Тэхён орал в телефон, зажатый плечом. — Чимин, это ЧП! — Что случилось? — голос Чимина в трубке был сонным. — Она тебя съела? Захватила квартиру? — У неё ухо! — кричал Тэхён. — Одно стоит, а второе упало! Оно висит, Чимин! Просто висит тряпкой! — И? — Что «и»?! Это паралич? Инсульт? Она умирает?! Вчера оба стояли! Ну, почти. А сегодня левое висит! Это отказ системы! — Тэ, ты идиот? — зевнул Чимин. — Она же вислоухая. У них уши падают. — Не так же резко! — Тэхён вскочил и начал метаться по комнате. — Вдруг она сломала хрящ? Я видел, как она прыгала с дивана. Это высота 40 сантиметров! Для объекта такого веса это может быть фатально! — Отвези её к врачу, если ты такой паникер. — Точно. Врач. Медсанбат. Тэхён бросил трубку. Он метнулся к компьютеру. Пальцы летали по клавиатуре со скоростью пулеметной очереди. «Лучшая ветеринарная клиника Сеул». «VIP обслуживание». «Экстренная хирургия грызунов». Поисковик выдал адрес: Клиника «Golden Paws». Рейтинг: 5.0. Отзывы: «Доктор Чон — просто ангел», «У него золотые руки», «Спасает безнадежных». — Доктор Чон, — прочитал Тэхён. — Звучит надежно. Через пять минут Тэхён, одетый в черное худи и черные очки, вылетел из квартиры, прижимая к груди переноску, как ядерный чемоданчик. Донна Роза внутри спокойно жевала сено, не подозревая, что её везут на спасательную операцию века.

***

КЛИНИКА «GOLDEN PAWS» (15 минут до закрытия) Тэхён ворвался в клинику так, словно штурмовал укрепленный бункер. Дверь чуть не слетела с петель. В его огромных ладонях, привыкших к холодной стали оружия, переноска с Донной Розой выглядела как ланч-бокс первоклассника. На ресепшене сидел хрупкий омега, который, увидев 85 килограммов чистой паники в черном худи, медленно сполз под стойку. — Мне нужен лучший специалист! — рявкнул Тэхён, и его голос эхом отразился от стерильных стен. — Код красный! У пациента критический сбой системы! Нарушена геометрия! Омега дрожащим пальцем указал на коридор: — Д-доктор Чон… третий кабинет… он как раз свободен… Тэхён не стал ждать. Он промаршировал к двери с табличкой «Главный врач. Хирургия» и распахнул её без стука. В кабинете было тихо и пахло антисептиком и… банановым молоком? Спиной к двери, у раковины, стоял врач. Тэхён мгновенно оценил «объект»: широкие плечи, узкая талия, идеальная осанка. Белый халат сидел на нем не как мешок, а как парадная форма. — Тише, пожалуйста, — голос врача был мягким, спокойным, с теми самыми нотками, которые снились Тэхёну пять ночей подряд. — Вы пугаете пациентов в стационаре. Врач вытер руки полотенцем, повернулся и поправил очки в тонкой золотой оправе. Время остановилось. Тэхён перестал дышать. Его система наведения, которая никогда не подводила, сейчас выдала ошибку: «FATAL ERROR. Object Identification Conflict». Перед ним был Он. Никакого рыжего парика. Никакого красного носа. Никаких нелепых ботинок. Только темные волосы, убранные назад, умные глаза за стеклами очков и бейджик на груди: «Чон Чонгук. Главный врач». Тэхён стоял, прижимая к груди переноску, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. «Это он. Мой Клоун. Мой Хаос. Но теперь он — Ангел в белом халате». Чонгук поднял глаза от планшета. Увидел «Скалу» в дверях. Узнал. Его глаза расширились, и он инстинктивно толкнул языком щеку. — Вы? — выдохнул Чонгук. — Тот страшный альфа из первого ряда, который хотел меня убить взглядом? А потом пришел с морковью? Тэхён моргнул. Его речевой аппарат работал с задержкой. — Я не хотел убить. Я хотел… жениться. То есть… похитить. Тьфу