Вершить чужие жизни — страшная привилегия. Арсений учил, Антон делал. Не без проебов, правда. Репутация на грани, разборок не миновать, конфликты следуют один за другим. И к этому всему добавляется что-то, о чём в протоколах и медицинских справочниках не пишут. Болезнь? Возможно.

Антон видит то, чего не должно быть. Тени бегают, шкаф дышит, метель отчётливо зовёт. Жизнь не останавливается, и они её утаскивают с собой. Когда они рядом – думать не получается. Может, их не существует? Так Рома сказал. А всегда ли ложь во благо ей и является?

Антон тут только потому, что мама сказала. Рома просто нашел ещё один способ прятаться от батеньки, нихуя серьёзного, если эту пародию на «музыкалку» как-то можно назвать серьёзной деятельностью. Мозги не ебут и спасибо. Правда, актовый украсить помочь все жё надо. Зато с Тохой, хуль! Однако, решимость свою иногда стоит придерживать. Не сейчас только.

Солнце хуярит нещадно. Хотя, это особо не мешает. В сарай старый ввалились задыхаясь – то ли потому, что пробежали считай марафон, то ли из-за смеха. От матраса этого старого пружины в спину давят. Дешёвый и сердитый массаж. Деревенский, в общем. Тихо так. Казалось бы, жизнь кипит за сухими досками, но блять... Слишком близко. Почему бы не попытать удачу? Ну, может, не откажет?

Случайная встреча – и всё по пизде. Понимает, что нельзя. Старается вести себя как надо. Никак. И это душит. Себя контролировать – тяжко. А Андрей будто специально. Провоцирует, не иначе. Сначала смотрит чуть дольше, потом коснётся невзначай. Убить пытается, право слово. И пусть продолжает, умирать оказывается приятно. Умереть, ради чего-то нового. Запретного, неправильного, порицаемого. А кого, в конце концов, ебёт-то?