Зарисовки: В тенях вечернего Парижа

      Париж, поздний вечер.       Габриэль сидел в своем кабинете и занимался дизайном новой коллекции. Скоро дедлайн, хоть для него и необязательный, но его педантизм не позволит ему нарушить собственные сроки, даже если он имеет на это полное право.       Он выводил стилусом очередной контур на огромном экране, как вдруг ощутил небольшое похолодание и странный запах. Взяв пульт от кондиционера, он повысил температуру на пару градусов. Но вернувшись к экрану, вдруг услышал шепот, словно издалека, но при этом настолько близко, что он звучал прямо в его голове.       — Здравствуй, Габриэль… — прозвучал вкрадчивый голос, словно щекоча фибры его души.       Дизайнер вздрогнул и заозирался. Но в комнате никого не было. Лишь фантомное ощущение, словно кто-то положил руку ему на плечо.       — Кто здесь? — он бросил стилус и отпрыгнул назад, рефлекторно схватившись за свой галстук-аскот.       — Ты хочешь вернуть свою жену, верно? Я могу помочь тебе… — продолжает голос.       Габриэль замер на месте, по его виску скатилась холодная, обжигающая капля.       — Кто ты? Что тебе нужно? — дизайнер уже готов использовать свой талисман, пытаясь попутно определить, что за воздействие сейчас на него оказывается — психологическое, магическое?       — О, не переживай, верный муж, — продолжил голос, в котором проявились нотки насмешки, — Я тот, кто несет свет в этот мир, кто сделает твою мечту реальностью и тебе не придется тратить свое драгоценное время, чтобы сражаться с детьми в глупых костюмах. А нужно мне…       Замерший Габриэль ощутил, как вокруг его сознания что-то начало обвиваться, затягиваясь все сильнее.       — Впусти меня в свой дом, Габриэль. Позволь мне помочь, — ощущения давления все больше возрастало, дышать становилось все тяжелее, — Всего лишь твое согласие…       Со стороны своего рабочего стола мужчина заметил короткую вспышку. С трудом повернув голову, он увидел на лакированной дубовой поверхности листок, больше похожий на древний пергамент.       Габриэль сглотнул тугой комок, вставший в горле. Теперь он понимал, что чувствуют другие люди, когда он проникает к ним в сознание с помощью Акумы. Но его методы были достаточно прямолинейные, наглые.       А это… Это работа Мастера.       Он подошел к столу, подавляя дрожь в своих ногах. Воздух был тяжелым, словно густой кисель. Запах серы и крови становился все более отчетливым, чем ближе он приближался к пергаменту.       Когда странная бумага оказалась в поле его зрения, на ее поверхности, древней, словно само Время, резкой вспышкой проявились витиеватые и очень аккуратные буквы.       Текст гласил, что он, Габриэль Агрест, в случае подписания контракта, отдаст все, что у него есть, но Эмили Грэм де Ванили будет возвращена в мир живых в целости и сохранности.       Его глаза впились в ее имя, выведенное каллиграфическим почерком темно-красными чернилами.       «Чернилами-ли?» — пронеслась мысль в его голове.       — Ну же, Габриэль, — продолжил голос, не давая ему сбиться с мысли, — Одна подпись. И твое желание исполнится…       Он и не заметил, что уже держит в руке свою дорогую ручку для подписания документов. Его рука дрожала.       «Всего лишь… подпись… и Эмили будет…» — эта фраза скользнула по его сердцу, согревая приятным теплом.       Но что-то в этом тепле было не так. Остатки этого тепла обжигали едва уловимым ощущением, словно крапива. Он несколько раз моргнул. Его рука уже лежала на пергаменте, на строчке с его старым именем.       «Габи Грассетт» — гласил текст в конце документа.       Образ жены вспыхнул в его памяти. Она так часто смеялась над его фамилией, сравнивая его с плотоядным цветком, который поймал ее, словно беззащитного мотылька, в свои сети.       Он слишком хорошо помнил тот день, когда ее состояние стало критическим. Тогда она даже не успела попрощаться с их сыном, Адрианом. Опечаленное лицо сына встало перед его глазами.       Холодный металл ручки обжег пальцы. Глаза дизайнера и хозяина крупного бренда вновь скользнули на условия договора.       «Все… что у меня есть?» — он нахмурился. Печаль и тоска сменились холодной расчетливостью. Дрожащий кончик ручки, сжимаемый его пальцами до побелевших костяшек, уже почти опустился на поверхность пергамента.       — Нет, — резко произнес он, отложив ручку.       — Что? — удивленно произнес голос. «Меня не устраивают условия вашего контракта» — холодно заявил он, вернув на лицо свой фирменный профессионализм.       — Но… — начал было шепот, но был прерван резким щелчком брошенной на поверхность стола дорогой ручки.       — Я справлюсь сам. Обязательно справлюсь. Мне не нужна ничья помощь, — заявил он, — Тем более, такой ценой.       Несколько секунд голос молчал, а пергамент на столе растворился за секунду, словно тлеющая бумага.       Затем мужчина услышал что-то вроде цоканья языком и холод в комнате растворился, сменившись перегретым воздухом работающего кондиционера.       Ощущение чужого присутствия пропало и человек медленно опустился на пол, уперевшись спиной в стенку дубового стола. Он тяжело дышал, а лицо было покрыто крупными бусинками пота, скатывающимися на его дорогой светло-бежевый пиджак. Он мотнул головой и недоуменно захлопал глазами.       — Я что, опять уснул? — пробормотал он, поднимаясь.       Заметив лежащую на середине стола ручку, он посмотрел на нее пару секунд, а затем переложил ее на свойственное ей место, вернувшись к своему экранному планшету. Завтра дедлайн и нужно закончить эскизы для отправки их на завод.       Да и на завтра у него запланирована новая схема, с помощью которой он точно обезвредит этих выскочек и заберет их талисманы.       Обязательно справится.