ты! — Тэхён потряс головой, пытаясь вернуть себе образ сурового воина. — У меня кролик. У него ухо упало. Спасите его. А потом меня. Чонгук медленно расплылся в той самой солнечной улыбке, от которой у Тэхёна внутри начали взрываться сверхновые. — Ну, раз ухо упало… ставьте «бойца» на стол. Посмотрим. А вы дышите, «спецназ». Вы красный, как мой бывший клоунский нос. Тэхён на деревянных ногах подошел к столу и поставил переноску. Чонгук кивнул на неё. — Что случилось с вашим… зверем? — спросил он, открывая карту. Тэхён замер. Его лицо стало каменным. Он смотрел на Чонгука с мрачным уважением. «Он знает. Он видит это в моих глазах. МОЙ Зверь… Моя ПТСР, моя ярость, моя неспособность жить в мире без войны. Он спрашивает, что с ним случилось. Почему он вырвался наружу?» Тэхён сглотнул ком в горле и ответил, глядя в стену, полным трагизма голосом: — Он… вышел из-под контроля, доктор. Я думал, я справляюсь. Но сегодня… он просто сломался. Висит. Не реагирует на команды. Чонгук слегка нахмурился, записывая что-то в карту. — Так. Вялость. Апатия. А как с аппетитом? Он ест? Тэхён, продолжая свою внутреннюю драму: — Он пожирает меня изнутри, доктор. Каждый день. Сжигает всё. Чонгук замер с ручкой над бумагой. Медленно поднял глаза на Тэхёна. Потом на переноску. Потом снова на Тэхёна. В его взгляде читалось искреннее беспокойство за психическое здоровье владельца. — Эм… — осторожно спросил Чонгук. — Вы пробовали давать ему сено? Тэхён моргнул, выпадая из транса. — Сено? — переспросил он тупо. — Чтобы заглушить боль? Это какая-то новая методика психотерапии? Чонгук посмотрел на него как на идиота, но очень красивого идиота. — Нет, это чтобы у него не было проблем с пищеварением. Сэр, вы же про кролика говорите? — А? — Тэхён посмотрел на переноску. — А… да. Про кролика. Он… он сломался. Чонгук, едва сдерживая смех, достал кролика из переноски. Донна Роза тут же устроилась у него на руках, как будто всю жизнь там жила. Тэхён почувствовал острый укол ревности. «Предательница. Я тебя кормил элитной морковью, а ты продалась врачу за почесывание? Хотя… если бы он меня так почесал, я бы тоже замурчал». — Диагноз ясен, — объявил Чонгук через минуту. Тэхён побелел. — Жить будет? Нужна операция? Я оплачу. Любые деньги. У меня страховка… военная. Я могу продать почку. Намджуна.— уточнил он с мрачной решимостью. — У него их две, и они здоровые. Он поймет. Чонгук замер. Он медленно поднял глаза на Тэхёна, пытаясь понять, шутит ли этот гигант. Но в глазах Тэхёна читалась абсолютная готовность пустить зятя на органы ради спасения «рядового». Чонгук снял очки, прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос. — Почку Намджуна сохраните, сэр, — мягко сказал он. — Это вислоухий кролик. У него ДОЛЖНЫ висеть уши. Это порода такая. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только гудением лампы. — Порода? — переспросил Тэхён. — То есть… это не травма? Не паралич? — Нет. Это генетика. — Так он… исправен? — Абсолютно. И она, кстати, омежка. Чонгук улыбнулся, возвращаясь к заполнению карты. — Как зовут эту прелесть? Мне нужно внести данные пациента. Тэхён выпрямился, стараясь собрать остатки своего разрушенного авторитета. Он поправил черное худи, словно это был парадный китель. — Донна Роза, — чеканя каждое слово, произнес Тэхён. — Донна Роза д’Альвадорес. Рука Чонгука с ручкой зависла над бумагой. Он медленно поднял голову, глядя на огромного, мрачного мужчину с нескрываемым изумлением. — Донна Роза? — переспросил Чонгук, и в его глазах заплясали