Всё, что тебя касается

Вообще-то, Антон сегодня никуда не собирался. Нет, ну а что там делать? Пацанов припахали гирлянды вешать, ёлку украшать. Ну, чтоб девочки мол с проводами не возились, да по лестнице не лазили. У них-то пацанов... Петров, Пятифанов и закончили. Но нет же: «Иди! Делом займешься, Оле тоже на эту ёлку хочется вообще-то!» Дверь блядская еле открывается уже. Зимой тем более. Примерзает, деревянная то. Внутри с отоплением не ахти, но всё же лучше, чем на улице. За три года пребывания тут уже знает что и в каком состоянии. Запах лака в голову будто въелся, а запах табака въесться успел в импровизированный «пост» охраны на входе. Константин Владимирович тут редко сидит, коморка техничек его привлекает в разы больше, но таки появляется. И каждое появление сопровождается «дымовой завесой», как Ромка говорит. В актовом что-то руководит над этим же несчастным Лилия Павловна, директор ДК. Страшная женщина. И нихуя не справедливая. –Ну, ты меня в общем понял. И чтобы в на-и-луч-шем виде, Пятифан! Петрову переда... ага, явился! Так, всё, оставляю. Гирлянды в той коробке, понял, да-да-да, всё, пошла! Рома же факи ей в спину тычет, банально, но смешно. Главное звуков не издавать, а то смеятся будут полы параллельно подметая-моя. –Тох, ну я думал ты меня кинуть решил! –Да не, ты чё... Тоха думал, но не решил. Аж стыдно стало, Рома ждал выходит! Хотя, кто бы не ждал. Как в одиночку-то гирлянды вешать? А директрису бы не волновало. –Короче, эту херню надо по углам развешать. С проводами ещё ебаться... Давай ёлку сначала? Там хоть проще, ёпт! Током не ебанет, в конце концов! И если Антон принялся проверять на устойчивость лестницу, ёлка так-то не маленькая, повыше их уж точно, то Ромка ринулся к коробке с игрушками. Чё-то перебирал. Петров на такую детскую заинтересованность залип. Дабы напряжения не создавать, изредка глаза переводил на снежинки бумажные, приклеенные к окнам, плакаты «С Новым 2005!!!» и мишуру по всему помещению, но задерживался таки на Ромке. –Смотри, слышь! – Пятифан игрушку петуха в руках вертел, по взгляду его понятно – ждите гениальную шутку. –Кент твой, забирай! Антону всучил в руки отдельно, возле ног его коробку кинул с остальными зверями-шишками-снежинками. Моментально на лестницу полез, пока сам Петров втыкал ещё пару секунд, но после таки снизошёл стремянку придержать. С ёлкой, как и ожидалось, разобрались быстро. Игрушек не много, мишуры для полноты картины накидали – красота! А вот гирлянды... Стремянка летала раз 10, слава Богу, одна. Сначала распутывали, потом сами случайно запутывали, опять распутывали... Порочный круг. Одна какая-то была с полу-разодранными проводами. Ромка подключил, исправность дабы проверить, а Антон завис. Так красиво лицо она его осветила... Ну просто не мог не заметить, сугубо как художник! Только творческий наплыв понял лишь он сам. –Чё ты смотришь так? Я не сожру... ну, пока точно. Не удивлен, но каждый раз – как в первый. Эти извечные «пидорские» подколы – обыденность. А привыкнуть всё никак не получалось. По больному бьёт, душу травит! Иногда начинало казаться, что Рома понимает поведение Антона, читает его. Эти мысли хотелось отбросить. С трудом на изоленту к стенам прикрепили, и если где-то повезло иметь розетку, то другие гирлянды нужно было подключать к удлинителю. Работает ли он как полагается? Вряд-ли. Нужно ли Пятифану повыебываться как он смыслит в технике? Само собой! «Отвёртка ток не проводит, папа часто так делал», – успокаивал себя Антон. «Специальная – нет, а конкретно эта – за милую душу!» – нагнетал ещё больше. Занять себя чем-то хотелось. За кулисами старая гитара-акустика валяется, они на ней по очереди играют с Ромой. Хорошая у ДК одна всего. –Тох, играй! Тем более, нам выступать скоро, разминайся. А то как в психушке, лампочки эти ещё на мозг действуют! Со сцены ноги свешивает. Помешкавшись, таки струны находит, гриф в руке удобно ложится. E, Am, E, Am –Заебись! Рома всё ещё со своей хуйней возится. E, Am, E, F, Dm Антон всю жизнь мечтает, чтоб отпустил страх играть перед кем-то. Да, он это делает столько, сколько играет вообще, но до сих страшно. А Пятифан, как на зло: бросает с проводами возиться, на сцену залезает, за спиной на кортаны садится. Am, Dm, E, Am, F, Dm, E, Am, E Заебывается Петров уже на половине, но оказалось бить за такое никто не будет. Скорее наоборот. Рома ближе двигается, подбородком в плечо упирается. –Тох, ты так не играй, слышь. Я ж это самое... подумаю, что ты мне тут серенады ебашишь. –Да ты чё! Наверное, нарочитая уверенность в себе никому не идёт. Просто общаться так привычнее. На деле же... Пиздец. Рома такое говорит часто, но сейчас – нихуя не шутит. –Да-а! Пятифан смеётся, за шею на пол утаскивает, гитара гремит, прилетев обратно туда же. –Молодые люди, это вы все сделали уже? Блять.