All Inclusiv

Люциус Малфой вернулся из Азкабана другим. Драко ждал этого момента два года. Два года одиночества, скуки, подгоревших супов и писем от матери, которые пахли лавандой и новой жизнью. Он представлял себе эту встречу сотни раз. Они обнимутся. Отец скажет, что всё будет хорошо. Они вместе дождутся конца ареста, а потом — во Францию, к матери, к новой жизни. Реальность оказалась жестче. Люциус вошёл в Мэнор — бледный, осунувшийся, с пустыми глазами, в которых вместо прежнего холодного блеска теперь плескалась тупая, выжженная усталость. Он не обнял сына. Не сказал, что скучал. Он просто прошёл мимо, бросив на ходу: — Выглядишь как оборванец Драко замер с протянутыми руками. А потом опустил их. — Отец… — начал он, но Люциус уже скрылся в кабинете. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Драко остался в коридоре один. С той же пустотой, что и раньше. Но теперь к ней добавилась ещё одна — надежда, которая рассыпалась в прах. Первые дни после возвращения отца стали для Драко испытанием почище одиночества. Люциус почти не выходил из кабинета. Он сидел в своём кресле, смотрел в потолок и молчал. Когда Драко приносил ему еду — ту самую, простую, не мраморную говядину, — отец брал тарелку, не глядя на сына. — Ты это приготовил? — спросил Люциус с таким выражением лица, словно перед ним лежал помет Гипогриффа — Да, — ответил Драко, ожидая хоть какой-то похвалы, хотя бы изменения в лице. — Отвратительно, домовики и то лучше готовят Драко сжал челюсть. — Раньше были Домовики, сейчас их нет. Люциус поднял на него глаза. В них мелькнуло что-то острое, злое. — Не напоминай.

***

Первый серьёзный разговор случился через неделю. Драко сидел на кухне, пил чай — чёрный, без сахара, — когда в дверях появился Люциус. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Под глазами залегли тени, лицо заострилось. — Нам нужно поговорить, — сказал он, садясь напротив. Драко отложил кружку. Внутри ёкнуло. Наконец-то. Сейчас отец скажет что-то важное. Извинится? Обнимет? Предложит план? — О чём? — О том, как мы оказались в этом дерьме, — Люциус усмехнулся, но усмешка вышла кривой, болезненной. — Ты знаешь, Драко, я много думал в Азкабане. О том, что пошло не так. Драко молчал, ожидая. — Ты, — сказал Люциус, и это слово повисло в воздухе, как приговор. — Всё пошло не так из-за тебя. Кровь отхлынула от лица Драко. — Что? — Если бы ты не колебался, — продолжал Люциус, и голос его набирал силу, — если бы ты сделал то, что должен был, мы не сидели бы здесь! Дамблдор был бы мёртв — и мы бы получили награду! Или если бы ты узнал Поттера тогда, в Мэноре… если бы сказал Беллатрисе, кто это… мы были бы героями! А ты… — О! Так виноват я? Виноват в том что не убил Дамблдора? А потом бы меня убили ради злосчастной палочки? А мать бы не выдержала и ты упивался бы своим счастьем! В том что засомневался Поттер ли передо мной! А я напомню ты жив благодоря этому! — Ты провалил задание, — отрезал Люциус. — Дважды. И теперь мы здесь. Твоя мать шьёт мантии во Франции, как какая-нибудь… какая-нибудь… Он не договорил. Сжал кулаки так, что побелели костяшки. Драко смотрел на него и не узнавал. Этот человек, с перекошенным от злобы лицом, с глазами, полными ненависти — к кому? К нему? — не был его отцом. Его отец учил его держать спину прямо, смотреть на мир свысока, никогда не показывать слабость. Его отец был сильным. Этот — слабым — Мне жаль, что я тебя разочаровал, — тихо сказал Драко, вставая из-за стола. — Но я сделал всё, что мог. Он вышел, оставив Люциуса одного на кухне. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. В груди саднило так, будто кто-то вонзил туда нож и медленно проворачивал. «Он не это имел в виду. Он просто устал. Он просто...просто не хочет принимать поражение», — убеждал он себя. Но голос в голове, тот самый, который научился говорить громко за два года одиночества, шептал другое: «Он всегда был таким, просто тогда он покупал твою любовь, а сейчас покупать уже нечем».

***

Этот, третий год домашнего ареста стал для Драко годом переосмысления, если его можно так назвать Он больше не ждал похвалы от отца. Не ждал, что тот вдруг изменится и скажет: "Ты был прав, сын. Ты сделал всё, что мог". Драко научился жить с тем, что одобрения не будет. Никогда. Люциус оставался в своём кабинете часами. Иногда они ели вместе — молча, глядя в тарелки. Иногда отец задавал вопросы: "Приходили письма от матери?", "Что пишут в газетах?". Драко отвечал коротко, без эмоций. Бытовые ссоры стали нормой. — Ты неправильно завариваешь чай, — бросал Люциус, глядя, как сын возится у плиты. — Тогда завари сам, — отвечал Драко, не оборачиваясь. — У меня нет палочки. — А я вот колдую как не в себя! Ц Люциус замолкал. Драко знал, что отец бесится от того, что сын стал самостоятельным. Но он больше не собирался быть мальчиком, который чуть что бежит к папочке и гнëт пальцы веером. Однажды вечером, когда они сидели в гостиной — Люциус в кресле у камина, Драко на диване с книгой, — отец вдруг сказал: — Ты стал жёстче. Драко поднял глаза. — Ты хотел сказать "повзрослел"? — Я сказал то, что сказал – Хватит пытаться меня уколоть — ответил Драко, возвращаясь к чтению. — я изменился, нравится это тебе или нет. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, густая. Люциус ничего не ответил. Но в его глазах, на секунду, мелькнуло что-то, похожее на уважение. Или на сожаление. Драко не стал разбираться.

***

К концу года Драко понял главное: отец его любит. По-своему. Как умеет. Но любовь Люциуса Малфоя — это не объятия и тёплые слова. Это — контроль, требования, ожидания. И когда эти ожидания рухнули, он не смог принять поражение. Ему нужен был виноватый. Вина оказалась на сыне, но Драко готов потерпеть чтоб потом жить хорошо. — Он дал мне всё, — однажды написал Драко матери. — Детство, образование, имя. Но когда власть пропала, ему понадобилось найти того, кто виноват. И он выбрал меня. Нарцисса ответила не сразу. Через три дня пришло письмо, короткое и болезненное: "Я знаю, сынок. Он всегда был таким. Но он твой отец. И он любит тебя. Просто он не умеет показывать это так, как нам бы хотелось. Потерпи. Осталось совсем немного" Драко перечитал письмо три раза. Потом сжёг в камине и пошёл варить суп.Каша снова получилась резиновой, так что нужен новый ужин.