веселые искорки. — Вы серьезно? Тэхён, понимая, что терять уже нечего (и почка Намджуна пока в безопасности), посмотрел на кролика, потом на Чонгука, и мрачно, с трагической хрипотцой процитировал: — «Я старый солдат, и не знаю слов любви…» Чонгук моргнул. Секунда тишины. А потом он запрокинул голову и рассмеялся. Искренне, звонко, до слез. Этот смех заполнил кабинет, смывая всё напряжение и стерильность. — Ох, … — Чонгук вытер выступившую от смеха слезинку. — Вы — что-то с чем-то. Донна Роза д’Альвадорес и Старый Солдат. Это лучший дуэт, который я видел в этой клинике. Он взял стикер и быстро написал на нем что-то размашистым почерком. — Ну, раз вы такой ответственный… и начитанный… хозяин, вам придется пройти Курс Молодого Бойца. По уходу за доннами. Он протянул стикер Тэхёну. — Мой личный номер. На случай, если у нее… или у вас… вдруг снова «отвалится хвост», или что то повиснет, или если вы решите продать вторую почку Намджуна. Сено иногда помогает, знаете ли. Тэхён взял бумажку как величайшую драгоценность мира. Его пальцы коснулись пальцев Чонгука, и на этот раз ток пробил их обоих. — Принято, — хрипло сказал Тэхён, пряча стикер в карман. — Я буду… очень прилежным курсантом. Доктор.

***

Тэхён сидел в своем черном внедорожнике. Рядом, на пассажирском сиденье, в переноске спала Донна Роза, которой, в отличие от её хозяина, диагноз «вислоухость» никак не мешал жить. В руке Тэхён сжимал стикер с номером телефона. Пальцы приятно покалывало. В голове всё еще звучал смех Доктора Чона. — «Сено иногда помогает, знаете ли», — процитировал Тэхён, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. Он был спецназовцем. Он привык выполнять приказы буквально. Если медик говорит «жгут», ты накладываешь жгут. Если медик говорит «сено»… Тэхён завел двигатель. Капитан запаса Ким Тэхён вошел в магазин так же сурово, как входил в цирк. Продавец, увидев мрачного гиганта в черном, спрятался за мешком с кормом. — Мне нужно сено, — пробасил Тэхён. — Лучшее. Элитное. Для успокоения… крупных млекопитающих. Продавец дрожащей рукой указал на полку с пакетами «Альпийское луговое». Тэхён взял самый большой пакет. На упаковке была нарисована счастливая корова и ромашка. — Подойдет, — кивнул он. Тэхён сидел перед пакетом с сеном «Альпийское луговое». Он пожевал одну травинку. Эффекта ноль. Зверь внутри молчал, но явно скептически приподнял бровь. — Дозировка, — осенило Тэхёна. — Конечно. Я же не кролик весом в полтора килограмма. Мне нужно масштабировать дозу. Он включил в голове калькулятор. Если кролику для счастья нужно пучок, то Альфе массой 85 кг нужно… ну, примерно салатницу. Тэхён высыпал добрую половину пакета в глубокую миску. Выглядело это сухо и неаппетитно. — Это лекарство, — сурово сказал он себе. — В джунглях мы ели кору. Это просто… сушеный салат. Он начал есть. Сено кололось. Оно скрипело на зубах. Оно застревало в горле. Вкус был пыльный, с нотками тоски и старого чердака. Но Тэхён был упорным. Он жевал методично, запивая водой, представляя, что это элитная клетчатка для очищения чакр и усмирения внутренних демонов. Спустя 40 минут миска опустела. — Принято, — буркнул Тэхён, чувствуя себя странно раздутым. — Ждем эффекта. Эффект наступил. Но не тот. Тэхён проснулся от того, что в его животе началась Третья Мировая война. Там не просто урчало — там грохотала артиллерия. Казалось, что Донна Роза забралась к нему внутрь и теперь пыталась прогрызть выход через пупок. Тэхён сполз с кровати, согнувшись пополам. — Оооох… — простонал элитный боец, хватаясь за живот. — Пробоина в корпусе… Разгерметизация… Его раздуло. Он чувствовал себя дирижаблем, который вот-вот взорвется. Сено, которое, как выяснилось, человеческий желудок переваривать категорически отказывался, устроило забастовку. Тэхён пополз на кухню за водой, но каждый шаг отдавался такой резью, что в глазах темнело. — Я умираю, — констатировал он, лежа на холодном кафеле кухни. — Смерть от сена. Какой позор. На надгробии напишут: «Пал смертью травоядных». Ему нужна была помощь. Скорая? Нет, позор. Юнги? Он добьет его смехом. Оставался только один человек. Тот, кто это прописал. Тэхён: «Доктор. ЧП. Я выполнил инструкцию. Съел половину пакета. Эффект седации отсутствует. Присутствует эффект взрыва. Живот твердый как броня танка. Издает звуки китов. Мне кажется, я рожаю стог. Это нормально?» Тэхён отправил сообщение и закрыл глаза, готовясь к концу. Телефон зазвонил через 10 секунд. Тэхён нажал «Принять». — Вы… вы что сделали?! — голос Чонгука был сонным, но в нем слышался неподдельный ужас (и сдерживаемая истерика). — Съел, — прохрипел Тэхён в динамик. — Альпийское. Луговое. Грамм триста. Доктор, я умираю. У меня внутри… революция. На том конце повисла тишина. Потом послышался звук чего-то падающего (возможно, Чонгука с кровати) и дикий, неприличный ржач. — Балбес! — сквозь слезы простонал Чонгук. — Это была ШУТКА! Метафора! Сарказм! Люди не едят сено! У нас нет ферментов для расщепления целлюлозы! Господи… вы же спецназ, а не племенной бык! — Я выполнял приказ, — обиженно пробурчал Тэхён, и тут его живот издал звук, похожий на рык Годзиллы. — Ох, бл… Доктор, мне нужен антидот. Или священник. — Никакого священника, — Чонгук резко переключился в режим врача. — Слушайте меня. Вам нужны ферменты и спазмолитики. У вас дома есть аптечка? — Только бинты, жгут и обезбол для огнестрельных. — Господи, — вздохнул Чонгук. — Ладно. Я еду. Не умирайте. И ради бога, больше ничего не ешьте! Даже если увидите морковь! Киньте мне адрес… Звонок в дверь. Тэхён, согнувшись буквой «Зю» и держась за стенку, открыл дверь. На пороге стоял Чонгук. В спортивных штанах, мятой футболке, с растрепанными волосами и чемоданчиком в руках. Он посмотрел на бледного, потного Тэхёна, у которого живот выпирал как на пятом месяце беременности. Чонгук прикусил губу. Его плечи тряслись. — Не сметь, — предупредил Тэхён, но тут его живот снова издал протяжный, жалобный вой. Чонгук не выдержал. Он уткнулся лбом в плечо Тэхёна и затрясся от хохота. — Простите… — всхлипывал Чонгук. — Просто… «Рожаю стог»… Я не могу… Ложитесь на диван, мой герой-травоядный. Будем вас спасать. Тэхён позволил отвести себя на диван. Пока Чонгук щупал его каменный живот (его руки были теплыми и невероятно приятными даже сквозь боль), Тэхён смотрел на сосредоточенное лицо врача и думал: «Ладно. Живот болит адски. И выгляжу я как идиот. Но зато он здесь. В моей квартире. В два часа ночи. Кажется, сено всё-таки сработало». — Больно? — спросил Чонгук, надавливая на особо вздутый участок. — Терпимо, — соврал Тэхён, хотя хотелось выть. — Доктор… если я выживу… вы пойдете со мной на ужин? На нормальный? Без травы? Чонгук достал шприц и ампулу. — Повернуться на бок. Штаны чуть приспустить, — скомандовал он профессиональным тоном, но глаза смеялись. — Если выживете, Тэхён-щи, я лично накормлю вас стейком. А сейчас — укол. Расслабьте… мышцу. Тэхён уткнулся лицом в подушку. Этот день определенно войдет в историю как «День Великого Сенного Позора». Но, черт возьми, оно того стоило.